Красные ветви

– Эй, Арахабаки. Она почти сбивает с него шляпу. Неужели этот чёрт видит затылком – уворачивается от её руки в один шаг, останавливаясь позади неё. Со своим вечным – ни разу не надменным, ни разу не осуждающим, он вообще из Берюрен? – взглядом. Взглядом вместо: что? – А тебе Хью сообщал? – вновь вычурно радуется перед ним Пеппер. – У тебя новая работа. Излишне вычурно. Он же понимает, насколько вести должны быть дерьмовыми, чтобы она с ним заговорила. С этим треклятым куском дерьма, которому постоянно перепадает лучшее. А он даже не добивается. Не добивается, – рычит Пеппер. Хью сказал – приказал тоном свиньи с прищемленным рылом – перенять опыт. Научиться работать как они. Глупая девчонка, как ты не понимаешь?! Только от вас столько проблем и шума. А тех даже не видно. – …Предварительная и исполнительная команды, – рассказывает ей Суйсо. Нудит. Теоретик! – хочет выпалить Пеппер. Практик, – уверенно ответил бы он, раскуривая очередную сигарету. Всё ещё недоверчиво следит за ней – ждёт подлянки. Да. Именно так. Не надменный, не осуждающий, а затравленный. Как не на базе, а во вражеском гнезде один на один. Засланный. И, когда он касается Седьмого – имплантированной рукой – Пеппер не верит своим глазам. Он приласкивает Седьмого. А Седьмой, вьющийся вокруг неё каждый раз на выпавшую возможность побахать вместе, – кажется, даже выравнивает вместе с ним дыхание, движения. Но не сдвигается с места, когда Суйсо всё с той же своей неуловимой легкостью мельтешит перед ним рукой. – Не понимает, – ухмыляется. Впервые с каким-то азартом в голосе. Но он заходит слишком далеко. Непозволительно далеко. Он наклоняется к вставшему перед ним на колено Седьмому и гладко накрывает ладонью его ствол. Проводит по ребрам стали, бурча себе что-то под нос. Где тот Седьмой, который откусывает оружейникам пальцы, когда они пытаются его смазать? – Седьмой! – рыкает на него Пеппер. А дальше. Дальше. Сквозь грохот, взбеленёние таким обращением она слышит: – Если у меня не получится вас обучить, – внутри стынет от этого голоса, – я заберу его у тебя. Суйсо смотрит на неё – за его взглядом адский бурлящий котёл. С рассеченной кисти капает кровь – сжимает в кулак. По крайней мере теперь Пеппер верит в то, что он был когда-то солдатом, а не только холеной берюреновской сошкой. Он приходит к ним не каждый день и далеко не каждую неделю – мотает по Седьмому больной рукой как напоминание. У Пеппер вся накидка провоняла его сигаретами, его показушным равнодушием к ней. Его шутками – тонкими как игла. И, когда он в очередной раз возвращается – не один – она не удивляется. – Ты понимаешь разницу межу использованием и применением оружия? – спрашивает Суйсо. – Да к чёрту! Пудришь мозги! То же дерьм. Он затыкает её поцелуем. Таким не к месту. Механическим, словно только «чтоб было». И ей хочется рассмеяться от того, что они сосутся и смотрят друг на друга в любым коктейлем эмоций, кроме взаимности. – Не многое теряю, – первое, что произносит Суйсо, разорвав поцелуй. И подзывает к себе Джузо. И, как только их тела соприкасаются, вжимаются друг в друга, становится жарко. Она смотрит как легко Суйсо удерживает ВОЕ возле себя, увлекает на пол. Джузо крепко сжимает его пиджак, раздвигая коленом ноги – готовый прямо здесь и прямо сейчас. И им тяжело остановится. Но они останавливаются. – Продолжишь не со мной, – хрипло просит его Суйсо. Гладит по шее. Тяжело дышит. Поправляет задравшуюся под руками Джузо одежду. Пряди волос липнут к вискам от пота. И даже отстраняются друг от друга – с ритуалами вместо нормального общения. С заданными изначально правилами вместо того, что должно происходить на волне, по инерции. Искусственное всё – бесит Пеппер. Недолго. Забывает об этом, когда Джузо начинает ласкать её. Лапать. Прижимать к своему настолько горячему сквозь форму телу. Она даже не замечает, как он стягивает с неё сапоги, штаны. С допустимой – скорее напускной – грубостью проводит по её промежности. Искусственное – возбуждает её, заставляет мыслить иначе. Чтобы желал обладать – ей. А затем пальцы погружаются в неё, и она перестаёт об этом думать. Джузо сбрасывает с себя плащ, только когда заканчивает. Прикрывает её. В его позе застывает немое раздражение. – Использование, – замечает Суйсо, – взаимодействие с оружием вплоть до его применения. У меня было достаточно времени познакомиться поближе. Под его руками Седьмой – дёргает ревность – расплылся в щенячьем экстазе. Но не выглядит отдельно. Суйсо как стрелок, приложивший холодный кожух к губам на секунду, чтобы затем сделать выстрел. Чертов извращенец. Всё о своих пушках. – А теперь я научу правильно применять.