Проект "Кикимора"

1998 год       Я нервно посмотрела на наручные электронные часы. На радиорынке никто не обращал внимания на девушку в чёрных тренировочных штанах и белой майке, которая то и дело оглядывалась, мотая распущенными русыми волосами до плеч. Сюда люди пришли, чтобы обновить компьютер, прикупить игру или софт, а не глазеть на других. Однако мою паранойю было не унять. Пока народ рассматривал лотки с ровными рядами коробок с лазерными дисками, я высматривала неизвестного хозяина ларька, в котором шарилась моя подруга.       Раздражающе громко звучала музыка из крупных динамиков ларька с музыкальными дисками. Алёна Апина пела «Узелки».       - Я его слепила из того, что было. А потом что было, то и полюбила.       Мне эта песня всегда казалась смешной. Представляю, как Апина лепит из пластилина мужика и тащит его под венец. Но сейчас было не до смеха. Мимо прошёл милиционер. Возможно, он тут был по своим делам, но мне пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы позорно не сдриснуть. Как только мент скрылся, из закрытого ларька вылезла Настя. Она была поменьше ростом с длинными чёрными волосами, на лбу красовалась бандана с черепом и саблями. Мятая футболка была покрыта разными пятнами, они же покрывали великоватые ей варёные джинсы. Деловито поправив очки в чёрной оправе, Настя кивнула, и мы быстрым шагом пошли прочь.       - Нас посадят, нас точно посадят. Ты бы хоть маскировку придумала! Тут мент проходил!       - Да не кипишуй, я один диск только стащила. А нужную видюху не нашла. А ещё вот что.       Уже на выходе из радиорынка Настя с хитрым видом протянула мне два порно-журнала. На одном красовался красавчик-качок, на другом – выгибающаяся женщина со взглядом хищницы. Я взяла «хищницу».       - О-ла-ла! – оценила Настя.       Я взяла и и второй журнал, после чего оба отправила в мусорку.       - Эй!       - Да ты с ума сошла! А если моя маман это найдёт?!       - Ладно-ладно, - хихикающая Настя подтрунивала надо мной весь путь до гаражей. В старом гараже находилось главное Настино сокровище – компьютер (тоже большей частью украденный).       Войдя в гараж, пахнущий пылью и сыростью, я плюхнулась на диван, перед которым стоял относительно новый телик с видиком. Рядом стоял компьютер с офисным стулом. Остальное пространство занимал столетний хлам, который сюда складывали три десятка лет, начав ещё до рождения Насти. Сама она ещё со средней школы устроила тут что-то вроде убежища, где могла спокойно заниматься любимыми делами – программировать и играть в компьютерные игры.       - Опробуем игру! Посмотри на обложку - три мордоворота да красотка в бикини и с двуручем.       - Три богатыря и Василиса Прекрасная, - прищурилась я.       - Три бандюка и шлюха, - по-своему интерпретировала Настя.       - Хорошо, что моя мама тебя не слышит.       Настя села на старый офисный стул, притащенный со свалки, и включила компьютер, который начал сонно оживать, гудеть и моргать экраном.       - Честно говоря, раньше она мне более нормальной казалась. Извини, конечно.       - Да чего уж, мне она тоже раньше более нормальной казалась.       Настя неловко замолчала. Я тоже не знала, что сказать. Моя мама вступила в секту. Примерно полгода назад. Секта называлась "Неизвестные Епископы" или просто епискописты. Я не знала, кто её туда втянул, или она сама их нашла. Но после вступления мать бросила пить. Вернулась на работу медсестрой. Перестала ночевать на улице...       - Вроде она нормальнее. И всё-таки нет. Чёрт, она молится каждый день. Стала соблюдать пост, показывает мне эти видео с Епископами.       - Может, это пройдёт? Неужели она не понимает, что это чушь? Удивительно, сколько людей верит шарлатанам. Пошла установка игры.       Я сильно сомневалась, что мама бросит эти бредовые идеи в ближайшее время. Но мне не хотелось об этом говорить. Пока устанавливалась игра, Настя крутанулась на стуле и с решительным видом предложила посмотреть фильм с романтичным названием "Неприкаянные сердца".       - Кхе-м, это всерьёз о романтике между женщинами? И не порно? - смущённо спросила я, мучительно гадая, почему Настя предложила именно такой фильм.       Просто попался, или с определённой целью?..       - Хочешь убедиться? - Настя спросила с улыбкой, внимательно рассматривая моё покрасневшее лицо.       - Наверное, это порно. По большей части, оно такое тошнотворное.       