Love happens twice

      Капли холодного осеннего дождя с силой разбиваются о черный зонт, которые не сильно то и спасает влюбленную молодую пару, спешащую на семейное торжество.       — Чимини, мы все еще можем вызвать такси, — невысокий блондин перекладывает зонт из одной руки в другую, убеждаясь, что его муж полностью скрыт от дождя, — Будет плохо, если ты простудишься.       — Боюсь, что меня снова укачает, да и мы почти пришли, — Чимин еще не привык к своему особому положению и столь сильной опеке мужа. Совсем недавно, они целовались под проливным дождем, стоя босыми ногами в одной из многочисленных луж, а теперь, когда внутри его хрупкого тела растет новая не менее хрупкая жизнь, они должны быть осторожны.       — Я так волнуюсь, — он озвучивает вслух мысль, которая изводила его последнее пару часов. Сегодня они с мужем отмечают свою вторую годовщину свадьбы. При обычных обстоятельствах Чимин и Хосок провели бы этот день вместе, но сейчас они хотят поделиться своей радостью, которую и без того скрывали уже четыре месяца, — Все еще не могу поверить, что мы станем родителями. Думаю, я самый счастливый, — на его лице расцветет улыбка, и он тянется за поцелуем, подходя к светофору и останавливаясь в ожидании зеленого сигнала.       — Я люблю тебя, — Хосок убирает выпавшую на лицо прядь и оставляет поцелуй в уголке губ мужа, — И тебя люблю, — его рука ложится на живот Чимина, аккуратно поглаживая его.       Красный огонек сменяется на зеленый, разрешая движение дальше, и пара выходит на пустынный перекресток.       — Я тоже тебя люблю, — Чимин поворачивает голову, чтобы сказать это глядя в глаза мужчине, которого любит всем своим сердцем, но все что он видит перед собой это ослепляющий в полумраке свет фар. Секундой позднее, он слышит скрежет колес по мокрому асфальту и громкий глухой удар.              

Три года спустя

             Чимин сидит за рулем своей машины, крепко сжимая руль, и ищет в себе смелость покинуть ее. Прошло три года со дня, разделившего его жизнь на до и после. Сегодня, как и тогда, льет дождь. Чимин ненавидит дождь.       Даже в своих самых страшных мыслях он не мог представить, что когда-нибудь станет вдовцом, а тем более испытает горечь утраты в совсем еще юном возрасте. Его жизнь словно остановилась в тот день. Все что происходило с ним после больше походило на тщетные попытки выжить и добиться справедливости.       Долгие месяцы Чимин просыпался в больничной палате от ночных кошмаров, раз за разом возвращавших его в день, который разрушил все его надежды на счастье. Слезы перестали быть для него чем-то необычным, они смыли все следы улыбок, словно ничего кроме красных и опухших глаз никогда не было на его лице.       Чимину потребовалось пять месяцев, чтобы залечить свои раны и покинуть стены ненавистной им больницы. Для него это стало злой насмешкой судьбы. Вместо того чтобы вносить в двери их с мужем квартиры маленькое плачущее чудо, Чимин один вносит туда осколки своего разбитого сердца.       Он не меняет в квартире абсолютно ничего, стараясь как можно дольше сохранить запах своего любимого человека. Это единственное, что помогает ему уснуть и единственное, что дает сил вставать по утрам и бороться. Бороться за справедливость.       Чимин без устали почти год обивает пороги всевозможных инстанций, полицейского участка и адвоката, но все это не дает никаких результатов. Человек, забравший жизнь Хосока и их, не родившегося, ребенка скрылся с места аварии, и ни одна камера по близости не смогла его запечатлеть. Это звучало так абсурдно, что Чимин не мог сдержать истерический смех, плавно переходящий в слезы беспомощности. Он понимал, что тот, кто это сделал, был очень влиятельным, иначе как объяснить тот факт, что он не попал ни на одну из видеокамер, которыми напичкан весь Сеул.       