Проект "Кикимора"

      Я проснулась в медицинской палате. Как я позже узнала, она находилась в поликлинике заброшенного шахтёрского посёлка. Была ночь, небольшую палату с шестью койками освещала лишь одна настольная лампа. Мой взгляд зацепился за икону в углу. Только на ней был не христианский святой, а многорукий смутной знакомый лысый мужчина. Ещё не поднявшись, я вспомнила, кто это: глава епископистов Вениамин.       - Где я? - прохрипела я.       Было плохо, тошнило и кружилась голова. Первой мыслью было, что я набралась спиртного. Но тут резко нахлынули воспоминания о похищении, и я постаралась подняться, ища глазами Настю.       - Настя?       Получилось хрипло и слабо, но хотя бы я управляла своим голосом. Тело тоже слушалось. Меня снова пронзил страх при воспоминании о жутких мужчинах в костюмах. Они тоже здесь?       - Настя!       Я прочистила горло и позвала громче, но Настя не отвечала. Мне ответила незнакомка:       - Настя здесь, она спит. Алкоголь, смешавшись со снотворным, вызвал у неё отравление.       Низковатый голос показался знакомым. Кто это? Значит, обычное снотворное – вот что они нам вкололи. Но что было до этого? Почему мы не могли управлять своими телами? Я поднялась на ноги, держась за спинку кровати. Голова ещё прилично кружилась, но чувствовала я себя более или менее нормально, тошнота прошла. Настя, как оказалось, лежала напротив меня. Даже в темноте в тусклом свете от лампы я заметила, как она была бледна.       - Вы не только нас похитили?!       На других койках лежали ещё три девушки. Больше никого в палате с шестью койками не было. Щёки девочек впали, все выглядели измождёнными. Простыни, которыми они были укрыты, не скрывали их худобы.       - Нет, эти девочки давно в коме. Мы называем их Блаженными, потому что они были неизлечимы больны. Но теперь, после Слияния, болезнетворные процессы почти остановились. Как и жизненные, впрочем. Зато у Блаженных теперь есть шанс на выздоровление.       - Бред какой-то!       Я сказала это довольно громко, но никто из "Блаженных" не шелохнулся.       - Ты же смотрела кассеты. Ты должна знать о Слиянии.       Что-то такое было. Но я смотрела кассеты крайне невнимательно. Я думала, все эти странные определения Епископов - Слияние, женихи, невесты, демоны-кикиморы - какие-то философские штуки. Я не думала, что мне это пригодится! Просто смотрела, чтобы мама не психовала. Надо было смотреть внимательнее. Но теперь придётся разбираться на ходу.       - Я так понимаю, Настя, как и её мама – алкоголичка? И свет Неизвестных Епископов ей не интересен?       - Настя - не алкоголичка!       Я ещё немного сомневалась о личности женщины, с которой говорила, но когда она подошла ко мне, и свет лампы упал на лицо, я убедилась, что это та самая матушка Антонина. Здесь на ней было то же чёрное платье, что и на кассете. Волосы, кажется, чуть короче. И зачем-то чёрные очки в полутёмной больничной палате.       Я вспомнила, что мама таскала кассеты епископистов и матери Насти. Но та ими совершенно не прониклась.       - Вы – Антонина?       - Матушка Антонина. Можешь называть меня Антонина Львовна.       Она сказала это резко и покровительственно. Так же она часто говорила и на кассетах.       - Твоя мать Лада сказала, что вы пили спиртное на пруду. Но ты, видимо, немного пила. Наверное, ты привыкла присматривать за подругой.       - Вы должны нас отпустить!       - Боюсь, это сейчас невозможно.       Кто бы сомневался. Я вспомнила слова Антонины из последнего видео об удержании трудных подростков. Неужели даже милиция нас отсюда не вытащит? Да ну, бред. Наверное, это было враньё. Я попыталась посмотреть на свои часы, но их не было на запястье. Остались только фенечки.       - Где мои часы?       Может, не самый важный вопрос, но меня это зацепило.       - Ты должна знать, что мы не приветствуем использование техники. Особенно здесь - среди природы.       Я сжала кулаки. Значит, мама всё-таки вывезла нас жить «на природу».       - Мама тоже здесь?       - Нет. Ей ещё предстоит сделать много дел для Епископов в городе. Пока я за вас отвечаю.       Чёрт, чёрт, чёрт. Сбежать бы прямо сейчас. Но без Насти я не собиралась этого делать. Голова становилась всё яснее, и наше положение виделось всё более скверным.       Дело ещё более осложнилось, когда я попросилась в туалет, и Антонина вывела меня из больницы. Сама двухэтажная поликлиника выглядела достаточно ухоженной в свете фонарей. А вот соседняя пятиэтажка с мёртвыми чёрными окнами даже в слабом освещении выделялась трещинами по всей площади.       На моих глазах стал двигаться яркий луч света. До меня не сразу дошло, что это прожектор. Прожектор на вышке. Я покрутила головой и осознала, что поселение окружает бетонная ограда. На вышке выделялась широкоплечая фигура. Мне стало ещё более паршиво. Это место напоминало тюрьму. Мама, куда ты нас отдала?!       - Это бывший шахтёрский посёлок "Тихие холмы". Он разваливается на глазах. Но мы всё тут восстановим. К нам присоединяется всё больше узревших свет людей. Среди них и хорошие мастера, которые бы улучшили условия. Но не волнуйся, вы будете жить в комнате, где есть все удобства.       От поликлиники до жилой пятиэтажки было буквально несколько десятков шагов. Внешне дом выглядел довольно обшарпанно. Внутри – неожиданно опрятно. Всё было отделано, побелено и покрашено. Не было ни намёка на мусор и грязь. Я даже испытала стыд за свой загаженный изрисованный подъезд, где иногда валились шприцы на полу.       Антонина провела меня в обычную с виду квартиру. Рядом с компьютером зачем-то стояла электрическая батарея. Но я особенно не приглядывалась, голова всё ещё кружилась. Запершись в туалете, я обратила внимание на запах сигаретного дыма. Матушка Антонина балуется сигаретами?       После посещения нужника Антонина повела меня в комнату на пятом этаже. Пока мы шли, мне ощутимо становилось хуже. Голова кружилась всё сильнее. На подходе к пятому этажу приходилось держаться за перила, чтобы не упасть. Матушка Антонина не обращала внимания на мою слабость.       - Вот здесь вы будете жить.       Комнатка выглядела более убого, чем даже моя квартира. Выцветшие потёртые ковры, старые заводные часы, графин с треснувшим горлышком. На столе лежали сектантские книги. Их я сразу узнала: мама их читала и пыталась заставить меня. Две кровати были аккуратно застелены. Кроме этого стояли пара тумбочек и шкаф, имелся выход в санузел. Ну, хоть минимальные удобства секта предоставляла.       - Сейчас у нас живёт семнадцать послушниц. Охранники здесь не живут, они дежурят посменно и уходит в особняк, в котором мы проводим самые важные торжества. Вижу, тебя испугала стена и охрана, но они тут исключительно для вашей безопасности. Прямо напротив дома – столовая. Там…       Я раздражённо перебила эту дикую экскурсию:       - Мама сказала, когда заберёт нас?       Вышло довольно грубо, но меньше всего сейчас мне хочется думать о приличиях. Женщина раздражённо поджала губы. Я догадывалась, что она не привыкла к тому, что ей перечат.       - Через пару месяцев. Вам надо пройти курс епископистов.       Тот бред с кассет теперь каждый день? Да ладно?! Два месяца! Я лихорадочно подумала об институте. Настя могла не ходить на половину занятий и сдать предмет на «отлично». Но я так не могла – мне нужно было ходить на лекции, чтобы понять хоть что-то.       - Слушайте, мы учимся в институте. Это противозаконно! Так нельзя! Вы должны нас выпустить!       Я говорила о законе и наказаниях. Но лицо Антонины не менялось. А за чёрными очками я не могла разглядеть и глаз. Будто ничего не услышав, она заговорила, перебив меня:       - Вам надо очнуться, конечно. Не сразу, но вы поймёте, что здесь учение намного важнее, чем в миру.       - Но…       - Вернёмся к Насте.       Мысли о Насте заставили меня прикусить язык.       В палате ничего не изменилось. Вместе с другими девушками Настя продолжала спать. Видимо, смешение алкоголя и снотворного совсем плохо сказалось. Даже во сне её лицо сохраняло мучительное выражение.       Матушка Антонина оставалась бесстрастной. Было очевидно, что ей плевать на состояние Насти.       - Надеюсь, ты смотрела все проповеди, что давала тебе Лада?       - К-хм, да.       Конечно, я слабо их запомнила и не могла бы сказать, чем учение Неизвестных Епископов отличается от православия или протестантизма. Но похоже, Антонине было достаточно, что я смотрела кассеты.       - Епископы были образованы в 85-ом?       Я, на всякий случай, блеснула знаниями, хотя больше ничего особенного вспомнить не могла за всеми этими рассуждениями о любви к богу, выполнении заповедей и наказаниях за грехи.       - Всё верно. В том году наш основатель отец Вениамин прозрел и обрёл чудесные силы. Я вижу, в тебе много сомнений. Тебя разъедает неверие, но вскоре ты убедишься в чудесных силах истинно верующих.       