Особенности экологического сознания воспитанников закрытых учебных заведений

На второй день Ральф ощущает куда меньше уверенности, чем в первый. Наверное поэтому он долго курит возле какого-то гаража, прежде чем обогнуть сетку и пересечь черту, за которой начиналась территория Дома. Его спину здорово оттягивает рюкзак: бумаги в нём стало куда больше. Голова тоже была куда тяжелее. Второй день — это всегда тяжело, Ральф знал это даже по своему весьма небольшому опыту. В первый тебя провожают и везде за собой водят, как маленького. На третий ты уже худо-бедно ориентируешься. Но второй — всегда твоя проверка на прочность. На твою способность ориентироваться и действовать самостоятельно. А он ещё, кажется, умудрился здорово напортачить. Вчера чёрт дернул его всё же позвонить научнице и рассказать ей о своём грандиозном замысле по расширению выборки. Наверное, он надеялся, что она сжалится. Просто сочтет его очень ответственным студентом, но посоветует не прыгать выше головы. Вместо этого она позвонила ему чуть меньше часа спустя и объявила, что договорилась обо всём. Он сможет обследовать "загадочную Третью". И остальных, кого посчитает нужным. И вот теперь, пересекая порог Дома и поднимаясь на второй этаж, к выделенному ему кабинету, Ральф ощущает, что натворил делов. Теперь воспитатели будут смотреть на него, как на чокнутого, ему придется проделать куда больше работы, и ещё неизвестно, что из себя представляют эти самые "Птицы", которых ему, судя по тону Шерифа и Ящера, следовало бояться. Но прежде, чем браться за Птиц, следовало закончить с Фазанами. И, словно поняв, что он совсем себя не бережет, Фазаны решили испытать его на прочность. Один за другим через его руки проходят три поросенка: Ниф, Наф и Нуф. Каждый из них при этом настаивает, что их следует опрашивать одновременно, и каждому приходится объяснять правила. Впрочем, во время обследования они изматывают Ральфа так, что он жалеет, что решил действовать строго по инструкции вместо того, чтобы сэкономить своё время. После такого удара по нервам хочется только одного: курить. Он выходит из кабинета, запирает его на ключ и тут же замечает, как из конца коридора направляется фигура. Фигура, разумеется, может направлять куда угодно, но коляска, белая рубашка и какое-то абсолютно старческое выражение молодого ещё лица намекает: это к нему. Ральф тяжело вздыхает. Отказаться от сигареты он уже не сможет. Он уже буквально чувствует её в своих пальцах, она стоит перед его мысленным взором, мешая думать о чём-либо ещё. Но завернуть прямо сейчас на лестницу, сбежать — это кажется ему ужасно непрофессиональным. Недопустимым. При мысли о том, как этот Фазан будет после рассказывать о его поведении, Ральф холодеет изнутри. И тут его паникующий взгляд натыкается на верное спасение — туалетная комната, ещё и с пометкой "для персонала". Он пересекает коридор и скрывается за дверью. В конце концов, у людей ведь могут быть естественные потребности, верно? Потребность в сигарете сейчас настолько востребованная, что Ральф вытаскивает из кармана пачку, достает одну и закуривает быстрее, чем успевает прислушаться. И только закурив понимает — он здесь не один. Ральф перемещается ближе к раковине, откуда помещение видно со всех сторон. И замечает пару колес, которые словно пытаются задвинуться в стену, за перегородку. Спрятаться. Ральф тянет носом и ощущает запах чьего-то чужого дыма. Ага. Ему не нужно погружаться в свою память слишком далеко, чтобы припомнить, как он сам прятался в туалете и курил, пуская дым в открытую форточку. Поэтому Ральф молчит. Его неизвестный товарищ по курилке, видимо, этого не выдерживает, а потому осторожно высовывается. Теперь они с Ральфом смотрят друг на друга. Парень выглядит самым обычным. Белая рубашка, черные брюки, челка до глаз, сигарета. Если убрать из картины коляску, получится парнишка, каких много в любой школе. В нём нет ничего жуткого или странного, как у тех ребят, которых Ральф видел в столовой, но сигарета в пальцах и выражение лица, настороженное, но чуть наивное, отделяют его от отутюженной идеальности Фазанов, за два неполных дня выпивших из Ральфа все соки. Поэтому настороженного мальчишку становится немного жалко. — Мы с тобой друг друга не видели, — успокаивает его Ральф, показывая собственную сигарету. И с наслаждением затягивается. — Понял. Парень тоже курит, молча, то и дело поглядывая на Ральфа. Ему явно неловко проехать к выходу мимо него, так что Ральф спешит закончить с сигаретой. И потом, его ведь ждут. Поэтому он торопливо, но тщательно моет руки и выходит обратно