Красные ветви

Душный полдень. Камышовое поле. Спят голодные хищники в тростнике. Ярко раскрытые алые пасти, пробитые копьями к чистой воде. Журчащей синим, красным в желтеющей пелене. – Выбери мне перо потяжелее, – он просит. – Выдерни, к примеру, из хвоста. Ты и сам воин. Разве не уступишь другому. Воину? Не хочу возвращаться. Сколько раз раскрыто брюхо. Извлечены органы. В канопы. Высечены звериные морды. Каждому зверю – свое угощение. И, кажется, кому скормили желудок, был похож. На. Но не совсем. Искусно зашито. Сколько раз выпотрошено. В тихий полдень. Трупоеды сбиваются над его телом. Бросают черные тени. Нанизывают на них без жалости. Ковыряют живот и вскрывают – в тихий полдень красным по синему. Тащат. Сколько раз красные линии собираются над весами. Светит искусственное неоновое солнце – не яркое. В мире мертвых полдень. И в полдень нет теней. Выпотрошенные люди с замененной электронной пустотой внутри. Возвышающиеся боги, с сочным ливером кишок – внутри. Он видел, как их протыкали. Не вечные боги. Спят звери у их ног. Убаюканные шорохом тростника в полдень. Сколько раз распускают нити, жилы животных, скрученные стебли папируса. Заводят руку под его ребра. Раздвигают канистры вместо желудка, мешки вместо легких. Не мягкое. Не живое. Вытягивают сердце – на пучке артерий и вен. Полдень начинает пульсировать в его глазах. От боли. Наверно. Трупоеды облизывают пасти. Звенят цепи весов возле богов. Честность выдергивает из них одно перо, передает Воину. У пера тонкий черенок. Честность выбирает – честно. Воин выбирает – сальное, покровное, жесткое. Небрежно кидает на весы, склонившись до самых метелок камыша, скрывшись под ними. В таком ярком мраке. Единственный под неоном человек – бог? – со звериной мордой. Похож. А в преданиях нет, что прокляла его Честность? Прокляла. За войну. Отвергает войну. Созданный ей на войне мир. И Честность – ликует. Стукнулись весы в полдень. Сердце тяжелее камня. – Жаль, – говорит он. Прежде чем рвутся трубки артерий. Разрывают конечности звери, завозившиеся в красной воде. Красные ветви смываются. Красный полдень. Прозрачные тени. Неон настолько тускл – что гаснет, выжигая глаза. Честность проклинает воинов. Их тяжелые сердца. – Жаль, – повторяет он, булькая голосом. Но, шикнув на пасти голодных зверей, его сердце проглатывает Воин. Чавкающе проталкивает в себя вместе с артериями. Дав вечный покой не в камышовых полях. В полдень. На мертвой душной пустоши. В кромешной тишине. Его иссушенное выпотрошенное тело несут под землю. Гремят пустые канопы. Теперь он не вернется. Воин уступил воину.