Я сжала зубы, чувствуя неприязнь, но сдержалась от резкостей. От этой суки зависит здоровье, а может, и жизнь Насти. Как только она поправится, мы свалим отсюда.       Антонина вызвала ещё двух мужчин, чтобы они перенесли Настю в комнату, где ей будет легче. Это были охранники с вышек. Они почти не говорили. Не обращая на меня внимания, они сняли автоматы и положили их на пустую постель. Я несколько опешила от такой беспечности. С другой стороны, что я могла сделать? Я никогда в жизни не держала в руках огнестрельное оружие. Конечно, я подумала о том, чтобы перестрелять всех. Но я не могла быть уверенной даже в том, что не пораню Настю.       Я ничего не говорила, и вскоре нас оставили в комнате одних. Было непривычно ночевать не дома в окружении соседей. Хоть маме досталась трёхкомнатная квартира, она всю жизнь её сдавала. Даже когда с нами был отец, дела были не особо лучше, потому что он мало зарабатывал. Поэтому и полез, наверное, в криминал. А когда его посадили, мама забухала, дела стали совсем плохи, и мы жили фактически на деньги квартирантов. Мама набирала всех подряд, и мне повезло, что попались относительно адекватные люди. Даже алкаш дядя Вася особо не доставал, только отпускал иногда тошнотворные шутки, но быстро огребал от своей жены. М-да, и по этой жизни я уже скучаю.       Не разбирая постель, я легла сверху в одежде, пытаясь успокоиться и осмыслить наше положение. При этом я смотрела на Настин профиль, чувствуя, как у меня всё ещё учащённо бьётся сердце. Постепенно оно замедлило свой темп, но сна не было ни в одном глазу. Я выглядывала в окно, смотрела на старые, видимо, не рабочие и не жилые дома, на стену и прожектора. Я будто оказалась в кошмаре и даже попыталась «проснуться», но щипания и попытки взлететь от прыжка ничего не дали. Эта была реальность. На кровати стоял старый будильник и противно тикал. Захотелось швырнуть его в окно. Сдержалась я только ради Насти. При переносе она не проснулась, но сон стал более беспокойным. Она дёргалась и тихо стонала, а проснулась через час.       Ей было очень плохо, тошнило. Она даже не спросила, где мы и попросила помочь дойти до туалета. У Насти сильно кружилась голова. Я включила свет и довела тяжело опирающуюся на меня подругу до ванной.       - Где это мы? Что там бы-было? - язык Насти немного заплетался. - После тех, после того...       - Тебе надо умыться, - я уже готова была помочь Насте (с мамой так приходилось помогать не раз), но она отказалась и заперлась.       Когда она немного освежилась и напилась воды, то, конечно, завалила меня вопросами, диким взглядом смотря в окно на работающие прожектора и стену с колючей проволокой.       - И они положили автоматы на постель? Серьёзно? Значит, ты виделась с той самой Антониной?       Настя бессильно присела на подоконник, держась ближе к открытому окну и вдыхая свежий воздух.       - Ага, несла тот же бред, что и на кассетах. Слушай, мы свалим, как только тебе станет лучше.       Я заговорила тише, хотя в комнате мы были одни. На вышке стояла плечистая фигура, но охранник точно не мог нас слышать.       - Нас похитили! - сдерживая гнев, я говорила громким шёпотом. - Накачали наркотой и вывезли. Мы должны рассказать всё милиции.       Настя вздохнула, тоже глядя на охранника. Хоть они могли положить автоматы при мне на постель, но на стене стоял бдительный мужчина, внимательно оглядывая окрестности. Пока мы говорили, он даже воспользовался прожектором, ища что-то за стеной. Или кого-то. Но что можно искать? Неужели отсюда бежали? Настя подумала о том же.       - Может, отсюда постоянно сбегают? Но лагерь для трудных подростков и автоматы – это уже слишком.       Я подумала, что она ещё слишком плоха для побега. Голос Насти был слабым и больным.       - Может, лучше ты сбежишь и позовёшь на помощь? Не сейчас только – тебя могут поймать, да и надо хоть понять, где мы именно. Мне действительно очень хреново.       Я не хотела об этом слышать и громким шёпотом возразила:       - Я без тебя никуда не пойду!       - Вик, я сейчас и, наверное, в ближайшие дни вряд ли смогу долго идти. Нельзя терять время. Ты должна бежать, как только представится возможность.       Я бы поспорила, но Настя была совсем плоха. Опершись на меня, она сползла с подоконника, выпила ещё воды и легла спать.       Я, однако, так и не смогла уснуть. Смотрела из окна за забором и вышкой, уже обдумывая варианты побега. Видимый из окна охранник делал своё дело, не отвлекаясь, освещая территорию за оградой с помощью прожектора. Автомат выглядел угрожающе, но я пока не думала, что он воспользуется им против подростков. Зачем им три охранника с оружием? Не слишком много для отражения нападения банды бандитов, например. Хотя для усмирения стайки девчонок в случае их бунта вполне подходит. Сомнения и вопросы росли.       В сон клонило несильно, так что я встретила рассвет, пока Настя спала. Практически с первыми лучами появилась Антонина. Она принесла некоторые вещи, которые передала мама. Я не стала благодарить и не изучала их, чувствуя то же напряжение, что и ночью. Но Антонина не обращала внимания на моё состояние. Только спросила про Настю, после чего предложила сходить за едой.       - Возьмём еды для Насти. Потом пойдём на молитву.       После слов о молитве мне захотелось запульнуть в эту матушку Антонину чем-нибудь тяжёлым. Но ради Насти я послушно последовала за женщиной в чёрных очках. Почему она их постоянно носит? Смотря кассеты, я как-то не задумывалась об этом.       Спускаясь по лестнице, при свете дня я заметила, что кожа Антонины выглядит несколько странно. Очень бледной, но при этом со странными чёрными прожилками. Она чем-то болеет? Видны были только лицо (шею закрывал высокий воротник платья) и кисти рук, но прожилки были довольно заметны.       На лестничной площадке Антонина отвлекла меня от изучения её внешности, остановившись у почтовых ящиков на первом этаже. Часть из них была поломана, остальные, видимо, не использовались.       - Ты знаешь размеры Насти? Надо подобрать для неё одежду.       Я уже хотела возмутиться, почему мама не дала нам в дорогу верхнюю одежду, когда заметила спускающихся по лестнице пару тоненьких девушек в таком же чёрном закрытом платье, как у Антонины. Издалека в тени лестничной площадки они казались клонами Антонины, только не такими фигуристыми. Антонина заметила мой взгляд.       - У нас принято ходить в одинаковой одежде, чтобы сохранять смирение и не поддаваться тщеславию.       Как будто у нас есть выбор. Я снова почувствовала вспышку злости, но только слегка нахмурилась. Мы обязательно сбежим, как только Насте станет лучше. Пока лучше вести себя спокойно и всё изучить. Я только кивнула, вроде как понимая её довод.       - Я знаю, какая одежда нужна Насте.       - Хорошо, пойдём пока в столовую.       Увиденные мной девочки приблизились и поздоровались с Антониной почти синхронно.       - Доброе утро, матушка Антонина.       - Доброе утро, Лена, Мила.       Она ответила им сдержанно, но по-доброму, как мне показалось. Вместе с ними мы вышли. Девочки направились в часовню, а мы – в столовую.       Небольшая часовня с символами "Неизвестных епископов" - та же, что и на кассетах. Она выглядела совсем ново на фоне остальных домов. И немного дико, потому что на некоторых домах остались поломанные, но узнаваемые барельефы с советским гербом. Вообще посёлок выглядел полузаброшенным. Видимо, все епискописты жили в одном, самом надёжном здании. В остальных пятиэтажках были выбиты многие стёкла, в стенах образовались заметные трещины. Каково местным тут живётся? Во мне заиграло любопытство. Я ни на секунду не забывала о побеге и изучала всё окружающее, но не могла не думать о девчатах, которые тут жили. Их тоже похитили? Или отдали собственные родители? Может, они сами согласились, поверив во всю эту чушь из кассет?       Мы вошли в столовую, которая находилась прямо напротив жилого дома. Еду раздавала высокая девушка с рыжими прядками, выбивающимися из-под косынки. Антонина её поприветствовала без улыбки и более холодно, чем пару девочек на лестничной площадке:       - Доброе утро, Наташа. Что у нас на завтрак? Это наша новая воспитанница Вика.       Я посмотрела на Наташу, высокую рыжеволосую с бледной кожей, но без веснушек, характерных для такой внешности. Мы обменялись вежливыми кивками. Наташа выглядела старше меня. Лет двадцать пять или чуть больше.       - Суп с фрикадельками, пюре и подливка, - ответила Наташа.       - Одной из новеньких стало нехорошо. Набери небольшую порцию супа и пюре, Вика отнесёт ей еду в комнату.       - Хорошо, - Наташа взяла поднос и стала набирать завтрак.       - Наташа – одна из самых старших воспитанниц Тихих Холмов. Но у неё шаткая вера, и Наташе требуется больше времени на воспитание.       