в коридор. Как ни странно, встреча в туалете его успокаивает. До неё ему чудилось в этих стенах что-то если не жуткое, то, по крайней мере, мистическое. Что-то, что меняет детей, превращает их в причудливых созданий с неопределяемым возрастом. Наверное, это была помесь из первого столкновения с подростками, растущими в закрытой системе, и собственными стереотипами о людях "с нарушениями здоровья". Ральф так и сказал себе, конечно. Но от ощущения избавиться не смог. Но тот мальчик в туалете. Он был обычным. Он мог бы быть самим Ральфом, кем-то из его одноклассников, одногруппников в университете. Он выглядел и вел себя так, как выглядят и ведут себя подростки. И наверняка таких тут было море. Ральф просто не смог пока их рассмотреть, потому что в глаза всегда бросаются те, кто выделяется. Точка. Этой уверенности хватает ему на следующее обследование. Такое же медленное, нудное и тягучее, как предыдущие. Такое же скучное и бесполезное. Все силы Ральфа отныне уходят не на то, чтобы правильно заполнить бланки, а на то, чтобы удерживать правильное выражение лица: умеренно серьёзное, умеренно заинтересованное. Ему начинает казаться, что эта беседа вообще никогда не кончится, но тут раздается звонок на обед. Спасительный звонок, потому что Фазаны, как успел понять Ральф, весьма щепетильно относятся к режиму. Поэтому он сворачивает разговор и отпускает парня к остальным. Ральф раскладывает документы по кучкам и тяжело вздыхает. Желудок напоминает, что ему тоже стоило бы поесть. Но идти в столовую почему-то не хочется. За сегодня он успел встретить только Гомера, и только мельком — тот кивнул ему, проходя по коридору. А вот с Шерифом и Ящером встречаться было немного страшно — они вроде как дали ему совет, которого он не послушался. А может, это был никакой не совет, а очень даже предупреждение? Этого Ральф не знает. Но знает, что желудок очень быстро начнёт ныть от голода, а ещё что ему понадобятся ещё силы чтобы терпеть одни и те же социально желательные высказывания по кругу. Поэтому он направляется в столовую. На этот раз он замечает только хвост входящей туда детской толпы, и старается ни на кого особенно не смотреть. Раздобыв еду, он направляется к столику, за которым сидел в прошлый раз. Сейчас в сборе все воспитатели, и кажется, присутствие Гомера несколько тяготит остальных. Впрочем, может, Ральфу стоит принимать это на свой счёт. — О, студент, — Шериф тем не менее дружелюбно ему улыбается. — Говорят, ты всё же решил идти напролом. — Вроде того, — говорит Ральф, поставив поднос на стол. — Как бы не пришлось пожалеть об этом. Третья — очень тяжелая группа, — поучительным тоном объявляет Гомер. — Возможно не такая тяжелая, как некоторые другие... — Давай без намеков. — Я никого конкретно не называл. Ральф передергивает плечами. Кажется, Шериф и Ящер недолюбливают коллегу, это ощущается с первых секунд. Интересно, в чём дело? Банальная зависть к более "успешной" и "благополучной" группе? Явное высокомерие Гомера, считающего остальных непрофессионалами? Или это что-то другое, от чего Ральфу становится так не по себе в присутствии Фазанов? Он решает не забивать себе голову подобным. Мало ли кто к кому и как относится? Это не его дело. — Ну, студент, у тебя есть какой-то план вообще? — Да. Собираюсь письменный тест дать всем одновременно, чтобы сэкономить время, а потом уже... — Да я не про это, — Шериф усмехается вполне добродушно, но в его поведении чувствуется превосходство. — Ладно, смотри внимательно. Видишь вон тех... Странно. Что-то он один. Вон тот, со светлыми волосами, во главе Птичьего стола. — Конечно, — не заметить его было бы трудно — высокий, тонкий, длинноволосый. Он выделялся среди всех остальных чем-то, что нельзя было подделать или нацепить на себя как маску, покрасив волосы или одевшись поярче. И все за столом, будто чувствуя это, поворачивались к нему, насколько это было возможно. — Это Стервятник. Или Тень. Чёрт их разберет. Они близнецы, и обычно всегда вместе. Двое вожаков. Как они отнесутся к тебе, так и вся стая отнесется, — произносит Шериф, отпивая чай. Ральф уже успел уяснить для себя, что Стаями тут именовали тех, кто проживал в одной комнате. И хотя это было формальнее, чем группа друзей (и он сомневался, что их всех можно было бы назвать друг другу друзьями), тем не менее связь между ними была явно сильнее, чем между обычными соседями. Теперь выходило, что у Стай есть вожаки. И надо было полагать, что они куда влиятельнее, чем "староста класса" или кого там мог вообразить себе Ральф. Становилось всё интереснее и интереснее. Ральф