Любовная новелла.

Ледяные иглы дождя пробивали тонкую школьную рубашку, заставляя кожу покрываться мурашками. Но Пак Чимин не чувствовал холода. Он вообще больше ничего не чувствовал. Внутри него была лишь выжженная пустыня, заполненная серым пеплом надежд. Он стоял на краю моста Мапо. Внизу черная, маслянистая вода реки Хан казалась мягким одеялом, обещающим покой. Там не было издевательских смешков одноклассников. Там никто не рвал его тетради только за то, что он — «дефектный омега», чей запах слишком слаб, а голос слишком нежен. Там не было синяков на ребрах от тяжелых ботинок альф-заводил, которые самоутверждались за его счет каждый божий день. Чимин перелез через ограждение. Пальцы, вцепившиеся в мокрый металл, дрожали. «Любовная новелла...» — горько подумал он. — «В книгах омег всегда спасают истинные. Они приходят в последний момент, окутывают своим запахом и уносят в счастливую жизнь. Но жизнь — это не гребаная новелла». Он закрыл глаза. В голове пронеслись последние слова, которые он услышал сегодня в раздевалке: «Такие, как ты, Чимин, просто занимают место под солнцем. Исчезни». — Ну что ж, — прошептал он, срываясь на хрип. — Я исчезаю. Он подался вперед, отпуская холодные перила. Гравитация уже готова была забрать его в свои объятия, когда резкий, одуряющий запах горького шоколада и крепкого коньяка ударил в ноздри, заставляя омежьи инстинкты внутри него испуганно встрепенуться. Сильная рука мертвой хваткой вцепилась в его локоть, дергая назад с такой силой, что Чимин рухнул на мокрый асфальт, больно ударившись коленями. — Ты что творишь, малявка?! — голос был хриплым, низким и вибрирующим от ярости. Чимин сидел на коленях, уткнувшись лицом в ладони, и зашелся в рыданиях. Дождь смывал слезы, но не мог смыть ту невыносимую боль в груди. — Зачем... зачем вы это сделали? — выкрикнул он, не поднимая головы. — Почему просто не дали мне закончить это?! Над его головой раскрылся большой черный зонт, отсекая ледяные потоки воды. Запах альфы стал гуще, обволакивая, успокаивая, подчиняя. Чимин невольно затих, чувствуя, как его собственная омежья натура тянется к этому мощному источнику силы. — Потому что я не люблю, когда на моем пути валяются мусор или самоубийцы, — холодно ответил незнакомец. Чимин наконец поднял голову. Перед ним стоял альфа. На нем было длинное черное пальто, воротник которого был поднят, скрывая нижнюю часть лица. Но глаза... «лисьи» глаза, глубокого чайного цвета, смотрели на Чимина не с жалостью, а с какой-то странной, мрачной узнаваемостью. Альфа медленно опустился на одно колено прямо в лужу, не заботясь о дорогом костюме. Он протянул руку и грубовато, но почему-то бережно откинул мокрые волосы с разбитого лба Чимина. — Кто это сделал? — спросил он, кивнув на синяк. — Какая разница... — Чимин шмыгнул носом, пытаясь отстраниться. — Завтра будут новые. — Завтра их не будет, — отрезал альфа. — Если ты сейчас встанешь и пойдешь со мной. Чимин замер. Он смотрел на этого человека — Мин Юнги, хотя он еще не знал его имени, — и видел в его взгляде не просто силу, а обещание защиты. Той самой, о которой писали в его любимых новеллах. — Почему вы помогаете мне? — прошептал омега. Юнги едва заметно усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем в запахе его коньяка. — Потому что я сам когда-то стоял на этом мосту. И никто не подошел. А сейчас... — он на мгновение замолчал, вдыхая едва уловимый, почти исчезнувший аромат Чимина — ландыши под снегом. — Кажется, я нашел свою собственную историю, которую нужно дописать. Юнги встал и протянул Чимину руку. — Как тебя зовут? — Чимин... Пак Чимин. — Иди за мной, Пак Чимин. Сегодня твоя старая жизнь закончилась в этой реке. А новую... новую мы попробуем сделать похожей на ту новеллу, которую ты так хочешь прожить. Чимин посмотрел на протянутую ладонь. Она была большой, теплой и надежной. Впервые за много лет он не почувствовал страха перед альфой. Он вложил свои пальцы в его руку, позволяя увести себя прочь от края бездны. Дождь продолжал лить, но теперь над ними был зонт. И Чимин впервые подумал, что, возможно, авторы книг не так уж сильно врали. Машина Юнги внутри пахла кожей, дорогим табаком и тем самым успокаивающим ароматом шоколада, который, казалось, пропитал даже сиденья. Чимин сидел на пассажирском месте, забившись в угол и подтянув колени к груди. С его мокрой одежды на дорогое покрытие стекала вода, но Альфа, сидевший за рулем, даже не повел бровью. Он лишь прибавил мощность обогревателя, и вскоре салон заполнился сухим, ленивым теплом. За окном проносился ночной Сеул — размытое полотно