Я удивлённо посмотрела на Наташу, заметив, как напряглись её челюсти и расширились ноздри. Наташа – местная бунтарка? Надо будет с ней поближе познакомиться.       Когда мы вернулись, Настя ещё спала. Мы тихо поставили поднос с едой на стол, и так же тихо вышли.       - Настя выглядит ещё очень слабой, - на лестнице сказала Антонина.       Какая внимательность! Мне захотелось кричать: «ПОТОМУ ЧТО ВЫ ЕЁ ОТРАВИЛИ!» Но я опять промолчала. Надеюсь, я не одна такая здесь. Если и других девушек принудили, мы сможем объединиться. По крайней мере, с Наташей из столовой стоило поговорить.       Антонина привела меня в часовню. Тут довольно приятно пахло ладаном. Внутри она была меньше школьного класса. Несколько икон, среди которых уже знакомый Вениамин, алтарь и подставки для свечей и благовоний. Напоминало православный храм, куда меня таскали старшие родственницы. Пять девушек стояли со сложенными у груди руками в молитвенном жесте перед иконами.       Когда зашла Антонина, они все молча поклонились ей. Я вспомнила о сложных правилах во время молитвы, но ничего конкретно, поэтому только остановилась и растерянно смотрела на девушек. Они же меня не стали рассматривать, а сразу повернулись к иконам. Антонина обратилась ко мне:       - Мы обучим тебя молитвам, Вика. Пока просто наблюдай и не бойся. Мы здесь все сёстры и братья и желаем тебе всего лучшего.       Она положила мне тёплую руку на плечо и медленно провела по спине, после чего направилась к алтарю. Мне стало неуютно после её прикосновения. Хоть оно было вроде бы ласковым, но что-то в нём напоминало хватку мужчин, которые затолкали нас с Настей в «жигули». Нечто тёмное будто проникало сквозь кожу, обволакивая её поверхность прохладной вуалью. Наверное, нервы шалят. Я неприязненно повела плечами.       Пока Антонина листала книгу, за несколько минут вошли все остальные воспитанницы секты. Их было семнадцать. Одной из последних зашла Наташа. Она выделялась ростом и рыжими волосами, с которых сняла косынку. Я вспомнила, что в церквях женщинам надо носить платки. Но тут таких требований не выставляли. Только все ходили в совершенно одинаковых закрытых чёрных платьях. Антонина встала у алтаря и обратилась к девушкам:       - Начнём утреннюю проповедь. Сначала познакомьтесь с нашей новой сестрой Викторией. Подойди ко мне, Вика.       Чувствуя себя неловко, будто в новом классе, да ещё без формы, я поднялась на кафедру, где стоял алтарь, и стала рядом с Антониной. Ещё я вспомнила, что в церквях женщинам нельзя вступать на алтарь. Это со смехом как-то вспоминала моя бабушка, убиравшая этот алтарь за ленивыми попами. Но и это правило тут не выполняется даже для вида.       - С Викторией прибыла её подруга Анастасия. Но она приболела и присоединится к нам позже.       Я завела руки за спину и сцепила их, чувствуя, что ладони вспотели. Это было жутче, чем представление в новом классе. Девушки в основном моего возраста смотрели на меня без выражения, не шушукались, вообще ничего говорили. Эта дисциплина наводила на неприятные мысли о системе местных наказаний. Бьют ли их тут? Кроме попов, память услужливо подкинула сведения о древних способах воспитания – розгах и прилюдном позоре.       - Виктория немного знает о напутствии "Неизвестных Епископов" и порядках нашей общины. Я надеюсь, старшие сёстры вызовутся помочь ей и Насте привыкнуть к жизни в нашей обители.       Последовала небольшая пауза. Всё это с каждой секундой напоминало мне школу, но какую-то дикую и неправильную.       - Я готова помочь, - сказала Наташа из столовой. Её слова прозвучал и довольно громко в полной тишине.       - Очень хорошо. Вика, подойди к Наташе. Теперь она – твоя и Настина наставница. Адаптироваться к новым параметрам всегда легче с наставником.       Адаптироваться? К параметрам? Эта Антонина раньше была учительницей математики? Я бы усмехнулась, но было не до смеха.       С некоторым облегчением я спустилась и подошла к Наташе. Только я открыла рот, как она поднесла палец к губам, призывая к тишине и неожиданно подмигнула. Мелькнула слабая надежда, что мы не одни с Настей здесь. Я первый раз после похищения слабо улыбнулась. Затем повернулась к алтарю с постной миной.       - Наши души всегда в руках Бога…       Далее потянулась проповедь, которую Антонина явно читала из книги, и чёрные очки, которые она так и не сняла, это несильно скрывали. Смысл проповеди быстро ускользнул от меня. Я никогда не была религиозна, но успела наслушаться о заповедях и праведности. Правила были просты и понятны, а концепция деда на облаке мне всегда казалась бредовой. Если за этим миром постоянно наблюдает какой-то чувак и не вмешивается во всё это дерьмо, то он либо равнодушный учёный, ставящий эксперимент, либо извращенец-вуайерист. Свои идеи я, конечно, держала при себе, делясь только с Настей. Когда мама вступила в ряды "Неизвестных Епископов", я старалась всеми способами эти темы обходить.       -…Будьте праведны, не следуйте за искушениями, и вас ждёт рай.       Наконец-то проповедь закончилась, и Наташа сразу взяла меня за руку. Она кивнула на выход и шёпотом заговорила:       - Пойдём. Зайдём за одеждой на склад, потом пойдём к твоей Насте.       Она повела меня прочь из часовни, так что мы вышли первыми.       Здание, где держали одежду, было одним из самых крупных. Наверное, и в прошлом его использовали как склад для шахтёрского посёлка. Одна из комнат была оборудована под прачечную, работали несколько машин, молодая послушница следила за ними. Наташа повела меня дальше мимо множества ящиков, мешков и металлических контейнеров. Они выглядели ново по сравнению со зданием. Епискописты будут всё ремонтировать?       - Сейчас отмечусь, и возьмём. Какие у тебя и Насти размеры?       Я назвала, и Наташа отметила их в списке, который просто лежал на столе. Затем она стала рыться в свёртках. Я обратила внимание на их количество:       - Тут довольно много вещей. Здесь было больше воспитанниц?       - Не знаю. Я тут второй год. Никогда больше двадцати не бывает.       - Так их действительно отпускают домой?       Наташа нашла один из нужных свёртков и повернулась ко мне с мрачным лицом.       - Большинство – да, просто возвращаются домой через несколько месяцев, послушав проповеди и лекции. Но некоторые пропадают после того, как их забирают женихи или невесты, и никому до них дела нет.       - Что?! В смысле, женихи?       Наташа отдала мне найденный свёрток с нужными размерами, затем снова отвернулась и стала дальше копаться.       - Ты совсем ничего не знаешь? Есть такой ритуал – Слияние. Он в центре учения епископистов. Я поначалу была им восхищена. Он исцеляет, дарит блаженство.       Я почувствовала, что краснею. На кассетах действительно упоминалось Слияние, но я думала, это какая-то аллегория. Заметив мою реакцию, Наташа улыбнулась.       - Это не имеет отношения к сексу. Да ты сама скоро увидишь.       Наташа вернулась со вторым свёртком, отдала мне его и подошла к металлическому ящику. Она постучала по его крышке.       - В этих ящиках медицинское оборудование. Приборы для анализов, ЭКГ, пробирки всякие. Обследуют нас раз в несколько месяцев. Некоторых чаще.       Я ничего не понимала, Наташа вздохнула, видя моё недоумение.       - Ладно, тебе освоиться надо. Зайдём к Насте, потом надо идти на уроки.       Мы вышли из склада и направились к жилому дому. Глядя по сторонам, я рассматривала заброшенные дома, стоящие рядом с обжитыми: контраст был сильный и неприятный.       Пока мы шли, мимо нас пробежал пёс к дереву. Там в листве пряталась кошка. Я и ночью слышала иногда гавканье, но меня это слабо интересовало. Если здесь есть сторожевые собаки, люди всё равно опаснее. Однако пёс выглядел мирно. По дороге Наташа сказала, что в посёлке живёт много животных.       Когда мы зашли, Настя уже завтракала тем, что я принесла по указанию Антонины. Я обрадовалась, что ей лучше, но, подойдя ближе, заметила её бледное лицо, круги под глазами. Хоть она много спала, но не выглядела отдохнувшей.       - Привет, я Наташа. Вот это твои наборы одежды. Тут все одинаково ходят, как при Союзе.       Она криво усмехнулась. Настя слабо улыбнулась в ответ.       - Как ты себя чувствуешь? - я присела рядом с ней, вглядываясь в бледное лицо. Было понятно, что хреново, но Настя храбрилась, как обычно.       - Тут какие-то таблетки оставили, но я не хочу их глотать.       В заботу похитителей действительно трудно было поверить. Я посмотрела на препараты. Вроде они выглядели обычными, купленными в аптеке. Взяв в руки пачку но-шпы я не заметила, чтобы она чем-то отличалась от обычной.       - Вряд ли они хотят нас травить, но настаивать не буду.       