Красные ветви

Однажды Эмма видит своего мужа в его руках. Её муж сидит раскрывшись на его коленях и тихо стонет, вздрагивает, выдыхает. Костюм с деловой встречи небрежно задирается от скользящих под ним ладоней. Эмма ощущает на себе взгляд из-за спины Теодора и направленное в её сторону дуло. Она зажимает себе рот до боли и, наверно, слишком громко прижимается к обратной стороне двери. – Это Пятый. Мой на парник с войны, – коротко представляет его Теодор на банкете. Словно окончание войны вытащит их семейку из затяжного кризиса. На Пятом расстёгнут на две пуговицы пиджак и галстук завязан слишком фривольно. Он не похож на людей в этом здании и дело совершенно не в том, что он оверэкстенд. Как и Теодор – после войны вдали от подобных встреч. Эмма думает, что они здесь как две мельтешащие перед обществом выделенные цели: на пару уныло греют алкоголь в центре внимания. Пятый берёт её за руку в старой манере – она не замечает, как на ней остаётся влажный след. Ночью в своей спальне, не дождавшись мужа, Эмма вспоминает, как Пятый держал Теодора и сколько удовольствия было в его голосе. Жар приливает к её телу одновременно со страхом. Её Теодор притащил с войны оружие. От Теодора пахнет потом и сексом – он вымученно заваливается на край кровати и поджимает к себе ноги. Говорит, что тяжело оттираться от старых привычек. Сжимает правую имплантированную руку – Эмма проводит по ней кончиками пальцев, по рубцам, по едва заметной щетине и сладко целует в губы. Она улыбается Теодору. Ей нравится, как сильно держит её за бёдра его новая рука. – Пригласишь к нам своего друга ещё раз? – спрашивает она. Теодор не в силах отказать. Ей. Или себе. И вот она вновь видит своего мужа в его руках: задиристый и бойкий, с мёртвой хваткой владельца компании – Теодор не похож на себя. Пятый оставляет его в кресле. Наблюдать. И насмешливо скалится на его раздражение – блестят зубы в приглушенном свете из окон. В приглушенном свете из окон Эмма может рассмотреть его только когда он подходит к ней. Касается её шрамов на виске и отводит прядь волос. Гладит её грудь. Он раскрывает пасть, и Эмма видит и ощущает горячий влажный язык, скользящий по промежности. Как он проникает в неё. Эмма представляет, насколько это омерзительно выглядит, а затем он начинает двигаться. Его сменяет Теодор – не привык быть наблюдателем. Пятый рычит, рука держит его за ствол – металл скрежещет о металл – и оттаскивает. – Покажи, что ты делал с моим мужем в тот раз, – просит Пятого Эмма. И он рад её просьбе. Он стоит за Теодором и требовательно вжимается в его тело – Эмма вздыхает. Эмма видит, как Пятый перехватывает Теодору руки, преодолевая секундное сопротивление, и затыкает рот языком. Подталкивает двигать бёдрами резче, грубее, пока в глотке двигается мышечный тяж – нервно ходит кадык вверх-вниз. Эмма видит своего мужа в его руках: задиристый и бойкий, он послушно подчиняется оружию. Вот какие его старые привычки. Её это очень возбуждает.