из неоновых вывесок и автомобильных фар. Чимин смотрел на капли, бегущие по стеклу, и чувствовал, как его медленно накрывает странное оцепенение. Адреналин, заставивший его перелезть через перила моста, испарился, оставив после себя лишь свинцовую усталость. Они остановились у высокого жилого комплекса в престижном районе. Юнги молча вышел, обошел машину и открыл дверь со стороны Чимина. — Выходи. Ты синий от холода, — коротко бросил он. В лифте Чимин старался не смотреть в зеркало. Он знал, что увидит там: жалкое существо с прилипшими к лицу волосами, покрасневшим носом и огромным лиловым синяком на скуле, который отчетливо проступил на бледной коже. Юнги стоял рядом, его плечи казались невероятно широкими в этом замкнутом пространстве. От него исходила аура такой мощи и спокойствия, что Чимину на мгновение захотелось просто прижаться к его плечу и завыть. Квартира Альфы встретила их тишиной и минимализмом. Темные тона, панорамные окна, в которых отражались огни города, и мягкий ковер под ногами. — Иди в ванную. Первая дверь направо, — Юнги снял пальто, под которым оказалась простая черная рубашка. — Там на полке чистое полотенце и халат. Сними это мокрое тряпье и брось в корзину. Чимин послушно побрел в указанном направлении. В ванной комнате он долго стоял под горячим душем, смывая с себя запах дождя, страха и школьных коридоров. Когда он вышел, завернутый в огромный темно-серый халат, который был ему велик минимум на три размера, Юнги ждал его в гостиной. На журнальном столике стояла аптечка и две чашки, от которых шел пар. — Садись, — Юнги кивнул на диван. Чимин нерешительно опустился на край. Альфа придвинулся ближе, открывая баночку с мазью. Его движения были точными и уверенными. Когда холодные пальцы Юнги коснулись горячей скулы Чимина, омега вздрогнул и зажмурился. — Тише, — прошептал Юнги. — Я не причиню тебе боли. Он аккуратно обрабатывал ссадины на лице, затем перешел к рукам Чимина, на которых виднелись следы от ногтей — кто-то явно держал его за запястья слишком крепко. Запах коньяка стал терпким, почти осязаемым, окутывая Чимина защитным коконом. — Рассказывай, — приказал Юнги, закрывая аптечку. Чимин сглотнул, глядя в свою чашку с чаем. — Это… это продолжается уже год. С тех пор, как мой отец обанкротился и меня перевели в эту элитную школу. Там не любят тех, кто не вписывается в их идеальный мир. Особенно омег, которые не могут за себя постоять. — Кто лидер? — голос Альфы был ровным, но в нем слышался опасный рокот. — Ким Тэджин… сын владельца крупной корпорации. Он считает, что имеет право на всё. Сегодня… — голос Чимина дрогнул, — сегодня они заперли меня в спортивном зале и… они просто смеялись. Тэджин сказал, что мой запах — это запах мусора, и я должен избавить мир от него. Юнги резко выдохнул, и воздух в комнате словно наэлектризовался. Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось от инстинктивного трепета перед сильным Альфой. — Посмотри на меня, Чимин, — Юнги взял его за подбородок, заставляя поднять глаза. — Ты слышишь мой запах? Чимин кивнул, прерывисто вдыхая. — Горький шоколад… и коньяк. — А теперь слушай внимательно. Твой запах — это не мусор. Это ландыши под первым снегом. Очень редкий и чистый аромат. Тэджин — просто ничтожество, которое не способно оценить то, что не может себе подчинить. Чимин смотрел на Юнги, и его глаза снова наполнились слезами, но на этот раз это были не слезы отчаяния. Впервые за долгое время кто-то сказал ему, что он ценен. — Почему вы делаете это? — прошептал омега. — Вы даже не знаете меня. Юнги медленно провел большим пальцем по его нижней губе, задерживаясь на мгновение дольше, чем позволяли приличия. — Я уже сказал тебе на мосту. Жизнь — это не новелла. В новеллах всё происходит случайно. А в жизни… — он замолчал, его взгляд стал тяжелым и собственническим. — В жизни Альфа находит то, что принадлежит ему, даже если это чудо стоит на краю бездны. Чимин почувствовал, как по телу прошла волна жара. Он не был уверен, что правильно понял слова Юнги, но внутри него, где-то глубоко под слоями боли, вдруг проклюнулось крошечное, хрупкое чувство надежды. — Сегодня ты останешься здесь, — Юнги встал, забирая пустые чашки. — Завтра мы поедем в твою школу. Но не для того, чтобы ты забрал документы. Чимин испуганно округлил глаза. — А… для чего? Юнги обернулся в дверях кухни, и его «лисьи» глаза сверкнули холодным, стальным блеском. — Для того, чтобы ты посмотрел, как рушится мир тех, кто посмел довести тебя до слез. Я напишу для тебя новую главу, Чимин. И в ней ты будешь тем, перед кем они склонят головы.