Шестёрка Воронов

У Джехёна было всего две проблемы: луна и усы. Вообще-то он должен обходить дозором дом Худе, но вместо этого последние пятнадцать минут парень слонялся у юго-восточной стены сада, пытаясь придумать, что бы такое умное и романтичное сказать Лиён. Если бы только ее глаза были синими, как море, или зелеными, как изумруд… Но нет, они карие – добрые, мечтательные… Карие, как горячий шоколад? Как бурый кроличий мех? – Просто скажи, что ее кожа сияет, как лунный свет, – советовал его друг Минджун. – Девушкам такое нравится. Прекрасное предложение, если бы только не безветренная погода в Кеттердаме. Ни малейшего ветерка не задувало в тот день с гавани, и потому городские каналы и косые переулки укрылись зябким, молочно-серым туманом. Даже здесь, среди особняков Гельдштрата, в воздухе стоял невыносимый запах рыбы и застоявшейся воды. Дым от заводов, расположенных на внешних островах, затянул ночное небо солоноватым маревом. Полная луна походила не столько на драгоценный камень, сколько на пожелтевший прыщик, который давно пора выдавить. Может, польстить её смеху? Вот только Джехён никогда его не слышал. Никудышный из него шутник. Он взглянул на своё отражение в стеклянной двери дома, выходившей в сад. Мама была права. Даже в новой форме он выглядел как мальчишка. Джехён легонько провёл пальцем над верхней губой. Ну когда же у него наконец вырастут усы? Хотя… они определённо стали гуще за эту ночь! Джехён служил в городской страже почти шесть недель, однако все было не так радужно, как ему представлялось. В своих мечтах он ловил грабителей в Бочке или патрулировал гавани, осматривая груз, прибывающий в доки. Но с тех пор, как в мэрии убили того посла, Торговый совет всерьёз забеспокоился о своей безопасности. И чем же он занимался? Правильно – наматывал круги вокруг дома какого-то купца. Хотя нет, не какого-то. Советник Худе занимал едва ли не самую высокую должность в правительстве Кеттердама. Он из тех людей, кто знает, как делать карьеру. Джехён одернул китель и поправил винтовку, затем дотронулся до тяжелой дубинки на бедре. Может, Худе приметит новичка и поможет ему продвинуться по службе? «Зоркий малый и дубинкой умело пользуется, – скажет он. – Этот парень достоин повышения!» – Сержант Ким Джехён, – прошептал он, наслаждаясь звучанием слов. – Капитан Ким Джехён. – Хорош на себя пялиться! Джехён резко обернулся и покраснел, увидев Сунан и Тхэ, выходивших в сад. Оба были старше него, крупнее и шире в плечах. Мужчины патрулировали дом внутри и состояли в личной охране советника Худе. Это означало, что они носили светло-зеленые ливреи, были вооружены лучшими винтовками из Нового Зема и никогда не позволяли Джехёну забыть, что он – всего лишь жалкий городской дозорный. – Гладь свой пушок сколько влезет, от этого он не станет расти быстрее, – громко рассмеялся Тхэ. Парень попытался сохранить остатки достоинства. – Мне нужно закончить обход. Тхэ пихнул локтем Сунана. – Видать, снова намылился в мастерскую гри́шей, чтобы поглазеть на свою девушку. – Ох, Лиён, ты же можешь пустить в ход магию гришей и сделать так, чтобы мои усы начали расти? – глумливо пропищал Сунан. Джехён развернулся на каблуках и зашагал вдоль восточной стены. Щеки парня горели огнем. Эти двое дразнили его с тех самых пор, как он поступил на службу к Худе. Если бы не Лиён, он наверняка попросил бы капитана о переводе. Они с девушкой обмолвились лишь парой фраз, но встречи с ней – лучшее, что происходило с ним во время смены. Надо признать, дом Худе ему нравился – по крайней мере та часть, которую удавалось разглядеть через окна. Советник содержал великолепный особняк на улице Гельдштрат. Полы в доме были из сверкающих квадратов черного и белого камня, стены покрыты отполированным темным деревом, и вся эта роскошь освещалась люстрами из дутого стекла, похожими на плавающих под кессонным потолком медуз. Иногда Джехён представлял, что это его дом и что он – богатый купец, гуляющий по своему чудесному саду. Прежде чем свернуть за угол, паренёк