Вспомнив о медицинском оборудовании на складе, я подумала, что тут могут испытывать наркотики. Чем чёрт не шутит? От них и вера в силу ритуалов и чудеса. И ещё тот странный эффект, когда нас схватили мужчины, мог объясняться препаратами. Хотя они всего лишь коснулись нас, укололи потом… Мутно тут всё. Я мельком взглянула на Наташу. Та с сочувствием смотрела на Настю. Можно ли при ней говорить о своих подозрениях? Вроде Антонина ей не нравится. Но эта же Антонина Львовна и поставила Наташу помогать нам. Я отложила таблетки и сказала то, что услышала от "матушки":       - Антонина сказала, что у тебя такая реакция на снотворное была из-за алкоголя.       Я снова кинула быстрый взгляд на Наташу. Очень хотелось найти союзника в этой секте.       - Не бойся, Настя, это обычные таблетки, - Наташа кивнула на препараты.       Настя вздохнула и, поколебавшись, взяла лекарство. Пожалуй, версия с отравой и правда выглядела абсурдно. Но вдруг это наркотики? Но не будут же ими пичкать сразу после отравления? Я чувствовала напряжение, как натянутая струна, пока Настя пила лекарство. Может, не стоило его пить? Но Настя уже съела порцию из столовой. Там тоже могла быть отрава. Вдруг станет ещё хуже, и тогда действительно мне придётся бежать в одиночку? Наташа отвлекла меня от пугающих мыслей:       - Вике надо идти в школу, а ты пока отдыхай.       - Школа? Мы учимся на третьем курсе института, - скривилась Настя.       - В местной школе своя программа для всех независимо от возраста.       - Эта Антонина обещала, что нас вернут через пару месяцев. Но это… - Мне захотелось ругаться, вспомнив похищение. Но я пока не могла доверять Наташе. Я встретилась с ней взглядом. В нём не было ни осуждения, ни одобрения. Видимо, Наташа тоже изучала меня. С какими намерениями – пока не понятно.       - Ладно, мы пойдём… учиться. Надеюсь, тебе станет лучше, Насть.       Настя устало кивнула и снова легка в постель.       Я переоделась в выданную «форму», и Наташа повела меня в местную школу. Перед тем, как закрыть дверь, я последний раз взглянула на Настю, чувствуя тяжесть на сердце. Господи, какие уроки? Что за ад? Что мы тут вообще делаем? Надо скорее отсюда выбраться, как только Насте станет лучше.       На входе была ржавая табличка с именем какого-то деятеля коммунизма. Большинство кабинетов заперты. Единственный открытый класс походил на обычный: слева от парт широкие окна, впереди – доска. Вместо портретов учёных снова иконы. Висела стенгазета с вездесущей символикой "Неизвестных Епископов", рисунки, стихи.       Естественно, я смотрела на всех с подозрением. Но девушки выглядели достаточно дружелюбно, хотя слишком тихо и вежливо, как мне показалось. Наташа познакомила меня с несколькими послушницами и объяснила, как будут вестись уроки. С виду у епископистов была программа, похожая на школьную. История, биология, математика и так далее. Но я подозревала, что тут будет подвох.       Рядом со мной села уже виденная мной на лестничной площадке Лена. Я думала, она младше меня, наверное, потому что была азиаткой и выглядела меньше остальных девочек с преимущественно славянской внешностью. Наташа объяснила, что все местные воспитанницы старше шестнадцати лет. В основном им двадцать один год, как и нам с Настей. Меня немного удивил этот факт. Но Наташа отвлеклась на объяснения для других девочек, заметно младше.       - Ты давно здесь? - я обратилась к сидящей рядом Лене.       - Нет, всего месяц. Я вернусь домой через две недели.       Девочка говорила спокойно. Она казалась уравновешенной, даже флегматичной, и её слова меня обнадёжили. Может, всё обойдётся? Нам попытаются прополоскать мозги, мы сделаем вид, что у них получилось, а потом вернёмся? После похищения жить с Ладой мы не будем, конечно. Это было не просто предательство, а настоящее преступление, какое должно расследовать милиция.       Но уже в тот момент, сидя за партой, я чувствовала, что всё так просто не закончится.       В класс вошла Антонина, и тут же воцарилась тишина. Эта дисциплина немного пугала. Никто из девочек даже не шепталась. В моей школе у самого строгого физика, который мог выгнать за долгую болтовню шёпотом, и то тихо иногда переговаривались. Здесь же тишина была полная.       Как я и думала, тут учили не школьной программе, а учению епископистов с точки зрения разных наук. Сейчас о «божественной математике». И речь шла не о методах решения, а о связи уравнений с «божественной гармонией». Это всё было очень странно. Ещё больше, чем проповеди на кассетах.       Единственная, кто иногда нарушала тишину – девочка с длинной русой косой. Кажется, её звали Мила – я видела её на лестничной площадке рядом с Леной. Она часто покашливала. Видимо, чем-то болела, но ей не делали замечаний. Меня подмывало расспросить Лену о секте, но мой шёпот прозвучал бы на уроке, как выстрел из пушки. Антонина расписала план урока. Затем подошла к нашей парте.       - Лена, ты сделала задание?       - Да, Антонина Львовна.       Лена протянула тетрадь, и Антонина села рядом. Здесь стояли не отдельные стулья, а неширокие лавки, поэтому я отодвинулась на край, но мы с Леной всё равно соприкоснулись бёдрами. А она – ещё и с Антониной. Лена покраснела. Я почему-то была уверена, что это не из-за меня. Лена смотрела на Антонину и заметно волновалась, когда эта «матушка» задавала вопросы.       - Я сделала сравнительный анализ описания ада в различных течениях христианства. Описание ада в откровениях Епископа Даниила полностью совпадает с адом Данте. Это так задумано?       Антонина вдруг кашлянула ещё громче, чем болеющая девочка.       - К сожалению, Епископ Даниил пропал. Я узнаю у него, как только он вернётся. Скорей всего, он обратился к словам классика намеренно.       - Но почему он не указал авторства? Данте – не Пушкин для нас. Сразу стихи не узнают.       - Ты молодец, Лена.       После такого «ответа» Антонина погладила Лену по спине. Видимо, это был у Антонины стандартный жест для поддержки и одобрения. Но Лена задержала дыхание и покраснела ещё больше. Как только Антонина поднялась, Лена сразу успокоилась. Мне это показалось забавным, хоть саму не покидало напряжение. Когда Антонина обратилась ко мне, я смотрела на неё исподлобья.       - Вика, я понимаю, что тебе важна программа своего вуза. Но у нас своё учение. Оно поможет тебе в жизни намного больше.       Она так и не снимала чёрных очков. Так иногда делала наша учительница по химии, приходя с бодуна, но Антонина не походила на алкоголичку. Зачем она всюду носит эти очки?       Антонина взяла с учительского стола стопку книг.       - Вот, возьми эти учебники. Они будут общими для тебя и Насти. Лена, поддерживай Вику с учёбой. Сходите потом вместе к Насте.       Антонина дала мне также инструкции к программе обучения. Походило на школьную программу. На деле это были уроки сектантской религии. Отдельно шли молитвы и проповеди, которые читают каждый день.       - Конечно. Обращайся по любым вопросам, - Лена сказала это, повернувшись ко мне и дружелюбно улыбнувшись.       Я неуверенно улыбнулась в ответ. Затем просто открыла учебник на указанном параграфе. Судя по программе, я должна была только прочитать и подготовить устные ответы к следующему занятию. Вокруг негромко переговаривались девушки, за окном пробежались собака и кошка, ловко запрыгнувшая на постамент, где раньше, наверное, располагался бюст Ленина или Сталина. Антонина обещала, что нас вернут через пару месяцев… Может, всё не так ужасно? Но, чёрт подери, нас похитили! Я сжала зубы и попыталась начать чтение. Темой были крестовые походы. Сосредоточиться на смысле, датах и именах удавалось с большим трудом. Я быстро бросила это занятие, и стала разглядывать окружающих послушниц. Если они и замечали моё внимание, то не подавали виду. Все были заняты заданиями, переговаривались редко, шёпотом и только по делу. Антонина переходила от девочки к девочке, почти со всеми занимаясь индивидуально. Иногда проверяла за раз пару учениц, которых, видимо, хорошо, знала. Выглядело это неплохо. Наши учителя, которых не хватало в школе, такой внимательностью не отличались. Но стоило мне подумать хорошо об Антонине, как вскоре она начала кричать:       - Варвара, опять?!       Не успела я дочитать параграф, как услышала громкий раздражённый крик Антонины. Я повернула голову и заметила, как съёжилась очень смуглая девушка с кудрявыми чёрными волосами.       - Простите, простите. Я плохо понимала…       - Я специально дала тебе индивидуальное задание, чтобы ты начала работать самостоятельно. Но нет, ты опять надоумила Милу всё сделать за себя, а теперь не можешь ответить ни на один вопрос.       