Красные ветви

В один из плановых осмотров к нему приходит специалист в тканевых перчатках. Протирает ствол ядрено пахнущим раствором, проверяет на свет. Новое оружие. Не стрелянное, без царапин, без коррозии. Наносит тонкий слой смазки, вытирая подтёки, и только затем под бумагу упаковывает в плотный чехол. Для Седьмого эта процедура – приятна. Намного лучше того, что происходило с ним последние несколько дней консервации: подготавливали его мясную начинку в разы кропотливее. Прочищали кишки. Обкалывали растворами. Седьмой провожает специалиста не отводя дула – он в самом деле был с ним достаточно ласков. Будь Седьмой человеком – скончался бы на пятые сутки. Будь Седьмой машиной – его можно было бы отключить до подходящего года. Седьмой на это надеется: мимо провозят железные баки: в утробной жиже оружие: захоранивают стержнями в реакторе. Но только подвывает от тянущей глубокой боли среди холодных стен, тишины, осмотров и часов одиночества. Возможно, его полудрёма и есть отключение – Седьмой совершенно лениво и неповоротливо встряхивает мордой, звякая чехлом как кобурой: ему прокалывают катетерами вены. Прочищают кровь сквозь гулкий аппарат, в глубине механизмов которого горит идеально-белая лампа. Затем вводят мутно-белый густой раствор. Слушает шепот персонала: фраз о войне становится меньше: мирных проблем становится больше. И ни слова о том, сколько продлится его консервирование. Гулкие аппараты. Густые растворы. Лучше бы сразу в глубину бака. Гулкие машины. Густые среды. На чистке – кажется, Седьмой опять сбился со счета, а «опять» происходит седьмой раз – ему долго массируют шею, ищут опавшие вены. Он понимает, что шевелиться больше не в состоянии и тянущей боли – нет. Разложившиеся баки. Блёклый свет внутри отключенного после работы аппарата. Будят коснувшиеся теплые руки. В сотый «опять» и последний, у извлечённого из бетона, фильтруют кровь через тихий аппарат. Вместо раствора проверяют то, что осталось – для Седьмого это загадка – у него внутри. И, впервые за сто «опять», назревает не самая лучшая мысль: на этот раз прокусить пальцы пропихивающему в пасть длинный гладкий шланг. Затем, через несколько минут метаний, брызг крови и крепких зажимов, мажут пробы на стекло. Прогоняют его одубевшие мышцы на тренажерах: когда перестанет путаться в ногах, восстановит гибкость и скорость. Переводят на стандартное питание: когда перестанет выворачивать наизнанку и крутить от вернувшейся боли. Показывают тесты на восприятие: когда восстановятся когнитивные функции. В шепоте переговоров персонала Седьмой вспоминает о баках. И осознаёт: его вернули к жизни. А захороненные железные баки с жижей стержнями в реакторе больше не увидят свет никогда.