Я отложила кассету, чувствуя, что не могу смотреть её при Насте.       - А какое не тошнотворное?       Правдивым ответом было бы "там, где только девушки, да и то не всякое". Но это было слишком откровенно.       - Не знаю! Никакое! Зачем на это время тратить?       Щёки у меня всё ещё горели. Настя вдруг засмеялась.       - Руссо туристо облико морале! Да успокойся, нету там порно.       С этими словами Настя засунула кассету в видик и включила воспроизведение, поглядывая на экран компьютера, на котором отображался небыстрый процесс установки игры.       Поначалу всё было вполне пристойно. Красивая немного зажатая женщина поселилась на ранчо, где познакомилась с задорной соседкой. Но уже вскоре у соседки оказалась любовница. Моё лицо, наверное, было столь же удивлённым, как у главной героини. Дальше - хуже. Героини сближаются, целуются, а потом и спят. Я при этом покраснела, как помидор, боясь смотреть на Настю. Чёрт, это намного чувственнее, чем в порно с воплями и бешеным совокуплением!       - О, установилось! Пойдём играть.       Настя переключилась с откровенного фильма на игру легко. Я заторможено повернула голову от потемневшего экрана к жутковатой картинке с огромными пикселями, которыми увлечённо управляла Настя. Несмотря на квадратные деревья, людей и монстров, игра оказалась интересной. Только уж очень сложной. Настя больше часа пыталась вытащить героя из тюрьмы, после чего забила и предложила пойти домой.       - Пойдём. Я обещала маме новую кассету посмотреть.       - Опять этих епископистов? Как ты это терпишь? - недовольно спросила Настя, но выключила компьютер и поднялась.       - Ты же знаешь, какой она бывает, если не слушать эти бредни. Извини, не могу уже спорить с ней.       Моя мать жутко бесилась, когда я не хотела приобщаться к мудрости епископистов. Лада начинала кричать, обвинять в греховности. Я терялась, не знала, что ей ответить. После нескольких таких сцен я просто сдалась и послушно слушала проповеди, хотя они меня не интересовали и казались бредом.       - Ладно, давай в этот раз посмотрю с тобой.       В трёхкомнатной квартире сейчас обедала на кухне семья, с которой мы поздоровались и направились в комнату, где я жила с матерью. Подвыпивший дядя Вася вежливо предложил нам присоединиться, но мы отказались.       В нашей комнате вся мебель выглядела обшарпанной и старой. Стенка с несколькими отделениями и сервантом была раза в два старше меня. В углу притулился пылесос немного младше. На дверце шкафа красовалась эмблема епископистов - голубой круг со спиралью внутри и крестом на вершине. Довольно убогую обстановку немного оживляли ухоженные цветы. Выцветшие ковры на полу и стене также выглядели старыми. Почти ничего не обновлялось с тех пор, как сел мой отец, а мать крепко забухала.       Я села на скрипнувший стул боком, взяла пульт и включила телевизор. Настя плюхнулась на диван.       - Экономический кризис набирает обороты. Курс рубля падает уже в течение месяца. Евгений Примаков, утверждённый на пост председателя правительства…       - Давай кассету, - простонала Настя. - Даже сектантские бредни интереснее новостей.       Зажужжал видик, проглотив кассету. Зазвучала тихая музыка, и появилась эмблема епископистов: такая же, что на шкафу. Затем появилась женщина на фоне часовни с вроде правильным, но каким-то неприятным лицом и короткими полуседыми волосами. Чуть ли не половину её лица скрывали чёрные очки.       - Они там бухают, что ли? - спросила Настя.       - Эм, вроде нет, пьянство запрещено, хотя вино делают.       Камера немного отодвинулась. Стало видно красивую фигуру в строгом чёрном платье с высоким воротом. Руки от середины плеча и ноги ниже колена были открыты. Простые туфли без каблуков тоже были чёрными.       - Приветствую, идущие путём Епископов. Я матушка Антонина. Я знаю, вы ещё полны сомнений, но скоро они развеются, как дым на ветру.       - Поэтесса прям, - Настя скептически сузила глаза.       - Я знаю и то, что этих посланий недостаточно для укрепления веры.       Мой мозг довольно быстро отключился. Я стала разглядывать деревянную часовню за спиной Антонины. Часовня выглядела новой и красивой. Рядом стояли цветущие деревья, с которых медленно падали лепестки. Видимо, съёмка велась где-то в апреле-мае.       - Что за бред? - резкий Настин вопрос заставил меня слегка вздрогнуть.       - А?       