Спустя три года он так и не узнал имени того убийцы, что до сих пор безликой тенью преследует его во снах. Именно это привело его к тому, что сейчас он числится на последнем курсе факультета уголовного права, а не как он планировал ранее — семейного. Он хочет, чтобы каждый, кто совершает подобное преступление, был найден и наказан по всей строгости закона, и делает ради этого все, что в его силах.       — Привет, — из мыслей Чимина вырывает Чонгук, уже не первый раз стуча по стеклу в попытках привлечь его внимание, — О чем задумался? Выходи давай, я уже промок пока звал тебя, — Чонгук понимающе улыбается, отлично зная о чем думает его друг в эту минуту.        Три года назад не только Чимин потерял своего самого близкого человека, Чонгук тоже познал горечь утраты, потеря брата навсегда оставила на его сердце глубокий шрам. Они были словно единое целое, которое навсегда раскололось и потерялось. Чонгук, будучи молодым и совсем неопытным альфой, всегда видел в брате пример для подражания, всегда хотел стать лучше ради него и себя, хотел, чтобы им гордились точно так же, как он гордился Хосоком.       Чимин покидает машину, тут же открывая зонт с широкими полями и передавая его Чонгуку, доставая с заднего сидения аккуратный букет белых лилий.       — Я даже не удивлен, — это первое, что слышит от него друг и с легкостью толкает в плечо.        Они всегда были друзьями, с самого первого дня, когда Чонгук с семьей переехали в Сеул, а после пережитой вместе трагедии они стали ближе, чем когда-либо.       Вместе они направляются вглубь кладбища.       С серой надгробной плиты на Чимина смотрит счастливо улыбающийся Хосок. Это было та самая улыбка, в которою он влюбился когда-то. Чимин оставляет цветы у самого изголовья, проводя рукой по мокрому мрамору и встает, улыбаясь.       — Сегодня должна была быть наша пятая годовщина. Прости, что так часто вспоминаю о тебе и беспокою тебя. Я знаю, что ты хотел бы для меня совершенно другого, и я правда стараюсь. Думаю, у меня получается, сегодня я не плачу, ты заметил? Я просто счастлив, что знал тебя и был одарен твоей любовью. Когда-нибудь через много-много лет мы все равно встретимся, так что обещай, что вспомнишь меня, — несмотря на слова, рвущиеся из его сердца в эту минуту, он действительно стал чувствовать себя лучше. Он больше не сидит дома в четырёх стенах за зубрежкой учебников по праву, а выходит за ее пределы и общается с людьми. Чимин обзавелся новым другом впервые после выпуска из школы и даже пару раз ходил на свидания. Он действительно пытается жить дальше.       –Я еще никому не говорил, но меня, кажется, возьмут на стажировку. Вы узнаете об этом первыми, — Чимин с гордостью говорит это уже Чонгуку, стоящему за его спиной, — Можешь в это поверить? Я все еще нет. Я разослал сотни резюме и уже отчаялся, когда получил приглашение на собеседование. Держите за меня кулачки, — он звучит воодушевлённо и выглядит соответствующее. Чонгук очень гордится им.       Еще какое-то время парни стоят под дождем, беседуя уже вдвоем. Они могли бы простоять и дольше, если бы не усилившийся дождь.       — Увидимся через пару дней, хорошо? Я должен разобраться с работой перед отпуском, а потом мы отправимся в самый дорогой бар этого города и напьемся до беспамятства, пообещай мне. Иначе я точно свихнусь от этих цифр, — Чонгук усмехается и треплет Чимина по едва кудрявым от влаги волосам. На этом они и расходятся, обменявшись теплыми объятиями на прощание.              

