Цикличность

      Хаджиме вцепился в волосы, не понимая абсолютно ничего. Пульс подскочил к горлу и забился бешеным ритмом на корне языка. Его замутило: перед глазами замерцало красное марево, перекрывая вычисления на экране и… показатели. Одной из капсул. Они были на нуле. Все до единой.       Хаджиме трясущимися руками обновил данные. Ему хватило секунды на осознание, чтобы он побелел от ужаса и ринулся в соседнюю дверь. Когда его ледяные руки хлопнули по крышке капсулы — уже гроба — прошла, казалось, целая вечность. Он в дикой истерике щëлкнул пару кнопок и в бессилии чертыхнулся. Его колотило. Его тошнило. Его выворачивало наизнанку от неверия и волны боли, которую Хаджиме был не в состоянии выдержать.       Фуюхико нашёл Хаджиме первым через пару минут и, сохраняя хладнокровие, взглянул на мëртвое, худое, до омерзения страшное лицо. Теперь, скованное смертью, оно казалось жутким и до дрожи ужасным. Фуюхико сверился с показателями и принялся, так же глотая колючий комок безысходности в горле, поднимать ошарашенного Хаджиме, забившегося у стены.       — Смерть наступила десять минут назад, — бесцветно прокомментировал он, не отрываясь от разглядывания чужих ботинок.       Взглядом он плыл где-то далеко, за пределами вселенной.       — Давай, вставай, — Фуюхико сжал губы, чтобы не сказать ещё большего бреда.       Хаджиме не отреагировал, безжизненно усмехнулся и поскрëб ногтями свою ладонь. Фуюхико взглянул в пустые глаза, смотрящие сквозь него, и, к собственному безумному страху, осмыслил: Хаджиме сломался.

***

      В следующий раз он кричал на Хаджиме, когда вернулся в лабораторию и узрел разгромленное помещение: капсулы оказались выдернуты с корнем, разворочены до неузнаваемости, оборудование смято так, будто его отправили под пресс, повсюду, подобно ковру, стелились обрывки проводов. В некоторых местах Фуюхико заметил бурые оттенки крови. Хаджиме стеклянными глазами уставился на него и, выслушивая беспрерывный мат, иногда едва заметно ухмылялся. От необъяснимой боли. От… ненависти к себе. Гнева. Бессилия.       Страха.       Шла неделя, как Нагито Комаэда, не получив шанса на выход из комы, умер буквально на глазах Хаджиме. Под его присмотром. Хаджиме не знал, куда себя деть. Его колошматило нещадно два дня, в ходе которых он в беспамятстве и бреду лежал на постели. Изуру иногда брал над ним контроль и пытался выравнить эмоциональный всплеск, мешающий функционировать не ему одному, однако каждый раз не справлялся. За временным равнодушием приходил разрушительный гнев, находящий выход в виде криков или крушения окружающих вещей.       Фуюхико пытался остановить качку в настроении, но попадал под руку и, обозлëнно шипя, выворачивался подальше. Остальные ходили подобно мышкам по острову и, угадывая безэмоциональное состояние, приходили к Хаджиме в попытках утешить. Безрезультатно.       — Хаджиме, — грубо гаркнул Фуюхико. В глазах от перенапряжения лопнули капилляры. — Ты что, блять, наделал?       — Отъебись, — с лёгкой усмешкой попросил Хаджиме и вздëрнул голову, являя на свет кровоточащий нос и синяки: от бессонницы и от чего-то похуже.       Фуюхико сковал холод. Видимо, Изуру надоело выравнивать состояние исключительно из фонового режима, и он перешёл на физический вред, побив Хаджиме пару раз об стол.       — Так нельзя, Хаджиме.       — Я, думаешь, не знаю? — огрызнулся он и резким движением стëр кровь над губой. — Я столько вариантов перебрал, как можно это исправить. Я же всемогущий. Вы постоянно так твердите, ëбаные лгуны.       Он внимательно следил за тем, как Хаджиме, покачиваясь, поднялся, нетвëрдой походкой приблизился к не шелохнувшемуся Фуюхико и, видимо, собирался сказать что-то ещё. Ненависть, плескавшаяся в глубине глаз, топила с головой в болоте отчаяния. Хаджиме не справлялся.       — А в итоге оказалось, — прошептал он, понизив голос, — что я бесполезен полностью. Как он и говорил — резервник.       — Мы хотим тебе помочь, но ты не позволяешь. Хочешь сдохнуть, оставшись в этом положении? Или, быть может, пойдёшь по стопам Джунко?       В глазах Хаджиме на секунду вспыхнул заинтересованный огонëк.       — Вновь разрушить мир? — бровь Хаджиме поднялась, но лицо осталось по-прежнему ледяной маской. — Это вернёт мне его?       — Забудь, — настороженно покачал головой Фуюхико, чувствуя ползущие по рукам мурашки.       — Его тело ещё не гниёт за счёт мощной камеры, — поделился Хаджиме с пустым лицом. — Но у меня нет вариантов для его оживления.       — Мёртвых нельзя оживить, — Фуюхико отвёл глаза, стискивая зубы.       — Верно, — с равнодушием в голосе подтвердил Хаджиме. Лицо на мгновение озарилось безумным восторгом, словно у него была идея, ставящая все законы физики и биологии под удар. Словно эта мысль противоречила всей вселенной. — Нельзя.       — Мы ничего не можем поделать. Извини. — Фуюхико на пробу коснулся плеча Хаджиме, боясь получить по лицу. — Но и жить в прошлом нельзя, ты понимаешь.       — В прошлом? — гулко повторил Хаджиме и тут же помотал головой, отгоняя навязчивую идею. — Мне нужно работать, — наконец совладал он с собой и бросил красноречивый взгляд на собеседника.       — Здесь? — скептически поинтересовался Фуюхико, отрывая взгляд от белого опустошëнного лица.       — Именно.

***

      После этого он отправится к дьяволу.       Хаджиме перетянул отросшие волосы в тугой хвост. Он рассматривал свой безжизненный вид, пустые, ничего не выражающие глаза, чернеющие синяки под ними. Белеющие губы, щёки, изнутри тянущие болью от постоянных укусов. В раковине мерно текла вода, отсчитывая бесконечное время. Хаджиме закрутил кран, когда ополоснул лицо и грубо вжал пальцы в веки, под которыми яркими красками заиграли пятна.       На виске виднелась запëкшаяся кровь — результат убеждения Изуру.       Хаджиме оттянул пряди в сторону и прислонил ватку с перекисью к голове, игнорируя шипение с прострелившей болью. Отражение в зеркале странно покачнулось, будто зажило собственной жизнью. Отделилось от такого ублюдка, как он. Чтобы навсегда попрощаться и слинять.       — Ты виноват, — Хаджиме бесцветно улыбнулся, разглядывая свой безумный вид. — Ты и только ты.       Обвинения, что он выдвигал против себя, действительно имели основания. Во-первых, если бы он не медлил, а, не учитывая несоизмеримые в случае неудачного исхода риски, заставил себя насильно вытаскивать Нагито, то тот с вероятностью в пять процентов был бы жив. Эта цифра намного лучше, чем то, к чему он пришёл в итоге. Во-вторых, Хаджиме ëбаный лицемер и трус. Он не боялся действовать с высокой опасностью, когда выводил из комы остальных ребят. У Ибуки было три процента на хороший результат. Но он вытащил её.       А Нагито… не мог. Одна ошибка отрезала бы его от жизни. Но промедление сделало по-своему, ускорив процесс недалëкого будущего.       Хаджиме бессмысленно вдавил палец в зудящий висок и растëр на подушечках едва заметную кровь. Будущее, да.       — Какова вероятность смерти Нагито, если бы я рискнул и попытался вытащить его? — спросил себя Хаджиме, с ухмылкой рассматривая изрезанные ключицы. — Почти девяносто пять процентов. Но я мог бы попытаться.       «Мог бы, — холодно откликнулись со дна головы. — Но не стал. Слабак».       — Как будто тебе есть дело, — с сомнением прошептал Хаджиме и, окончательно поставив себе диагноз конченого, отпрянул от зеркала.       Он медленно одевался, взъерошивал волосы, у корней которых тянуло ноющей болью после грубой перетяжки резинкой.       Изуру тем временем продолжил: «Меня касается твоё состояние. Уживаться в теле настолько жалкого смертного, который не в состоянии проанализировать свой полный объем способностей, утомительно».       Хаджиме мягко улыбнулся, зная, что Изуру чувствует.       — Не скажешь, что тебе скучно?       «Не в этот раз».       — И что ты можешь мне предложить? — Хаджиме вышел из ванной в жуткую прохладу: на острове по ночам температура не щадила никого.       «Для начала перестать мыть своими соплями пол, — Изуру будто вздохнул, смиряясь со своей участью. — Я совершенен. И ты мог покопаться внутри и достать много любопытных сведений».       — Хватит тянуть, — обозлился Хаджиме, рассматривая пустой потолок. — К чему ты клонишь?       Изуру не отвечал долго, из-за чего Хаджиме, закрыв глаза, медленно тонул в каком-то обрывочном сне.       «Это небезопасно. И долго. Но способ есть».

***

      — Что ты делаешь? — с искренним удивлением спросил Фуюхико, услышав непрекращающийся скрежет вперемешку со звуками сварки.       Хаджиме разглядывал расчёты, которые он составлял вместе с Изуру почти две недели. За это время его настроение пришло в равновесное состояние, вспышки агрессии почти не проявляли себя. Лишь отголоски от отчаяния и боли периодически настойчиво грызли глотку.       — Машину времени. — Пошутил Хаджиме и вновь вернулся к оборудованию.       — Ага, — улыбнулся Фуюхико, выдыхая от мысли, что Хаджиме идёт на поправку. — А если серьёзно?       Он так же спокойно ответил:       — Машину времени.       — Ладно, — Фуюхико хлопнул себя по боку, невольно ухмыляясь. — Не говори.       Хаджиме прострелил его странным взглядом, словно пытался угадать, кто из них больший придурок. Но в конце концов вернулся к работе.       — Нужна моя помощь?       — Нет, — Хаджиме мотнул хвостом из волос и, почесав подбородок, принялся чертить на ватмане, надавливая на скрипящий карандаш.       — Хорошо. Понадобится — обращайся.       Он незаметно вышел. Хаджиме так же, складывая длинные расчëты и формулы в голове, продолжил твëрдой рукой выстраивать чертëж.       …Работа шла долго и почти безуспешно. Долгие вычисления и формулы, что в физике признаны антинаучной чушью, стройными рядами блестели под светом множества ламп. И Хаджиме даже некоторые приводил в исполнение при небольших тестированиях. Лет восемь назад ему бы цены не было, если бы Хаджиме пришёл с базой неработающих теорий и доказал бы их действенность. Сейчас… сейчас это миру неинтересно. Ему бы восстановить демографию, экологию и мораль впридачу.       На второй месяц подобного темпа Хаджиме выгорел. Он не мог связать два уже готовых блока в чëртовом аппарате. Да и теория хромала на две ноги, даже костыли не особо ей помогали. Изуру молчал. Он вообще всегда молчал. А сейчас эта тишина внутри головы угнетала.       В один момент бесполезных перепроверок Хаджиме зацепился взглядом за любопытную деталь и на отдельном листе до боли в запястье выписывал, выстраивал новое положение. Когда рука дрогнула, Хаджиме подскочил от неожиданности.       «А теперь подставь это в десятую строку».       Хаджиме послушался. И получил письменный вид чертежа, который через полчаса нарисовал. А потом с вернувшимся энтузиазмом принялся паять деталь, копаясь в микросхемах.