почувствовал, как под ребрами колется любопытство. Если провести здесь социометрию, какие будут результаты? Как определяются лидеры, есть ли свои звезды? Существуют ли внутренние правила? Реально ли было бы устроить включенное наблюдение, и сколько на это потребовалось бы времени? Ральфу приходится передернуть плечами, чтобы отогнать это наваждение. Он сосредотачивает свой взгляд на том самом блондине и думает, что ему делать. Подойти заранее, представиться, объяснить в чём суть? Или просто вести себя с ним как-то по особенному? Или... — Попробуй перехватить Тень, он вроде помягче, — советует Ящер. — Он без трости ходит. — С ума сошел? Стервятник увидит, что с его братом кто-то разговаривает за его спиной, и попытается сжить негодяя со свету. Мнения разделяются, и Ральфу становится не по себе. Поэтому он поворачивается к столу и пытается хотя бы просто пообедать. Ему нужно набраться сил. Сегодня, если повезет, он закончит с Фазанами, будет ещё вечер, чтобы подумать, как приняться за Птиц. Идти обратно в кабинет не хочется. Тем более, что воспитатели не торопятся разойтись. Они переключаются на забавные истории из своей практики, которые совсем не кажутся Ральфу забавными. Что-то жуткое есть если не в них, то в том, как о них рассказывают. Даже Гомер, до последнего казавшийся скучным, но вполне нормальным, выдает ему историю о мальчике, который всерьёз хотел выброситься из окна из-за того, что его организм не мог подстроиться под общий режим. И подавалось это как что-то в высшей степени замечательное, будто бы демонстрировавшее волю этого мальчишки и крепость его убеждений. — А что с ним потом случилось? — интересуется Ральф. — Он преодолел себя. И даже стал вожаком! — с неподдельной гордостью озвучил Гомер. Ральф сглотнул. В его представлении такому ребенку нужна была серьёзная психологическая помощь, а вовсе не роль главного в этом цирке. Но кто он такой, чтобы осуждать? После этой истории у него появляется сильное желание сбежать, и он сообщает, что дети наверняка уже ждут. Действительно, в столовой уже никого не осталось, но в коридоре Ральф застает двоих. Один из них — парень с коротким ежиком рыжих волос. Второй — тот самый близнец, один из Птичьих вожаков. Ральф останавливается чтобы взглянуть, есть ли у него трость, и решить для себя, стоит ли к нему подходить. И парочка замечает его. Тень (трости всё-таки нет) заметно тушуется. А вот рыжий парень поворачивает к Ральфу лицо, частично скрытое большими зелеными очками, и вскидывает руку. — Хэй-хэй! — машет он. Ральф неуверенно поднимает руку в ответ, но ничего не говорит. Вместо этого он разворачивается и идёт по коридору в сторону кабинетов. Дверь в нужный оказывается не заперта. Ральфу становится не по себе — он точно помнил, как повернул ключ в замке. Помнил, потому что сразу после этого обнаружил, что сигареты остались там, и хотел вернуться, но лень было снова возиться с ключом. А теперь дверь открыта. Ральф говорит себе, что в этом нет ничего страшного. Возможно, кабинет убирали, пока он был в столовой? Или его отпер кто-то из учителей, кто не знал, что там работает Ральф. Или... Он входит и щелкает выключателем, потому что уже успело заметно стемнеть. И тут же сдавленно ругается: кто бы не побывал здесь, чувство такта было ему неведомо. Работы, до этого лежавшие в одной стопке, теперь были разложены по столу. Рюкзак Ральфа был вытащен из шкафа и перемещен на стул. А ещё открыт. Медленно, словно пытаясь подкрасться к кому-то, кого, очевидно, тут уже не было, Ральф подошёл к рюкзаку и заглянул внутрь. Потом вытащил кошелек и, замирая от страха, пересчитал его содержимое. Ничего не пропало. Он как раз сегодня отлично знал, сколько и каких купюр внутри, потому что утром разменивал последнюю крупную в магазине и прикидывал, как распорядиться оставшимися финансами, чтобы дотянуть до конца месяца. Деньги были на месте. Не пропало, кажется, ни одной монетки. В остальном содержимое рюкзака будто бы тоже не пропало. На месте был и телефон, и пачка сигарет. Оттуда, правда, могли пропасть одна или две, Ральф бы вряд ли заметил, но... Он оглядывается и садится, пытаясь понять, что ему делать теперь. Идти к директору и сообщать, что кто-то рылся в его вещах? Или для начала поговорить об этом с Шерифом и Ящером? Тот, кто побывал здесь в отсутствии Ральфа, явно хотел, чтобы его присутствие заметили. Рюкзак, бумаги... Но зачем? Ничего особенно ценного не пропало. Или этот человек хотел порыться в его тестах, или это была провокация. Ральф в любом случае считал, что никому об этом знать не следует. В дверь стучат. Это