* * *

             Чимин безумно нервничает перед собеседованием, даже не спит ночью перед ним. Не каждый же день ему выпадает шанс стать стажером в одной из лучших адвокатских контор Сеула. Он без сна и отдыха изучает всю доступную информацию о компании, чтобы не облажаться на собеседовании, и к моменту, когда Чимин переступает порог стеклянного небоскреба он полностью уверен в том, что сумеет впечатлить рекрутера не только своими знаниям, но и осведомленностью о деятельности компании. Все форумы в интернете обещают плюс сто очков в пользу кандидата, знающего такие нюансы, и оказываются правы. Спустя час непринуждённой беседы с милым, но, тем не менее, профессиональным омегой, он покидает здание в качестве стажера.       Чимин давно не был так счастлив. Он не успевает отойти от главного входа здание, как вслепую набирает и отправляет сообщение с радостной новостью родителям, а следом и Чонгуку. Его лицо украшает яркая улыбка, которую он даже не пытается скрыть, когда замечает на себе взгляд. Чимин сразу узнает человека, что внимательно и даже пытливо рассматривает его, несмотря на то, что они незнакомы. Часы, проведенные за изучением места, которое может стать началом его успешной карьеры адвоката, не прошли даром, он сразу узнал в мужчине с черными серьезными глазами Ким Намджуна, сына основателя компании и по совместительству одного из самых успешных адвокатов по уголовным делам, работающих в компании.       Намджун выглядит слишком молодым для носителя такого статуса, но не зря говорят, что внешность бывает обманчива. За свой сравнительно небольшой опыт работы Ким Намджун сумел выиграть уже несколько скандальных дел и имел безупречную репутацию.       Чимин слегка наклоняет корпус вперед, безмолвно здороваясь с шатеном, и неожиданно для себя получает в ответ едва уловимый кивок головой. Если бы его улыбка могла стать еще шире в этот момент, это определенно случилось бы. Зазвонивший в руке телефон вынудил Чимина прервать зрительный контакт с мужчиной, для того чтобы проверить, кто хочет его слышать.       — Ну что, принимай поздравления. Я даже не сомневался в ином исходе. Когда ты приступаешь? Мы должны отметить это событие, — на том конце невидимого провода тараторил Чонгук, радуясь за лучшего друга. Он был прекрасно осведомлен о мотивах, приведших Чимина в такую зачастую жестокую сферу профессиональной деятельности, однако омега был сильнее, чем любой из людей, которых он когда-либо знал. Чонгук не чувствовал беспокойства на этот счет.       — Я же обещал проставиться, а тут двойной повод. Скажи когда, и мы сделаем это. Мне уже натерпится, ты бы знал, как сильно я ждал свой отпуск.       — Гуки, спокойнее, — Чимин смеется, еще больше заряжаясь хорошим настроением от воодушевленного радостными новостями друга, — Я выхожу с понедельника, так что в эти выходные я в полном твоем распоряжении. Можешь готовиться расстаться со своими отпускными.       — По такому поводу даже не жалко. Мне заехать за тобой? — слышится из трубки, и шатен даже не думает отказываться, понимая, что вести автомобиль самостоятельно он будет не в состоянии, — Тогда до завтра, стажер, — не дожидаясь ответа, Чонгук сбрасывает звонок.       Чимин прячет телефон в карман и вновь возвращает взгляд на место, где минутами ранее стоял высокий привлекательный мужчина. Конечно, его уже там нет, но никакой досады по этому поводу Пак не испытывает. Он разворачивается на месте и отправляется домой.       Чимин не часто куда-то выбирается, но если это происходит, он предпочитает быть во всеоружии. Не смотря на долгий траур, который носил омега, ему по прежнему нравится чувствовать себя красивым и приковывать к себе взгляды. Наверное, это в какой-то степени помогает ему не забывать, что его жизнь все еще продолжается, и он может получать от нее удовольствие. Именно поэтому, Чимин уже третий час крутится у зеркала, создавая идеальный для субботнего вечера образ. Если он не поторопится, Чонгуку придется ждать его, а ждать тот просто ненавидит. Чимин нервно бросает взгляд на часы, понимая, что времени в его распоряжении осталось не больше 10 минут, и торопливо заканчивает приготовления.       