Хватит повторять старые ошибки - время совершать новые.

Накинув поверх уже надетого черного джемпера, белоснежной рубашки и серой юбки хогвартскую мантию, я встаю и, открыв дверь купе, вместе с остальными двигаюсь к выходу. Мэри аккуратно встает на ступеньку, чтобы спуститься, а я радостно спрыгиваю, громко цокнув каблуками черных закрытых туфель. Покинув поезд, ребята подводят нас к своему старому другу. Великан приветливо улыбается, то и дело поправляя косматую бороду: - Привет, привет. А кто ваши новые подружки? – глядит он на нас из-под пушистых черных ресниц. Из-за огромных бровей глаза лесничего кажутся практически крошечными. - Это Мери Фелтон и Стефани Фелпс. С этого года они тоже будут учиться в Хогвартсе, - представляет нас Гарри. - О, да, профессор Дамблдор говорил мне о вас. Вы хотите плыть с первокурсниками по озеру или поехать с остальными в каретах? – уточняет у нас великан бархатным басом. Я умоляюще поглядываю на Мэри: - Может, с первокурсниками? Там же такой чудесный вид… Я в «Истории Хогвартса» читала, - добавляю я, поняв, что сболтнула что-то лишнее. Снова. - Ну, хорошо, - соглашается девушка, улыбаясь моему нетерпению и абсолютно детской радости. Хагрид одобрительно кивает головой, отчего длинные спутанные кудри слегка покачиваются из стороны в сторону. - Пойдемте тогда. Увидимся в Хогвартсе, - говорит он своим друзьям, прощаясь. Я улыбаюсь ребятам, и мы с подругой направляемся за великаном. Подойдя к озеру, залезаем в одну из лодок, где уже сидят двое первокурсников. Черная, как казалось, водная гладь отражает ясное звездное небо. Его слишком прекрасный, даже идеальный вид заставляет задуматься о реальности небесного полотна. Я чувствую, что лодка отплывает и, вздрогнув, поднимаю глаза. Необычайное ощущение, вызванное тем, что лодка передвигается абсолютно без чьей-либо помощи, в моих глазах еще больше приукрашивает то чудесное зрелище, которое предстает передо мной. Хогвартс, со всеми своими башенками, башнями, окнами и огоньками, тот самый настоящий Хогвартс, о котором я столько времени грезила, виднеется прямо передо мной. Чувство полной нереальности накрывает меня с головой, как никогда раньше. За ним следует ощущение полнейшего счастья. «Хогвартс! Хогвартс! Хогвартс!» - стучит у меня в голове. Серые своды замка также отражаются в озере, где-то сливаясь с небом, а где-то явно отличаясь. Я смотрю на место, которое столько раз видела в фильмах, столько раз представляла в своих мечтах и описывала в своих рассказах. Завороженная, не смея оторвать глаз от этого чуда, молча гляжу на замок всю дорогу. В моей голове, сменяя друг друга, проносятся тысячи образов из книг, я с нетерпением жду распределения. Конечно, это очень волнительно, но я искренне верю, что буду довольна результатом. Лодка, наконец, причаливает к берегу, и мы с Мэри вылезаем из нее. Вскоре мы уже входим в замок вместе с первокурсниками. Высокие стены, на которых красуются разные картины, с которых, перешептываясь, на нас смотрят герои, изображенные на них, необыкновенной высоты потолки, передвигающиеся по своему желанию лестницы. Все это настолько невероятно, что ощущение реальности происходящего напрочь исчезает. Профессор МакГонагалл, встретившая нас у входа в замок, отводит всех в небольшую комнату и обводит своим зорким взглядом. Ее черная с темно-зелеными вставками бархатная мантия доходит да пола, на голове плотно уложен пучок. Первокурсники, явно волнуясь, жмутся друг к другу, а мы с подругой заметно выделяемся из толпы. - Добрый вечер. Я – профессор МакГонагалл, декан факультета Гриффиндор. Сейчас вы все будете распределены на четыре факультета: Гриффиндор, Слизерин, Когтевран и Пуффендуй. Вскоре я за вами вернусь и отведу в Большой зал, где вы пройдете процедуру распределения, - женщина глядит на нас с Мэри. - А вы, как я понимаю, мисс Фелпс и мисс Фелтон? Профессор Дамблдор предупредил о вас. Вы пройдете распределение после первокурсников, - ведьма выходит. Мы снова остаемся одни. Как мне кажется, время течет слишком медленно, но вот уже МакГонагалл возвращается и велит, построившись в одну колонну, пройти за ней в зал. Мы встаем в конце и за остальными через гигантские дубовые двери входим в огромный зал с тем самым чудесным потолком. Как же я всегда хотела его увидеть! Но то, что предстает перед моим взором, превосходит все ожидания. Ночное небо, слегка прикрытое облаками, тянется над нашими головами, свечи висят в воздухе, создавая ту непередаваемую атмосферу, царящую в Большом Зале. Маленькие звездочки уютно подмигивают нам с огромного небесного полотна. Потеряв дар речи, я просто озираюсь по сторонам, внимательно разглядывая учеников и сам зал. Кажется, студентов бесконечно много. Все они сидят в одинаковых длинных черных мантиях, едва касающихся пола, и остроконечных темных шляпах со слегка загнувшимся кончиков. Когда мы останавливаемся, декан Гриффиндора вносит старую потрепанную распределяющую Шляпу. На ней, кажется, даже есть несколько дырок или потертостей. Та, как и всегда, запевает: - Наверно, тысячу лет назад, в иные времена Была я молода, недавно сшита, Здесь правили волшебники - четыре колдуна, Их имена и ныне знамениты. И первый - Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец, Хозяин