Антонина положила ладонь на плечо девушки по имени Варвара, та испуганно пискнула, а затем мучительно замычала. Что происходит? Антонина даже не сжимала плечо. Неужели девушка так напугана? Она вроде того же возраста, что и я, явно не девочка. В наступившей тишине были слышны слабые стоны Варвары. Я чувствовала, что сердце бьётся быстрее, но ничего не понимала. Вдруг Антонина резко убрала руку, Варвара шумно вдохнула, потом упала на пол и встала на четвереньки, мучительно кашляя, шумно и часто дыша. Никто не подошёл помочь Варваре, поэтому поднялась я.       - Какого чёрта тут происходит?!       Я только хотела помочь Варваре, но Антонина вышла вперёд и влепила мне пощёчину. Я ошарашенно остановилась, а затем закричала от боли, будто мне в щеку вонзились острые шипы. Я даже пыталась смахнуть их, но щека оставалась гладкой. Причём сама пощёчина была не такой уж и сильной. Мамка обычно больнее бьёт. Но ощущения были невероятно болезненные.       - Не вмешивайся! Варвара заслужила наказание. Как и ты – за непослушание.       Всего через несколько секунд боль утихла, но я по-прежнему стояла на месте, испытывая шок. Сзади послышался голос Наташи.       - Антонина Львовна…       Антонина недовольно прочистила горло. Стало как будто ещё тише, чем в начале занятия. Только за окном залаяла собака.       - Наташа, отведи Вику в её комнату. Лена, собери её учебники.       Антонина говорила коротко и раздражённо. Я, как в тумане, наблюдала, как Лена быстро собирает мои учебники. Наташа осторожно взяла меня за локоть.       - Пойдём, Вика.       Она практически утащила меня из класса. На улице я, наконец, пришла в себя:       - Что… Какого?! ЧТО ЭТО БЫЛО?!       Отойдя от шока, я не смогла сдержать эмоций. Я была зла и очень напугана. Наташа сочувственно прищурила глаза.       - У Епископов есть сила. Она может подавлять волю, вызывать боль.       Моё сердце по-прежнему громко колотилось. Я вспомнила мужчин, что схватили нас с Настей. Но они не причиняли боли. Они блокировали нашу волю. А Антонина будто хлестанула какой-то адской перчаткой, а не шлёпнула ладонью.       - Что за сила?       - Зайдём в комнату, - попросила Наташа.       К нам подбежал один из псов, который гонял кошку во дворе и пытался привлечь наше внимание, явно желая поиграть. Но мне было не до игр с животными.       - Я… меня будто обожгло. Как… крапивой примерно, но хуже! Раз в сто!       - Я знаю, какого это.       Наташа перестала сжимать меня за локоть. Пёс недовольно проскулил, фыркнул и с обиженным видом ушёл. Я слабо улыбнулась этой реакции. Кажется, животные – единственное, что может порадовать в этом богом забытом месте.       Вместе с Наташей и Леной мы дошли до нашего с Настей нового жилища. Я с радостью посмотрела на Настю, опустошившую поднос с завтраком. Но, подойдя ближе, я заметила, что Настя всё ещё нездорово бледна и выглядит уставшей.       - Насть, тебе лучше?       - Почти в норме. Я пыталась говорить с охранниками.       - Ох, Насть…       С виду Настя была тихой, но я знала, что она совсем не робкая, хотя сейчас Настя меня удивила даже больше, чем когда воровала на радиорынке.       - Они не захотели со мной говорить. Только сказали, чтобы слушалась матушку Антонину и не мешала им. Я сказала, что нас похитили, что нам надо домой. Но они почти даже не смотрели в мою сторону. Наверное, мы тут не первые такие.       Лена, кажется, пропустила мимо ушей слова о похищении. Она только заступилась за охранников:       - Охранники – тоже адепты. Вам не следует их отвлекать. Они защищают нас от демонов.       - Чего?! - я не выдержала и раздражённо прикрикнула на Лену.       Дело было даже не в чуши, которую она несла, а в том, что Лена – единственная, кто не обернулась, когда Антонина ударила меня. В тот момент я была слишком ошарашена острой болью. Но по пути я это вспомнила и поняла, что Лене было плевать на наказанных послушниц. Настя смотрела с недоумением на меня и Лену после моей вспышки.       - Вик, что у тебя с щекой?       Я автоматически потёрла щеку. Вроде она была гладкой. Заметив напряжение в Настином взгляде, я подошла к старому зеркалу, не слишком качественно протёртому бывшими хозяевами этой комнаты.       Сначала я ничего не заметила, но, приглядевшись, поняла, что со щекой и правда что-то не то. Хотя боль прошла, появилось что-то тёмное, но это была не грязь. Я на всякий случай потёрла лицо, но тёмные участки не изменились. Лена, помрачневшая после моего вопля, пояснила:       - Это метка Епископа. Ты наказана, и метка будет на тебе сутки.       Я громко матюгнулась в адрес матушки Антонины (и её матушки тоже). Скорее, от страха, чем от злости. Лена нахмурилась и удалилась из комнаты, ничего не ответив на моё ругательство.       Наташа осталась, она выглядела несколько виноватой. Но эмоций особо не проявляла.       - На мне такие тоже были. Ничего страшного, будет иногда колоть или жечь. Но не так сильно, как при ударе.       Настя смотрела на нас, ничего не понимая.       - Что за чёрт?       - Эта Антонина решила наказать одну из девочек…       Вместо рассказа я разъярённо посмотрела на Наташу.       - ЧТО ТАМ ПРОИЗОШЛО?!       Наташа вздохнула, но не стала делать обиженный вид и уходить, как Лена. Может, она нас действительно понимает?       - Я уже говорила – Епископы обладают силой. Она позволяет им подчинять людей и вот таким образом наказывать. Но ещё этой силой они могут врачевать и воскрешать мёртвых.       Мне снова хотелось материться, но я сдержалась. Конечно, в воскрешение мёртвых я верить не собиралась. Но подавление воли и невероятную, ни на что не похожую боль я уже испытала. Это была правда.       - Расскажи больше. Об этой силе и Епископах, - попросила Настя.       В отличие от меня она была совершенно спокойна, пыталась разобраться, о чём мы говорили. Наташа оглянулась на выход, быстро выглянула в коридор и заперла дверь. Она боялась, что нас подслушает Лена?       - По легенде, которую тут втюхивают, Архиепископ Вениамин получил благословление после годов молитв и аскезы.       - Эту… силу? - уточнила я.       - Да, я видела на ритуалах, как он исцеляет людей. Этой силой можно и лечить, и даже оживлять мёртвых.       Всё это звучало более чем бредово. Я полагала, что «Архиепископ Вениамин» - хороший фокусник и демагог вроде Кашпировского, раз сколотил целую секту. Надо понять, что тут происходит.       - Ты же понимаешь, как это звучит? - я решила действовать прямо.       Наташа спокойно кивнула. Она отвела взгляд, на её лице читалось сомнение. Я понимала, что она нас тоже изучает. Но пока я не могла быть в ней уверена и ожидала нормального ответа.       - Я понимаю твои сомнения. Я сама такой же была. Архиепископ, разумеется, не сможет нарастить плоть на скелете. Но я видела, как он оживлял животных с переломанными костями и вывалившимися кишками.       Меня передёрнуло от представившейся картины.       - Пока это не увидишь своими глазами, объяснять бессмысленно. Вы всё равно не поверите. Ладно, мне пора в столовую. Подходите тоже. Скоро обед.       Она сказала это ровным тоном, будто мы только что обсуждали погоду, а не воскрешение мёртвых.       Некоторое время после ухода Наташи мы сидели с Настей в молчании. Я вздохнула и попыталась посмотреть в глаза подруге. Настя задумчиво смотрела на старый линолеум.       - Я ни черта не понимаю, - честно призналась я.       Настя подняла взгляд, и у меня на мгновение сжалось сердце. Как же хотелось схватить её за руку и бежать отсюда далеко-далеко. Но я понимала, что это пока опасно. В щеке кольнуло, и я сжала зубы от злобы на Антонину.       - Они что-то использовали там на пруду. Это же использовала Антонина? - Настя всё-таки постаралась подвести итоги.       - Я даже не знаю. Но это ни на что не похоже. Я могу сравнить с крапивой или жжением от перцового пластыря, но это всё не то.       Настя взяла меня за руку. Меня затопила нежность к ней, несмотря на пережитые злость и страх. Мне хотелось обнять её, прижать крепко, пообещать, что всё будет хорошо. Но я не могла дать такого обещания. Настя это понимала.       - Может быть, Епископы используют какие-нибудь приборы? Психическое оружие? Воздействие на нервную систему?       Я неуверенно покачала головой.       - Они просто коснулись нас… И те мужчины, и Антонина.       Настя поднялась и подошла к столу, где лежала религиозная литература. Выглядели книги потрёпанно. Наверное, ими зачитывались предыдущие сектанты, жившие в этой квартире. Настя взяла одну из книг и стала листать страницы.       - Может, это и правда исходит от прикосновений. Но эта сила должна иметь объяснение. Контакт с нервной тканью? Электрические импульсы?       - Вряд ли в этих книжках будут такие объяснения.       За чуть менее суток после похищения, у нас не было времени проанализировать странные ощущения при подчинении приказам тех мужчин. Я не была так хороша эрудирована, как Настя, которая читала намного больше меня, но я сомневалась, что нами управляли с помощью электрических импульсов, если такое возможно.       - Я не чувствовала ничего, что походило бы на ток. Ни на пруду, ни с Антониной.       - Я тоже, но должно же быть объяснение.       Как и ожидалось, в сектантской литературе ничего толкового не было. В основном там писали о великолепном пророке Вениамине, узревшем истинный свет. О том, как он постился и голодал, увидел откровение и пошёл исцелять людей. N-ый спаситель нашего времени. Господи, как люди ведутся на такую чушь?       - Когда святой Вениамин вышел к вопрошающим, те исцелились, - я раздражённо отбросила книгу на кровать. - Бесполезная трата времени. Зачем ты читаешь эту дичь?       Настя неторопливо перелистывала страницы, изучая структуру книги.       - Это не отнимет много времени. Зато поймём, что собой представляют "Неизвестные Епископы".       - Мне кассет хватило. Они считают Вениамина новым мессией. Заповеди, ангелы, демоны. По-моему, несильно отличается от христианства.       Я пожала плечами, не понимая любопытства Насти. Хотя, может быть, она и права: нужно узнать побольше. Но мне не хотелось зарываться в книги. Мне хотелось действовать.       - Я лучше пойду, изучу посёлок. Тут всего несколько зданий. Если хочешь, зайду за едой.       - Не надо, я хочу сама сходить в столовую. Там и встретимся через час?       - Давай.       Настя выглядела явно бодрее, не паниковала, старалась понять, куда мы вляпались. Это и мне придало уверенности. Я была рада, что она со мной. В то же время чувствовала вину и стыд за мать, которая втянула в свою секту не только меня, но и Настю.       - Ай!       Опять кольнуло в щеке. Мне стало жутко. Во время удара и сразу после я была слишком зла и растеряна, а сейчас попыталась внимательнее прислушаться к ощущениям в щеке. Она уже не болела, пощёчина была не такой уж и сильной. Я провела пальцем по месту укола. Вроде бы ничего. Что это всё значит? Что за сила у Епископов? Что бы это ни было, они не имели права нас похищать и должны быть наказаны! Я сжала кулаки и стала оглядываться. Надо изучить посёлок как следует.       Для начала я обошла его по периметру, чтобы убедиться: выход тут только один - через ворота. Жилой была только одна пятиэтажка. Ещё две пустовали. Поликлиника, склад, школа, часовня и стойла для лошадей - вот и все здания. Кроме них были ещё будки для собак, огород недалеко от часовни. Довольно много деревьев, однако все стояли достаточно далеко от стены. Пока ничего полезного для побега.       За стеной виднелись ещё несколько пятиэтажных зданий. Я залезла на стену, чтобы их лучше разглядеть: они тоже были заброшены. Охранникам, пару раз взглянувшим на меня, похоже, было плевать. Будут ли они стрелять, если я прямо сейчас спрыгну? Кусты внизу смягчили бы падение. В любом случае, нельзя рисковать без Насти. Охранники - здоровые лоси - легко бы меня догнали, и свободы хотя бы разгуливать по посёлку могли лишить.       Довольно быстро я нашла слепую зону для охранников с вышек: небольшой участок стены, скрытый жилым домом. Двухметровую стену можно было преодолеть, стянув со склада стремянку. Можно было кинуть верёвку с крюком, но я сомневалась, что тут такое найдётся. Охранники часто ходили по стенам, но большую часть времени сидели на вышках, скрываясь от солнца. Что они там всё-таки высматривали? Впрочем, меня это не слишком интересовало.       - Гав!       Я чуть не подпрыгнула, когда сзади загавкала собака. Передо мной выпрыгнул уже знакомый пёс. Я облегчённо вздохнула и потянулась погладить испугавшего меня засранца. Пёс с готовность опустил уши и активнее завилял хвостом. Я засмеялась, когда он успел лизнуть мою руку. Мне всегда хотелось завести собаку, но я не рисковала в этом вопросе спорить с матерью, которая была категорически против животных в квартире. Пёсик был слабым утешением в сложившейся ситуации.       В сопровождении пса я ещё раз прошлась по посёлку. Внимательнее осмотрела охранников. Хотя они были одеты в сектантскую одинаковую одежду – чёрные брюки и чёрные рубашки с короткими рукавами – вели себя как военные: не отвлекались, всё время следили за окрестностями, не выпускали из рук автоматов. Чёрт, неужели они опасаются нападения? А вдруг? Ещё одна причина, валить отсюда как можно скорее.       - Гав-гав!       Пёс приветственно тявкнул и подошёл к группе девушек. Те направлялись в столовую и тоже погладили дружелюбного пёсика.       - Шарик! Иди сюда!       Шарик, значит. Интересно, почему не Рыжик? Шарик меня быстро забыл и теперь не отлипал от девчонок. Они забрали его с собой в столовую под моим удивлённым взглядом.       Прошлый раз я была здесь только с Антониной и Наташей и не обратила внимания на миски для животных у стены. Сейчас я старалась обратить на всё внимание. В обширной столовой обедали практически все обитатели посёлка: все послушницы, Антонина, десяток юрких кошек, кушавших рядом с тройкой собак, не обращавших на кошачьих никакого внимания. Сидели и пара мужчин в довольно грязной рабочей одежде. Я спросила у одной из девушек, где тут можно помыть руки, она указала вглубь столовой, где нашёлся вход к раковинам и туалетам.       Там я и нашла у подоконника Настю. Она сидела у открытого окна и с восторгом смотрела на маленькую сову, сидящую на жердочке почти у потолка. Наверное, это был совёнок – кроха уместился бы у меня в руке.       - Тут и птицы есть? Вроде я не нашла птичника.       - Он на крыше пустующего здания расположен.       Она всё заворожённо любовалась совёнком. Да и я тоже начала на него пялиться. Никогда таких не видела.       - Что-то тут хорошее есть, но нам тут не место, - я подошла ближе и сжала ладонь подруги. Я наклонилась к её уху и заговорила шёпотом. В помещении никого не было, но я предпочла перестраховаться.       - Я нашла участок стены, который охранники не увидят с вышки. Нужно будет подготовиться: лестницы, верёвки и неизвестно, что там снаружи, но я думаю, мы выберемся.       Настя посмотрела на меня с надеждой. Между нашими лицами было всего пара сантиметров, и мне стало неловко. Я вспомнила, как мы сидели в гараже после просмотра романтического фильма. Возможно ли, что Настя чувствует то же волнение?       Я нервно оглянулась. Но никого рядом больше не было. Настя спустилась с подоконника и кинула последний взгляд на совёнка.       Когда мы вернулись в столовую, там было по-прежнему оживлённо. Наташа выдала нам наши порции борща и риса. Стаканы с соком мы взяли сами. Ещё утром я заметила, что еда тут отличная. Видимо, многое выращивали сами.       - Вкусно, - Настя тоже оценила местную еду.       Я-то ещё помнила о нормальной еде, да и сама быстро научилась готовить, когда мама забухала. А вот Настя всегда чёрт знает как питалась. Её мать иногда пропадала на несколько дней, когда девочка ещё в начальную школу ходила. Настя рассказывала, что в такие дни она питалась чем придётся. Мне пришлось приучать её к стабильному приёму пищи, когда мы начали жить вместе. Я понизила голос:       - Даже за вкусным хавчиком я бы сюда добровольно никогда не попёрлась.       Настя слабо улыбнулась.       - Я расспросила нескольких девушек. Похоже, больше никого здесь не похищали. Но большинство пришли всё-таки не по своей инициативе. Всё решили родители.       Я ещё раз оглядела людей в одинаковых чёрных платьях и чёрной обуви. Они не выглядели забитыми жертвами, болтали, иногда смеялись. Особенно оживлялись, когда к ним подходили дружелюбные животные. Помимо взрослых кошек и собак, тут носились пара котят и один щенок.       - Но нас-то похитили. Так нельзя. Мы должны… - Я уже хотела сказать «рассказать всё милиции», хотя это и так было понятно, но рядом присела Лена. Я сразу напряглась.       - Извини, если чем-то обидела. Вы, новички, ещё многого не понимаете. Но матушка Антонина желает нам только добра.       Я сжала зубы, почувствовав вспышку злости и вспоминая задыхающуюся упавшую на четвереньки девочку. Я видела много такого «добра» от своей матери.       - Чокнутые фанатички, - я это сказала негромко, но так, чтобы Лена услышала. Я не собиралась сюсюкаться с человеком, которому промыли мозги. Может, так они у неё на место встанут. Лена резко поднялась.       - Здесь нет фанатиков. Матушка Антонина не нарушает своих правил, пока послушницы не нарушают…       Я оборвала её, не выдержав этих нелепых нравоучений:       - Нас похитили! Какие в жопу правила?!       Я сказала это довольно громко. В столовой явно стало чуть тише, потому что на нас обратили внимание и стали оглядываться. В глазах поднявшейся Лены было лёгкое недоумение.       - Что значит «похитили»?       - Вкололи какую-то дрянь и привезли сюда!       Лена смотрела на меня с недоверием. Для неё это неожиданность? Вроде она и правда удивлена.       - Спроси у своей любимой Антонины, если не веришь.       