сделал глубокий вдох. «Лиён, твои глаза такого же цвета, как… кора дерева?» Ладно, что-нибудь да придумает. Спонтанность – его конёк. К удивлению Джехёна, стеклянные двери в мастерскую гришей были распахнуты. Сама мастерская говорила о богатстве хозяина даже больше, чем расписная голубая плитка на кухне или каминные полки с горшочками тюльпанов. Услуги гришей стоили недешево, а у Худе их было трое. Однако Хёндэ за рабочим столом не оказалось, да и Лиён нигде не было видно. В мастерской находился лишь Квон, который сидел, развалившись, в кресле в своей синей мантии. Его глаза были сомкнуты, а на груди лежала раскрытая книга. Джехён, потоптавшись у входа, откашлялся: – По ночам двери следует запирать. – В доме жарко, как в парилке, – проворчал мужчина, не открывая глаз. Его сильный равкианский акцент немного искажал слова. – Можешь передать Худе, что я непременно их закрою, как только перестану истекать потом. Квон был шквальным и самым старшим из трёх гришей. В его волосах уже виднелись седые пряди. Ходили слухи, что в гражданской войне у себя на родине он сражался за проигравшую сторону и сразу после поражения сбежал в Керчию. – С радостью передам твои жалобы советнику, – соврал парень. В доме всегда было слишком душно, словно Худе кто-то заставлял сжигать чёртов уголь, но Джехён не собирался поднимать эту тему с хозяином. – А пока… – Ты принес вести о Хёндэ? – перебил Квон, наконец приоткрыв тяжёлые веки. Джехён с тревогой покосился на миски с красным виноградом и груду бордового бархата на рабочем столе. Хёндэ работал над тем, чтобы придать цвет ягод шторам госпожи Худе, но приболел несколько дней назад, и с тех пор Джехён его не видел. Бархат начал покрываться пылью, а виноград почти сгнил. – Я ничего о нём не слышал. – Ну конечно. Ты был слишком занят, расхаживая вокруг в этой дурацкой фиолетовой форме. А что не так с его формой? И что вообще Квон тут делает? Он работал личным шквальным Худе и часто перевозил ценный груз, обеспечивая попутный ветер, чтобы корабли поскорее добирались до безопасной гавани. Почему он не в море? – Наверное, Хёндэ на карантине. – Какая полезная информация, – ухмыльнулся мужчина. – Хватит шею выворачивать, как гусь весной. Лиён здесь нет. Лицо Джехён вновь залилось краской. – А где она? – спросил он, пытаясь придать своему голосу значительности. – Ей положено быть здесь с наступлением темноты. – Худе забрал ее час назад. То же самое произошло с Хёндэ. – В смысле? Он же заболел. – Худе пришел за Хёндэ, после чего тот вернулся больным. Спустя два дня он пропал. Теперь черед Лиён. «Пропал?» – Может, что-то случилось? Кому-то срочно понадобилась помощь целителя… – Сперва Хёндэ, теперь Лиён. Я буду следующим, и никто ничего не заметит, кроме бедного офицера Джехёна. А теперь уходи. – Если советник Худе… Квон вскинул руку, и порыв ветра отшвырнул парня назад. Джехёну пришлось схватиться за дверь, чтобы удержать равновесие. – Я сказал – уходи! – шквальный нарисовал круг в воздухе, и двери захлопнулись. Еще секунда, и Джехёну прищемило бы пальцы. Он так резво отскочил от входа, что рухнул спиной в кусты. Затем как можно быстрее поднялся и начал смахивать грязь с одежды. От стыда все его внутренности скрутило узлом. После удара стеклянная дверь пошла трещинами. В ней он увидел ухмыляющееся лицо Квона. – Тебе придется за это заплатить! – крикнул Джехён, тыча в треснувшее стекло. Ему самому был противен его жалкий тоненький голосок. Шквальный взмахнул рукой, и дверные петли задрожали. Джехён инстинктивно отпрянул. – Иди работай, сторожевой щенок! – ответил Квон. – Вот и поговорили, – хихикнул Тхэ. Он стоял, прислонившись к садовой стене. Как давно он там торчит? – Тебе делать нечего, кроме как следить за мной? – сердито спросил Джехён. – Все стражники должны явиться в эллинг. Даже ты. Или ты слишком занят? Пытаешься завести новых друзей? – Я просто попросил его запереть дверь. Тот покачал головой. – Ты должен приказывать, а не просить. Они – прислуга, а не почетные гости. Джехён пошел вслед за