дикой северной равнины, Кандида Когтевран, ума и чести образец, Волшебница из солнечной долины, Малютка Пенни Пуффендуй была их всех добрей Её взрастила сонная лощина. И не было коварней, хитроумней и сильней Владыки топей - Салли Слизерина. У них была идея, план, мечта, в конце концов, Без всякого подвоха и злодейства Собрать со всей Британии талантливых юнцов, Способных к колдовству и чародейству. И воспитать учеников на свой особый лад - Своей закваски, своего помола, Вот так был создан Хогвартс тыщу лет тому назад, Так начиналась хогвартская школа. И каждый тщательно себе студентов отбирал Не по заслугам, росту и фигуре, А по душевным свойствам и разумности начал, Которые ценил в людской натуре. Набрал отважных Гриффиндор, не трусивших в беде, Для Когтевран - умнейшие пристрастье, Для Пенелопы Пуффендуй - упорные в труде, Для Слизерина - жадные до власти. Все шло прекрасно, только стал их всех вопрос терзать, Покоя не давать авторитетам - Вот мы умрем, и что ж - кому тогда распределять Учеников по нашим факультетам? Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор, Настал мой час, и я в игру вступила. "Доверим ей, - сказал он, - наши взгляды на отбор, Ей не страшны ни время, ни могила!" Четыре Основателя процесс произвели, Я толком ничего не ощутила, Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошли Их разум и магическая сила. Теперь, дружок, хочу, чтоб глубже ты меня надел, Я все увижу, мне не ошибиться, Насколько ты трудолюбив, хитер, умен и смел, И я отвечу где тебе учиться! Закрываю глаза и мысленно подпеваю своей самой любимой песне Шляпы, не веря в происходящее. Реальность смещается, позволяя ощущению чуда накрыть меня с головой, увлекая в волшебный мир магии. Когда та замолкает, профессор МакГонагалл уже объясняет всем, что дальше произойдет и начинает называть фамилии первокурсников. Шляпа, на которую я до сих пор смотрю широко раскрытыми глазами, то и дело выкрикивает названия факультетов. Соответствующие столы то и дело взрываются овациями, приветствуя новых членов своей семьи. Но я не слушаю. Надеюсь, мы с Мэри на один факультет попадем. И интересно, а как нас назовут? Просто так, фамилию с именем? Ну, мы же, все-таки, особенный случай. Но надеюсь, что просто. И так сейчас слишком много внимания привлекаем. Мысли роем кружатся в моей голове, ладони потеют. Не то чтобы я не люблю быть в центре внимания. Просто сейчас я слишком уж волнуюсь. Толпа первокурсников постепенно уменьшается и уменьшается, счастливые ребята, уже прошедшие распределение, чуть ли не бегом несутся к столу нужного факультета, и вот, в конце концов, мы с подругой остаемся вдвоем. На нас устремлены тысячи пар глаз, и что-то в этом есть жутковатое. - Мэри Джейн Фелтон, - выкрикивает женщина. - Удачи, - шепчу я побледневшей подруге. Та проходит к табурету, садится, и ей на голову опускается распределяющая Шляпа, скрыв под своими широкими полями все лицо девушки. Я могу видеть только слегка подрагивающие каштановые хвостики, спускающиеся до плеч студентки из-под шляпы. Минуту мучительного молчания я стою одна посреди огромного зала, а подруга сидит, ожидая решения, которое в корне изменит ее жизнь. Секунда за секундой, время для меня тянется мучительно медленно, складываясь в бесконечность. Кажется, напряжение никогда не спадет, мы никогда никуда не распределимся. - Гриффиндор, - наконец-то выкрикивает Шляпа. Девушка радостно направляется к гриффиндорскому столу, кинув на меня ободряющий взгляд. Я испуганно выдыхаю. Вот уже сейчас меня тоже определят на один из факультетов. Сердце пропускает пару ударов, на коже появляются мурашки, все внутри холодеет, и я словно оказываюсь во сне, а не наяву. - Стефани Эн Фелпс, - разносится эхом по залу. Слышу ритмичное постукивание маленьких каблуков школьных туфель. Этот звук словно раздается в моей голове, заполняя сознание и выкидывая оттуда все другие мысли. Подхожу к табурету. Сажусь. Чувствую, как что-то опускается на мою голову. Шляпа. Она кажется теплой и приятно мягкой. «Ага… Еще одна не по возрасту», - проносится у меня в сознании колким голосом, слегка хриплым и нарочито недовольным. «Да», - отвечаю опять же в своей голове я, хотя вопроса, вроде как, и не было. «Так-так-так. Ум, конечно, присутствует, с одной стороны. С другой – вижу верность, но преобладает все же храбрость, граничащая с безрассудством, благородство и честь. Но еще я вижу хитрость, находчивость и амбициозность. В сочетании с самовлюбленностью, тоже присутствующей, дает чудесную слизеринскую ученицу. Но как же остальное… Да еще и твое рвение попасть не в Слизерин, а на другой факультет. Ты очень напоминаешь мне одного студента, закончившего Хогвартс чуть более, чем пятнадцать лет назад. Я ведь знаю, куда ты хочешь. Мне совсем несложно прочитать твои мысли. Хм, ладно. Итак, решено. Я уверена, что еще услышу о Вас, мисс Фелпс, и не раз», - напоследок выдает Шляпа. Слышу это уже второй раз за последнюю пару дней. Становится не по себе. Я неуверенно скрещиваю пальцы, продолжая твердить, что в Слизерин не хочу. Стараюсь даже не думать о том, что я на кого-то там похожа. Не важно, на кого, лишь бы не на какого-нибудь мерзкого слизеринца. Молчание Шляпы заставляет сжаться, ее театральная пауза затягивается.