***

      Машина времени, — вернее, небольшой прибор, похожий по своей форме на эллипсоидную сферу, — Хаджиме программировал ещё три недели. В сумме на всё дело ушло почти полгода, но по меркам научно-технического прогресса, что так и не смог приблизиться к подобному, этот отрезок времени — ничто. Однако это стоило Хаджиме бесконечной тоски, тянущей под рëбрами болью, редкой рези в сухих глазах.       Он не покидал небольшую лабораторию, заменил замки на входной двери, подобрал нужный ключ, и с тех пор никто не мог сунуться к нему, чтобы узнать, чем он промышлял продолжительное время.       Хаджиме мог бы сказать, что весь извëлся, когда на маленький ничтожный шаг приближался к своей маниакальной идее. Но он не скажет. Потому что триумфальную радость от осознания своего превосходства не затмила бы никакая печаль и бесконечная усталость, полученная вследствие депривации сна.       Программа была настроена за относительно короткие сроки и перенаправила бы Хаджиме на шесть месяцев назад: за день смерти Нагито, чтобы он наплевал на свои страхи и попытался его вытащить. Исход мог быть один, но попытка, ради которой он убил свою физическую оболочку и ментальное состояние, того стоила.       Изуру заранее предупредил: ни в коем случае не перемещаться чëтко очерченной даты. Иначе неизвестны последствия.       Часы мерзким тиканьем отсчитывали три ночи, когда Хаджиме выстраивал координаты на сфере. Его рука дрогнула на секунду на нужных цифрах. А потом стëрла, набирая совершенно иную точку: восемь лет назад, май.       Изуру в голове насмешливо фыркнул, словно собирался зайтись в безудержном смехе.       «Парень, ты хочешь нас убить?»       Хаджиме гипнотизировал — по иронии и массовой культуре — красную кнопку. В голове у него, на удивление, не копились истерически вопящие сиреной мысли. Не было ничего, кроме дурманящего тумана. Он приблизился к своей цели и решил похерить всё.       «Мы не знаем всех аспектов путешествия во времени, — Изуру принял бесчисленную попытку вразумить Хаджиме. — Нас может расплющить или выкинуть в доисторические времена. Хочешь побегать от динозавра?»       — Это того стоит, — прошептал себе под нос Хаджиме и уверенно нажал на кнопку.

***

      — Да ты издеваешься, — засмеялся Нагито, стискивая сумку на плече. — Почему раньше не сказал?       Фуюхико почесал затылок, ощущая стыд.       — Я думал, тебя кто-то из наших предупредил.       Нагито, впрочем, не обижался. Он помотал головой, разряжая обстановку, и вытянул шею, пытаясь высмотреть свой автобус.       — Увидимся, — кинул он, заметив нужный номер.       Фуюхико махнул рукой и последовал к стоянке, где его ждал личный водитель.       Нагито еле протиснулся в переполненный транспорт. Его зажали с двух сторон, так что пришлось прижаться лицом к окну и меланхолично наблюдать за дорогой. Студенты повалили с других остановок. Будучи огромным учебным заведением, Пик Надежды содержал в себе множество корпусов, находящихся на приличном друг от друга расстоянии. Нагито повезло обучаться в самом дальнем. Ежедневно он катался в душном пространстве и почти никогда не сидел на местах.       Ехать примерно пятнадцать остановок, поэтому Нагито пару раз вздохнул, стараясь вытеснить навалившуюся усталость.       Фуюхико не предупредил, что завтра планируется полномасштабная проверка в академии. Нагито мог бы проигнорировать ситуацию в целом: в конце концов, резервный курс нередко подвергался такой недоверчивой слежке. Но за что прессовать абсолютных? Экзамен, назначенный на раннее утро завтрашнего дня, содержал в себе неизвестно что.       Фуюхико говорил, что даже связи отца не помогли: по итогу слива у них нет, задания засекречены.       Нагито не хотел бы вылететь, попав в столь престижное место благодаря удаче. Впрочем, вдруг и в этот раз она сыграет ему на руку?       Или не повезёт?       Нагито сфокусировал зрение не на бесконечном потоке машин, а на стекле. Позади него стоял парень. Может быть, это был мужчина. Нагито прошиб ледяной пот от пристального разглядывания, устремлëнного ему в затылок. Незнакомец явно не задумался и не потерял связь с космосом. Он смотрел целенаправленно на Нагито.       А потом их взгляды пересеклись.       И Нагито вздрогнул.       Он едва смог протиснуться к выходу, ниже опуская голову, чтобы ни в коем случае не посмотреть на мужчину, что довёл до страха одними глазами. Нагито казалось, что его душу выковыривают и засаживают туда искрящиеся молнией иглы.       Ему стало нехорошо, пока он брëл домой. На ум пришла несмешная ассоциация из давно просмотренного фильма, где подобные встречи не кончались ничем позитивным.       Он хотел заставить своё сошедшее с ровного ритма сердцебиение не мешать ему, но каждый раз из-за этого приходилось замедляться и останавливаться, оборачиваясь назад. Словно мужчина мог за ним последовать.

***

      Хаджиме не хотел этого. Правда. Он старался всеми возможными способами остановить себя, умолял Изуру, но оказался послан собой же в приятное странствие по хуям. Не выдержал.       Сел на автобус, зная, что Нагито ездит в определённое время по этому маршруту. Он хотел увидеть его. Хотел хотя бы раз мельком. Издалека.       Не сдержался и приблизился вплотную. Его руки тряслись, пока он разглядывал макушку с редкими каштановыми прядями в куче седых. Тело от сенсорной перегрузки и хлынувшей волны эндорфинов дрожало от каждого колебания транспорта — Хаджиме в любое мгновение мог улететь и сбить с ног людей. Но он продолжил с горящим взглядом наблюдать за пустыми глазами Нагито, что всматривался в обстановку за окном.       А потом их взгляды пересеклись.       И Хаджиме прошило насквозь электрическим током: этот разряд был настолько мощным, что его дëрнуло в сторону и пригвоздило к поручням. Нагито выскочил из автобуса за две остановки до дома. Скорее всего, испугался или от греха подальше сбежал.       Хаджиме вернулся в свою временно снятую квартиру, в которой проживал последнюю неделю.       Поначалу, когда его выбросило посреди оживлëнной улицы, Хаджиме чуть не натворил глупостей и не кинулся спрашивать у прохожих дату. В конце концов, он был осмотрительнее, даже если бы его вопрос посчитали тупым пранком.       …Чуть позже он узнал, что находится и вправду в том времени, на которое настроил сферу — та удобно лежала в кармане, намекая о возвращении домой в любой момент. Хаджиме не знал, что он хочет сделать. Наверное, сначала это было импульсивное желание увидеть Нагито вновь молодым парнем, а не мешком с костями, лежащим в зеленоватой капсуле с кучей трубок.       Всё-таки за годы, проведëнные в Фонде Будущего и в попытках вытащить Нагито, Хаджиме так и не вырос. Телом — естественно, двадцать четыре года миновало незаметно. А вот эмоционально, характером он всё ещё оставался тем парнем с резервного курса: немного инфантильным, резким в своих действиях, радикальным во многих позициях. Сейчас даже Изуру не мог повлиять на его детский порыв, позволил утянуть себя в бездну без выхода. Вокруг — чернота.       Хаджиме смог прижиться. Залез в какое-то подпольное казино и с помощью талантов вынес приличную сумму, оставшись в относительной безопасности.       Позже он разузнал расписание Нагито и увидел его издалека. Но на этом отрубил доступ и занялся своим временным устройством. У него не было плана: Хаджиме оказался в этом времени без цели.       Теперь же нужно выбираться.       «Поглазел? — Изуру будто выдохнул смешок на ухо. — Давай возвращаться. Не стоит рушить временную петлю. Или хочешь, чтобы мы исчезли?»       Верно. Хаджиме просчитывал подобный вариант: в случае кардинального изменения прошлого его версия окажется бесполезной и не вместится ни в одну ветвь времени. Его растащит на атомы и рассеет по вселенной.       — Не хочу, — Хаджиме снял линзу, вглядываясь в красный глаз.       Первое время его подбрасывал восторг куда-то к звёздам. Сейчас же хотелось забиться в угол и рыдать от бессилия.       Он не может помешать Джунко погрузить мир в отчаяние. Не может помочь своим одноклассникам. Не может остановить Нагито и уберечь его от убийственной игры.       Может быть, временная петля замкнëтся и убьёт его, если он вмешается. Возможно, уже сейчас будущее перестроилось до неузнаваемости. Но Хаджиме пока что здесь без видимых изменений.       «Ты напугал мальчишку, — тянет из глубины Изуру. — Наверное, теперь он будет оглядываться по сторонам? Или побоится и не влезет в события, ведущие к трагедии?»       — Заткнись, — попросил Хаджиме, уставившись на свой мрачный вид в зеркале. — Просто захлопнись.       Хаджиме протëр лицо. Он не имел никаких сил на принятие взвешенного решения.       — В теории я могу просчитать с помощью аналитики любую ситуацию вплоть до единой мелочи?       «Единственный твой вариант — уходить отсюда без последствий. Или ты хочешь повлиять на будущее?»       — Я уже повлиял на него. Но почему-то не могу воспользоваться аналитикой.       Изуру вновь смолчал, пока Хаджиме выходил из ванной, сводил лопатки вместе, слушая хруст.       «Ты преодолел законы физики и хочешь, чтобы тебе подчинялось всё остальное?»       — То есть, — Хаджиме удивлëнно замер, — я не могу воспользоваться аналитикой, потому что она здесь не работает?       Изуру гулко хмыкнул.       Это был тотальный пиздец.

***

      Нагито к вечеру уже забыл об этом. Он, невольно улыбаясь, листал соцсети, лайкал бредовые посты и иногда отвечал Фуюхико. Внутренняя тревога разом отхлынула.       Нагито в прекрасном настроении посетил академию, даже не переживая насчёт внезапного экзамена: тот оказался банально простым.       Он, вертя головой по сторонам, испытывал подозрительную лëгкость в теле, пока брëл к остановке, собираясь поехать на приëм к врачу. В последнее время его мучили головные боли и резкое снижение давления. Потом появились заминки в речи. Он был не способен подобрать нужных слов продолжительное время, чем раздражал многих людей.       Нагито взъерошил выцветшие волосы, сощурился от яркого солнечного света и не понял, что случилось, когда мимо него проскользнул высокий парень.       — Привет, Комаэда, — холодно поприветствовали его.       Нагито растерянно бросил в ответ:       — Привет.       А потом осознал. С широкими глазами обернулся и наткнулся на не менее ошарашенного незнакомца. Вчерашнего, из автобуса. Он был высоким и взрослым, явно старше Нагито на лет десять. Волосы, легко стянутые в хвост (до ужаса похожую конструкцию сооружал на голове сам Нагито, когда находился в приподнятом настроении), колыхались от едва уловимого кожей ветра. А золотые глаза, один из которых будто отдавал бордовым, с лёгкой паникой изучали его побледневшее лицо.       — Мы знакомы? — прошептал Нагито и повернулся к нему полностью, не желая подставлять спину.       — Знаешь, — в тëмном золотистом глазе промелькнула насмешка, — ты не умеешь выбирать себе людей.       Нагито понятливо улыбнулся. Перед ним явно какой-то сумасшедший человек, как раз весной у них обострение. Его немного отпустило, страх перестал сковывать горло плотным шипастым кольцом. Осталось испариться и не спровоцировать незнакомца.       — Я пойду, — кивнул сам себе Нагито и медленно отступил назад.       Незнакомец вскинул голову, вперился в Нагито немигающим взглядом. Его губы, уголок которых был разбит, незаметно разжались.       — Тебе диагностируют лобно-височную деменцию.       По рукам бросились мурашки. Нагито помотал головой, отгоняя мысль, что это всё неспроста.       — До свидания, — хрипло выдохнул он и рванул к остановке.