стражником, сгорая от гнева и унижения. Хуже всего то, что Тхэ прав. Квону нельзя так с ним обращаться. Но что ему оставалось делать? Даже если бы у него хватило смелости вступить в схватку со шквальным, это было бы равносильно драке с дорогой вазой. Гриши не просто слуги, они – бесценное имущество господина Худе. Что имел в виду Квон, когда сказал, что Хёндэ и Лиён забрали? Может, он ее прикрывал? Гришей не зря держали в доме взаперти. Гуляя по улице без охраны, они рисковали угодить в лапы работорговцев и пропасть навсегда. «Может, она с кем-то встречается», – предположил огорченный Джехён. Его размышления прервали вспышка света и шум из эллинга, который выходил на канал. Напротив стояли красивые дома других торговцев, высокие и изящные. Аккуратные фронтоны их крыш выделялись темными силуэтами на фоне ночного неба, сады и эллинги были освещены яркими фонарями. Пару недель назад Джехёну сообщили, что в эллинге Худе проводятся строительные работы, и он должен исключить его из своего маршрута. Но когда они с Тхэ вошли внутрь, то не увидели ни ведер с краской, ни лесов. Гондолы и весла убрали к стенам. Все личные стражники в ливреях цвета морской волны уже прибыли, и, кроме того, Джехён узнал двух дозорных в фиолетовом. Большую часть помещения занимал огромный куб – просторная камера, выглядевшая так, будто ее сделали из армированной стали: крепкое строение, с кучей заклепок по швам и широким окном, проделанным в одной из стен. Сквозь выпуклое стекло Джехён увидел девушку, сидящую за столом – она комкала подол своего платья из красного шёлка. За ее спиной стоял стражник. «Лиён!» – парень ее сразу узнал. Её карие глаза были широко раскрыты от страха, лицо побледнело. Маленький мальчик, сидевший напротив нее, выглядел еще более испуганным. Волосы взъерошены, будто он только что проснулся, тоненькие ножки свисают со стула, нервно качаясь в воздухе. – Зачем собрали всех стражников? – спросил Джехён. В эллинге их было больше десяти. Также присутствовали советник Худе и какой-то незнакомый купец, оба в черном. Джехён увидел, что они разговаривают с его капитаном, и выпрямился, надеясь, что стряхнул с формы всю грязь из сада. – Что происходит? Тхэ пожал плечами. – Не все ли равно? Хоть какое-то разнообразие. Джехён снова заглянул в окно. Лиён смотрела прямо на него невидящим взглядом. В его первый рабочий день девушка залечила ему синяк на скуле. Ничего серьезного – просто желто-зеленый след от удара, который он получил во время тренировки, – но, видимо, Худе это заметил, и ему не понравилось, что его охранник выглядит как бандит. Джехёна послали в мастерскую гришей, где Лиён усадила парня в яркий квадрат зимнего солнечного света. Затем пробежалась холодными пальчиками по коже, и, хотя скула нестерпимо зудела, секундой позже синяка как не бывало. В ответ на его благодарность Лиён улыбнулась, и песенка Джехёна была спета. Он знал, что дело безнадежное. Даже если бы она им заинтересовалась, он никогда не смог бы выкупить ее у Худе, а выходить замуж без разрешения хозяина девушка не имела права. Но это не мешало ему время от времени заглядывать к ней и приносить небольшие подарки. Больше всего Лиён понравилась карта Керчии – причудливое изображение их островного государства, окруженного русалками, которые плавали в Истиноморе, и кораблями, обдуваемыми ветрами в виде толстощеких человечков. Это был дешевый сувенир, такие продают туристам в Восточном Обруче, но её он порадовал. Джехён рискнул помахать ей рукой. Девушка никак не отреагировала. – Она тебя не видит, идиот, – рассмеялся Тхэ, – это зеркальное стекло. Щеки Джехёна порозовели. – Откуда ж мне было знать? – А ты разуй глаза! «Сперва Хёндэ, теперь Лиён». – Зачем им целительница? Мальчик ранен? – Вроде с ним все в порядке. Капитан и Худе, видимо, пришли к какому-то соглашению. Джехён увидел, как последний зашел в камеру и ободряюще похлопал мальчика по спине. Должно быть, в металле были отверстия, так как до него донесся голос купца: – Будь смелее, парень, если выдержишь