Я так увлеклась изучением фона, что совсем перестала слушать проповедницу.       - Она говорит, что отрекаясь от материального, мы станем духовно богаче. Неужели лохи на это ведутся и отдают всё секте?       - Ну, вроде там почти нет богачей. В основном такие, как мама - бывшие алкаши, наркоманы, психи.       Я давно перестала стесняться ставить в один ряд с подобными персонажами свою мать. Та всегда имела некоторые проблемы с головой, усугубляя их принятием самых разных веществ. Я действительно не знала, плохо или нет, что Лада стала сектанткой.       Проповедница продолжала свою речь:       - Наших поселений уже двенадцать в области. Многие подозревают нас в махинациях, но работа епископистов полностью законна. Родственники епископистов часто демонстрируют обеспокоенность. Ходят слухи, что нам отдают трудных подростков без их согласия. Наша политика полностью отвечает законам...       - Не боишься, что твоя мама отдаст тебя туда?       Я поставила видео на паузу и задумалась. Предположение не казалось совсем уж фантастичным. Я посмотрела в глаза Насти за толстыми линзами очков. Если бы не эти жуткие очки, она выглядела бы очень красиво, но на другие у неё не было денег. У меня тоже не было денег, чтобы подарить ей новые. Я подрабатывала кладовщицей, Настя писала программы, но тратила почти всё на съём комнаты.       - Когда ты спросила… Не знаю. Я сначала рада была, что она бухать бросила. А теперь уже не знаю, что хуже. Ладно, пойдём погуляем? Вернёмся попозже, мама уже и спать будет.       - Давай.       Они уже стояли на пороге, когда к ним подошёл пьяный сосед дядя Вася.       - Куды-а собра-ались, дивчт? И-к.       - Гулять, дядь Вась. Будем в гараже, если мама спросит.       - Осторо-ожнее, девочки! Всюду мань-Яки!       - Да-да. Пойдём, Насть.       Мы вернулись в гараж, Настя снова включила компьютер, стараясь не думать о жутковатой проповеди Епископицы Антонины.       - Мама недавно назвала компьютер адским изобретением.       - П-ха-ха, знала бы она, как он нам достался. Воровать на радиорынке было довольно опасной затеей.       Настя снова погрузилась в игру, а мне было просто интересно наблюдать. Жутковатые фигуры из крупных пикселей легко преобразовывались в воображении в зелёные просторы, величественные замки, могущественные артефакты и угрожающих монстров.       Но у меня, как заноза в мозгу, засела последняя фраза подруги о воровстве. Когда на экране в очередной раз появилась надпись "game over", а Настя разъярённо зарычала, я откинулась на диван посмотрела в серый потолок гаража с потёками и плесенью.       - Всё-таки надо завязывать с этим. Не хочу закончить как мой папаша и сесть.       - Ладно-ладно, это был последний раз, - без уверенности в голосе сказала Настя.       - Не думала вернуться к своей матери? Всё-таки, это и твой дом.       - Не сейчас. Каждый раз, когда я возвращаюсь, у неё новый мужик. Не хочу там жить. Даже в вашей коммуналке лучше.       - Если уж тебе наша сраная квартира лучше, каково же там? Я не настаиваю, но это как-то неправильно.       - Мне так лучше.       Настя не любила говорить на эту тему. Жизнь у неё была более сложной, чем у меня, хотя мы были похожи. Обе росли без отцов с матерями-алкоголичками. Только мой папаша присел семь лет назад, и вскоре должен был выйти. А отца Насти посадили, когда ей был год. Когда его освободили, воссоединяться с семьёй он не стал и создал новую. Настя его видела всего пару раз в жизни. У её матери часто менялись хахали. Когда очередной мудак полез к ней, а мать её не защитила, Настя сбежала. Она смогла найти жильё и стала зарабатывать. Поначалу она банально воровала, но теперь писала программы и имела какие-то деньги.       После ещё одного "game over", Настя, почёсывая голову, стала изучать расписание:       - Начало семестра. Какая-то лабуда в расписании. Ну, зачем нам философия?       - Для общего развития.       Я процитировала нашего препода по истории. Я и сама не знала, зачем нам история и философия, учитывая, что мы учились в техническом вузе. Я еле поступила, а Настя, пошедшая за компанию, поступила с лёгкостью.       - По мне так уж лучше философия, чем сопромат, - я скривилась, вспоминая схемы, которые с трудом понимала. - Я вряд ли буду работать по специальности. Но я рада, что смогла затащить тебя на учёбу.       Настя вообще не хотела поступать.       - Я до сих пор не уверена, что это нужно.       - Диплом может пригодиться.       - Может пригодиться, а может и нет. Да и его сейчас можно в любом переходе купить.       Я вздохнула, признавая правоту Насти.       - Всё-таки хорошо, что мы учимся вместе.       Настя улыбнулась и снова погрузилась в игру, которая отвлекла от серьёзных тем.       После нескольких раундов Настя показала своё творчество: по экрану стали плясать кубы, плавно преображающиеся в шары, затем – в пирамиды. Меня не переставали удивлять эти фокусы. Хотя Настя утверждала, что это всё просто и пыталась научить, но я просто засыпала над этими строчками, где не так поставленная точка могла разрушить все труды.       Я с интересом наблюдала гипнотизирующий танец фигур, когда Настя задала внезапный вопрос:       - А если ты найдёшь кого-нибудь?       У меня ёкнуло сердце. Я понимала, что имела в виду Настя: нам уже по двадцать одному году, давно пора заводить парней. Сама Настя парнями не интересовалась. У неё была уважительная причина после приставаний хахалей матери. Правда, настоящая причина была не в них.       - В чём проблема, жить вместе? И ты... - я запнулась, собираясь сказать очевидную вещь. - Ты же тоже можешь найти нормального парня. Всё-таки твоя мамаша отбирала не лучших...       Настя нетерпеливо меня прервала:       - Я не собираюсь заводить парня. А ты, значит, хочешь найти?       Я совсем растерялась. Мой взгляд невольно упал на поджатые губы Насти. Она ещё смотрела в экран. В её очках отражались яркие танцующие фигуры.       - Я никого определённого… ну, то есть…       Я лихорадочно думала, могла ли Настя ревновать? Как она отреагирует, если прямо сказать, что хочется жить только с ней?       Затянувшееся молчание прервал грубый стук.       - Вы там, Вика, Настя?! - это была Лада.       - Да-да, мама. Чего ты так кричишь? - я открыла скрипнувшую дверь гаража.       Вошла моя мать. Одета она была в выданное сектой чёрное строгое платье - то же, что у матушки Антонины. Лада была на голову ниже меня, очень худая, коротковолосая и с преждевременно постаревшим лицом от водки. Как и полагалось у епископистов, она не носила никаких украшений. Впрочем, она и до вступления в секту их все пропила.       - Как ты разговариваешь с матерью?! - Лада и внутри гаража не понижала тона.       Я сжала зубы, но удержалась от колкостей. Лада недавно стала такой. Как бросила пить – цепляется к любой мелочи. Я снова подумала, что, возможно, раньше было лучше.       - Извини, мам. Что случилось?       - Как что?! Уже девять часов! Вы должны быть дома!       Я виновато переглянулась с подругой. Настя незаметно небрежно махнула рукой, как бы успокаивая и призывая не спорить, и выключила компьютер.       Мы пошли домой в сумерках, петляя по дворам. Подростки и взрослые курили, пили и орали, всюду валялся мусор, половину из которого составляли яркие пакеты и бутылки.       - В компьютерах живут бесы, которые питаются энергией людей. Не вздыхай, Вика, они на тебя уже влияют!       Мне было стыдно за мать. Не так стыдно, как тогда, когда её принесли соседи, вытащив из сугроба, но уже близко. Настя не комментировала. Просто не знала, что на такое сказать. Мы были не религиозны. Я только надеялась, что маман вскоре переболеет этим бредом. С другой стороны, был велик риск, что она опять запьёт.       - Ты посмотрела кассету?       - Да, мам.       - Матушка Антонина говорит, что истинной чистоты можно достичь, только полностью избавившись от техники! Техника – это приманка дьявола!       - Но эта Антонина использует видеосъёмку и кассеты, чтобы распространять свои идеи, - заметила я с иронией.       - Это временная мера! Иногда оружие дьявола можно применить против него самого! Главное, помнить Бога!       На нас уже поглядывали, благо, гараж находился недалеко от подъезда. Я покраснела от смущения и стыда. Настя лишь сочувственно на меня поглядывала.       Дома мама продолжала вещать об угрозе техники. Соседи расползлись по своим комнатам, стараясь не нарваться. Лада сдавала им жильё в своей трёхкомнатной квартире, доставшейся от родителей. В одной комнате ютились мы с ней. В другой – Настя с ещё одной студенткой. В третьей жила семья дяди Васи. Сейчас с соседями, можно сказать, всё было хорошо. Всего один алкаш дядя Вася был безобидным, его жена и сын, а также студентка, жившая с Настей, были не пьющими и довольно тихими людьми.