***

      — Пиздец, — Хаджиме стянул резинку небрежным движением и отправил её в полёт куда-то на кровать.       Он просчитал по памяти, хранящей в себе любое событие до мельчайших деталей, дату до диагноза врача: как-то Нагито обмолвился, что это случилось в начале мая, когда ему исполнилось шестнадцать лет.       И, координируемый собственными эгоистичными желаниями, полез взглянуть и запомнить Нагито таким, каким он увидел его в транспорте: ещё живым и улыбчивым, совершенно иным человеком.       — Зачем ты окликнул его?       Хаджиме в раздражении ударил бокалом по столу и уставился в пустоту.       «Он без пяти минут мертвец. Думаешь, после диагностируемого заболевания у него появится интерес к тебе?»       — Но в будущем же появился, — пожал плечами Хаджиме, покручивая треснувший бокал в руке.       «Я зацепил его, рассказав небольшую правду. Он сам тебя найдёт».       — Ты только что изменил будущее. Нам нет дороги назад, — ровно подытожил Хаджиме.       Пусть его голос хранил в себе лёд, об который можно было при желании изрезать руки, а во взгляде всё же пылал адский огонь. Гнева, бессилия и осознания своего проигрыша. У них нет возможности вернуться в нужную вселенную. Незначительным действием Хаджиме отсëк себя от дома, теперь та ветвь навсегда избавилась от него и пошла по другому пути развития. Или, быть может, его вселенная столкнулась с другой и перемешала события. Теперь там Изуру Камукура кто-то другой. А его копия погибла после начала трагедии.       Хаджиме в раздражении сжал бокал сильнее и метнул его об пол.       — Ты изменил будущее уже тогда, когда он тебя увидел первый раз, — заговорил Изуру его губами. — А не убило нас только потому, что… — Хаджиме удивлëнно вскинул брови, чувствуя ледяной страх в глотке. — Только потому, что ещё есть вселенная, в которую ты можешь попасть и которая тебя примет. — Безразлично закончил Изуру.       Хаджиме зажал рот ладонью и проскочил мимо осколков в ванную, чтобы его вывернуло наизнанку.       Уже потом, водя щëткой во рту, он вглядывался в своё изнемождëнное лицо и с безумным, неестественным спокойствием размышлял о перспективах возвращения обратно. Но куда?       Он похерил своей глупостью вселенную. Друзей оттуда. Жизнь. Горло сдавили рыдания, однако Хаджиме меланхолично чистил зубы и хотел проблеваться повторно. Одним импульсивным порывом разрушил чëртово время и физику. Ради человека с поразительной улыбкой и блестящими глазами. Ради того, чтобы ещё раз увидеть его живым.       А теперь пришёл к тому, что ему некуда деться.       «Не хочешь сыграть по-крупному?» — предложил Изуру, устав наблюдать за чужими метаниями.       — Что, хочешь разрушить мир? — он вспомнил слова Фуюхико и, не сдержавшись, бросил щëтку в раковину, сжав веки до сдавливающей боли.       «Ты уже давно соплями пол моешь. Прекрати».       — Пошёл к чёрту, — глухо пробормотал Хаджиме и, чуть не выдернув кран, окунул руки в обжигающий холод воды.       «Я и есть он».       Хаджиме проигнорировал усмешку в голове, глупо проморгался, рассматривая бледное лицо и красные глаза. От слëз, что неконтролируемым потоком спускались по щекам.       «Я предлагаю тебе идею залатать сюжетную дыру и спасти твоего ненаглядного».       Хаджиме, не отрывая мутного взгляда от своего отражения, заметил, как из красного глаза не идут слëзы. Изуру не смеялся над ним, хотя и был разговорчивым ублюдком.       — Я не смогу здесь остаться. Нет смысла. Давай вернёмся.       Хаджиме бросился из ванны, вытер слëзы и замер посреди комнаты со стеклом, едва не наступив на него.       «Ты вернёшься в неизвестно какую вселенную. Возможно, меня вытащит из тебя моментально, а ты окажешься обычным пострадавшим. Или, наоборот, останешься собой без людей, которых ты знал. Теория вероятности занимательная штука, не находишь? Всё ещё хочешь попробовать?»       — Ты же говорил, — сипло откликнулся Хаджиме, присаживаясь на пол, — что я вернусь в ветвь, где произошли незначительные перемены.       «Я не отрицал этого исхода. Но если брать множество вселенных, то тебе даже на ноль целую одну миллиардную не повезёт».       — Путь назад мне заказан, — понял Хаджиме и разлëгся на полу, смотря сквозь горячие слëзы на плывущий потолок.       «Сопли подбери, — порекомендовал повторно Изуру, — нам ещё можно выйти на интересный исход».       — На какой из?       Хаджиме хотелось спать, чтобы облегчить разрывающую внутренности боль. Ему хотелось утонуть и не всплывать никогда, чтобы в лëгкие набилась вода и вытеснила удушающее отчаяние.       «Хочешь спасти мир? Или своего ненаглядного?»       — У этого вопроса один правильный ответ, — зашевелил Хаджиме разбитыми губами, зная, что Изуру так же истощëн.       «У этого вопроса нет верного решения. Чем-то жертвовать придётся. Только вот в случае варианта, где ты остаёшься с Комаэдой, всё рухнет».       — У нас нет пути домой, — хрипло рассмеялся Хаджиме и, слушая в голове шум крови, устало добавил: — Я знаю, как мы поступим.

***

      Он решил твёрдо заняться делами более важными. Нагито временно отошёл на задний план и почти не напоминал о себе, поэтому Хаджиме не влезал в его жизнь и отрезал себя от подробного изучения расписания академии.       Джунко должна была прибыть в Пик Надежды лишь в следующем семестре вместе с Мукуро — потенциально опасной девушкой для их шаткого плана с Изуру. К тому же, через три месяца в город переезжала молодая копия Хаджиме, намеренная обучаться на резервном курсе.       Эти события, которые Хаджиме помнит чëтко, будто те случились несколько минут назад, выжигались под веками неприятной ностальгией. В те моменты он лишь думал о бесталанности и огромной сумме денег, которую отвалят родители из кармана ради престижа.       Сейчас же…       Всё слишком далеко зашло.       — В теории, — заговорил Хаджиме, цепким взглядом выслеживая худую фигуру Джунко на экране через взломанные городские камеры, — если я убью себя, исчезну ли я сам?       В голове что-то щëлкнуло, будто Изуру удерживался от дикого смеха.       «Не советую убивать себя-прошлого».       — И что из этого выйдет? — Хаджиме машинально потëр всё ещё саднящий висок, который почему-то не заживал. — Вселенная схлопнется? Я займу его место?       «Не советую проверять».       Значит, Изуру сам не ведал об исходах этой задумки.       Как бы Хаджиме не аукнулось в будущем столь радикальное решение.       — У нас деньги заканчиваются, — вздохнул Хаджиме, вспомнив о бытовых мелочах. Джунко на экране, воображая из себя невесть что, крутилась рядом с невозмутимой Мукуро. На первый взгляд, они вообще не были похожи на близняшек. — Не уебут ли мне с ноги, если я заявлюсь к ним в казино?       Изуру несколько оскорблëнно выдал: «Просто покажи шарлатанам, как нужно играть».       Хаджиме, не отрываясь от разглядывания жуткой улыбки на лице Джунко, обессиленно подпëр щёку ладонью.       Их задумка с каждым днём становилась всё хуже.

***

      Нагито лез на стены. Поначалу. Хотел громить комнату. Разбил четыре кружки и тарелку. Потратил много бинтов и перекиси на обработку костяшек, которыми ударял по стене. То гнев вспыхивал молниеносной искрой, то бессилие и отчаяние утаскивали на дно страхов.       Позже пришло смятение. Накатило резко и разбило Нагито окончательно. Он не понимал ничего. Не понимал, почему тот мужчина знал его имя. Знал диагноз, который поставил врач тем же днём, сочувственно поджал губы и попытался объяснить, как с этим жить.       Нагито не знал, кто это такой. Какое ему дело до него — парня, который никогда не связывался ни с кем из внешнего мира. За ненадобностью.       Удача, ореолом обрамляющая Нагито, действительно работала по принципу равновесности. Что-то отдавала и в таком же большом объеме забирала.       Сейчас, кажется, она решила повторить свою процедуру и добить Нагито.       Он не отвечал на звонки Фуюхико, не посещал академию и не боялся вылетить. Опустошение выгрызало мозг.       Хотелось исчезнуть.       Фуюхико заявился самостоятельно в квартиру Нагито и вынес бы дверь в случае игнорирования. Он серой тенью возвышался над не менее мрачным Фуюхико, когда приоткрыл дверь.       — У тебя должна быть веская причина на эту изоляцию, — угрожающе прошептал Фуюхико, заходя в квартиру. — Иначе я за себя не ручаюсь.       — Извини, — равнодушно бросил Нагито, не глядя на него.       Это стало первым звоночком. Фуюхико, не показывая замешательства, попытался расшевелить его, чуть смягчившись.       — Что произошло?       — Настроения нет.       — Из тебя ужасный сказочник, — Фуюхико облокотился бедром об стол, слушая мерное кипячение чайника. — Даже в не самом лучшем состоянии ты ухаживал за собой.       Нагито настороженно проследил за чужим пальцем, указывающим на его макушку. Каштаново-красные пряди, изредка попадающиеся в ворохе седых волос, сейчас выделялись ярче.       — Допустим.       Фуюхико вздëрнул бровь, попытавшись пошутить:       — Верните мне Нагито, а?       Хотя у самого руки заметно задрожали.       — Забудь, — попросил Нагито и кивнул на стул. — Просто посиди со мной, ладно?       Фуюхико в давящей тишине пил чай, пока Нагито флегматично рассматривал приевшийся интерьер.       — Я надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь мне, — Фуюхико медленно отставил чашку, заглянув в её пустоту, чтобы не поднимать недоумëнный взгляд на собеседника.       — Я сам ничего не понимаю, — поделился Нагито.       Фуюхико промолчал. Ему просто нечего возразить. Не вытаскивать же насильно из Нагито информацию?       …Он не добился ничего и в горьком молчании ушёл. Нагито вновь остался один.       Он мог бы попытаться отыскать того человека, чтобы просто найти ещё одну бессмысленную причину для существования. А так… Даже имя неизвестно.       …На следующий день он вышел из аптеки, в которую наконец-то умудрился сходить. Нагито долго оглядывался по пути домой, надеясь выцепить макушку с хвостиком. Не вышло.       Потом повторно катался на автобусе, в котором впервые заметил незнакомца. Сидел на остановке. Прогуливался по территории резервного курса, ожидая непонятно чего. Казалось, что взрослый мужчина, тянущий скорее на учителя, чем на переростка-ученика, может обитать где-то там.       Нагито в последние дни всё чаще тянуло что-то туда. Он списывал на обыкновенное помешательство и отсутствие сна. Однако забредал к корпусу раз за разом, словно подписывая себе приговор. Впрочем, так оно и было.

***

      — Почему он там… крутится? — прошептал под нос Хаджиме с немыслимым удивлением в голосе.       «Вселенная пытается тебя выбросить отсюда, — медленно объяснил Изуру. — Твоя ветвь накладывается на ту, в которой мы находимся, но ничего сделать не может. И вот такие импульсы посылает людям, с которыми ты был связан ранее».       — Выходит, весь мой класс что-то чувствует?       Хаджиме усмехнулся. Как же это было нереально.       «Скорее всего, чувствует и Эношима, и тянуть её в Пик Надежды будет намного сильнее».       — Как же плохо без аналитики, — Хаджиме крепко зажмурился, закрыл глаза ладонью, чтобы согнать образ растерянного Нагито на экране. — Вдруг она прибудет уже завтра? У меня ничего не готово совершенно.       Хаджиме улыбнулся уголком губ. Воспоминания солнечных дней сладкой патокой струились по телу. Хотелось вновь стать шестнадцатилетним собой.       — Мне нужно ещё высчитать приблизительную вероятность…       Он поражëнно замолчал. Перед ним на экране возник он. Молодой Хаджиме, едва поступивший в академию. В том же чëрном костюме. С печальным взглядом. Хаджиме сжал край стола до белеющих костяшек, надеясь на благоразумие Нагито.       Всё летело к чëрту. Временно построенный план той петли, в которой они пребывали, рухнул, осыпаясь пеплом. Хаджиме Хината не должен был явиться так рано. Значит, ветвь захлопнула их с Изуру окончательно. Пути назад нет и не будет больше никогда.       — Блять, — Хаджиме приблизил камеру к Нагито, что так же безуспешно вертел головой по сторонам.       Он не узнает его. Верно. Нагито не должен узнать мелкого пиздюка, что разительно отличался от уже взрослого Хаджиме.       Изуру хрипло рассмеялся. Таким смехом, будто лезвием скоблили стекло.       Нагито по закону подлости обернулся. И они схлестнулись с Хаджиме взглядами, замирая.

***

      Нагито сглотнул тяжесть, осевшую на корне языка. В его широко распахнутые глаза вперился тот самый парень — только этот был значительно моложе, и золотистые глаза не отблëскивали бесконечной усталостью. Скорее, выражали озлобленность и печаль.       Он, определённо, разделял эмоции Нагито, поэтому не двигался и изучал его в ответ.       — Что это такое? — пробормотал незнакомец ещё юношеским голосом, настороженно склоняя голову вбок.       — Как тебя зовут? — справился с собой Нагито, неосознанно ступая вперёд.       Незнакомец пошатнулся, и его, словно магнитом, дëрнуло навстречу. Они оба не понимали, что случилось. Некогда было даже разбираться с обстоятельствами — Нагито трясло в лихорадке по необъяснимым причинам.       — Хаджиме Хината.       Имя прогремело громом над Нагито, забилось под кожу, осело в горле. Он где-то его слышал. Он знал. Нагито был уверен в этом на бесконечность из ста.       — Я тебя знаю… — вдруг сорвалось с языка у Нагито.       Его крутили на каруселях, состояние кружило голову от безумного духовного подъëма. Нагито словно раскинул руки над пропастью и, глядя туда с улыбкой, ощущал умиротворение. Хотелось закрыть глаза и кружиться, пока в голове вспыхивают фейерверки.       Хаджиме глядел на него со сбивающей с ног тоской во взгляде. Было видно, что он пытается анализировать происходящее, но раз за разом терпит поражение.       — Хаджиме, нам нужно идти, — из ниоткуда появилась женщина, смерила Нагито нечитаемым взглядом и кивнула на припаркованную машину.       — Верно, — подтвердил он и последовал за матерью.       Нагито глядел ему вслед, пока в груди аритмично билось сердце. Не от страха или какой-то боязни. Оно билось по иной причине, объяснение которой никто не смог бы найти никогда.