испытание, то получишь пару крюге, – затем он взял Лиён за подбородок своей рукой в старческих пятнах. Она напряглась, и у Джехёна все сжалось внутри. Худе легонько встряхнул ее голову. – Делай, что велят, и все это скоро закончится, ja¹? Ей удалось выдавить слабую улыбку. – Конечно, мой господин. Он обменялся парой слов со стражником и вышел из камеры. Дверь громко лязгнула, проскрипел тяжелый засов. Худе и другой купец встали прямо перед Джехёном и Тхэ. Незнакомый Джехёну торговец спросил: – Вы уверены, что поступаете разумно? Эта девушка – корпориалка. После того что случилось с вашим фабрикатором… – Я бы волновался, будь это Квон. Но у Лиён мягкий характер. Она – целительница и не склонна к агрессии. – Вы уменьшили дозу? – Да, но мы же договорились: если результаты будут такими же, как с фабрикатором, Совет все мне компенсирует. Я не могу позволить себе такие расходы. Торговец кивнул, и Худе дал сигнал капитану: – Начинайте. «Такие же результаты, как с фабрикатором…» Квон заявил, что Хёндэ пропал. Что он имел в виду? – Сержант, – обратился капитан, – вы готовы? – Да, сэр, – ответил тот из камеры и достал нож. Джехён с трудом сглотнул. – Первое испытание, – сказал капитан. Стражник наклонился и велел мальчику закатать рукав. Тот послушался и вытянул руку, а большой палец второй руки засунул в рот. «В его возрасте палец обычно уже не сосут, – подумал Джехён. – Наверное, мальцу очень страшно». Сам он спал с плюшевым медведем до четырнадцати лет, из-за чего старший брат нещадно над ним издевался. – Будет немного больно, – предупредил стражник. Мальчик не вытащил палец изо рта, но кивнул. – Это совершенно необязательно… – начала Лиён. – Тишина, пожалуйста! – крикнул Худе. Сержант похлопал мальчишку по руке, а затем провел по ней ножом. Появился алый порез. Мальчик сразу же заплакал. Лиён попыталась встать со стула, но стражник жестко придержал ее за плечо. – Все нормально, сержант, – сказал Худе. – Пусть исцелит его. Девушка склонилась над ребенком и осторожно взяла его за руку. – Тише-тише, – ласково прошептала она. – Давай я тебе помогу. – А больно будет? – сглотнул он. Целительница улыбнулась. – Вовсе нет. Только рука слегка зачешется. Попытаешься не шевелиться? Джехён невольно подался вперед. Он никогда еще не видел, как Лиён исцеляет других. Она достала платок из рукава и вытерла капли крови. Затем аккуратно провела пальцами по ране. Вытянув шею, парень в изумлении наблюдал, как кожа медленно соединяется и рана заживает. Через пару минут мальчик улыбнулся и приподнял руку. Она была немного красноватой, но целой и невредимой. – Это что, волшебство? Лиён легонько щелкнула его по носу. – Можно и так сказать. Ту же магию использует твое тело, если дать ему время и немного бинта. Мальчик выглядел чуть ли не разочарованным. – Отлично, отлично, – нетерпеливо вставил Худе. – Теперь парем. Джехён нахмурился. Он никогда прежде не слышал этого слова. Капитан махнул сержанту: – Переходим ко второму испытанию. – Вытяни руку, – снова сказал тот мальчику. Ребенок покачал головой: – Я не хочу. – Делай что говорят! Его нижняя губа задрожала, но он послушался. Стражник снова сделал порез. Затем положил на стол перед Лиён небольшой конверт из вощеной бумаги. – Проглоти его содержимое, – велел Худе. – Что это? – спросила она дрожащим голосом. – Тебя это не касается. – Что это?! – Это не смертельно. Мы попросим тебя выполнить простые задачи: нам нужно оценить эффективность препарата. Сержант проследит, чтобы ты делала только то, о чем тебя просят, и не более. Все ясно? Стиснув зубы, она кивнула. – Тебе не причинят вреда, – добавил Худе. – Но запомни: если ты нападешь на стражника, то не выйдешь из этой камеры. Двери заперты с другой стороны. – Что это за штука? – прошептал Джехён. – Не знаю, – ответил Тхэ. – Да что ты вообще знаешь? – Достаточно, чтобы держать рот на замке. Джехён помрачнел. Лиён дрожащими руками взяла конверт и открыла его. – Продолжай, – настаивал Худе. Она откинула голову и проглотила порошок. Пару секунд девушка