отвлекает Ральфа от мыслей о загадочном любителе копаться в чужих вещах. — Да-да, — он сгребает бумаги в стопку. В дверь кто-то проезжает. — Здравствуйте, — голос кажется взволнованным. Ральф поднимает глаза и с удивлением узнает парня, с которым они столкнулись в туалете. — Здравствуй. А ты у нас... Эрик, — Ральф сверяется со списком. И торопливо переводит взгляд на соседнюю колонку. — То есть Курильщик. — Да можно и Эрик, — пожимает плечами парень, пытаясь поудобнее приставить свою коляску к столу. — Я думал, здесь все трепетно относятся к своим кличкам. — Да. Трепетно. Он фыркает. Ральф перехватывает его взгляд — парню явно не по себе, и не просто в этом кабинете, в присутствии Ральфа. Вообще здесь, в этих стенах. — Недавно здесь? — Да... — Ты можешь мне не поверить, но я знаю, каково это: быть новичком. Особенно в таком... Закрытом месте. Теперь Курильщик смотрит на него внимательно. Ральф понимает, что его проверяют. Пытаются определить, правда ли он говорит о личном опыте, или это какая-то дежурная фраза. Поэтому он не отводит взгляд. — А что там за тест? — спрашивает наконец Курильщик. И Ральф тут же тянется к своим бумагам. С этим парнем оказывается куда приятнее иметь дело. По крайней мере, он явно более живой, чем все, кто был здесь до него. Даже странно, как он оказался среди них. Интересно, ему комфортно? В чём Ральф точно был уверен, так это в том, что этот парень не станет бросаться из окна, если не сможет встроиться в их режим. Остаток дня проходит как-то легче. Ральф старается не возвращаться мыслями к обеденному происшествию. Но получается плохо. Когда за последним Фазаном закрывается дверь, у него больше нет оправданий для того, чтобы ничего не решать. Поэтому он решает. Ничего и никому не говорить. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Он собирался оставить бумаги здесь, чтобы не таскать их взад-вперед лишний раз, но теперь всё грузится в рюкзак. Ральф старается не оставить в кабинете ничего своего, на случай, если таинственный гость заглянет снова. И как он вошёл? Гомер утверждал, что ключей от кабинета всего две штуки, одна лично у него, на связке, с которой он не расстается, а вторая была у Ральфа. Впрочем, когда он учился, у них был тайно сделанный ключ от спортивного зала, так что чему удивляться? Ральф выходит из здания, пересекает двор и закуривает сразу и ворот, а потом оглядывается. Ему кажется, что кто-то смотрит из окон, но он отгоняет от себя это ощущение. Птицы. Завтра ему разрешили провести первый тест с ними на втором уроке, а он так ничего и не придумал. Идти на поклон к их вожакам, или сделать вид, что он вообще не знает, как тут и что работает? Ральф думает об этом всю дорогу до дома. Не получается даже почитать. Интересно, эти Птицы правда такие сложные, или воспитатели просто запугивали его для своего развлечения? Ему почти удается убедить себя во втором. Ральф вспоминает их истории, и решает, что ни один нормальный человек не станет спокойно рассказывать о подобном. Они явно хотели, чтобы ему стало страшно. Не дождутся. Ральф поднимается на свой этаж, открывает боковой карман рюкзака и не обнаруживает ключей. Тогда он проверяет куртку. Внутренние карманы куртки и внутренние карманы рюкзака. Потом обшаривает подкладку и дно. Ключей нет. Он поднимается на пролёт, к подоконнику, и принимается выкладывать всё, что у него при себе. Стопку бумаг старается пристроить на место почище. Книга, сигареты, зажигалка, кошелек, телефон, тетрадь с ручкой, забытое пару дней назад яблоко... Ключей нет. Он обшаривает и ощупывает рюкзак куртки, проверяет брюки, хотя там он ключи точно бы почувствовал. Их нет. Просто нет. Ральф готов был поклясться, что утром положил их во внешний карман рюкзака. Как обычно. Но сейчас карман был не просто пуст, он был цел. Забыть ключи дома он не мог, иначе просто не вышел бы из предбанника. Получалось, что либо он положил ключи не на привычное место, и они каким-то образом выпали, или... — Сволочь. Ральф смотрит на часы. Соседка должна прийти с работы через пару часов. Можно попробовать дойти до её работы и забрать ключи, но получится не сильно быстрее и куда утомительнее. Он забирается на подоконник и достает сигарету. По всему выходило, что его кабинет навестил не вор, и не любопытствующий, а самый настоящий мелкий пакостник. В Гнездовище Стервятник деловито продевает через отверстие в ключе кожаный шнурок, а потом старается облагородить концы, превратив в удобную завязку. — Симпатичный ключик. — Сам добыл, — растягивает губы Стервятник, глядя на брата. — Трофейные всегда самые красивые.