За час до рассвета

      Сэм Уилсон — прекрасный человек, к которому всегда можно обратиться с точным знанием — он не откажет. Сэм Уилсон — замечательный и понимающий друг, не раз выручавший самого Баки в особенно трудное время его восстановления и терапии, соответственно. Сэм Уилсон обладал удивительным умением быть мягким, когда то требовалось и чрезвычайно упертым, если то было нужно делу. Умел подтолкнуть к цели, если видел что это тебе было просто необходимо. Сэм Уилсон — душа компании, обладавшая, казалось бы, всеми самыми лучшими и важными чертами человека. Не обладал Сэм Уилсон лишь одним чрезвычайно важным умением — приходить вовремя. И Джеймс Бьюкенен Барнс знал об этом не понаслышке. *       Баки открывает глаза, едва ли не падая с кровати. Сбившееся в один миг дыхание и выступившая на коже испарина — явно не то, что он сейчас хотел бы чувствовать на себе. Тот, кем он однажды был — все еще приходил к нему во снах. Яркими картинками, которые, казалось бы, должны были уйти с осознанием и принятием себя, но, к сожалению, не своего прошлого. Однако едва ли не каждую вторую ночь он все еще приходил. Раз за разом, словно по какому-то расписанию, он уже был к этому готов и все равно так жаждал не проснуться. Не проснуться и провести спокойную ночь в спальне, которую ему так любезно выделил барон Земо, пригласив к себе на «пожить». И не сказать, что Баки хотелось отказаться.       Нетнетнет. Точно нет! В последнее время все слишком круто изменилось, чтобы теперь отказаться от начатого. Да и не хотел Баки отказываться! Ему, может быть, впервые за последнюю сотню лет хотелось быть тут. Именно тут. В доме Земо, где по расписанию проходили приемы пищи, где прохладными ночами дворецкий разжигал камин, где было все то, чего не было в свое время у Баки — полной обеспеченности и независимости от мира за окном. Тут было спокойно. Тут было комфортно. А еще тут был Гельмут, чье имя все чаще вызывало, отнюдь, не бывшую противоречивость. Нет. Теперь имя вызывало нечто такое теплое, такое приятное, что Баки сам этого пугался. Раньше он чувствовал нечто подобное в отношении Стива, но… То было в сотни раз слабее.       Баки чувствовал себя ребенком, которому просто хотелось внимания одного единственного в их компании (по-настоящему!) взрослого человека. И с трудом поборов в себе порыв сбежать в соседнюю от него спальню, Солдат лишь старается привести в порядок дыхание. Упражнения его психолога почти помогают не думать о том, что ему снилось. Он почти готов уснуть, вот уже ложится, как осознает, что саднящее сухостью горло не позволит сделать желаемого. Баки лишь снова садится на кровати, натягивая футболку. Полностью приходит в себя он лишь на кухне, когда жадно прикладывается к бутылке воды. Выдохнув с самым лучшим чувством на свете, он слышит шаги.       — Доброй ночи, Джеймс. Не спится? — спрашивает Гельмут вполне бодрым голосом, словно и не спал вовсе. Ничего удивительного, если и так, думает Баки, щурясь, когда хозяин дома включает свет на кухне. Да, действительно же, когда темно — со светом было гораздо удобнее.       — Пить захотелось, — слегка хриплым голосом отвечает Барнс, наблюдая, как мужчина проходит и ставит подогреваться чайник. Для богатенького отпрыска Земо умел слишком многое слишком хорошо, но едва ли это расстраивало бывшего Зимнего Солдата.       — Мята или ромашка? — задает единственный вопрос Гельмут, прежде чем замолчать на долгие несколько минут — чайник закипает, в кухне становится душновато, но это совсем не кажется раздражающим. Баки, в конце концов, слишком много времени провел в камере для заморозки, чтобы теперь жаловаться на тепло. Баки просто выбирает мяту, молча присаживаясь за стойку и ожидая своей заслуженной (правда он не знает за что) порции чая.       Когда перед ним оказывается небольшая аккуратная кружка, которая кажется чем-то чужеродным в его бионической руке, он лишь делает глубокий вдох. Через пару мгновений перед ним садится и сам барон, делая глоток из своей кружки. Баки знает, что его совершенно точно интересует один вопрос. Они уже это проходили. И каждый раз Гельмут слушает его, словно не слышал это уже десяток раз, и каждый раз задает лишь один вопрос.       — Тебя там не было, — почти смущенно произносит Барнс, утыкаясь взглядом в кружке и постукивая по столешнице металлическими пальцами. Божественный аромат и тепло, исходящие от нее позволяет хоть немного расслабиться. Только сейчас Солдат понимает, сколь напряжен был все это время. Даже там, в постели, в комнате, где казалось бы ему ничего не могло угрожать кроме собственной памяти. — Тебя там никогда не будет.       — Ты ведь понимаешь, что если однажды такое случится, ты должен будешь об этом мне рассказать, Джеймс? — спрашивает экс-злодей, все еще не видя глаз собеседника. Баки действительно временами вел себя как упрямый ребенок. Он только кладет свою руку поверх его бионической, чувствуя, как мужчина вздрагивает, кусает губы и все-таки поднимает на него взгляд.       — Понимаю, — подтверждая слова кивком головы, говорит Баки, не сводя с Гельмута глаз.       Он чувствует бионической рукой тепло ладони барона. В который раз мысленно благодарит принцессу Ваканды, что встроила столько всего нового в его руку, которую ему когда-то пришлось потерять. И только смотрит на Гельмута, боясь прервать этот момент. Земо ставит кружку на стол с тихим звуком. Молча протягивает руку к щеке Джеймса, замирая в паре миллиметрах от и словно спрашивая на это разрешения. Баки выдыхает, когда тот касается его скулы, ведет вниз, очерчивает линию подбородка. Баки совершенно точно не думает, как все это выглядит со стороны, как выглядит со стороны он сам. Гельмут лишь мягко улыбается, не отрывая глаз теперь от губ бывшего Зимнего Солдата. Тянется навстречу, как…       — О! Вы не спите! — как осознание, что пригласить Сэма на временное проживания в поместье бьет их по голове. Баки резко отдергивает руку и отстраняется, успевая это сделать, прежде чем появившийся посреди ночи на кухни Сэм успеет что-то заметить. Но едва ли Уилсон нацелен что-то в нем искать. — Бак, ты не видел мою зарядку от телефона? Обыскал уже все, — Сэм искренне не понимает Земо, чуть склонившего голову к плечу и пялившегося на него во все глаза. Кажется, что вот-вот вцепится в глотку. Так и напрашивается вопрос: — Я чему-то помешал?       — Нет! — громче нужного говорит Баки, поднимаясь из-за стола и всем своим видом стараясь показать, чтобы Сэм не думал ничего лишнего, — Нет, ты ничему не помешал! И твоей зарядки я тоже не видел. Спокойной ночи!       Сэм успевает заметить, как быстро выскальзывает из кухни напарник и переводит взгляд уже на Земо. Тот лишь делает последний глоток из кружки и ставит собственную кружку и ту, что использовал Баки, в посудомоечную машину.       — Спокойной ночи, Сэм, — удаляясь из кухни, не забывает вежливо сказать Гельмут. Сэм лишь непонятливо смотрит ему в спину. Земо вздыхает. Земо думает, что это первый и последний раз, когда Сэм им помешал. *       Баки делает глоток прохладной воды. Всего один, это только середина запланированной им тренировки. То, что помимо множества других комнат в поместье Земо оказался еще и спортивный зал, пусть и миниатюрный, позволило Баки не вылезать из дома днями. Ему очевидно не нравилась «наружа», которая то и дело пыталась обвинить его в чем-то или, хуже того, сочувствовать. В последнее время это только сильнее раздражало. Закончив перерыв, мужчина лишь возвращается к упражнениям.       Он успевает уловить момент, когда отчетливо понимает — за ним наблюдают. Что же, ему не впервые заниматься под чьим-то взглядом. Во всяком случае, так ему казалось до того момента, пока желание обернуться становится почти невыносимым. Он ложится на мат, закидывая голову и встречая глазами никого иного, как… Экс-злодея. Тот отмирает, обходя Барнса стороной и останавливаясь в метре от мата, на котором почти удобно устроился сам бывший Зимний Солдат.       — Что же, хоть кто-то по достоинству оценил это место, — усмехается Гельмут, когда Баки садится и принимает протянутую ему бутылку с водой. Что же, у него даже не появляются ассоциации с прошлым от этого мирного жеста, он даже не думает, что барон успел что-то туда подсыпать. Это ничто иное, как прогресс, не иначе. Он лишь кивает в ответ, делая несколько глотков и чувствуя на себе все тот же отчетливый взгляд, заставляющий задуматься — не видно ли чего-то едва ли приличного с его стороны. — Когда я изучал твое досье, там говорилось, что не единожды тренировался не только в одиночку, но и в паре.       — На что ты намекаешь, барон? — спрашивает Баки, ставя бутылку рядом и глядя на Земо, как это все чаще бывало, не отрываясь. Однажды барон точно покрутит пальцем у виска и попросит собрать свои немногочисленные вещи, чтобы удалиться из поместья теперь уже навсегда.       — Я давно не тренировался, но хотел бы прийти в форму. Позволишь? — Гельмут подает руку, и бывший Зимний Солдат принимает ее, поднимаясь и становясь напротив него.       На самом деле у них не столь значительная разница в росте, чтобы сейчас над этим задумываться. Баки вообще думать о чем-то таком не хочется. Он лишь кивает, успевая сказать, что если Земо не соберет после их спарринга костей, то в этом будет виноват лишь сам барон. Это он сам ввязался. На удивление, все идет более чем просто хорошо. Да, Земо не Стив, он где-то рядом с Сэмом и это последнее, о чем он успевает задуматься, прежде чем хозяин поместья вычленяет момент и прижимает его к мату, нависнув. Сейчас самый удачный момент, чтобы… Чтобы сделать хоть что-то, но не залипнуть на раскрасневшемся Земо. Баки точно уверен, от них несет потом и чем-то еще, совсем неуловимым и пряным, но столь приятным, что он не может надышаться. Впрочем, это вполне взаимно. Гельмут, прижимая его кисти к мату, также не отводит от него глаз, и не спеша привести в норму дыхание. Да, это ситуация определенно нравится не только Баки. Несмотря на свое положение, он все-таки тянется наверх, к Земо.       — Джеймс, — шепчет барон на грани слышимости, прежде чем прикрыть глаза и потянуться в ответ, как. Как все рушится из-за телефонного звонка. Хочется фыркнуть и забыть обо всем кроме него, но единственный, кто может ему звонить — Сэм. А значит, ему что-то определенное точно нужно и это точно важно. Земо молча отстраняется, прикрыв глаза спеша успокоиться, пока Баки берет в руки телефон и отвечает на звонок. Спешно уходит, коротко оглянувшись напоследок с явным сожалением в глазах. Земо выдыхает. Земо думает, что это последний раз, когда Сэм им помешал. *       Когда Земо категорически точно надоедает сидеть в стенах дома, занимаясь в один миг ставшей скучной бумажной работой, понимает, что пора развеяться. Да, определенно точно пора, думает Гельмут, глядя на себя в зеркало. У Баки хотя бы было оправдание кругам под глазами — его бессоница из-за кошмаров. Едва ли у Земо находилось оправдание своей. Он просто не спал: ночь, вторую, третью…       Когда-то нужно было найти выход из этой ситуации. И сейчас ночной клуб кажется ему более чем заманчивой идей, чтобы развеяться самому и не упустить возможности, пригласив с собой Джеймса. За воротами поместья тот оказывался только из-за Сэма и заданий, которые они были вынуждены выполнять с громким девизом «ради жизни многих». Хотелось показать, какого бывает просто выйти за порог, не думая о судьбах миллионов. А еще Земо помнил, что Баки не единожды говорил, что в своем прошлом часто бывал на танцах. Почему нет?       — Не думай ни о чем, просто пойдем, — улыбается Гельмут, когда мужчина смотрит на него со смесью скептицизма и какого-то непонятного чувства. Он тушуется и на какое-то время отводит глаза, в которых экс-злодей теперь точно читает только опасение. Да, именно страх движет Баки в этот момент, — Я обещаю, что мир переживет, если ты один вечер не станешь его спасать.       Баки улыбается, соглашаясь. Дорога до выбранного Гельмутом места не занимает особенно много времени, да и сам клуб отличается от того, какой Барнс помнит с Мадрипура. Явно меньше людей и еще меньше света создают момент, в котором есть только они. Это почти их личная мелодрама, в конце которой все остаются живы и счастливы.       — Выпьешь? — Джеймс называет свои пожелания, чему сам мужчина не может не радоваться. В последнее время Баки стал открытее, позволяя себе делиться с окружающими мыслями и даже высказывая свои пожелания. Это был прекрасный вечер. Ровно до того момента пока не появился Сэм Уилсон.       Земо успевает заметить его раньше, чем наоборот. Забирая заказ, он пробирается сквозь толпу.       — Все как заказывал, — отдает Гельмут бокал с чем-то цветным. Едва ли в бокале алкоголь — от того разит какими-то химическими добавками, которые усиливают вкус. Вкус банана, становится ясно по запаху. — Пойдем?       — Куда? — лишь задает вопрос Баки, все-таки следуя за экс-злодеем на второй этаж. Тут все немного иначе: музыка тише, а атмосфера… интимнее? Когда Гельмут достает ключ-карту и открывает перед Барнсом дверь, тот лишь прикусывает губу, спрашивает с усмешкой: — Серьзно? VIP-ложе?       — Если ты сегодня особенно брезглив, могу попросить сменить простыни, — но Джеймс не думает о чем-то подобном. Он входит в номер, утягивая за собой Гельмута. Прижимает того к первой же доступной поверхности и знает, что Земо определенно не против. Руки барона спускаются вниз, очерчивая в меру рельефное телосложение бывшего наемного убийцы. Баки несдержанно стонет, откровенно изголодавшись по прикосновениям. Гельмут усмехается, — О, у меня на тебя столько планов, Солдат.       Они не успевают начать в должной мере, как их прерывает трель звонка. Гельмут хочет выйти и собственноручно придушить Уилсона. Его даже совесть не будет есть после.       — Не бери, — мотает головой Земо, но Джеймс уже принимает звонок. Извинившись, тот быстро выходит за дверь. Земо вздыхает. Земо думает, что это точно последний раз, когда Сэм им мешает. *       Баки нажимает на несколько пластин, и бионическая рука отстает от тела. Он лишь удерживает ее живой ладонью, рассматривая. Та кажется частью игрушечного конструктора, не знай сам Барнс, какие вещи мог ей вытворять и что после этого могло произойти. Но сейчас он лишь ставит руку в подставку, выданную вместе с ней Шури еще в Ваканде и садится на кровати, откидывая голову на подушку.       Без бионики становится необычайно легко, словно снимая ее — он снимает с себя вся проблемы мира с плеч. Нет больше ничего, кроме него самого и…       — Барон, — тянет с особенным удовольствием и растягивается в улыбке Барнс, видя в дверном проеме фигуру мужчины. Тот входит в комнату, словно в свою собственную спальню (хотя фактически, она и есть его. Как и любая другая комната в поместье). Лишь ложась поверх покрывала и поворачиваясь к Джеймсу, он замечает, что что-то не так. Спустя мгновение, он понимает, что именно.       — Твоя рука.       — Заряжается, — пожимает плечом Баки, указав живой ладонью на вышеупомянутый недостающий кусочек паззла под названием его тело, — Принцесса говорила, что это нужно делать переодически. Там восстанавливаются какие-то микросхемы и рука работает исправно, но… Это слова Шури, я в этом не разбираюсь, — последнее Баки говорит с явным смущением, пусть через мгновение и добавляет уже гордо: — Зато я разбираюсь в оружии.       — Зато ты разбираешься в оружии, — соглашается Земо, подперев голову рукой и о чем-то задумываясь. Экс-злодей переодически лишь переводит взгляд с Баки на бионику, и обратно.       — Я тут подумал: в Ваканде в большинстве своем, ты был без нее, не так ли? — Барнс лишь кивает, а Гельмут садится на кровати, оказываясь чуть ближе, чем минутой назад. — Наверное, Джеймс, ты чувствовал себя очень беспомощным.       — Я правша, мне и… — начинает говорить Баки, прежде чем барон прикладывает пальцы к его губам, веля молчать. Бывший Зимний Солдат ловит на себе его однозначный взгляд. Дыхание вмиг сбивается.       — А мне кажется, что ты был очень беспомощный. Как, например, сейчас. Возможно, я могу тебе в чем-то помочь, Джеймс?       — Опредленно, — кивает в ответ Баки, понимая, что ему совершенно точно сейчас необходима помощь Гельмута. Зрачки затапливают радужку, стоит почувствовать руки под одеждой. Это совершенно. Совершенно прекрасно.       Ровно до того момента, пока в комнату не врывается Сэм Уилсон, что-то быстро говоря на ходу. Только зайдя в спальню Баки, он замечает, что тот не один.       — Сэм, добрый день, — говорит его, кхм, собеседник поднимаясь с кровати, беря снятую пару минут назад водолазку и выходит. Баки закатывает глаза с каким-то жалким звуком откидывая голову на подушку. Сэм лишь хмурится, вновь начиная говорить. Земо, покинув спальню по соседству со своей, глубоко вздыхает. Земо думает, что это точно последний раз, когда Сэм им помешал. *       Выдавшиеся теплыми выходые предвещают большие планы! И пришедший без приглашения Сэм совершенно в них не вписывается.       — Я был бы очень благодарен, если бы ты помог мне с лодкой, — говорит Сокол, когда совсем рядом появляется барон. Тот прекрасно знает: Баки слишком добр, чтобы отказать. И все еще убеждает себя, что без Сэма у него ничего бы не получилось.       — К сожалению, у Джеймса уже есть планы, — озвучивает мысли Баки сам Земо. Сэм хочет что-то сказать еще, но Гельмуту совершенно плевать на его речи. Он лишь притягивает к себе Барнса, касаясь губ жадным поцелуем. Баки не может не ответить, и даже на присутствие напарника теперь становится как-то все равно. Руки тянутся вдоль спины, ложась на талию. Уилсон пропадает из виду со скоростью света, и не скажешь, что птицы быстро не летают.       Земо доволен. Земо определенно точно уверен, что Сэм им не помешает. В ближайшее время так точно.