***

      Изуру, оказалось, и вправду умел смеяться. Пусть неидеально для совершенного человека, но вполне себе неплохо. Однако сейчас Хаджиме жалел об отсутствии физической оболочки его личного кошмара.       Потому что рожу тому набить хотелось.       Хаджиме взбесился. Он знал, что неразумно реагировать на случившееся агрессией, но под рëбрами, зацветая ядовитыми цветами, вспыхивала злоба. И ревность.       До чего докатился двадцатичетырëхлетний мужчина, прошедший в жизни слишком многое. Как жалко.       Ревновал человека к самому же себе из прошлого.       Господи, кому сказать — не поверят.       А Изуру верил и тихим скрипучим смехом провоцировал ещё больше.       — Какой же это пиздец, — шептал Хаджиме, обрезая волосы под старую причëску — окей, такую же, как и у себя шестнадцатилетнего. — Я такой идиот.       Весь словарный запас Хаджиме перебрать не успел, так как из-за спешки порезал себе руку и на мгновение забыл обо всём.       Чего он взъелся-то…       В этом даже смысла не было. Он планировал убраться из этой вселенной, ему не суждено быть с Нагито тут, в этой коробке, на которую случайным образом наложилась ветвь с изначальным домом Хаджиме.       Впервые он, к своему огорчению, был благодарен себе за умение держать свой язык на месте в особо значимых ситуациях: Нагито не найдёт его никоим образом. Хаджиме просто закончит свою миссию и создаст условия для нужной вселенной, чтобы наверняка вместиться в неё.        Это его беспокоило сверхмеры. Что предпринять в ситуации, в которой потребуется взгляд подготовленного взрослого человека, он не знал. И сейчас шёл на ощупь в угольной мгле, нытыкаясь на каждый угол.       У него не осталось козырей.       Детский поступок привёл к уничтожению всего.       Словно следуя циклу, Хаджиме из раза в раз сталкивался с мыслью, что все эти попытки смехотворны.       Хаджиме ненавидел себя ежедневно. Он потерялся и запутался.

***

      Нагито ехал крышей. Медленно и верно. Потому что найти объяснение случившемуся не мог.       Его потряхивало, бил озноб, а ещё доводила до лихорадки эйфория. Именно из-за неё он ранним утром просыпался, вычëсывал волосы, нормально питался и посещал Пик Надежды, вертелся в перерывах у резервного корпуса, ожидая Хаджиме.       Ожидая молодую копию незнакомца.       Нагито прострелила эта догадка через пару дней, когда он забыл принять таблетки, и боль, обычно идущая на фоне, вспыхнула с удвоенной силой. В мыслях осел туман, выдвинув переживания вперёд. Да так они и остались по умолчанию в голове.       Нагито стошнило в туалете академии. Он чесал больной висок, который случайно разбил, пока пытался влететь в кабинку. Его мутило, колотило и бросало во все стороны непонимание.       Нагито будто очнулся от бесконечного сна. Распахнул глаза, вдохнул и осознал за краткий миг, в какой пиздец он вляпался.       Шоковое состояние не позволило ему сделать это ранее — именно так Нагито объяснялся самому себе. Раньше всё было в порядке. Почему же он понял, что случилось нечто аномальное, только сейчас, когда его словно протащили лицом по асфальту?       Нагито, трясясь руками и ногами, набрал номер Фуюхико. И, услышав взволнованное «да?», быстро, срываясь на истерику, заговорил:       — Его имя Хаджиме Хината. Найди мне всё, что сможешь. Прошу.       Фуюхико долго упрашивать не пришлось. Он моментально отключился, не задавая лишних вопросов. Нагито, чувствуя себя наркоманом с ломкой, стирая кровавые дорожки над губой из-за слабых сосудов в носу, направился домой. Ему стало безразлично на преподавательский состав, который обводил его обеспокоенными взглядами: лезть к Нагито никто не желал за счёт непостоянного характера и пугающего поведения.       Он лишь один раз настороженно взглянул на резервный корпус, возвышающийся над остальными зданиями. А потом ринулся к остановке и зашёл в автобус. Нагито мог бы потерять сознание прямо там, когда держался побелевшими руками за поручни и слизывал рубиновые капли крови, из-за чего тошнота возвращалась повторно, волнами подкатывала к горлу.       …Очнулся Нагито, когда ему под нос сунули нашатырь. Будто внутрь лба ударил резкий запах, и он подскочил, мутно оглядывая людей в автобусе, что пытались привести его без пяти минут труп в чувства.       — Скорую нужно? — гаркнула женщина у него над ухом. Нагито повторно закачало.       — Нет, — тихо выдохнул он и попытался высмотреть обстановку за стеклом. В обмороке он был не больше трёх минут, это… неплохо. — Можно я выйду?       — Может, тебя проводить? — спросила другая женщина, что, видимо, вытаскивала нашатырь.       — Дойду, — безразлично махнул слабой рукой Нагито.       Ему помогли подняться и сойти на остановке. Он немного посидел, отдышался, сдëрнул кровавую корку у губ. Сознание прояснилось, туман отступил.       Нагито хрустнул челюстью, которой, благо, не ударился. Зато затылок пульсировал нещадно. Он побоялся прикасаться к нему и опустил руки. Себе дороже будет.       …Домой он добрался на следующем автобусе, заперся на все замки и разлëгся на кровати в уличной одежде.       Чугунную голову пришлось поднимать, когда зазвонил телефон. Фуюхико что-то нашёл.       — Я не знаю, чем тебе приглянулся этот парень, — медленно заговорил Фуюхико без приветствий. — Но я бы тебе не советовал.       — Что там? — промычал Нагито с закрытыми глазами, желая заснуть прямо в эту же секунду.       — Богатый мальчик, ничего нового. Приехал на обучение из столицы почему-то на два месяца раньше, хотя должен был объявиться лишь в новом семестре. Весьма успешные родители. Для чего он тебе? Или, — голос Фуюхико потускнел, приобретая озлобленные ноты, — он тебе что-то сделал?       — Всё в порядке. Спасибо, — озадаченно поблагодарил Нагито.       Его голос треснул. Он знал, что эта информация ничем не помогла ему. И разочарование уже расползалось по груди.       — Нагито. — Напомнил о себе Фуюхико тяжëлым вздохом. — Что происходит?       — Я не знаю.       Он… не ведал ни о чём. Вообще.