* * *

      Уже ночью в темноте, лёжа на разложенном диване мать заговорила со мной:       - Ты не спишь, дочка?       - Нет, что-то случилось?       - Что ты думаешь о том, чтобы пожить на природе?       - Э-э, пожить? Имеешь, в виду выехать на дачу к тёте Лене?       - Нет! Я имею в виду жить по-настоящему! Рядом с природой, стать ближе к Богу!       Я невольно вжала голову в плечи, услышав знакомый резкий почти истеричный тон. Я понимала, что с психикой у матери всегда были нелады. И выпивка, и секта – попытки сбежать от своих проблем. Я не знала, как ей помочь. Но жертвовать своей жизнью ради её одержимости не собиралась.       - Мам, мы с Настей учимся.       - Ты с этой Настей постоянно! Она тебя развращает!       Я вспомнила гараж и покраснела, радуясь, что в комнате было темно.       - Она лишь заблудший ребёнок. Но она и тебя уведёт с праведного пути.       Я с досадой подумала, что не надо было упоминать Настю.       - Мне же надо выучиться. Ты сама говорила.       Я надеялась, что это сработает. И в этот раз, кажется, Лада успокоилась.       - Хорошо, наверное, так лучше. Но матушка Антонина считает, что жить надо на природе. Если мы переедем, то зачем тебе это образование?       Рано я расслабилась.       - Вдруг пригодиться. Жизнь неустойчивая сейчас.       - Чем больший хаос вокруг, тем чаще надо обращаться к Богу. Это всё от того, что страна отвернулась от Бога, поэтому Союз и развалился.       Я с сомнением поморщилась в темноте. Вообще-то все эти религии и сомнительные секты начали появляться в 80-ые, когда Союз ещё был целым. Правда, уже трещал по швам. «Неизвестные Епископы», судя по кассетам, возникли в 85-ом. Я промолчала, чтобы не провоцировать очередной бессмысленный спор.

