Сделка

      Часы тянулись непозволительно медленно, заставляя сознание всё чаще возвращаться к любимой, что балансировала сейчас на грани жизни и смерти. Казалось, будто едкий запах хлорки впитался глубоко под кожу, а противный писк приборов эхом раздавался в мужской голове. Редкие крики врачей и вечно мерцающая лампа создавали атмосферу, как в дешёвых земных фильмах ужасов. Атеист по натуре, сейчас Ален молился всем великим Магического измерения. Из глубоких раздумий мужчину вытащило чьё-то тяжёлое касание. Подняв взгляд, Ален увидел того самого врача, который несколькими часами ранее заставил сделать его тот ужасный выбор. Колдомедик устало потёр переносицу и посмотрел на мужчину: — Мы спасли их обоих, — увидев недоумение в глазах Алена, врач продолжил. — Ваша жена с дочкой живы. Девочка практически не пострадала, если не учитывать, что родилась она раньше срока. Но, думаю, за неделю мы сможем выходить её… — А женщина? Что с Гриффин? — резко поднявшись, спросил Ален, в порыве эмоций хватая врача за плечи. — С мисс Гриффин всё куда сложнее. Я не могу давать никаких прогнозов. Организм истощён, и я не знаю, когда она придёт в себя и придёт ли вообще. Эта ночь станет решающей. Если мисс её переживёт, будем надеяться на лучшее. А сейчас прошу меня простить, — доктор хотел было уйти, но голос Алена остановил его. — Я могу посмотреть на дочь? — увидев полные надежды глаза мужчины, колдомедик улыбнулся. — Только недолго. Пойдёмте со мной. Дорога до нужного помещения казалась нескончаемой. Белые двери наконец отворились и яркий свет заставил поморщиться, а гробовая тишина напрячься. Казалось, что в помещении нет ни единой живой души, но лёгкие шевеления в прозрачных боксах говорили об ином. Ален с удивлением заметил, как ноги начинают дрожать, а руки вмиг стали влажными от нахлынувших чувств. Медленно, стараясь не издавать лишних звуков, мужчина в компании врача подошёл к прозрачному ящику. Похлопав Алена по плечу, медик удалился, оставляя новоиспечённого отца рядом с ребёнком.       Из-под прозрачного купола на него смотрели янтарно-желтые, как у её матери, глаза. От этой девочки, размером не больше феечки Пикси, исходило непередаваемое тепло. Маленькие ручки, обвитые проводками и датчиками, легонько шевелились, пытаясь вывести замысловатые фигурки. — Моя девочка, — сквозь небольшое отверстие мужчина коснулся руки дочки. — Ты будешь такая же красивая, как мама. После этих слов девочка прикрыла глазки и уснула.

***

      В палате у мисс Гриффин было темно. Слабая лампа освещала небольшое помещение. Ведьма лежала на кровати, вся окутанная проводами, а к руке тянулась тонкая трубка. На зеленовато-бледном лице виднелась большая гематома. Только размеренный звук приборов свидетельствовал о том, что пациентка ещё жива. Когда Ален вошёл в палату, его сердце пропустило удар. Безудержное чувство вины накрыло с головой, и в одно мгновение он оказался рядом с кроватью, на которой лежала Гриффин. Схватив любимую женщину за руку, мужчина ужаснулся. Практически мертвецкий холод исходил от её рук, как бы показывая, что всё своё тепло она отдала их ребёнку. Уткнувшись лбом в кисть любимой, Ален прикрыл глаза. Весь страх прошедшего дня сменился дикой усталостью и чувством вины. Он не смог уберечь своих девочек. Не предугадал, не успел. А ещё пугало то, что скоро всё закончится. Гриффин откажется от ребёнка, и их семья рассыпется, как карточный домик. — Прости меня, прости. Я так люблю тебя и так не хочу отпускать… Ему показалось, что холодные пальцы затрепетали под его горячей рукой, но глаза, в которых он так любил пропадать, по-прежнему оставались закрытыми.

