Право на счастье

      Гарри отодвинулся от стола и устало вздохнул. День выдался не из лёгких, а ведь ещё придется после работы разбираться в личном конфликте с неизвестным «доброжелателем».       Задачу усложняло то, что, когда ему начинало казаться, что вот-вот их жизнь вернется в привычное русло и проблема будет решена, — след неизвестного снова обрывался. И им приходилось начинать практически с самого начала.       Но самым неприятным в этой ситуации для Гарри являлось то, что многие до сих пор пытались посочувствовать или поддержать его в расставании с Северусом, и даже находились те, кто предлагали вместе сходить в места наподобие клуба знакомств для улаживания проблем в личной жизни. Аврора это раздражало, но он учтиво благодарил и отклонял все предложения подобного рода, хотя очень хотелось накричать на «сочувствующих» и применить парочку неприятных проклятий. Сейчас он даже завидовал зельевару, ведь тому ни с кем не приходилось общаться, за исключением пары человек. Да и друзей у Северуса было не так уж и много.       Хлопнула дверь и в кабинет вошёл Рон.       — Вот все, что ты просил найти, — канцелярская папка оказалась перед Поттером. — Ума не приложу, зачем тебе это. И даже если бы захотел спросить, зачем тебе понадобились все ныне живущие Блэки, то, чувствую, что ответ окажется более интригующим, чем я могу представить…       — Возможно и так, — Гарри взял папку в руки, открыл и, предварительно пролистав, убрал в свою сумку.       Уизли что-то ещё говорил, но Гарри уже не слушал. Быстро собрав все нужные вещи и попрощавшись с Роном, Поттер аппарировал сразу к Малфой-мэнору.       Оказавшись перед особняком, Гарри постучал дверным молотком три раза. Дверь ему открыл один из слуг-эльфов и, проводив мага до гостиной, скрылся где-то в глубине дома. В комнате в кресле сидел только один человек — Северус. Он медленно перелистывал старые страницы очередного тома о тонкостях зельеварения, но поднял голову и улыбнулся, услышав приближающиеся шаги. И эта улыбка была самой важной для Гарри в данный момент. Он сел к Снейпу на колени, прижавшись лбом к плечу мужчины, и тот начал осторожно гладить парня по волосам. За последние несколько дней они не часто могли позволить себе такое времяпровождение, хотя, как оказалось, оно требовалось обоим.       Сколько они просидели в таком положении ни Северус, ни Гарри не смогли бы сказать, однако, им все же пришлось оторваться друг от друга в связи с приходом хозяина дома. Люциус даже не обратил внимания на их общее расположение и сразу обратился к Гарри:       — Я сразу перейду к делу, — Малфой-старший вальяжно сел на диван. — Гарри, вам удалось достать то, что нам так необходимо для прояснения некоторых деталей этой… ситуации?       Вместо лишних слов Поттер достал из сумки папку и протянул ее собеседнику, после чего Люциус сразу же приступил к её изучению.       — Имён даже меньше, чем я мог предположить, — сказал лорд, откладывая папку в сторону. — С этим списком мы справимся быстро, однако, нам следует дождаться Гермиону.

