Красные ветви

За пять лет можно было бы забыть. Выдрать Пятого из себя с корнем – потому что не вросли друг в друга, не сложилась из них ячейка, клетка – да всё как-то не. Эдмунд укладывает Эмму на кровать – она сводит ноги и улыбается ему. А он помнит себя циником с прилипшей ко рту гримасой раздражения. Он помнит свои руки – вместе отличались чертами аристократов – на её бледной коже. Он пытается это представить: как они долго целуются в первую ночь, как она тесно и жарко принимает его. Он пытается представить всё, что угодно, лишь бы не думать о себе-новом, лишь бы не видеть свои новые руки, сжимающие её мягкую грудь, лишь бы не наблюдать, как она стонет от его пальцев в себе. – Пятый мёртв, – крышкой на гроб и длинным гвоздём в дерево. Смотри. Смотри на меня. За семь лет можно было бы забыть. Да только Эдмонд раздевается перед душем и его схватывает такое дерьмовое ощущение. Он касается себя и чувствует бугристый рубец вдоль позвонков, словно его волокли по асфальту от самой границы. Он касается себя и вспоминает толстую бронированную шкуру Пятого, и его жесткую ладонь, обхватившую член. И то как сам – аристократ, пускающий себе в чистую мягкую кровать только женщин, циник с прилипшей ко рту гримасой раздражения – кончил от рук другого мужчины: тебе же тоже иногда хочется расслабиться, – говорил ему Пятый. Таким будничным тоном. С такой довольной мордой, с какой наводился на цель и стрелял. И с которой огрызался, скрученный конвоем. Смотри-смотри на меня! Смотри, как я ухожу! Не сложилась из них ячейка, клетка. Настоящая гниль. Теодор не смотрел, Теодор высек блок в своей памяти. Теодор краем глаза глянул на своё новое тело, валяющееся в герметичном баке, протянул наличку, стянутую тугой резинкой, – его тогда волновало даже больше сходится ли дебет с кредитом – и с пустотой в мыслях лёг под ампутационный нож. Из простого правила: с волками жить – по-волчьи выть. А там искромсали начисто. Вот его новое тело в герметичном баке – останки Пятого с пира трупоедов Берюрена и двести литров обогащенных минералами воды. Вложили одно на место недостающего другого и сшили. Они не вросли друг в друга, а слились – намертво. За десять лет можно было бы забыть. Смотри-смотри на меня. Смотри, как я сплю с твоей женщиной. Смотри, как я расхаживаю по твоему дому. Смотри, как я защищаю тебя. Смотри, как я живу твою жизнь. И вспоминай своё предательство.