***

      А потом случились две вещи, которые Хаджиме боялся в данный момент больше всего: прибытие Джунко и его вынужденная временная капитуляция.       Нужно было действовать быстро и ловить свою копию, чтобы та не вздумала идти на подпольную операцию. Нужно было ловить Нагито, чтобы тот не запустил своей удачей цепную реакцию. Нужно было оторвать Джунко башку, прежде чем та вознамерится приложить руку к трагедии.       Из всего этого он не мог сделать ничего.       Похитить Хаджиме — обречь себя на столкновение с полицией и разборками. Этот вариант отметался моментально.       Напасть на Джунко? Пришлось бы сначала одолеть Мукуро Икусабу. С одной стороны, вариант казался самым действенным. Но как оправдать свой мотив, если его вдруг скрутят? Он не сможет быстро вернуться домой и активировать машину времени, а брать её собой чересчур безрассудно.       Да и с Мукуро справиться не так просто: она — военный с хорошей выдержкой, даже частичное использование сил Изуру может не спасти.       К тому же, Хаджиме обнаружил неприятную особенность в этой вселенной. У него не заживали никакие раны: ни из будущего, ни из здешнего времени.       Любое серьёзное ранение обрубит все шансы.       Оставался Нагито. С ним идея сложнее, но пока что самая, вроде бы, разумная. Рассказать всю правду умному человеку и заставить его анализировать, чтобы потом воспользоваться шатким доверием, — вот это Хаджиме рассматривал с предельной осторожностью.       Чуть-чуть сбить удачу Нагито и отвести на время цепочку событий, приведших к трагедии. Таков план.       …Изуру, научившийся язвить, временами активно провоцировал Хаджиме и выводил его из себя.       «Я бы поставил цветок тебе на могилу, но, увы, скончаюсь сам».       Хаджиме закатывал глаза. Жаль, себя бить неприятно.       Он решил действовать спонтанно и, выследив Нагито, объявился перед ним. Знал, что увидят. Знал, что побегут.       Так и вышло: Нагито, сверкая безумными глазами, нагонял его, пока Хаджиме увиливал в нужное место.       Тут уже Хаджиме, слушая сбивчивое дыхание, вылетел из-за поворота и, не дав вскрику сорваться с побелевших губ, накрыл чужое лицо ладонью.       — Тихо, — шепнул он, хватая Нагито за руки и утаскивая в нужную дверь.       Нагито не противился и, наверняка выдумывая себе худшие сценарии, дрожал. Хаджиме привалился к двери, отрезая пути побега, и в ответ вперился колючим взглядом в настороженного Нагито.       Он был значительно моложе того, кого знал Хаджиме. Те каштановые пряди, которые Хаджиме не успел увидеть уже во время знакомства, притягивали внимание. Серые глаза так же источали глупую, но вместе с тем притягательную уверенность: пусть он боялся неизвестности и Хаджиме, однако упëртости ему хватило бы, чтобы докопаться до сути.       Это прежний Нагито. Тот самый, которого Хаджиме любил. Тот самый, который одной своей улыбкой заставил сдвинуть время на сто восемьдесят градусов.       Только ниже на сантиметров двадцать. Но это лишь сильнее заставляло незаметно улыбаться, пока Нагито, задирая голову, разглядывал его. Взрослый Нагито не уступал Хаджиме в росте, именно по этой причине такой контраст сильно кружил голову.       — Что это такое? — тихо спросил Нагито, сглатывая. — Что ты такое?       Изуру усмехнулся уголком губ и заговорил губами Хаджиме:       — Если я расскажу тебе правду, ты с вероятностью в почти сто процентов ударишь меня и назовёшь чокнутым.       — Я уже ни в чём не уверен, — медленно проговорил Нагито и на всякий случай отступил подальше.       Хаджиме приподнял бровь, сверкнул обоими глазами — бордовым и золотистым — и низко склонился к Нагито. Тот не дёрнулся, лишь сощурился и вновь сглотнул.       — Не советую, парень, — вновь заговорил Изуру, отпихивая от своего сознания Хаджиме подальше. — Может, ему ты голову вскружил, но для меня, — рука поднялась в воздух и хлопнула вздрогнувшего Нагито по плечу, — ты просто мешок костей.       Нагито, побелев до листа бумаги, непослушными губами прошептал:       — Ты больной, да?       — Тогда ты ничем не отличаешься от нас. — Подытожил Изуру и отдал управление Хаджиме.       Усмешка тут же стëрлась с лица, сделав его отстранённо-равнодушным.       — Послушай, — Хаджиме неловко убрал руку, не вовремя вспоминая, какой настоящий Нагито был тактильный. — Это достаточно долго объяснять и…       — Долго? — задохнулся Нагито и испуганно замолк.       — Я понимаю, — Хаджиме отвёл взгляд и жестом попросил присесть. — Ты встретил меня… более молодого. И у тебя много вопросов.       — Если это какая-то тупая шутка, то изволь, я не играю, — Нагито, однако, присел на диван и холодно взглянул на Хаджиме.       У него в голове будто что-то щëлкнуло. Весь страх разом испарился, оставив непонимание и ледяное спокойствие. Видимо, деменция развилась здесь стремительнее, чем в прошлой ветви.       — Для начала, чтобы ты поверил моим словам, я кое-что расскажу о тебе. — Хаджиме закинул ногу на ногу и чуть облокотился вперёд, установив зрительный контакт. — Тебя зовут Нагито Комаэда. Твои родители погибли много лет назад, а ты остался один. Твой талант — удача, и ты искренне веришь в то, что бесталанные люди бесполезны. Именно поэтому ты недолюбливаешь резервный курс, хотя и пытаешься скрыть этот факт всеми способами.       Лицо Нагито приобрело землистый оттенок. Хаджиме заметил, как побелели его костяшки, как сбилось дыхание.       — И знаешь… Раз уж мы говорим об этом, хочу тебя разочаровать. Через пару лет после масштабных событий ты встретишь человека, которого полюбишь до дикого желания исполнять все его прихоти.       — Что ты несëшь? — взъелся Нагито, вжимаясь в спинку.       — Но он окажется бесталанным, — продолжал Хаджиме, впиваясь в него восторженным взглядом. — И ты не придумаешь ничего лучше, кроме как убить его и всех остальных, кто по случайности оказался рядом. А знаешь, как ты это сделаешь?       Голос Хаджиме опустился до упоенного шëпота.       — Самоубийством.       — Да ты чокнутый.       Впервые Нагито ругался столь громко и разозлëнно. Бешеный взгляд метался по улыбчивому лицу Хаджиме, желваки ходили под кожей. Он будто боролся с собой, чтобы не вскочить и не сбежать.       — А человека, в которого ты влюбишься до беспамятства, будешь клеймить резервником.       — Замолчи, — хрипло выдохнул Нагито, зажмурился, словно проживая все эти моменты самостоятельно. — Просто закрой рот.       — Его зовут Хаджиме Хината.       Нагито торкнуло. Он в неверии помотал головой, будучи уверенным в глупой шутке.       — Меня зовут так. Так зовут резервника, которого ты встретил недавно.       — Вы братья, да? — Нагито, уставившись в пустоту, упорно пытался найти объяснение. — И решили подшутить.       — Я узнал о твоём заболевании ещё до врача. — Изуру вновь сверкнул ухмылкой и вальяжно наклонился чуть ближе. — А ещё я знаю, что тебе симпатичны мужчины.       — Это не может быть правдой, — Нагито резким движением стëр кровь из носа, испачкал манжету и, наплевав на собеседника, задрал голову, зная, как это опасно в случае кровотечения. — Это всё бред.       — Я из будущего, — тем же ровным голосом продолжил Хаджиме; его тело, вопреки словам, подрагивало. — Которое наступит лишь через восемь лет.       — Путешественник во времени? — усмехнулся уголком губ Нагито и вновь посмотрел на него. По подбородку текла приличная струйка крови. — И причём тут я? Тебе бы скататься в лечебницу и подправить здоровье.       Нагито верил. Каждому слову после столь впечатляющих знаний о его персоне. Но разум боролся с невозможностью событий, поэтому отталкивал все попытки хотя бы понять.       — У меня нет выбора, — со вздохом пояснил Хаджиме, будто разговаривал со своим другом о глупых вещах. — Я натворил много бед и уничтожил свою вселенную.       Нагито промолчал. Кровь из носа перестала идти так обильно. Теперь он просто периодически вытирал одинокие капли, замкнувшись в себе.       — Просто выслушай то, что я скажу дальше, — попросил Хаджиме с мягкой улыбкой. — Не перебивай. Попытайся понять.       Хаджиме говорил целую вечность, применяя талант физиогномики для детального исследования чужого состояния. Выражение лица Нагито столько раз выражало огромную степень недоверия и неверия, что Хаджиме запинался и позволял Изуру брать на себя ответственность за дальнейшее монотонное повествование.       Воспоминания более не жгли ни сдавленную грудь, ни голову, отдаваясь болезненной пульсацией в виски и глаза. Он будто говорил с молчаливым психотерапевтом, обнажая все страхи, мысли и чувства. Каждая мелочь украшала долгий рассказ и восстанавливала ужасную картину уже несуществующего мира.       И лишь этот факт делал больнее, чем все события в будущем. Единственный момент, который он никак не мог описать, был о смерти Нагито.       — Значит… — поражëнно прошептал Нагито с пустым взглядом, — я умер, и ты натворил всё это, чтобы спасти меня?       — Я не знал, что мне делать, — сознался Хаджиме надломленно. — Я совершенен, о чём мне несколько раз напоминал и Фонд Будущего, и ребята. — Он натянуто, грустно, так, будто пережил это пару минут назад, улыбнулся. — И ты нередко говорил об этом во время трагедии, когда мы пересекались на поле боя.       — А я… почему из-за меня ты так поступил?       Хаджиме расправил плечи. Губы тронула ироничная улыбка, обнажившая клычки.       — Как ты думаешь, — он просветлел лицом, подумав о том, что его Нагито сейчас бы с вызовом глядел в ответ, расслабленно раскинувшись на месте, — был ли у меня вариант оставаться в той вселенной без человека, ради которого я сделал такой серьёзный шаг?       — Но это эгоистично, — Нагито почесал свою покрасневшую ладонь. В последние десять минут он настойчиво драл еë ногтями. — Ты обрëк людей, целый мир на уничтожение. Ради чего?       — Ради тебя, — лаконично оповестил Хаджиме без размышлений.       Нагито несколько разочарованно взглянул на него. Словно знал много лет этого Хаджиме и сейчас был недоволен этим поступком.       — Мне восхищаться?       — Мой Нагито, — с нажимом начал Хаджиме, продолжая ухмыляться, — сказал бы, что мы везучие.       — Я не твой Нагито.       Эта фраза сильно ударила в голову, отрезвила, согнала эйфорию. Хаджиме выпрямился. И с холодной усмешкой от колючего разочарования в животе кивнул:       — Разумеется.       — И с какой целью ты пришёл сюда? Чтобы вытащить меня?       Бордовый глаз вспыхнул агрессией.       — Я не думал, что ты настолько умственно неполноценный.       Нагито вздрогнул и испуганно опустил голову, завесившись волосами.       — Я позволил ему утянуть меня в полный пиздец, чтобы спасти тебя. — Изуру сжал губы. — А ты сейчас не можешь пошевелить парой извилин для осознания положения. — Хаджиме мотнул головой и заговорил спокойнее: — Извини. Его мнение не учитывается. — Прибавил он для Изуру.       — То есть… он правда внутри тебя? Как второй голос? Или это что-то сложнее? — Нагито проигнорировал унижение и заинтересованно приподнялся на месте.       Хаджиме прикрыл веки, велел Изуру заткнуться. А когда распахнул глаза, над ним возвышался Нагито. Из его взгляда исчезло недоверие, заменившись на нерешительность.       — Это моя вторая личность. И какие пëстрые знания у тебя не были бы в области психиатрии, прошу придержать шутки при себе.       Хаджиме с волнением оглядел собеседника, вспоминая, как Нагито любил забрасывать ноги на его колени и в таком положении размышлять о бесконечности пространства, в котором они заперты. Сейчас же перед ним стоит иной человек — его Нагито, но… другой.       Что ж. Хаджиме и вправду вырвался из плотной клетки, попав в другую.       — Ты уничтожил мир ради одного человека, — с опасением прошептал Нагито, безвольно свесив руки вдоль тела. — Ты же ненормальный.       Изуру в голове недовольно осклабился: «Почему именно этот тупой кусок мяса?»       — У нас явно разные планки для неадекватных поступков.       — Даже размышляешь как придурок.       — В конце концов, мы друг друга стоим, — забываясь, Хаджиме протянул к нему руку в желании утолить потребность в тактильности.       Нагито отступил, избегая прикосновения.       — Не мы. Я не он.       Хаджиме уронил руку.       — Верно.       — Что я должен делать? — решился на локальный вопрос Нагито, пока неуверенно топтался в стороне.       — Нужно не позволить моей копии идти на операцию.       — Я задержу его, — понял Нагито. Впрочем, по озадаченному лицу было понятно, что он ни черта не знает. — Какой у тебя план? В смысле, ты остановишь эту… Эношиму, и всё?       — Я оставлю вас в покое. Смогу втиснуться в новую ветвь, где твоя взрослая версия жива. Мне большего не требуется.       — Почему ты не можешь сделать это сейчас?       Хаджиме протëр лицо. Взглянул снисходительно, не желая распространяться о своих планах.       — Есть миллиарды вселенных, в которых я могу занять место того Хаджиме. Но мир будет иметь кардинальные отличия, что явно не придётся по вкусу моему телу.       — Например? — настоял Нагито. — Похоже на отмазку.       «Это она и есть, парень», — язвительно откликнулись со дна сознания.       — Я изменю события так, чтобы они были удобны мне, — ответил Хаджиме частичной правдой. — Ну и, соответственно, вам бонусом прилетит спасение человечества, планеты и жизней. Не благодарите.       — Как благородно, — покраснел Нагито от вспыхнувшей злобы. — Это ты говоришь? Или Изуру?       — Мы оба, — тусклым, будто бесполым голосом пояснил Хаджиме.       — Хорошо… Я верю тебе. С натяжкой.       — Спасибо, — мигнул одним глазом Хаджиме, вскакивая и по привычке желая обнять.       Нагито смутился и метнулся к двери.       — Найду тебя, в общем.       И выскользнул из квартиры.

***

      — Привет, — Нагито вальяжно присел возле Хаджиме, явно испуганного социумом.       Тот вскинул голову, отчего его шея хрустнула, и уставился широкими глазами на почти незнакомого парня.       — Это ты, — замялся Хаджиме, едва улыбаясь.       — Я, — кивнул Нагито глупо. — Можно с тобой тут до конца перерыва посидеть?       — Корпус с абсолютными в другой стороне, — сомнительно заметил Хаджиме без злого умысла. — Почему резервники?       Руки Нагито, держащие телефон, ощутимо дрогнули. Его задело последнее слово больше, чем он предполагал.       — Я не в особо положительных отношениях с другими.       — А со мной уже виделся, — обозначив их неловкие переглядки встречей, Хаджиме чуть-чуть расслабился и продолжил пить кофе.       — Что-то вроде того, — хмыкнул Нагито. — Давно приехал в город?       — Откуда знаешь?       Нагито захотел убиться об угол. Он всё активнее нарывался на раскрытие заранее провальной конспирации. Впрочем, Хаджиме вяло отреагировал на вопрос, не посчитав его подозрительным.       — Учитывая мои знания о стоимости обучения на резервном курсе, я могу смело предположить, что ты недавно сюда переехал. Те, кто изначально живут в нашем городе и финансово обеспечены, отдают детей в Пик Надежды по первой возможности.       — А если возможности нет? — заметил Хаджиме, заинтересованно разглядывая Нагито боковым зрением.       — Тогда я ошибся, — без сожаления вздохнул Нагито.       Хаджиме отставил стаканчик.       — Недавно переехал, — наконец ответил Хаджиме. — Ты так и не представился.       — Нагито Комаэда.       — И какой у тебя талант?       Нагито натянуто улыбнулся. В голове вспыхивали события вчерашней давности в квартире у взрослой версии сидящего перед ним беззаботного парня.       — Удача.       Бровь Хаджиме поползла вверх.       — Наколдуй мне её для предстоящей сессии.       — И что, никакого смеха?       — Отнюдь, — Хаджиме взглянул на время на горящем экране Нагито и поднялся. — Буду надеяться, что теперь я более удачлив. Пять минут до начала, опоздаешь.       Нагито удивлённо приоткрыл рот. Глаза восторженно заблестели.       — Хорошо.       Этот Хаджиме Хината был живым. Другим. И именно он затронул в груди Нагито струны, после дребезжания которых хотелось раскинуть руки и упасть камнем вниз, чтобы потом взлететь высоко к чистому небосводу.