***

      Почти две недели директриса Облачной Башни была без сознания. Ален всё время находился рядом с ней, практически переселившись в больницу, чтобы быть рядом с дочкой и любимой женщиной. Девочка упрямо держалась за жизнь и с каждым днём заметно прибавляла в весе. А Гриффин… Её состояние оставалось плачевным. Истощённый организм отказывался восстанавливаться, но в один пасмурный день ведьма открыла глаза. — Где моя дочь? — первое, что скорее прочитали по губам, чем услышали врачи. — Мисс Гриффин, не волнуйтесь. С вашей дочерью всё в порядке. С ней ваш муж, — подоспевшая медсестра начала суетится, заставляя ведьму прикрыть глаза. Обессиленное сознание Гриффин никак не могло понять, что произошло. Она жива. Она родила. А ещё её «муж» забрал дочь. Как этот проходимец посмел забрать её малышку, даже не показав матери?! Злость и паника охватила ведьму. За последние три месяца она так привыкла к своему ребёнку, искренне полюбила его, что отдать его кому-то сейчас казалось противоестественным и невозможны. Да и, что греха таить, она сильно привязалась к Алену. Наверное, первый раз за всю свою жизнь Гриффин почувствовала, что не одинока, что любима и любит сама.       Лёжа в тишине палаты, ведьма успела сотни тысяч раз проклясть их сделку. Первую неделю к ней не пускали никого. Все протесты, требования и истерики благополучно игнорировались доктором. И с каждым днём страх никогда не увидеть своё дитя всё сильнее пускал корни в её сознании. Одним из таких одиноких вечеров, когда тоска по ребенку стала совершенно невыносимой, Гриффин решилась подняться. Опираясь на стенки, чтобы не упасть, борясь с головокружением, ведьма медленно брела по коридору в сторону помещения, где, по её мнению, должна быть её дочь. С горем пополам дойдя до нужной двери, мисс Гриффин что есть силы толкнула ту. Дверь открылась, и её взору предстали десятки детских кроваток. Направившись к одной из них, ведьма сразу поняла, где её дочь. Подойдя к нужной колыбели, женщина взяла маленький шевелящийся комок на руки. — Моя маленькая Эридан, — мисс Гриффин нежно коснулась губами лба дочери. Девочка оживлённо посмотрела на мать и зашевелилась. — Гриффин? — появившийся в дверях с бутылочкой в руках Ален прервал момент. Подойдя к ведьме, мужчина хотел было забрать ребенка, но встретился с грозным взглядом женщины. — Я хотела увидеть свою дочь, — полным отчаяния голосом сказала Гриффин и села на стул, стоящий рядом. Осознание того, что Ален имеет полное право забрать сейчас её дочь, заставило ведьму напрячься и прижать девочку к себе ещё сильнее. Слёзы покатились из глаз. — Гриффин, тебе больно? Почему ты плачешь? — присев на корточки перед женщиной, Ален коснулся руками её коленей. — Я…я не хочу, чтобы ты её забирал. Не хочу…чтобы уходил. — Гриффин, я сотни раз говорил, что люблю тебя и не хочу уходить. Тебе надо только сказать, и я брошу к вашим ногам весь мир. Ты — женщина, которая сделала меня самым счастливым человеком, ты подарила мне дочь. — И ты действительно останешься со мной? — всё ещё не веря, Гриффин подняла на него заплаканные глаза. — Конечно. Я останусь с тобой и с нашей дочкой. — Эридан. Я хочу назвать её Эри, — мисс Гриффин легонько улыбнулась, смотря на спящую девочку. — Прекрасное имя. А сейчас тебе нужно возвращаться в палату. Ты ещё слишком слаба… Не давая договорить, ведьма прервала его: — Я хочу взять дочь с собой! — Ты неисправима, — забрав Эридан из рук матери и позволив ведьме опереться на него, Ален медленно повёл женщину в сторону палаты. Когда с титаническими усилиями дорога была пройдена, а ведьма уложена обратно в кровать, Ален сел рядом, держа на руках дочь. — Дай её мне. Я хочу её покормить, — усталым, но спокойным голосом сказала Гриффин, протягивая руки к мужчине. — Ты уверена, что это не навредит тебе? — Уверена, — лёгкая улыбка озарила лицо женщины, когда малышка сама потянула к ней руки. — Ален, спасибо тебе за то, что подарил мне такое счастье, — любуясь дочерью, которая усиленно пила материнское молоко, сказала Гриффин. — Это тебе спасибо за то, что нарушила нашу сделку и сделала меня отцом, — сев рядом с Гриффин на кровать, мужчина коснулся губ ведьмы.