Красные ветви

Когда он в середине их разговора протягивает сжатые вместе запястья, Джузо немного медлит. Затем накидывает первую петлю, вторую. Сжимает толстую гладкую верёвку ощутимо, но не до сдавленной кожи. Кожи, что светлым пятном в серости полутьмы – под ним нервно дёргает. Суйсо целует его чуть ниже дула. У него холодные шершавые губы, редкая колючая щетина и потные подушечки пальцев. Он не умеет правильно, поэтому обращается с чужим телом как с оружием. Где-то излишне осторожно. Местами до неприятного жжения грубо. Женщинам такие не всегда нравятся, – острит. Но в глазах Суйсо глубокий тупой ужас, затем сухое: смешно. Джузо, хмыкнув, перебирается к его ногам, не жалеет верёвки, чтобы крепко стянуть от коленей до стоп и, к своему разочарованию, не встретить сопротивления. Даже наигранной иллюзии. Он лежит смирно, косясь на него стрелянным, достаточно обескровленным, до сонной слабости. – С кем ты снюхался? – спрашивает Суйсо. Задолго до гармонии он умел двигаться со своей обложкой в одном ритме, самому – быть обложкой. Или обложка была им: Джузо неровно вдыхал – и Суйсо вдыхал, Джузо ощущал себя человеком – и Суйсо ощущал, как никогда прежде. – Тс. – В лакуну с привычной болью погружается штекер. – Это будет только между нами. И ощущения накатывают приливом. Волной – принять её так, чтобы не захлестнуло сразу: первый удар приходится по глубинному, примитивному. И как река в русле – заполняет низины. Зудящим звуком нагревает туннели проводов, забивая теплотой. Утихает только со вторым подключенным штекером, – второй – куда более слабой, разбившейся о первую – волной. Чужое присутствие непривычно врастает в него. И он становится продолжением, созданным с этой целью. С односторонним контролем. Коматозное тело с рефлексами, и ощущать его становится проще – без помех эмоций. Он теряет счёт времени. Он теряет счёт лиц, имен и дат, открытых Джузо для него. И женских рук, теплых губ, шепчущих ему: ты помнишь наш уговор. Форма федералов. Знаки EMS. Идиллия омрачнения стелется между трещинами, в шрамах. Отпечатком горечи на покинутом сознанием лице, тонкой рубашке. На заведённом будильнике, режущим темноту таймером. Джузо оставляет ожогами химические прикосновения на теле Суйсо. Долго разминает его ноги, облюбовывает его тело, ловя горячие яркие уколы глубоко в мозг. Касается его кожи и ощущает это на себе. Подставляется под свои же руки, удобно придерживая за верёвку, вжимая локтями в стену. Его лопатки раскрываются от медленных вдохов. Трясётся на полусогнутых, выгнув поясницу – Джузо кладёт на неё весомо ладонь, проводит выше по впалому позвоночнику. Подключая последний штекер. Затем прижимает его спиной к своей груди, обхватив за живот. Ощущает движение сухожилий под верёвкой, ровного ряда портов. Суйсо прерывисто вздыхает – рвёт сети сонного удушья, распарывающего треском его легкие. Сильнее сжимает запястья до холодной синевы. Как он легко попался. Трижды.