просто сидела и ждала, крепко сжав губы. Затем спросила с надеждой: – Это обычная юрда? Джехён и сам на это надеялся. Юрды нечего бояться – это просто стимулятор, который принимали все ночные дозорные, чтобы не уснуть на посту. – Какой он на вкус? – спросил купец. – Как юрда, только слаще, он… Лиён резко втянула воздух. Её руки вцепились в край стола, зрачки расширились до такой степени, что глаза показались чёрными. – О-о-ох, – выдохнула она. Прозвучало это почти как урчание. Стражник еще крепче схватил ее за плечи. – Как ты себя чувствуешь? Она уставилась в зеркало и улыбнулась. Затем слегка высунула язык, окрасившийся в ржавый цвет, и прикусила его зубами. У Джехёна кровь застыла в жилах. – Точно как с фабрикатором, – пробормотал торговец. – Исцели мальчика, – скомандовал Худе. Она снисходительно махнула рукой, и порез на руке мальчика мгновенно зажил. Красные капельки крови поднялись в воздух и испарились. Кожа стала абсолютно гладкой, даже без покраснений. Ребенок просиял. – Это точно было волшебство! – Это и чувствуется как волшебство, – сказала Лиён все с той же пугающей улыбкой на лице. – Она даже не прикоснулась к нему! – удивился капитан. – Лиён, – позвал Худе. – Слушай меня внимательно. Сейчас мы прикажем стражнику перейти к следующему этапу. – М-м-м, – промурлыкала она. – Сержант, отрежьте мальчику палец. Мальчишка взвыл и снова заплакал. Он сунул ладони себе под тощие ляжки в попытке защитить их. «Я должен остановить это, – подумал Джехён, – должен защитить их!» Но как? Он никто, всего лишь дозорный, новый в этом доме. «Кроме того, я хочу сохранить работу», – он покраснел от стыда при этой мысли. Лиён всего лишь улыбнулась и подняла голову, чтобы взглянуть на стражника. – Выстрели в стекло. – Что она сказала? – спросил торговец. – Сержант! – рявкнул капитан. – Выстрели в стекло, – повторила Лиён. Лицевые мышцы сержанта расслабились. Он склонил голову вбок, будто прислушивался к тихой мелодии, затем снял с плеча винтовку и прицелился в смотровое окошко. – Ложись! – крикнул кто-то в толпе. Джехён рухнул на пол, прикрыв голову. В ушах звучал непрерывный грохот ружейной пальбы, на руки и спину сыпались осколки стекла. Все мысли смешались. Он не мог поверить в то, что видел собственными глазами. Лиён приказала сержанту разбить стекло. Она заставила его это сделать. Но это невозможно! Гриши-корпориалы специализировались на людских организмах. Они умели останавливать сердце, замедлять дыхание, ломать кости. Но чего они точно не умели, так это влезать кому-то в голову. На пару секунд воцарилась тишина. Затем все стражники поднялись на ноги и схватились за винтовки. Худе с капитаном одновременно закричали: – Взять ее! – Пристрелить ее! – Да ты хоть знаешь, сколько она стоит? – возмутился Худе. – Кто-нибудь, усмирите ее! Не стрелять! Лиён подняла руки, взмахнув широкими красными рукавами платья. – Подождите! Паника, охватившая Джехёна, исчезла. Он знал, что напуган, но чувство страха скрылось где-то на задворках разума. Его наполнило ожидание. Он не знал, что именно и когда это произойдет, но что-то грядет, и он должен подготовиться. Может, это будет что-то плохое, а может, и хорошее. На самом деле, ему плевать. Его сердце освободилось от беспокойства и желаний. Он ничего не хотел, ни о чем не тревожился, его внутренний голос молчал, дыхание успокоилось. Ему нужно только одно – ждать. Он увидел, как Лиён встала и взяла мальчика на руки. Услышал, как она ласково напевает ему какую-то равкианскую колыбельную. – Худе, открой дверь и зайди сюда, – сказала она. Джехён слышал и понимал ее слова, но тут же их забывал. Мужчина подошёл к двери, отодвинул засов и вошел в стальную камеру. – Делай, что велят, и все это скоро закончится, ja? – пробормотала Лиён с улыбкой на лице. Её глаза были черными и бездонными, как омут. Кожа девушки светилась и мерцала. У Джехёна промелькнула только одна мысль: «Красивая, как луна». Лиён взяла мальчика поудобнее и прошептала ему на ухо: – Отвернись, – а затем обратилась к Худе: – Возьми нож.