***

      «Не боишься, что он догадается?»       Хаджиме стиснул зубы. Этот вариант он отметал всяческими способами из захламлëнного сознания.       — Этого не будет.       «Уверен?»       Изуру издевался, но, судя по колебаниям где-то внутри лба, тоже настороженно ожидал бури.       — Уверен.       Взгляд Хаджиме и трясущиеся руки твердили об обратном.       «Если он поймёт, наш план рухнет. Второго Камукуру я не потяну».       — Что, вселенная схлопнется от концентрированного самолюбия в одной точке?       Хаджиме расхохотался и даже согнулся от щекотки у щëк. Будто шершавой лентой водили под кожей, и та змейкой тянулась к ушам.       «Человеческий юмор ужасен».       — Ты прав.       Глаза Хаджиме заволокло поволокой. Он равнодушно откинулся на диван. Хотелось выжечь воспоминания, вспыхивающие под веками мерзкими цикличными комками: сначала одно, потом другое — и так по кругу, пока он не забудется коротким сном.       Сейчас он с мазохистским наслаждением проматывал прошлое в голове. Как он вывел Нагито из симуляции и старался вылечить его. Как влюбился в него за отведëнный год сильнее. Как почти сделал предложение, но по обстоятельствам не сумел. Из-за резкого ухудшения состояния Нагито пришлось вначале подключить к обычному оборудованию. Позже, когда показатели стремились к нулям, Хаджиме на свой страх и риск погрузил тело в симуляцию, тем самым замедлив процесс смерти.       Кто же знал, что это затянется на много лет? Пришлось отринуть все свои переживания и переквалифицироваться в обычного врача, не пренебрегая компетенцией.       Но становилось сложнее не скатываться на профессиональное дно, когда хотелось заливать слезами пол и швырять вещи.       Неожиданная смерть поставила под удар всю шаткую психику Хаджиме. Он не справился, не выдержал. Сломался окончательно, начиная бредить идеей вновь увидеть возлюбленного человека, от которого был оторван не один год.       Он, наверное, не имел права на все свои действия сейчас. Здешний Нагито правильно подметил об эгоистичности. Жертвовать целым миром ради одного человека? Абсурд и тупая романтика во второсортных книжках.       Только вот…       Хаджиме сглотнул комок, вставший поперëк горла от обиды и боли.       Он заслужил своё личное счастье.       И плевать, если ради этого сгниëт не один мир.

***

      Хаджиме приоткрыл глаза от лёгкого, почти невесомого поцелуя в щëку. Над ним нависал Нагито — собранный, с опрятным хвостом и подвëденными чëрным глазами. Хаджиме позабыл, что видел его в таком образе лишь пару раз.       — Опаздываешь? — хрипло спросил Хаджиме и только сейчас нелепо проморгался, обнаруживая себя заснувшим за столом.       — А ты опять работал допоздна, — пожал плечами Нагито.       Во взгляде скользили смешинки и безграничная нежность. Так смотрят на человека, которого любят до единой клетки тела. Хаджиме запрокинул голову.       — Я уснул минут пять назад, — отмахнулся он, протянул ладонь и почувствовал слабый импульс в пальцах. Словно он дотронулся до наэлектризованного предмета. — Представь, мне сон снился.       Нагито участливо кивнул, мягко улыбнулся, посылая через всё тело Хаджиме повторную пульсацию — только эта была по иной причине.       — Снилось, — Хаджиме попытался сглотнуть, чтобы сухость не царапала горло, — что ты умер. А я съехал с катушек и уничтожил вселенную.       — Очень на тебя похоже, — по-доброму рассмеялся Нагито и всё же потрепал чужую макушку ласковым жестом. — Я рядом.       — И я безумно этому рад, — Хаджиме потëрся о ладонь щекой, довольно улыбаясь. — Люблю тебя.       — Я тоже, Хаджиме, — Нагито остановил руку, сжал чужой подбородок и резко приблизился к губам, оставляя маленькое расстояние.       Волна жара отдала в щёки. Руки задрожали, грудная клетка стала разрываться от частого стука взволнованного ситуацией сердца. Ему было так хорошо, комфортно, по-семейному уютно, словно они с Нагито давно женаты. Однако вспыхивающие пожаром чувства больше напоминали о начале отношений: не могло обоих так трясти от привычных, повседневных поцелуев.       Но раз за разом им приходилось прерываться и глубоко дышать, смущаясь горячих взглядов.       — Ждёшь моей инициативы? — усмехнулся Хаджиме, встречаясь с живым блеском в глазах напротив. Ближе к кромке радужка темнела, наливаясь чернотой.       Нагито криво улыбнулся, так и не коснувшись чужих губ.       — Прости.

***

      Размытое лицо. Хаджиме испуганно сжался на постели, вдавил в глаза пальцы. Если бы мог, зарыдал бы в голос от отчаяния и тщетности ëбаного бытия.       Забытый голос. Хаджиме вылавливал из истерически бьющихся о черепную коробку мыслей чужой голос, который не слышал много лет. Но вместо знакомой хриплой интонации уже взрослого Нагито слышал лишь юношеский голос сопляка — копии, пародии (жалкой, как и всё существование Хаджиме).       Хаджиме был так счастлив во сне. Он забыл обо всём, забыл об ужасах, в которых погряз с головой без единого шанса на исправление. Он ненавидел себя с каждой минутой всё сильнее: до скрежета сдавленных зубов, до покрасневших глаз, до прогорклого ощущения бессилия, боли, безнадëжности, что вставали костью в глотке.       Он думал, что справился с этим ещё во времена конструирования машины времени.       Сейчас притупленные адреналином и непониманием эмоциональные волны били по башке тоннами невыраженных чувств, грозясь раздавить и поглотить в водовороте страха.       Хаджиме откинул одеяло в сторону, поднялся на дрожащих ногах и перебрался к ноутбуку. Он только погас, не разрядился благодаря круглосуточно включëнной зарядке. Хаджиме пошарил мутным взглядом по экрану, находя Нагито в компании его молодой версии.       Теперь опустошëнность выливалась за края. Даже агрессия и ревность оказались вырублены, а рычаг — сломан. Он с минуту наблюдал за заинтересованными друг другом людьми, а позже, подперев щёку ладонью, апатично скользил взглядом по плавающему окну — в нём уже отражались Джунко с Мукуро, и те, судя по лимузину на парковке, вновь заходили при параде.       Хаджиме никак не мог догнать, почему Абсолютная Модница уничтожила мир к хуям, а следом посыпала пеплом в лице последователей. В голове не укладывалось.       Он больше поверил бы в предательство Мукуро, что с непроницаемым лицом наблюдала за окружающими и иногда кусала изнутри щёки, если Джунко кто-то приветствовал. Военный, который разбирается во всей подобной мутне, мог уничтожить планету с большей вероятностью.       Но вот налицо признаки обратного. А Мукуро — очередная маленькая фигурка в балагане.       …Теперь у него появились более значимые дела. Если тот-Хаджиме пока что занят Нагито, то бояться неожиданного решения и последствий не стоило. Можно уделить внимание Эношиме и Икусабе.

***

      Нагито подавился коктейлем, резко вдохнул и повторно задохнулся оттого, как тот комком встал в горле, чуть не пойдя в носоглотку. Хаджиме, завидев ошарашенное лицо, расхохотался мягким, беззлобным смехом.       — Правда, что ли?       В ответ Хаджиме едва заметно кивнул, подрагивая уголками губ.       — Я уважаю чужое личное пространство, даже если наплевательски отнеслись к моему, поэтому, увы, доказательств ты не увидишь.       — Я переживу.       Они взглянули друг на друга и вновь зашлись в истерическом смехе.       Хаджиме пришёл с всклокоченными волосами и с полоумной ухмылкой. Нагито вначале насторожился, а потом едва смог проглотить ревность и сжать руки на стаканчике, когда Хаджиме вытянулся всем телом, демонстрируя приличный засос на шее. В голове настойчиво бурлила мысль, что это неправильно.       А потом Хаджиме, заметив омрачившееся лицо, заржал. И рассказал о девчонке с младшего курса, которая вчера весь вечер, будучи пьяной, слала ему голосовые сообщения, тридцать процентов которых состояли из стонов — то ли её трахали, то ли она нарочно выдавливала пошлые звуки, от которых Хаджиме было больше стыдно и мерзко, чем горячо. Он её не знал, зато она, видимо, за неделю обучения узнала Хаджиме досконально для радикального шага. А утром выловила на парковке, вцепилась мëртвой хваткой и укусила за шею.       — Но знаешь, — Хаджиме откинулся на спинку стула и поймал заинтересованный взгляд, — это всё смешно с рассказов, а мне придётся отваживать её от себя.       — Не понравилась? — Нагито отставил опустевший стаканчик, слизнул быстрым движением языка каплю коктейля с уголка рта и смутился с чужого внимательного взгляда.       — Не то что бы… — Хаджиме прокашлялся и уставился в стол. — Не думаю, что я хотел бы начинать отношения с подобного.       — А ты у нас консервативных взглядов? — Нагито изучающе разглядывал его лицо, подмечая острый подбородок, плавающий взгляд, пару морщинок на лбу — Хаджиме чуть приподнял брови в раздумьях.       Он даже не собирался скрывать своё навязчивое разглядывание, как и не собирался игнорировать своё стучащее от характерных чувств сердце.       — Почему же? — Хаджиме пересëкся с ним взглядом, в золотистых глазах блеснуло воодушевление. — Я не люблю людей, грубо нарушающих границы. А она даже не подумала, что может поставить меня в неловкое положение.       — Она рассчитывала на твоё возбуждение.       — Видимо, её постигло разочарование.       Нагито отсмеялся и поймал тёплую улыбку. Поднялся, отрапортовал, что ему необходимо заказать ещё коктейль, и быстро прошёл мимо. Впрочем, его место тут же занял парень с резервного, который хорошо общался с Хаджиме с первого дня.       — Не стыдно на задницы пялиться? — он бесцеремонно указал пальцем в спину Нагито и, дождавшись усмешки на лице собеседника, удивился: — Чего, правда?       — А ещё я хочу выйти замуж и жить бытовухой до конца моих дней.       — Нихуя себе, — парень почесал макушку, будучи сильно озадаченным. — Соболезную.       — Идиот, — Хаджиме закатил глаза до неприятной боли в них. — При Нагито молчи только.       — А, так ты шутил? — догадался он через пару секунд молчания.       — С озарением.       — Какой ты колючий, — вздохнул он и, скучающе наблюдая за Нагито, заканючил: — Я утром видел вас с Наоми на парковке.       — И? — Хаджиме не донёс стаканчик до губ.       — Не понимаю просто, почему так вышло.       — Как вышло? — раздражение вспыхнуло в груди, бросилось кровью на щёки, заставило глаза вспыхнуть недовольством. — Ты думаешь, я трахаю её?       — Я на тебя плохо влияю, ты стал такие слова говорить, — парень принялся сливаться с темы и попытался уйти, но вздрогнул после приказного «сядь». И сел обратно. — Ладно, прости. Мне так показалось.       — Я её впервые сегодня увидел. — Оправдался Хаджиме, чтобы срезать на корню слухи. — Пусть выдумывает себе зáмки, меня не волнует.       — Верю, — активно закивал собеседник и, заметив приближающегося Нагито, бросил напоследок: — И всё-таки не пались так, когда смотришь на его задницу.       Хаджиме, будучи воспитанным человеком, не кинул в него кофе лишь чудом.       — Кто-то с твоего курса? — Нагито мельком разглядел длинноволосого парня, отдаляющегося от их стола.       — Придурок один, — Хаджиме натянуто улыбнулся и чуть склонился вперёд. — Что у тебя сегодня в планах?       Нагито только втянул в себя уже отпитый коктейль, из-за чего скулы стали сильнее выделяться. Хаджиме сглотнул, наткнувшись на мутный, отсутствующий взгляд.       — Нагито?       Он подавился. Опять.       — Чуть трубочку не проглотил.       — Осторожнее, — Хаджиме неожиданно заметил идущую навстречу к ним Наоми — девушку с пышными блондинистыми волосами, которые она откидывала чаще, чем моргала. Он знал, как поступит в этом случае. Знал, что чудо с серыми глазами, к которому он прикипел душой всего за неделю и с которым был знаком, по ощущениям, всю жизнь, тоже не будет против. — Сделай вид, что всё в порядке, — попросил Хаджиме и коснулся подушечками подрагивающих пальцев чужой щеки.       В голове творился хаос у обоих. Нагито отчëтливо прокручивал в голове диалог с тем-Хаджиме о наложении двух ветвей друг на друга, сопоставлял все факты и понимал, что их тянуло друг к другу не потому, что они влюбились с первого взгляда. Их притягивало до желания впаяться в чужую кожу из-за столкновения ëбаных вселенных.       Пальцы соскользнули к уголку губ, рваным движением стëрли следы коктейля. Их взгляды схлестнулись, и Хаджиме готов был поспорить, что так на него ещё никто не смотрел.       — Хаджиме, — девушка проигнорировала их гляделки, взмахнула кудрями и перекинула их за спину. — У меня к тебе личное дело… Ты мне симпатичен, может быть, что-нибудь сделаешь с этим?       Нагито медленно отвёл отчаянно просящий взгляд в сторону Наоми. Та словно не замечала курьëзной ситуации и продолжала упрямо рассматривать Хаджиме, не уделяя внимания Нагито.       — Что мне с этим сделать? — он отнял руку, будто обжëгся и, остужая голову, обернулся к ней.       — Ответственность взять, нет?       Нагито мрачно усмехнулся. Девушка смелая и наглая, явно знает себе цену, пусть и отталкивает самоуверенным поведением.       — Ответственность за что? — Хаджиме повёл плечами: повеяло холодом. — Ты вроде не беременна, да и мы знакомы один день.       А холодом веяло от ледяного взора Нагито.       — Я тебе не нравлюсь, — поняла она, стушевалась на мгновение, и тут же метнулась к притихшему Нагито. — Можешь уйти? Разговор личный.       — Нихрена себе, — вырвалось у Нагито. Вспомнились все фразы Фуюхико, и он даже не постеснялся их высказать: — Не ахуела часом?       — Я тебя попросила, — Наоми вдавила пальцы в стол и агрессивно прошипела: — Уйди по-хорошему.       — Наоми, — Хаджиме обратил на себя внимание и устало выдохнул: — Пожалуйста, перестань. Я тебе уже сказал свою позицию, оставь меня в покое.       — Ты поступаешь ужасно, — девушка сощурилась. — Неужели я тебя совсем не зацепила?       — Меня цепляют блондины, — Хаджиме оскалился. — И один такой сидит напротив меня.       — Ебать, — Наоми шокированно хлопнула себя по губам. — Мужиков трахаешь?       — И меня всё устраивает, — Хаджиме отсалютовал ей пустым стаканчиком, резво поднялся и вцепился в побелевшую ладонь с бордовыми прожилками от волнения, утягивая Нагито за собой.       Когда они выбежали к резервным корпусам, Хаджиме дëрнул Нагито к себе и затащил за угол, вжимая того в стену.       — Она за нами гналась, — он метался взглядом по красному лицу, задерживался на приоткрытых губах и медленно сходил с ума с необъяснимого окрыляющего чувства в рëбрах.       — Отличный подкат, я засчитал, — Нагито постарался рассмеяться, но грудь лишь завибрировала от хриплого смешка.       — Прекрасно. — Хаджиме положил ладонь на чужую щëку. — У тебя тут след ещё остался.       Он безбожно лгал, ощущая дыхание на руке. Нагито смотрел на него выжидающе, с мольбой. Так, что у Хаджиме напрочь отключился мозг, перестав соображать что-либо. Ему хотелось сделать это с первой встречи — ненормальное, ужасное ощущение толкало быть ближе, наблюдать.       — Что? — Нагито задрал голову и неосознанно вздохнул чуть громче от душащего вихря в глотке.       Хаджиме мотнул головой, отрицая происходящее до последнего. А потом поставил точку и поцеловал его.