* * *

      На загаженном пруду с кучами мусора то тут, то там гремела музыка. Бывшие одноклассники, встретившиеся через четыре года после выпускного отмечали встречу.       - И зачем мы сюда пришли? - пробурчала я, глядя на шумную компанию.       - Да ладно, встретились с однокашниками. Отдохнём, - Настя хлопнула меня по плечу.       С бывшими одноклассниками мы продолжали видеться все годы после выпускного. Насте эти встречи нравились, а я ходила на них с неохотой. Ни с кем, кроме Насти, я не сблизилась в школьные годы. Встречаться, чтобы просто побухать, мне не особо хотелось. А вот Насте такой повод вполне нравился:       - Когда ещё удастся спокойно выпить и покурить?       - Это говно можно в любую минуту купить.       - Я твою маму имела в виду. Эти епископы-пипископы ей совсем мозги сожрут так, что она тебя из дома выпускать не будет.       - Ты преувеличиваешь, - мой голос дрогнул. Я вспомнила тот разговор о жизни на природе.       Настя отпила пиво и затянулась сигаретой. Всё она купила в ларьке по пути на пруд. Перед нами купили это же малолетки на вид лет четырнадцати. Продавцу было плевать. Лишь бы покупали. Подросткам нравилась эта свобода, а мне это уже надоело. Бессмысленно бухать и дымить, повторяя за родаками или героями фильмов. Но Насте это пока нравилось.       - Настюх, так ты уже опробовала «Свитки»? - одноклассник отбросил пустую бутылку и взялся открывать ещё одну.       Парень назвал игру, которую Настя стянула вместо видеокарты.       - Ага, рулёз. Только виснет часто.       - Есть такое. Как нажать альт-контрл-дел, если кулака только два?       Все посмеялись, но я немного натянуто. Этот парень давно уже лип к Насте, и мне это не нравилось. Хотя на фоне остальных он выглядел неплохо – хорошо учился в школе, поступил в престижный вуз, нормальные родители. Скорее, Настя не дотягивает до его уровня, и надо бы за неё порадоваться, но мне не хотелось даже представлять, как она с кем-нибудь встречается.       Болтая и пьянея, бывшие однокашники, а ныне студенты различных институтов встретили вечер. Музыка менялась, мусора прибавлялось. Мне это всё больше надоедало.       - Наверное, лучше вернуться, - я посмотрела на часы, включив подсветку.       - Боишься, опять маман домой притащит? - Настя уже неслабо набралась и не хотела уходить. Её лицо покраснело, она болтала уже с тремя парнями, которых тоже интересовали компьютеры.       - У твой мамы комендантский час, хы-хы? - раздражающий меня парень набрался уже так, что еле стоял на ногах.       - Вроде того, - пробурчала я, пропуская ещё одного одноклассника, который шумно стал заблёвывать кусты.       Мне не хотелось оставлять Настю с ними. Но иначе мама вполне может припереться и сюда. Я снова предупредила дядю Васю, куда мы пойдём, иначе могло быть ещё хуже. Настю Лада не контролировала, а свою дочь могла заставить вернуться.       - Так и будешь с мамочкой жить? - другой одноклассник тоже неплохо набрался и не скрывал насмешки в голосе.       - А ты нет, что ли?       - Мне родаки квартиру купят.       Этот мажорчик ещё в школе выделывался дорогими шмотками и электроникой. У него и кликуха была "мажор".       - Как ты задолбал, мажор. Пойдём, Вик, - Насте он тоже не нравился. Она взяла меня за руку и потянула за собой.       Похоже, ей тоже стала надоедать эта компания.       Мне не нравилось, как на Настю смотрят парни. Хотя я сама на неё так иногда смотрела. Настя – очень симпатичная. Даже в этих своих жутких очках. А сейчас пьяная и раскрасневшаяся она выглядела ещё лучше.       - А это не мамаша Вики? - ничуть не обидевшийся мажор указал на приближающуюся худую женщину рукой с дымящейся сигаретой.       Парни расступились, и я тяжело вздохнула, когда увидела мать. Вместе с ней шли мужчины в костюмах при галстуках и в чёрных очках, хотя солнце уже село. На загаженном пруду рядом с пьяными студентами они выглядели максимум неуместно.       Настя, всё ещё держала меня за руку. Мы обе настороженно поглядывали на шкафообразных спутников Лады. Лада молчала, и мне это не нравилось. Но ещё больше напрягали мужики рядом с ней.       - Настя, Вика, мы уезжаем! Так и знала, что эта девка уже набралась! - Лада тыкнула пальцем в Настю.       Я встала между мамой и подругой:       - Мы совершеннолетние вообще-то!       - И это очень плохо! Вас затянет грех! Я больше не могу на это смотреть!       Лада придвинулась, и я едва не сделала шаг назад. Но за мной была Настя. И правда очень пьяная.       - Мам, мы уже собирались возвращаться.       - Нет, вам надо уехать. Сейчас – самое время. И для тебя, и для Насти, - Лада говорила с пугающей уверенностью.       - Что ты несёшь? - пьяная Настя выступила вперёд. Лада её не пугала, а злила. Она обычно сдерживалась в этих спорах, но сегодня алкоголь развязал ей язык.       - Мы совершеннолетние! Вика терпит твои бредни, пока не свалит.       - Насть…       Я ещё думала, что ссору можно решить миром. Но Лада уже всё решила до того, как направилась сюда.       - Вы поедете к епископистам. Там вас научат праведной жизни.       Мы одновременно закричали:       - Что?!       Во время спора мы почти не обращали внимания на странно здесь смотрящихся мужчин в строгих костюмах. Те не вмешивались. Лишь переминались иногда с ноги на ногу, не меняя выражения лиц. Но сейчас они быстро приблизились.       Один крепко до боли схватил меня за плечо.       - Вы поедете с нами, - без выражения сказал мужчина.       - Что?! Нет! - я попыталась сопротивляться, подняла руку, но конечность внезапно безвольно опустилась.       Второй мужчина так же схватил Настю.       Бывшим одноклассникам, кто стоял поближе, это не нравилось. Одна из них подошла ближе:       - Эй, что происходит?       Я хотела попросить о помощи. Хотелось кричать. Но я не могла произнести ни слова и испытывала ужас. Но не ужас был причиной беспомощности. Я не ощущала боли, но только страшную непонятную скованность. Собрав всю волю, я попыталась позвать на помощь:       - М-н-н, в-в.       Вставшая перед мужчинами девушка растерянно смотрела на наши с Настей каменные лица. Она чувствовала, что происходит что-то не то, что-то неправильное, но ничем не могла нам помочь. Впрочем, она бы не смогла, даже если проявила упорство.       А я продолжала пытаться сказать хоть слово. Но ничего не получалось. Я в панике посмотрела на недовольное лицо матери (удавалось менять взгляд, но шея не слушалась), потом – на схватившего за плечо бесстрастного мужчину, затем – на Настю. Её лицо ничего не выражало, будто застыло. Второй мужчина тоже всего лишь держал её за плечо. Он без выражения сказал:       - Идите.       Это вторая и последняя фраза, которую мы услышали от этих жутких людей. Мои ноги зашагали, став чужими, неконтролируемыми.       Ужас всё больше заполнял меня, я начала слабо двигать головой и шевелить кончиками пальцев по своему желанию, но никак не могла подать сигнала, что нужна помощь. Пока я могла видеть лица одноклассников, то замечала, что они растеряны, но мы не звали на помощь, поэтому одноклассники не стали вмешиваться, наверное, думая, что это наши родственники. Я уверена, Настя испытывала такой же ужас и ничего не могла поделать.       ЧТО ПРОИСХОДИТ?! НАС ЗАГИПНОТИЗИРОВАЛИ?! КАКОГО ЧЁРТА?!       - Вещи я уже собрала. Матушка Антонина поможет вам освоиться, - Лада сухо улыбнулась. Она выглядела довольной.       Мы подходили к раздолбанного вида «жигулям». Настя смогла мучительно протянуть:       - Н-н-не-н-н-адо…       Мужчина, державший её за плечо, только хмыкнул, затем вытащил шприц и что-то вколол в её плечо. Через мгновение я тоже почувствовала укол. Последнее, что я слышала – смягчившийся голос матери:       - Это к лучшему, Вика. Матушка Антонина проведёт вас к Богу. И ты, Настя, тоже очистишься. Слушайтесь её, будьте смиренны. Вас выберут ваши женихи, и это будет лучший день вашей жизни.       КАКИЕ ЕЩЁ ЖЕНИХИ?! Сознание стало меркнуть. Я ещё чувствовала, как меня заводят на заднее сидение плохо пахнущей машины. Слышала, как она заводится. Мужчины и мама попрощались, пожелав друг другу света в душе. В голосе матери было счастье. Мужчины говорили, скорее, вежливо. Они казались бесстрастными. Чувствуя тёплое Настино плечо под щекой, я начала дремать, хоть отчаянно боролась со сном. Наверное, наркотик в шприце начал действовать. У меня было ощущение, будто что-то врастает в мой мозг. Сначала это было неприятно. Но потом внутри будто возникла вспышка.       Я увидела странное, но очень красивое дерево с золотыми листьями и чёрно-синим стволом. Затем услышала старческий голос:       - Держитесь вместе. Только вместе вы сможете очистить сад.       - Какой ещё сад? - во сне я могла говорить нормально.       - Сад из поломанных судеб.       Мысли путались, но не было пренебрежительного ощущения, что это всего лишь сон. Наоборот, было странное небывалое блаженство. Будто я касаюсь чего-то божественного. Однако мелькнула мысль, что это может быть действие наркотиков.