×××

      — Гарольд Джеймс Поттер! — дверь распахнулась так резко, что присутствующие невольно вздрогнули. Неожиданное и столь своевременное появление девушки в который раз заставило Гарри невольно поёжиться — казалось, будто теперь она наложила на своё имя проклятье и могла появляться в месте, где его назвали, в ту же минуту. Впрочем, задумываться об этом Поттер не стал, заметив непривычный внешний вид подруги. Глаза неестественно блестели, словно она сдерживала слёзы, привычные сосредоточенность и рассудительность на её лице сменились ярким румянцем злости, волосы казались растрёпанными больше обычного… что-то было не так. — Твоё умение вляпываться в проблемы просто поражает!       Мужчины переглянулись, словно не решаясь задать повисший в воздухе вопрос. Гермиона быстрым шагом приблизилась к столу и бросила на него чёрный конверт, тут же устало падая в свободное кресло.       — Люциус, не предложите даме выпить? — она прикрыла глаза рукой, будто собираясь с мыслями и наконец-то отпуская напряжение. Мелкая дрожь всё ещё выдавала её состояние, но Гермиона привычно задвинула эмоции в дальний угол сознания. — Сегодня на столе меня ждал конверт. Его не доставляли совы или сотрудники почтового отдела, и никто из моих коллег даже не помнит, как оно вообще появилось на моём столе. Чар или других проклятий не было, и я решила, что это может быть зацепкой в нашем деле. Так и оказалось. Вот только здесь, — Гермиона кивнула на конверт, который никто так и не решился взять, и перевела взгляд на Поттера. — Переписка Гарри с моим мужем. И скажи спасибо, что я ещё не подаю на развод, помня, как вам прислали поддельные колдографии.       — Герми… — девушка резко выставила вперёд ладонь, прерывая друга, и с благодарным кивком приняла бокал огневиски от Малфоя. Практически одним глотком осушив его, Грейнджер снова вернула внимание конверту. — Вы же помните, что во время войны я наложила Обливиэйт на родителей? А потом не смогла его снять? В этой переписке Рон с Гарри сразу после победы договариваются слетать в Австралию, чтобы вместе поставить родителям сильный ментальный блок, который не позволил бы вернуть воспоминания. И потому все мои попытки были провальными. Я пыталась снять Обливиэйт, который был закрыт блоком двух сильных магов, хотя сама в легиллименции не так уж хороша.       Снейп нахмурился и взглянул на Люциуса. Это бы действительно многое объяснило, вот только… как бы они ни смирились с тем, что когда-то раздражающие школьники выросли сильными магами, сноровки на подобные ментальные преграды им бы не хватило.       — Я знаю, что это ложь, — она устало потёрла виски. — Но, во-первых, мистер Снейп, после окончания всей этой истории я прошу вас слетать со мной в Австралию и проверить, вмешивался ли кто-то ещё в сознание моих родителей и можно ли разрушить это влияние. А во-вторых, теперь мы можем быть уверены окончательно, что наш недоброжелатель не действует напрямую.       — Я об этом подумал после встречи с Мэри, — в подтверждение кивнул Северус. — Если кто-то хотел навредить лично Гарри, он бы сделал это. Но когда используешь марионеток, приходится потакать и их желаниям, чтобы не сразу сорвались. Мы бы смогли объяснить и это письмо вам, и мою встречу с Мэри, и даже попытку аврората проникнуть в дом Люциуса.       Гарри с Гермионой непонимающе уставились на Малфоя, и тот как-то криво усмехнулся.       — Когда помогаешь геройским друзьям, очевидно, ждать беды, — он пожал плечами. — Утром ко мне нагрянули авроры, предъявив анонимный донос на то, что я удерживаю против воли мага. Думаю, речь шла как раз о Дейве. К нашему общему счастью, его в тот момент в поместье уже не было.       — Значит, наш недоброжелатель держится в тени, — хмуро произнёс Снейп. — Потому наши зацепки ни к чему не приводят.       — Более того, он держится в тени не только от нас, но и от обыденной жизни, — неожиданно задумчиво произнёс Люциус и невольно поднялся, начав ходить из стороны в сторону. — Сами посудите — такой план требует большого сосредоточения и много времени, чтобы учесть все детали. Если бы Северус получил приглашение от Мэри сразу же, возникло бы больше подозрений, а так она могла успеть узнать сплетни. Если бы Гермиона увидела эти переписки тогда же, когда Гарри «разочаровался» в своём возлюбленном, они бы посчитали это попыткой разрушить жизнь национального героя. А сейчас недоброжелатель кажется тем, кто просто старается раскрыть глаза на истинное лицо каждого. Нас спасло лишь то, что после войны мы смогли установить доверительные отношения, неизвестные публике.       