Чимин хватает в руку телефон и захлопывает дверь, когда раздается телефонный звонок. Минута в минуту, Чимин даже не удивлен. Он сбрасывает его и бежит вниз по лестнице.       — Я уже тут, — выкрикивает омега, замечая Чон Чонгука, стоящего возле дорогой черной машины, — Даже не смей! Я не опоздал, — игривое настроение старшего так и рвется наружу, когда он прикладывает палец к губам альфы, не давая ему и шанса на возмущения, — Садись и поехали, вечно тебя ждать приходится, — он подгоняет Чонгука, уже забравшись на переднее сидение его машины.       — Наглости тебе не занимать, конечно, ни привет, ни как дела, — Чонгук наигранно дуется заводя машину и отъезжая со своего парковочного места, — Но так уж и быть, сегодня я тебя прощаю, — эти слова вызывают смех у Чимина, и настроение того становится еще лучше в присутствии одного из самых близких людей.       Дорога до клуба не занимает много времени, уже через полчаса они входят в него. Их тут же окутывает приятная дымка, яркие огни и громкие звуки музыки. Чимин хватает Чонгука за руку и тянет того к бару, прямиком через переполненный танцпол.       — Я буду маргариту, — делает заказ омега и тут же, секунду подумав, просит две.       Чонгук протягивает свою карточку бармену и оплачивает заказ, прося для себя чистый виски, и видит скривившееся лицо старшего.       — Виски для настоящих ценителей, — он уже крутит в руках бокал с янтарного цвета жидкостью, — Может, и ты когда-нибудь дорастешь, поймешь, — издевательски улыбается и делает первый глоток. От обжигающего горло алкоголя на лице альфы не вздрагивает ни одна мышца.       — Ты нарываешься, — Чимин легко толкает того в плечо и забирает оба своих бокала у бармена, практически моментально осушая один из них, — Почему твой отпуск не мог начаться раньше? Так хочется повеселиться с вечно занятым мистером Чон Чонгуком, а мне на работу через день. За что ты так со мной? Это несправедливо.       — Знаешь, я могу сказать тоже самое. Не мог найти работу попозже? Слишком уж не во время, — его глаза блестят, когда встречаются с глазами напротив, а уголки губ ползут вверх, — Расскажешь, чем смог их очаровать? Возьму на заметку, если решусь сменить эту чертову работу, — спрашивая об этом, Чонгук уже знал все то, чем Чимин мог очаровать, но разве имеет ли это какое то дело к работе?       — Думаю, я просто не умею скрывать свой интеллект. Они поняли, что упускать меня нельзя и тут же предложили мне должность, — самодовольно говорит омега, отставляя в сторону еще один опустевший бокал, — Я много учился ради этого и рад, что получил такой шанс. Думаешь, я справлюсь?       — Я горжусь тобой, — улыбка Чонгука становится шире, — Ты отлично справишься, я уверен в этом. А если нет, ты всегда можешь выскочить замуж за богатого красавчика и забыть о том, что такое работа, — конечно же, он шутит, и Чимин понимает это, заливисто смеясь.       Они заказывают и выпивают еще пару бокалов, прежде чем Чимин оставляет младшего у бара и теряется в толпе. Его взгляд расфокусирован, а тело полностью расслабленно. Музыка приятными вибрациями проходит через его тело, и омега не отказывает себе в удовольствии начать двигаться под нее. Чимину не требуется много времени, чтобы привлечь к себе внимание, уже через пару песен рядом с ним вырисовывается молодой альфа. Он касается руками его плеч и легко скользит по рукам вниз. Чимин не сопротивляется, лишь улыбается и разворачивается в руках незнакомца, встречаясь с ним глазами. Альфа напротив оказывается чуть ниже, чем сам Чимин, но ему все равно, не детей же он с ним заводить собирается. Крепкие руки притягивают его ближе к себе, совершенно не оставляя пространства между двумя телами. Выпитый алкоголь, громкая музыка и дурманящий аромат альфы туманят разум, а когда Пак чувствует обжигающее дыхание на своей шее, то и вовсе откидывает голову назад, в надежде получить чуть больше ласки. Незнакомец, чье имя так и останется тайной, не упускает выпавшую ему возможность и скользит губами по взмокшей шее, пуская по чужому телу табун мурашек. Шумный выдох Чимина заглушает очередная танцевальная мелодия, когда чужие губы перемещаются на подбородок, прокладывая себе путь к приоткрытым губам омеги. Он уже готов почувствовать вкус пьяного поцелуя, как все прекращается. Руки, секундой ранее сжимавшие его талию, перестают ощущаться ровно, как и горячее дыхание. Чимин в непонимании открывает глаза и видит Чонгука.       — Полегче давай, — с угрозой в голосе говорит тот, обращаясь к прерванному альфе, — Тебе хоть восемнадцать есть? — Чимин только сейчас замечает, каким юным выглядит тот, в чьи объятия он чуть не отдался. Вместо ответа парень решает ретироваться, понимая, что больше ему ловить тут нечего, кроме разве что синяков и ссадин.       — Боже, Гук, какого черта? Зачем ты его прогнал? — старший звучит разочаровано. Ему, честно, вообще плевать, сколько лет было тому пареньку, пока он касался его так. Видимо, алкоголя в его крови куда больше, чем он думал.       — Серьезно? Я готов поклясться, что он школьник. Хочешь, чтобы я позвал его назад? — злится Чонгук, порываясь уйти в сторону, но встречает сопротивление Чимина. Он оглядывается на него, изо всех сил убеждая себя, что дело вовсе не в ревности, а в обычной заботе о старшем, и уже спокойнее продолжает, — Тебе не нужно бросаться на первого встречного, чтобы чувствовать себя в порядке, — Чон готов прикусить себе язык, видя промелькнувшую грусть в глазах друга. На него тут же накатывает чувство вины, и он втягивает омегу в свои объятия, — Иди сюда, давай. Просто потанцуй со мной, хорошо?       Чимин льнет ближе к Чонгуку, утыкаясь носом в его грудь, и позволяет тому вести его в танце.       — Все в порядке. Ты прав, — он почти шепчет, но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не слышал каждого, даже самого тихого, слова Чимина. На некоторое время их окутывает комфортное молчание. Разрушает его уже более уверенный голос Пака, — А чем оправдаешь себя ты? Почему ты все еще один?       Напряженная тема сменяется на еще более напряженную. Чонгук в замешательстве смотрит в глаза друга, не понимая, как можно быть настолько слепым, но глаза ему так и не раскрывает. Снова.       — Я и серьезные отношения? Шутишь, да? — он выдавливает из себя улыбку, — У меня не всегда есть время встретиться со своим лучшим другом, — на последних словах он заминается, но таки доводит мысль до конца, — А ты хочешь, чтобы я омегу себе нашел. Слишком сложно, слишком не время.       Он разворачивает Чимина спиной к себе и начинает подталкивать его в сторону бара, — Я хочу еще выпить, идем.       Они пьют и смеются, пока мир вокруг них не начинает вращаться. Неловкий момент, возникший между ними ранее, уже давно забыт. Вместо него друзей переполняет ощутимое чувство счастья в компании друг друга.       Клуб парни покидают только на рассвете. Если бы не поддержка друг друга, они бы точно спали на одной из многочисленных лестниц, ведущих к выходу.       — О чем мы думали, приезжая сюда на машине, — не без труда удается сказать Чонгуку. Он хоть и пьян, но отлично понимает, что за своей машиной ему придется возвращаться завтра. Он смотрит на Чимина, который сосредоточенно тычет пальцами в экран своего смартфона, вызывая такси, и не может скрыть улыбку.       — Прибудет через пять минут, — Чимин протягивает свой телефон Чонгуку, демонстрируя время на экране.       — Мы должны были вызвать его внутри, здесь слишком холодно.       — Какие мы нежные, — хихикает Чимин, протягивая руки к Чонгуку, и начинает греть его замерзшие пальцы, — Ну и альфы пошли. Того и гляди в ледышку превратишься.       Улыбка на лице Чонгука расцветает еще больше, а пальцы сильнее сжимают чужие, на что Чимин лишь громче смеется.       — Ты все как маленький, честное слово, — это не звучит в укор Чонгуку, но тот наигранно дует губы, и тут же с силой тянет Чимина на себя.       — Я давно не маленький, — младший обвивает свои руки вокруг талии друга и умещает свой подбородок на его плече, — Ты такой теплый. Грей меня, ну же.       Глаза Чонгука закрываются, когда он чувствует руки Чимина, приглаживающие его растрепанные волосы и накидывающие капюшон на голову.       — Ты такой пьяный.       — Я знаю, мне можно.       Так они и стоят, пока напротив них не тормозит такси, и руки Чимина не отпускают Чонгука.       — Нам пора.