***

      Встретиться с Джунко являлось задачей одновременно простой и сложной. Он мог объявиться прямо перед ними и, получив по роже, слинять подальше. Сделать так означало бы провал так и не начавшегося плана.       В конце концов, у него пусть и частичная, но сила Изуру. Это… аргумент.       Когда Хаджиме вышел из симуляции, он старался запереть другую личность внутри, чтобы ни малейший отголосок не беспокоил его впредь. Но неразумная трата ценного ресурса (окей, кадра) подтолкнула к сделке: он даёт небольшую свободу действий, а так же способность говорить голосом Хаджиме. Взамен же Изуру предоставляет полный спектр талантов.       Неравноправно.       Хаджиме почти ничего не терял в случае отказа (может быть, всю мощь человеческого разума, но это опустим), а вот пробыть ещё лет шестьдесят в заточении мешка с костями и умереть вместе с ним — идея куда хуже.       Существовал так же ультиматум на физическую силу: Изуру согласился давать частичный доступ к этому таланту, ведь, в отличие от Хаджиме, осознавал, какой нестабильной бывает доминирующая личность.       Даже если к горлу Хаджиме сейчас прижмут нож, Изуру из чистого упрямства и принципа не поможет.       …Для начала Хаджиме твëрдо вознамерился пересечься с Нагито и отдать ему записку, в которой коротко излагалась ситуация: он будет говорить с Джунко в академии, нужно увести Хаджиме подальше и не позволить ему увидеть лишнего.       Хаджиме пропустил сквозь пальцы спутанные волосы. Он по привычке хотел провести дальше, но из-за укороченной стрижки рука застыла в воздухе.       Накатило удущающее чувство тревоги. Копоть забивалась в лёгкие, прорастая там могильными цветами. Хаджиме закашлялся и, решив, что он покончит с этим как можно быстрее, выбежал из давящей тишины.

***

      — Слушай, — тот же парень, что донимал его с Наоми, объявился под конец дня, когда Хаджиме, дëргая себя за рубашку, пытался справиться с несвойственным ему волнением. — У тебя классный брат, на тебя похож жесть.       — Брат? — Хаджиме непонимающе улыбнулся, приподнял брови. Выражение лица одновременно напоминало озадаченность и удивление. — Ты ничего не спутал?       — Да нет, — парень отвёл глаза вверх, прокрутил за секунду воспоминание и уверенно подтвердил: — Копия ты, только он старше лет на десять.       — У меня нет братьев… — Хаджиме с нехорошим предчувствием оглянулся. Нагито так и не объявился. — Ты где его видел?       — С Нагито стоял. Вначале подумал, что это ты, потом присмотрелся — не, рожа более взрослая.       — Я не знаю, кто это, — Хаджиме окатило льдом. Это какой-то бред.       Он зашёл в корпус, протиснулся сквозь толпу и с возрастающей тревогой оглянулся, находя бледного, зашуганного Нагито у одного из кабинетов. Сердце Хаджиме рухнуло.       — Нагито? — он приблизился, обратил на себя внимание широко распахнутых глаз, в которых разглядел истинную, голую панику. Корни волос зашевелились. — Что случилось? Кто это был?       — Я не знаю, — ответил Нагито на автомате. — Думал, что это ты.       — Наверное, мне солгали, — вздохнул Хаджиме с видимым облегчением. С плеч соскользнула бетонная плита. — Что он тебе сказал?       — Про директора спросил, — Нагито незаметно хлопнул себя по карману, на ощупь определил наличие записки и мëртво улыбнулся. — Пойдём.       — Мне же теперь любопытно, кто это, — Хаджиме лукаво ухмыльнулся и, заметив всё ещё животный страх на чужом лице, решил оставить вопрос на потом. — Хочешь, поедем ко мне?       — Я в твоей порнухе сниматься не буду, — Нагито выпутался из крепких объятий и продолжил натягивать беззаботную маску.       — А так хотелось её продать, — Хаджиме картинно закатил глаза, сжал рубашку в области сердца и изобразил смерть.       Нагито сухо усмехнулся. Его тревожило что-то более тёмное и ветвистое, чем обычный страх. Да и Хаджиме, гадая, перебирая бесчисленное количество вариантов, не смог сопоставить случившееся ни по каким пунктам. Напугал человек, похожий на знакомого? С кем не бывает. Испугался какого-то вопроса? Значит, для этого должна быть весомая причина. Что можно сказать человеку для сильного ужаса, от которого губы белеют, а ноги подрагивают?       Хаджиме не пытался вытряхнуть из него правду, хотя очень хотел прекратить гул сбивающих с логичного построения мыслей.       — Эй.       Хаджиме вынырнул из своих размышлений и отпустил руку Нагито. Перед ним стоял маленький ростом парень. Видно, такой же богач. Мажорскими жестами поправлял дорогущий пиджак.       — Привет, Фуюхико, — протянул Нагито и чуть заслонил собой Хаджиме.       — На тебе лица нет, — Фуюхико обеспокоенно просканировал его взглядом и метнул угрожающий в сторону Хаджиме, сулящий лишь добротный котëл в аду, на котором самолично изжарит заживо.       — Мелочи, — отмахнулся Нагито и уже более приветливо улыбнулся, заметив накалëнную атмосферу. — Это Фуюхико. — Он обернулся к застывшему Хаджиме, что так же активно выгрызал дыру в собеседнике напротив. — А это Хаджиме.       — Наслышан, — туманно обозначил свою информацию Фуюхико и криво ухмыльнулся собственной лжи. — Приятно познакомиться.       — Взаимно, — без энтузиазма кивнул Хаджиме, но руку протянул.       — Куда идëте?       — В кафе, — солгал Хаджиме, решив не провоцировать, судя по всему, близкого друга Нагито. — С нами хочешь?       — Воздержусь, — Фуюхико обратился к Нагито, мгновенно оттаивая: — Давно тебя не видел. Что-то случилось?       — Занят был, — Нагито одним взглядом показал стабильность ситуации, и Фуюхико перестал обрастать иголками. — Извини.       — Всё в порядке, — Фуюхико недоверчиво покосился на взъерошенного недовольного Хаджиме. — На свиданку идёте?       — Что-то вроде того, — дружелюбно улыбнулся Нагито, замечая смущение на лице Хаджиме.       — Хорошо, — Фуюхико задумчиво оглядел их уже по-другому: благосклонно, более мягко, чем пару минут назад. — К слову, тебя я где-то видел.       — А я тебя — нет, — Хаджиме устало вздохнул, надеясь на скорое окончание родительского допроса, но Фуюхико не успокаивался и продолжал с тошнотворной дотошностью разглядывать их лица. — Нам пора.       — Да, конечно, — он галатно отступил, открывая им дорогу. — Звони, Нагито.       — Обязательно, — Нагито махнул ему рукой, покрепче прижался к Хаджиме, нуждаясь в мнимой защищëнности после пережитого стресса.       Ему было тревожно от одной только мысли, что они, кажется, подходят к кульминации истории. Если тот-Хаджиме решил встретиться с главной фигурой дальнейших событий, то… действительно всë.       Нагито поëжился, перестав воспринимать посторонние звуки. Хотелось сдаться и раствориться, чтобы не чувствовать давление под кадыком от своей пресной лжи.

***

      Хаджиме вздрогнул, шумно сглотнул, когда к его горлу приставили молниеносным движением лезвие ножа. Даже периферийным зрением он видел, насколько тот острый.       — Стой, где стоишь, — хищный голос ворвался в сознание, породив флэшбеки: первую встречу, симуляцию. — Что это у нас тут, Мукуро?       Мукуро для собственного блага промолчала, но рука у неё дëрнулась, едва не коснувшись кожи.       — Приветствую, — натянуто улыбнулся Хаджиме и по рефлексу отодвинулся на дозволенное расстояние. — У меня к тебе интересное предложение.       — А мы знакомы? — Джунко со сверкающими глазами появилась перед ним.       — Когда-то были, — Хаджиме, заметив заинтересованное выражение лица, попросил: — Убери свою сестру.       Джунко молчаливо махнула рукой, и Мукуро отступила, оставшись незаметной где-то позади.       — Прежде чем я тебе расскажу о исполнении твоей мечты, отмечу, что моё имя Камукура Изуру, и я являюсь проектом Абсолютной Надежды. — Хаджиме горделиво развëл руками, где-то внутри громко усмехаясь со слишком пафосной презентации себя же.       — Слишком ты тощий для Абсолютной Надежды, — рассмеялась Джунко сухим смехом. Так же неприятно, со скрипом калитки из фильмов ужасов смеялся сам Изуру. — Ладно, признаюсь, ты меня заинтриговал.       Один приказной взгляд Джунко — и Мукуро исчезла из-за спины, появляясь перед Хаджиме. Она занесла над ним толстый наконечник неизвестного оружия, но… промахнулась. Красный глаз Изуру под линзой вспыхнул недовольством.       — Я думал, ты побыстрее.       Джунко незаметно сжала своё запястье. А когда Изуру, продолжая уклоняться от невидимых взглядом атак, обернулся к ней, Джунко расцвела дрожащей ухмылкой.       — Откуда ты такой взялся? — шёпотом спросила она, веля напряжëнной Мукуро остановиться.       — Из будущего, которое наступит через восемь лет, — Хаджиме отряхнул свои плечи и, понимая, насколько сильно впечатлил сестëр, испытал чистый восторг. — Хотите узнать чуть больше?

