Красные ветви

Есть капля логики в том, чтобы уйти в свои проекты с головой. Получив внеочередные «зелёные» результаты, Виктор устало падает в рабочее кресло. Ему бы сейчас возиться с тем, кого пропустило тестирование НПУ. Последние несколько месяцев номера 13 ведёт по причине и без. Особенно, если прислушаться к его оператору – метит в «белые», иначе не скажешь. И качественно отрабатывает таблицу верных ответов у мозгоправов, готовых уже, кажется, посадить Виктора. Приходят через насколько часов после фиксированных приступов, купированных транквилизаторами в смертельных дозировках и кое-чем ещё. Виктор делает записи в небольшой тетрадке: где сухие факты, снятые с приборов, с визуального осмотра, со слов Геринга. Называет состояние ВОЕ «тенью» или «призраком». Что-то из основ бессознательного личности, которое преследует и его. Он. Не всегда. Помнит. Погружает своё сознание в маленьких дронов, перебирает при помощи них кубики, строит пирамидки. У них простая конструкция – их легко удержать, особенно не отводя глаз. Виктор вцепляется в подлокотники и направляет дрона к себе: лапы соскальзывают с гладкого стола, бьёт ими по воздуху, своим телом бьёт по нержавейке, сносит проводом кубики. Что-то в голове Виктора, опасно накренившись, возвращается в пределы нормы. Он берёт в руки искорёженную тушку дрона – в ней же проблема? Не в нём. Перебирает. Никаких призраков или теней. Обнаженная нулевая развертка. Скрипит программа из горла, неспокойная, активированная. Слушает оператора. Как дрон ВОЕ глухо ударяется об стену, в его схожим с человеческим теле это напоминает припадок. А Виктор записывает их диалог в тетрадку, напоминающий убаюкивания, уговаривания, нервное насвистывание тихой мелодии. ВОЕ неохотно опускается возле руки, позволяя закрыть хребет. Не работают ни добрые слова, ни ласковый тон, ни повторяющимся циклом имя. Тень реагирует на свист – на самое простое. Или на того, кто свистит. Виктор насвистывает своим дронам в момент подключения. Не он, а что-то отдельное внутри их пустых тел отзывается на его свист. Почти ощутимое. Почти материальное и осязаемое. Действуя как Виктор, дроны стаскивают кубики в пирамидку. Погруженное сознание Виктора больше не учувствует в этом простом процессе. Он заносит это в тетрадку. Где-то рядом с заметкой: ВОЕ нравится писк подъёмника. И что на морду накидывают ткань, под которой и правда как-то спокойней, пока они в нём ковыряются, собирая лоскутами разорванные мышцы и раздробленные кости. Бригада медиков просит обездвижить ВОЕ корсетом, зафиксировать ремнём курок – личный инженер-специалист Виктор исполняет, умалчивая, что его номер 13 их просто терпит, поэтому не разносит на куски. «Зеленые» результаты вкладывают в личное дело. Подключив кабеля к параллельному вспомогательному мозгу, Виктор показывает главнокомандующему: его дроны выполняют приказы. Не словестные. Его покорная тень смотрит на них. Затем другая тень аморфной слизью заполняет разум ВОЕ. Нулевая развёртка. Утыкается дулом в стену. Не даёт к себе подключиться. И вбегает с пробудки оператор: убаюкивания, уговаривания, насвистывания. Паллиативная помощь, – замечает про себя Виктор. – Высокая цена силы для солдата. У него на руках разрешение на последний этап тестирования своего проекта. Слишком поздно Виктор понимает: всё просто, это не тень. Это копается в настройках личности программа. Она вопьется в сознание с последним его погружением.