В комнате повисла тишина. Каждый будто пытался разобраться в этой паутине, так красиво сплетённой вокруг них. Малфой был прав — не попытайся они обсудить всё изначально, сейчас уже и не задумались бы о том, правду ли им говорит недоброжелатель. Поверили бы.       Сомнения Северуса бы подкрепились разговором с бывшей подругой. Гермиона бы, не предупредив ни мужа, ни друга, отправилась бы в Австралию с мастером легиллименции и убедилась бы, что у родителей стоит блок — а никто, кроме Поттера и Уизли не знал об этом до окончания войны. Люциус же… одной жалобы хватило бы, чтобы Ежедневный Пророк снова растоптал только укрепившуюся репутацию Малфоев, ведь если бы не было их импровизированного расследования, он бы грубо развернул авроров от своих ворот.       План был блестящий. Даже слишком.       — Что это? — прервала тишину Гермиона, кивнув на оставленную без внимания папку. Малфой словно очнулся.       — Список ныне живущих Блэков. Верно, теперь, когда мы немного яснее понимаем план недоброжелателя, выяснить подозреваемых будет проще, — сказал Люциус, подтягивая к себе папку.       Они все подобрались. Казалось, разгадка близка, как никогда. Малфой сжал бумаги, не сдержав эмоций, увидев первое имя в списке.       — Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, — слишком отстранённо произнёс он. — Думаю, как заинтересованная сторона, я должен сразу высказать своё предположение о её непричастности.       — Я вас понимаю, Люциус, — вклинился Гарри. — Но за эту неделю мы ни разу её не видели, в Пророке она не появлялась даже с вами на званых ужинах, хотя для аристократии это немыслимая грубость. Никто не хочет обвинить миссис Малфой, но тогда вам придётся дать нам хотя бы её алиби.       Люциус устало опустил веки, словно решая, что для него важнее — честь семьи и вера в его любимую жену или сохранение тайны для их общей безопасности? Вывод казался очевидным. Да и собравшимся он доверял.       — Нарцисса уже три месяца живёт во Франции у наших дальних родственников, как и Драко. Моя жена… она беременна. И беременность даётся ей достаточно тяжело, потому целитель посоветовал нам пожить где-то ближе к морю, подальше от недружелюбно настроенных горожан. Мы приняли это решение после того, как на Нарси… — Люциус будто окончательно отрешился от их общей темы, переходя на менее формальный тон. — На неё напали около магазина мадам Малкин, и мы чуть не потеряли ребёнка. Драко следит за ней, и я отправляюсь к ним каждый выходные. Бросить дела не получается.       Ненадолго вновь повисла тишина. Гермиона и Гарри слишком синхронно поджали губы, будто стыдясь того, что посмели бросить подозрения даже мысленно на беременную женщину. Да и что уж говорить, на миссис Малфой, которая после войны старалась помочь им всеми силами встать на ноги. Северус оставался бесстрастен. Он и был тем самым «целителем», посоветовавшим паре временно скрыться. Непреложный обет просто не дал бы ему рассказать Поттеру, а признавать свою осведомлённость сейчас не хотелось.       — Простите, — прокашлялся Гарри. — Надеемся, с миссис Малфой всё будет хорошо. Кто дальше?       Люциус лишь благодарно кивнул и вновь опустил взгляд на список.       — Араминта Мелифлуа, двоюродная сестра Вальбурги и тётка Сириуса. Она вышла замуж и переехала во Францию ещё до начала восхождения Тёмного Лорда. Сейчас ей около ста пятидесяти, если не ошибаюсь, и о своём роде она даже знать не хочет. Сложно даже сказать, жива ли она сейчас, но судя по данным Министерства — всё ещё не планирует отойти в мир иной.       — Если её не коснулась война и она плевать хотела на свой род, смысла вредить нам, незнакомым для неё людям, никакого нет, — отмахнулась Гермиона. Люциус кивнул и прочитал следующее имя.       — Дельфини Блэк… впервые слышу это имя. Судя по дате рождения, она ваша ровесница, старше всего на несколько лет. Место нахождения неизвестно, способности неизвестны, из родословной известны только родители, — Малфой поднял голову и оценивающе посмотрел на гостей, готовясь практически скинуть бомбу и надеясь запечатлеть в памяти удивлённые, шокированные лица. — Беллатриса Лестрейндж, урождённая Блэк, и Том Марволо Реддл.       Это действительно была бомба. У Тёмного Лорда и Беллатрисы была дочь? Нигде не упоминавшаяся, никому неизвестная дочь?! Ровесница. Рождённая до того, как Волдеморт окончательно сошёл с ума и впервые развоплотился, но явно во времена, когда волшебник создал несколько крестражей. Невероятно.       — Она указана сиротой. И живёт в Германии практически с самого рождения, — тут же с усмешкой добавил Люциус. Да, эти вытянувшиеся лица он запомнит надолго. — Думаю, как только Тёмный Лорд исчез, а Беллатрисе стал грозить Азкабан, она успела выслать дочь заграницу и бросила её одну. Возможно, надеялась вернуться за ней, когда они установят господство, но… в тюрьме её настигло знаменитое блэковское безумие, и о дочери она вспоминать не захотела.       — Не думаю, что стоит рассматривать её, как возможного недоброжелателя, — подал голос Северус впервые за последнее время. — Она, скорее всего, даже о родителях своих мало что знает. А если воспитывалась в чопорной Германии, где только недавно прогремела позорная для страны война, не одобряла того, что происходило у нас.       — Я думаю, нам нужно её найти, — влез Гарри, получив сразу пару непонимающих взглядов. — Как бы то ни было, она — одна из рода Блэк. Вы, Люциус, как никто другой знаете о вырождении двух родов, а я имею к нему весьма опосредованное отношение. Если мы найдём Дельфини и убедимся в её благоразумии, сможем ввести её в род по всем правилам, и дать ему шанс на возрождение.       Люциус нахмурился, задумавшись. Да, наверное, это было стоящей идеей. Поттер мог бы взять под своё шефство два рода сразу, но после двух войн аристократия столь сильно поредела, что это могло стать началом конца. К тому же, в этом мальчишке было слишком много светлой магии, чтобы управлять тёмным родом. Это стоило обдумать.       — Я постараюсь найти её через свои каналы, разузнать подробнее. Но это — после того, как разберёмся с недоброжелателем, — кивнул Малфой парню, и тот расплылся в довольной улыбке. — Что ж. У нас осталось только одно имя. Андромеда Тонкс, урождённая Блэк. Женщина, потерявшая на войне мужа, дочь, зятя и сестру, пусть даже нелюбимую.       Это было невозможно, подумал Гарри. Андромеда заботилась о Тедди, и мальчик был безумно счастлив, постоянно тараторил о любимой бабушке. Она отпускала ребёнка к Поттеру, даже приглашала на ужин — но Поттер словно чувствовал, что ему лучше не появляться там, и каждый раз отказывался.       Это было слишком очевидно, подумал Северус. Потеря всех членов семьи, что спровоцировала блэковское наследие, постоянно мелькающий на колдографиях Гарри Поттер с довольной улыбкой, и Британия, которая будто бы забыла о существовании людей, погибших в войне.       Они переглянулись с Малфоем.       — Люциус, вы бы смогли пригласить миссис Малфой ненадолго в менор, чтобы она с помощью привязки к роду нашла Андромеду? — произнесла Гермиона, и старшие волшебники усмехнулись. Грейнджер всегда умела верно оценивать ситуацию.       — Она сможет сделать это, не покидая Францию. Уже утром мы сможем навестить Андромеду и выяснить, причастна ли она. А сейчас я предлагаю всем отправиться отдыхать. Нам всем нужно многое переосмыслить.       Они прощались слишком коротко и поспешно, будто только сейчас эмоции вечера стали доходить до них. Гарри едва держался, чтобы не поддаться отчаянию и не уйти, как раньше, в ненависть к самому себе из-за того, что не успел спасти. Если за этим стояла Андромеда… он её понимал. Он был виноват.       Стоило им с Северусом оказаться дома, Поттер буквально накинулся на Снейпа, с безысходностью впиваясь в его губы. Не хватало. Коротких встреч, редких объятий, знакомого до дрожи баритона. Всего было мало. И пусть их легенда могла рухнуть, сейчас Гарри волновала только жадность, с которой Северус ему отвечал, прижимал к себе, грубо сминал бока, забирая всё напряжение себе. Они оба в этом нуждались. Оба хотели напомнить себе, что никакой штормовой ветер не заставит их охладеть друг к другу, извиниться за изначальный порыв и вновь стать одним целым.       А где-то в кабинете одинокого Малфой-менора сидел Люциус, ожидая новостей от Нарциссы и размышляя, что делать дальше. Тонкс виновна, он был уверен. Дельфини Блэк могла бы стать спасением рода его жены, и репутация Малфоев за этот щедрый подарок укрепилась бы окончательно. Гермиона с помощью Снейпа вернёт себе родителей. А Поттер… осознав, что он может потерять Северуса, наконец-то сделает ему предложение. На последней мысли Люциус усмехнулся и поднялся, двинувшись в спальню.       История, начавшаяся с недоброжелателя, могла стать спасением для каждого из них.