***

      Нагито не поверил своим глазам. Его сковал ужас, мурашки неприятными колючими волнами поднимались по рукам. Хаджиме рядом так же находился в замешательстве, с абсолютным непониманием, неверием разглядывая тянущийся в небо угольный смог. Резервное здание горело. Огонь жаркими языками пламени бушевал вдали, но даже издалека чувствовалось неприятное тепло.       В животе что-то натягивалось узлом, разносило тревогу по всему телу. Нагито трясло.       Именно так, по словам Хаджиме, выглядело начало инцидента отчаяния.       — Что за херня? — Хаджиме быстрым взглядом метался по горящему зданию, пытаясь сложить в голове причины стремительно распространяющего огня: от обычного замыкания проводки не вспыхивают каменные постройки, словно спичка.       Вокруг носились люди, кружились где-то вдали от их сознания. Нагито знал, что это добром не закончится, поэтому от ударившего в голову адреналина побелел. Синяки под глазами выделились настолько отчëтливо, что напугали Хаджиме.       — Нормально всë? — он заглянул в уже серевшее лицо и крепче стиснул чужую руку. — Уйдём отсюда?       — Нет, всё хорошо, — Нагито продолжал разглядывать происходящее будто изнутри своего подсознания. Через прозрачную, но толстую плëнку, за которую звуки доносились весьма искажëнными.       — У тебя ноги дрожат, — Хаджиме оказался перед ним, аккуратно погладил по плечу, чтобы уменьшить напряжение и очевидный, ненормальный страх: что-то было не так. Изначально. — Что случилось?       Нагито не ответил. Зубы стучали. Он знал правду. Один, единственный в этом, сука, времени, мире, вселенной. Один наравне с тем человеком, который не смог остановить цепочку событий, ведущих мир к разрушению.       Нагито ничего сделать не может. И, наверное, не смог бы даже тогда, когда об чëртовой правде узнала целая планета. Кто он такой против оружия человечества и неуловимого врага?       — Давай поближе подойдëм, — Нагито сглотнул, надеясь сдержать тошноту.       Головокружение мешало трезво оценить обстановку. Где-то работали пожарные. Где-то мигала полиция. Скорая помощь звенела сиреной вдали от академии.       Внутри Нагито творился ад. Накатывала истерика, которая вызывала желание разозлиться и разреветься из-за бессилия. Комок быстро сменяемых друг друга противоречивых эмоций сжигал голову, устремлялся в лёгкие, перекрывал кислород, мешался с адреналином и подталкивал к скорому обмороку. Хаджиме что-то говорил. Смотрел в его опустевшие глаза. Звал по имени.       Нагито мëртвым взглядом, скрывая горечь от ощущения проигрыша, заметил его издалека. Пронзил взглядом, как тогда первый раз в автобусе. Тогда, когда жизнь сошла с привычного серого ритма и полностью изменилась.       Нагито неверяще смотрел в чужие извиняющиеся глаза, видя в них что-то тяжелее, помимо раскаяния.       Наверное, сожаление. Но Нагито проигнорировал это и, отдëрнув руку от своего Хаджиме, дëрнулся к другому. Он и вправду стоял там как молчаливый зритель, являясь инициатором кошмара всего мира и чужих жизней в принципе.       Нагито крепко обхватила рука незнакомой черноволосой девушки. Едва заметно из рукава блестело лезвие. А рядом с Хаджиме стояла Джунко — Нагито солгал бы, если бы не запомнил её внешность.       — Прости, — Хаджиме чуть поджал губы, едва заметно улыбнувшись.       От тошнотворного сожаления, которое точно не было фальшивым, Нагито лишь сильнее захотел ударить его. За жестокую иллюзию защиты. За ложь, что он вливал в него сладкой патокой.       — Почему? — Нагито задохнулся от непонимания, шока, а через секунду — от ярости, ненависти и непринятия.       — Потому что я хочу его увидеть.       Вот так просто. Разрушить чужие жизни во имя эгоистичных мотивов.       Так, блять, просто.       — Что за… — Хаджиме объявился сзади Нагито и с растерянностью уставился на себя же. — Ты кто такой?       Хаджиме насмешливо ухмыльнулся, одним ловким движением вынул линзу, демонстрируя алый, кровавый глаз, горящий жестокой насмешкой.       — Да вы же одинаковые, — Джунко с восхищением облокотилась на плечо Хаджиме, что едва заметно сморщился, но не оттолкнул её. — Интересно.       — Что происходит? — Хаджиме повертел головой, натыкаясь на понимающего ситуацию Нагито, которого по-прежнему удерживала невысокая девушка, крепко сжимая его плечо. — Нагито?       Нагито даже не мог зарыдать. Он проживал эмоцию за эмоцией, пытаясь справиться со скачком и не отъехать куда-то далеко.       — Это, — Нагито потерянно оглянулся с не менее тошнотворной горечью, — ты. Через восемь лет.       Хаджиме нервно усмехнулся.       — Вы чокнулись?       Все взгляды обратились к нему. И в двух из них Хаджиме увидел бесконечную усталость, а в остальных — триумф.       — Чë за шутки? — осторожно уточнил он, в упор разглядывая своё чужое лицо. Идентичное. Абсолютно. — Нагито. Всё, несмешно. Прекращайте.       — В нашу первую встречу, — убито заговорил Нагито, опустив плечи и глядя в землю, — тебе показалось, что мы знакомы много лет.       Хаджиме побледнел, вновь посмотрел на безразличного себя, испытал дикий страх. Он не мог уложить это в голове, поэтому всеми силами искал оправдание ситуации.       — Вы подожгли? — взгляд метнулся к высокой стене из огня и гулу работающих пожарных рукавов. — Тут рядом полиция. — Тонко намекнул он, но вздрогнул с мелькнувшего лезвия в руках молчаливой девушки.       — Не дëргайся, — приказала она.       — Зарежешь меня на глазах свидетелей? — криво улыбнулся Хаджиме; щёку свело судорогой, из-за чего губы растягивались скорее в обречëнную, чем в ироничную ухмылку.       — Если понадобится, то да, — бесцветно согласилась она.       Взгляд у неё абсолютно мëртвый. Так выглядят те, кому нечего терять. Так выглядят те, у кого уже всё потеряно.       — Прости, — вновь извинился тот-Хаджиме. — Сначала я и вправду хотел вернуться к себе. Но потом накосячил и… подумал, что моя идея не такая уж и плохая.       — Не такая уж и плохая? — повторил Нагито, встрепенувшись. — Серьёзно?       Хаджиме проигнорировал колкость, продолжая медленно рассказывать:       — Я решил повернуть события в ту ветвь, из которой прибыл. Так бы многое поменялось, но мой Нагито остался бы жив. Я нашёл тебя и рассказал исключительную правду. Без какой-либо лжи. Чтобы ты боялся повторения и настороженно обходился со мной, это и помогло мне подтолкнуть к тебе мою версию, — он схлестнулся с подростком взглядом, встречая там осознание и едва заметные вспышки гнева. — Ты сравнивал нас и приходил к выводу, что тебе безопаснее с этим сопляком. А дальше, — Хаджиме развёл руками, демонстрируя горящее здание за собой, — мне пришлось отслеживать Джунко и Мукуро, придумывать план по их убеждению и умолять Изуру отдать мне всю физическую силу. Я вывел вас на нужную мне ветвь: подсунул, опять-таки, Наоми, чтобы вы побыстрее думали своей головой. Эту девушку было слишком просто завербовать посредством гипноза.       Нагито моргнул, широко распахнул глаза от аритмичного сердцебиения. Его крупно трясло от боли, перерастающей в физическую.       — Всё, что вы проживали, было подстроено мной. До единой минуты. Я должен был вернуться к Нагито, но без разрушения мира это был бы не тот человек, — закончил Хаджиме с дрожащей улыбкой.       — Но тот Нагито будет тебя ненавидеть за то, что ты совершил, — хрипло откликнулся Нагито, потеряв нить здравого смысла.       Хаджиме снисходительно хмыкнул.       — Я собирался втиснуться в ветвь идентичного моему мира, просто заменив себя же. Всё просто.       — Но почему ты не поступил так изначально? — Нагито дëрнул плечами, пытаясь избавиться от сдавливающих пальцев. — Почему нужно было рушить нашу вселенную?       — Я поступил глупо, когда решил посмотреть на тебя-подростка, — он просто развёл руками, не чувствуя никаких угрызений совести. Ни-че-го, кроме предвкушения.       — То есть… — Хаджиме, вникнув в разговор, сопоставил несколько пунктов и с шокированным лицом обернулся ко всем, не желая признавать абсурд произошедшего. — Ты просто так перевернул мир, чтобы что? Из-за эгоистичных желаний? Ты… чел, это же невозможно. Это абсурд.       В мозгах давило, виски адски пульсировали. Джунко, на удивление, с интересом наблюдала за отчаянием на чужих лицах, не встревая в диалог, впитывая горькую слабость.       — Так уж вышло. Простите ещё раз. Вы всё равно об этом забудете, — Хаджиме мотнул головой в сторону.       Вокруг них не было никого: вся толпа стянулась к дверям корпуса, когда огонь уже вырывался из лопнувших стëкол. А где-то на крыше на фоне пламени стояло тринадцать человек, разодетых в камуфляжную одежду. Нагито узнал в них Осколки — тех самых, в которых в будущем должен был участвовать.       — Изуру воспользовался талантом гипноза, промыл мозги им начисто, — пропела восторженная Джунко и вынула из огромной сумки подозрительный пульт. — Увидимся. — Она махнула им рукой, когда Мукуро резвым движением ударила их по затылкам.       Хаджиме с пустым взглядом оглядел чëрные синяки от пережитого кошмара на их бледных лицах. Сожаление грызло всё тело, душило, подталкивало к желанию вытравить ужасные мысли из головы.       Он положил начало тому аду, против которого боролся много лет.       Абсурдно. И иронично.

***

      Хаджиме проснулся от очередного утреннего объявления Монокумы. Распахнул глаза, находя сбоку от себя Нагито — человека, которого боялись на острове. Которого связывали, запирали, совместно игнорировали и пытались всячески изолировать.       Поначалу Хаджиме не доверял ему совершенно. Нагито казался тем типом людей, от которых ты ожидаешь любую херню в совершенно неожиданный момент времени: хоть посреди разговора, хоть тогда, когда вы хороните твоего близкого человека.       А позже, когда они наблюдали за сходящей с ума Микан на третьем суде, она сообщила любопытную вещь: назвав виновными во всём Хаджиме и Нагито, Микан добровольно шагнула к Монокуме и, игнорируя непонимающие вопли, умерла.       Теперь опасались и Хаджиме впридачу.       Потом… потом ему пришлось утешать вечно весёлого до маниакального поведения Нагито. Тот заявился к нему ужасно разбитым, несчастным, таким, будто узнал тайну вселенной. Хаджиме не спросил ничего, пропустил в дом, но настороженно следил за каждым чужим движением.       С того дня, когда они в молчании просидели долгое время, Нагито держался к нему ближе. Словно ощущая защиту. Только от чего — неясно.       И сложилось (вот забавно, да?) так идиотски, что они переспали. Просто… с ничего. Захотелось. Бывает же у людей, да?       Биохимия там, недотрах — что ещё-то? — Хаджиме отказывался называть вещи своими именами, но этого и не требовалось. Нагито каждый раз молчал насчёт происходящего, цеплялся за плечи Хаджиме, стонал его имя (однако пару раз ему казалось, что там звучит что-то другое, что-то более грубое, несколько шершавое по звучанию), выгибался навстречу и каждый раз обнимал, переживая какую-то неизвестную бурю в душе.       Нагито становился другим. И это пугало до безумия.       Хаджиме не знал всей правды про их жизнь до убийственной игры, но почему-то был уверен: в биографии их не ждёт ничего светлого.       Тревога нависала чëрным куполом над их жизнью.

***

      Хаджиме глубоко вздохнул, распахнул глаза, с удивлением уставившись в голубой потолок. Как… у них с Нагито в квартире.       Как в прошлом. До вынужденной симуляции.       — Проснулся? — Нагито поправил пушистый хвост, присел на кровать и нежно улыбнулся. — Опять работал допоздна.       — Прости, — счастливо улыбнулся Хаджиме, замирая сердцем от вида возлюбленного. — В Фонде загрузили.       — Ты уже многое сделал для них. Может быть, возьмёшь досрочный отпуск? — Нагито перелез и уселся на бëдра Хаджиме, крепко обнимая его. — Я скучаю по нашим совместным вечерам.       — Я тоже, солнышко, — Хаджиме расслабленно улыбнулся, стискивая самого дорогого человека в объятиях.       — Как ты меня назвал? — промурлыкал в шею Нагито. — Предлагаю в следующий раз съездить на море. Давно мечтал.       — Сегодня же вытрясу с Макото отпуск, — пообещал Хаджиме, незаметно стирая слëзы. — Люблю тебя.       — И я тебя, Хаджиме, — Нагито заглянул в его глаза, видя там лишь безграничную радость с умиротворением.       И на этот раз поцеловал, не извиняясь.