Я с каким-то садистским удовольствием смотрела, как розовеют щеки Лены. Вообще-то я не была уверена, но теперь было очевидно, что она неровно дышит к Антонине. Однако Лена сделала вид, что не заметила подкола.       - Я спрошу, но ваши же родителей были не против?       Настя отвела взгляд. Отца она уже не помнит, а мать вряд ли была бы против, что её дочь пропала и не отвлекает очередного хахаля. Пока Настя жила у нас, её мать очень редко приходила, а звонила от силы раз в месяц. Но может, я слишком плохо о ней думаю. Всё-таки похищение – это серьёзно, и мать Насти могла бы начать поиски. Я усилием воли смогла ответить спокойно:       - Это не имеет значения. Мы не давали согласия. Это было похищение.       Лена всё ещё смотрела недоверчиво. Я устало отвела взгляд. Зря я вообще с ней стала говорить. Я встретилась взглядом с Наташей, которая стояла на раздаче. Наш спор привлёк и её внимание.       Когда Лена ушла, Наташа нам едва заметно кивнула. Настя тоже надеялась, что местная повариха станет нашей союзницей:       - По-моему, Наташа не в восторге от местных порядков.       Она говорила тихо, так что слышать могла только я.       - Хотелось бы тут ещё хоть кому-нибудь доверять, - я говорила так же тихо, хотя на нас уже не смотрели, а Лена вышла из столовой.       - Надо узнать всех получше.       - Гав.       Ко мне опять подошёл тот рыжий пёс. Его покормила уже не одна девочка, но он любопытно принюхивался к нашему столу. Я выбрала кусочек мяса и кинула Шарику. Тот поймал его в полёте и мгновенно проглотил. Затем встал на задние лапы, ожидая добавки. За соседним столом засмеялись девочки. Это были Варвара и Мила, они только присели.       - Мы его раскормим. Смотри, какой он пузатый уже, - Варвара улыбнулась пёсику и тоже кинула кусочек мяса. У неё была симпатичная и необычная внешность – кудрявые длинные чёрные волосы, пожалуй, слишком тёмная кожа, при этом голубые глаза. Я не слишком разбиралась в расах, но Варвара показалась мне мулаткой.       - Уже толще Жучки. А она щенят носит.       У Милы была более стандартная для наших мест внешность – светлая кожа, русые волосы, ореховые глаза. Они не походили на жертв похищения. Да и Лена, по-моему, искренне удивилась моему рассказу о том, как мы с Настей попали сюда. Почему же нас затащили силой? Мы бы добровольно сюда не отправились, конечно. Так зачем?       - Как вы сюда попали, девчат? Я Вика, это Настя.       Я переглянулась с Настей. Антонина нас уже представляла, но я подумала, что не лишним будет представиться самостоятельно. Мила, как и на уроке, часто покашливала. Похоже, у неё были проблемы со здоровьем. Она оказалась дочерью одного из Епископов:       - Мой отец – Епископ Влад. К сожалению, он не может меня исцелить. Он и мама давным-давно в разводе. Но она поверила, что Епископы помогут. Я тоже верю, я уже видела чудеса. Ещё здесь намного свободнее, чем в моей закрытой школе.       - Вас там охраняли с автоматами? - спросила я иронично.       - Нет, но выходить было запрещено. Был жёсткий распорядок. Очень распространено стукачество, а за повинности позорили перед всем потоком.       - Здесь всё не так? - Мне было не слишком интересно слушать о прошлом Милы. Хотя я даже немного порадовалась за свою раздолбанную школу, где не было особых порядков и можно было спокойно прогуливать половину уроков. Я хотела узнать, как обстоят дела тут. Возможно ли отсюда сбежать?       - Наказания бывают только от Антонины, когда она не в духе. А за серьёзные провинности вроде воровства и драк просто изгоняют из общины. Дают возможность раскаяться, искупить вину. Если это повторяется, в покаяние уже не поверят. Но такие безнадёжные редко бывают.       Значит, Епископы и своих детей сюда отправляют? Что же здесь происходит? Я посмотрела на тихую Варвару и спросила её о родителях.       - Папа оставил. Но я была не против. Так, наверное, будет лучше. Мой отец родом из Мозамбика. А мама была сиротой из Твери. После её смерти у нас никого не осталось. Епискописты стали для папы отдушиной.       Варвара говорила робко, не глядя в глаза. Мои догадки, что она мулатка, подтвердились. Что ж, её отца можно понять в какой-то мере. Но всё же он не должен был затаскивать в секту дочь, которой тут явно не нравилось.       - Поначалу жутковато, нельзя выходить за стену, по ночам стреляют. Но тут может быть весело. Мне нравится, что можно играть с животными.       По ночам стреляют, но может быть весело? Она серьёзно? Пока я растерянно мигала, Настя задала вопрос за меня:       - В кого стреляют?       Ответила Мила.       - В демонов. Епископы называют их кикиморами. Это особые демоны, которых посылает дьявол против Епископов, чтобы помешать их миссии.       Сказав это, Мила отпила компота. Вроде она говорила серьёзно и при этом как о чём-то будничном. Повисло молчание. Я просто не могла воспринимать это всерьёз. Пока я растерянно молчала, Настя продолжила спрашивать.       - Демоны-кикиморы? И как они выглядят?       - Жуткие, - Варвара дёрнула плечами, вспомнив что-то мерзкое. - Охранники иногда их заносят, но к утру убирают. Они почти каждую ночь пытаются прорваться. Хотя иногда и по неделе спокойно бывает.       Я снова недоверчиво заморгала. Но девочки не шутили, скорее говорили с напряжением. Не походили они на девчонок, рассказывающих страшилки, чтобы выпендриться перед подружками. Я им всё равно не поверила. Да и Настя, наверное, тоже. Но они подумали, что новички испугались, хотя мы были просто удивлены, что взрослые люди верят в демонов. Мила ободряюще улыбнулась.       - Не бойтесь, охранники ни одного из демонов не пропустили.       Ей на колени прыгнул чёрный котёнок и полез вынюхивать остатки еды на тарелки. Мила его погладила и поставила на стол, где малыш стал вылизывать тарелку.       - Вы уже были на конюшне?       - Нет, Антонина только издалека мне показывала.       Когда я обходила посёлок, то заметила стойла, но не решилась подходить. Они находились между заброшенными пустующими пятиэтажками.       - Пойдёмте, только посуду помоем, - предложила Мила.       Общую посуду тут мыли самостоятельно. Во время мытья девочки объяснили нам с Настей и другие правила, по которым жила секта. Сами они секту называли общиной.       - Тут почти всё делаем вместе, - Мила продолжала рассказывать, несмотря на частый кашель. Её подруга Варвара была слишком робкой, чтобы как-то дополнять её слова. - Наташа только готовит. Когда она не могла готовить, мы готовили сами.       - Наташа уезжала? - спросил Настя.       У меня тоже возникла такая мысль. Наташа ведь тут самая старшая из послушниц. Но испуганные и подавленные взгляды, которыми обменялись Варвара и Мила давали понять, что дело было не в отъезде. Снова ответила Мила:       - Наташина подруга Аня пропала вместе с Епископом Даниилом. Он был её женихом.       - Женихом?       - Женихи-Епископы – это вовсе не обычные женихи.       Девушка вдруг покраснела, опять кашлянула и обменялась взглядом с Варварой.       - Вам всё Антонина объяснит. Может, и покажет, как Лене.       Моё вытянутое лицо, видимо, их рассмешило. Мила захихикала, домывая посуду, затем закашляла сильнее обычного. Я поняла, что она больна чем-то серьёзным.       - Извините.       Мила вышла, а Варвара, немного замешкавшись, всё-таки попыталась нам с Настей объяснить, кто такие женихи.       - «Слияние» у некоторых ассоциируется с сексом. Но это совсем другое. При Слиянии Епископ дарит тебе часть своей силы. У Милы, например, будут и жених, и невеста – Епископы Михаил и Елизавета. Они сами женаты. Вместе они могут вылечить болезнь Милы. Наверное, это странно для вас, но вскоре вы сами во всём убедитесь. Говорят, Слияние приятно.       Я посмотрела на Варвару, которая стала задыхаться после того, как её плечо сжала Антонина. Вспомнила странную небывалую боль в собственной щеке, а также то, как тело стало ватным и непослушным на пруду, где нас вели мужчины в костюмах. Я невольно поморщилась, вспомнив те моменты беспомощности.       - Приятно? Тебе было больно! Ты же задыхалась!       - Это было наказание, а не Слияние.       Мы домыли посуду и вышли из столовой. Там нас встретила Мила, смущённая после своего приступа кашля. Она и Варвара повели нас к конюшне.       Я отметила, что здания для животных отличаются новизной. Их будто совсем недавно выстроили. Жилой дом, столовая, склад – на них был отпечаток десятков лет. Трещины, облупленность, старые вещи с указанием цены. В конюшнях, сделанных в основном из дерева, всё выглядело новым.       - Тихие Холмы - это ведь шахтёрский посёлок. Я его часто видела на кассетах. Конюшни тут недавно Епископы выстроили?       - Ага, - подтвердила Варвара. Отвечая на вопросы, она става выглядеть немного увереннее. - Посёлок был заброшен. Епископы многое с нуля всё построили. Мой папа участвовала в стройке.       Её слова прервали лошадиное ржание и топот копыт по земле. К нам приближалась всадница на рыжей кобыле, которую поприветствовала Мила:       - Привет, Алён! Это наши новенькие – Вика и Настя.       Всадница оказалась совсем юной, она сидела как-то криво, но выглядела счастливой. Она была не в платье, а брюках и рубашке, но тоже чёрных. На голове была красная кепка потрёпанного вида. Я не помнила её в классе. Возможно, её там и не было.       - Привет, хотите прокатиться? - дружелюбно предложила Алёна.       Я желанием вскарабкиваться на лошадь не горела. Тем более, перепрыгнуть через стену она не могла. Настя тоже отказалась.       - Да не бойтесь, Фанта очень смирная.       Я усмехнулась кличке и повторно отказалась. Алёна ловко спрыгнула с лошади, но и на земле стояла с кривой спиной. Она спокойно объяснила, в чём дело:       - У меня сколиоз, позвоночник кривой. Но я выздоравливаю, катание на лошадях этому способствует.       - А это разве не опасно? - удивилась я.       Алёна засмеялась и погладила яркую гриву лошади.       - Не с Фантой. Батюшка Вениамин объяснил, что верхом на лошади работают разные группы мышц, выравнивается осанка, когда тело стремится к равновесию. А ещё он обещал вылечить меня полностью.       Алёна, несмотря на болезнь, светилась оптимизмом. Я сомневалась, что этот Вениамин выпрямит позвоночник одним касанием. Девочки показали нам местных семерых собак, ещё трёх лошадей, клетки с кроликами. Они ещё хотели показать нам птичник на крыше соседнего с конюшней здания, но Насте снова стало нехорошо, и я отвела её в нашу комнату.       До лестниц Настя шла сама, но на ступеньках у неё сильно закружилась голова. Я взяла её за руку и заметила, что Настя слегка напряглась. Она вообще не любила прикосновения, и я это знала. Но сейчас я должна была довести её до нашей комнаты. Лифтов тут не было. Взбираясь уже на четвёртый этаж, Настя почувствовала головокружение, и я приобняла её, снова чувствуя, что она напрягается, отводит взгляд и сжимает челюсти. Она не отказывалась от помощи, но я понимала, что ей неприятно. В этот момент мне захотелось отрезать хахалям её матери причинные места, да и Настину мамашу приложить. Какого Насте постоянно знать, что эти Епископы могут сделать с нами что угодно? Они могли нас изнасиловать ещё в машине, и сейчас могут прийти в любой момент.       - Тошнит?       - Нет, уже нет, - Настя отстранилась, когда мы остановились перед дверью.       Я с некоторым сожалением её отпустила. Я давно заметила, что мне нравится касаться Насти. Иногда мне снились сны, где мы целуемся и занимаемся сексом. Мне было стыдно за эти чувства. Наверное, просто гормоны бурлили. Хотя ни один парень во мне таких чувств не вызывал.

* * *

      Немного отдохнув, Настя вернулась к изучению сектантской литературы. В этот раз я к ней присоединилась. За час чтения я даже немного увлеклась. В начале был нудный и неправдоподобный рассказ о прозрениях Архиепископа Вениамина, но потом на удивление много научных данных. Особенно о биологии и генетике. В брошюрах и книгах рассказывалось о будущем генной инженерии, нано-механизмах и даже космическом лифте на орбите. Хотя как это связано с самими "Неизвестными Епископами", не объяснялось.       - Как будто «Юный техник» прочитала, если убрать постоянное упоминание Бога и Епископов, - я показала статью о лифте       - Ещё брошюрки иеговистов напоминает.       Настя скривила брови, смотря на картинку с ангелами, летящими рядом с космическим кораблём. Она перелистнула страницу. Теперь на картинке были чашки Петри с разноцветными культурами. Настя махнула рукой на стопку книг.       - Это всё вода как будто. Лишь бы чем-то наполнить книги. Авторы – совсем не глупые люди. А рассчитано на людей глупых, для которых наука – что-то вроде чудес.       - Похоже на то. О, смотри, тут о Слиянии.       Я дошла до главы, где описывался самый важный, по словам авторов, ритуал "Неизвестных Епископов". На фотографии на столе лежала полуобнажённая девушка. Над ней склонился Архиепископ Вениамин. Это был пожилой наполовину лысый мужчина с седыми волосами, но стройный, как юноша, что было хорошо заметно, так как на ритуале он стоял в одних коротких боксёрках. Хотя тело у него было красивым, даже лицо не слишком морщинистым, я поморщилась от самой ситуации.       - Этот дед точно только руки накладывает?       Настя тоже настороженно смотрела на фото.       - Что это за гадость? - Я перелистнула страницу и невольно отпрянула, но затем придвинулась, чтобы рассмотреть, что происходит.       Из тела Архиепископа в основном из рук тянулась чёрная субстанция и окутывала девушку, нервно сжавшую кулаки.       Настя тоже склонилась над фотографией, так что тёмная прядка её завивающихся на кончиках волос упала на страницу. Настя её раздражённо убрала за ухо, а я отвела взгляд, чувствуя, как покраснели щёки.       - Слияние, дар Неизвестных Епископов – таинство, - стала читать Настя. - Человеческий ум не в состоянии его постичь, вы должны верить, и чудо совершится. Ни черта не понятно.       В столе Настя нашла увеличительное стекло и стала рассматривать фотографию в подробностях.       - Может, это ткань? В любом случае, какой-то фокус, - Настя тщательно изучала фотографию минут десять, но так и не поняла что это.       Ни я, ни Настя не хотели верить в чушь о чудесах. В книгах было написано, что после «Слияния» адепты секты излечивались от любых недугов. Дальше – больше, Архиепископ воскрешает мёртвых. Однако на фотографиях были только животные и кричащие от восторга адепты вокруг. Вениамин утверждал, что может воскрешать и людей, но его сила, всё же, имеет пределы – воскрешать он может только недавно умерших людей. В книге описывался случай, когда Архиепископ спас адепта, с которым случился инфаркт. Родные вызвали скорую и Вениамина. Врачи установили смерть, а пришедший Архиепископ воскресил мужчину, посрамив медиков. Только фотографий чуда не осталось, так как времени на съёмку не было. Верилось с трудом, конечно.       - Тут практически в каждой главе пишут о Слиянии. Это как бы центральное понятие в их учении, - Настя почесала голову.       - Даже в статье о космическом лифте. Но там, скорее, в философском смысле о слиянии религии и науки.       - О Слиянии супругов тоже немало написано.       Она сказала это с усмешкой. Я же опять почувствовала смущение и не нашлась, что пошутить в ответ. Но Настя не заметила моего замешательства. Она слишком увлеклась изучением книг.       Несмотря на обилие бреда, постоянное к месту и не к месту упоминание бога и дьявола, Настя только убедилась, что написаны они неглупыми людьми, умеющими завлечь простаков и потерянных людей. Таких, как моя мать, например.       - Но не могли же книги заставить маму отдать нас каким-то мужикам.       - Для Лады это не какие-то мужики, а Епископы. Их слова и действия не подвергают сомнениям.       Я опустила взгляд, опять чувствуя вину. Когда-то я считала, что мне с мамкой повезло чуть больше, чем Насте, но теперь я уже так не считала. Хоть Настина мама была помешана на мужчинах, но никогда не увлекалась какой-либо верой и меньше бухала.       Настя имела право злиться на меня и мою семейку, но она лишь внимательнее читала о ритуалах, заповедях и наставлениях, включив настольную лампу, так как успело стемнеть. А мне эта писанина успела надоесть. Я подошла к окну и вздрогнула, когда на стене охранник включил яркий прожектор и направил его свет в лес.       - Чёрт, это тюрьма какая-то, - я нервно сжала края подоконника.       Настя подошла ко мне, обняла сзади и положила подбородок на плечо. Я слегка сжала обнимающую меня руку.       - В книгах написано, что все поселения Епископов подвергаются нападениям демонов. Девочки в столовой тоже сказали, что по ночам часто стреляют.       - Неужели правда? - мне было страшно. Даже Настино тепло не могло избавить от холода внутри.       Настя вздохнула. Чувствуя её дыхание на своей шее, я сильно покраснела, но Настя этого не заметила. Становилось всё темнее.       Она устала и легла раньше меня. Я ещё пыталась сосредоточиться на чтении, но религиозные определения и наставления навевали скуку. Я тоже легла на свою кровать и снова ощутила укол в щеке. Я раздражённо её потёрла, но никаких ранок в месте укола не было. Настя беспокойно спала, ворочалась, иногда тихо стонала. Я же никак не могла уснуть, несмотря на постоянное напряжение и недосып. Завтра следовало изучить склад и разговорить Наташу о том, как он работает. Наверное, на ночь его запирают, а действовать надо ночью. Нас могут заметить охранники и собаки. Последних, наверное, надо прикормить, чтобы они не поднимали лай при нашем приближении.       Пока я это всё обдумывала, спать не хотелось, и когда за окном раздались выстрелы, я сразу вскочила с постели с громко застучавшим сердцем. В тихом посёлке выстрелы звучали оглушительно. Проснулась и Настя.