Часть 2
17 апреля 2021 г., 20:06
Когда Земо приглашает их в свой дом, Баки соглашается.
Так нужно для дела, думает он, переглядываясь с Уилсоном, который остается слишком молчаливым в последнее время. У Сэма ужасно много проблем с семейным бизнесом, если можно это так назвать, и плохая кредитная история. Иронично понимать, что даже у тех, кто защищает страну, а временами и всю планету разом от… от всего нет банальной возможности иметь «подушку безопасности». «Защищать мир можно только за спасибо», — думает Баки, какое-то время глядя на напарника, пусть вслух он Сэма никогда так не назовет.
— Добро пожаловать, — с выученным добродушием в голосе, с каким встречают только дорогих гостей, приглашает их барон. Смотря на роскошный особняк, в котором чувствуется дух чего-то… непонятного, Барнс только делает глубокий вдох. Убеждает, что так действительно нужно. Гельмут — не мальчишка с рынка, укравший яблоко, чтобы не умереть с голода; он тот, кто смог натравить мстителей друг на друга, не постеснявшийся воспользоваться самим Баки, чтобы добиться этого. Всем вокруг кажется таким старым, таким странным, а поведение Земо, его извечное спокойствие и внимательный взгляд делают только хуже. Ему хочется осмотреться, хочется успокоить сбившиеся в один момент дыхание и успокоить память.
Может, все оттого, что сам Баки вырос в другие времена и в совершенно других условиях. У него была заводная и улыбчивая сестра и родители, которые считали нужным сохранить семью ради детей, но давно не любившие друг друга по-настоящему. У него был вечно болеющий, но от того такой дорогой друг Стив Роджерс и его мать, Сара, которая всегда была готова обогреть как родного. У Баки был он сам и совершенно не было денег. Впрочем, это один из тех моментов, который не поменялся даже со временем. Сороковые были бедные, а сейчас… Деньги вовсе перестали нести что-то определенное: то они есть, то их нет. Баки не хотелось зависеть от подобного, пусть и современность к этому обязывала, но барон вел себя иначе.
Совершенно иначе. Он не зависел от денег просто потому, что… У него они были в достатке. Всегда. Один его дворецкий, любезно пригласивший Баки в одну из гостевых комнат, обходился ему в пару тысяч долларов, как думал сам Барнс. Вся обстановка вокруг буквально говорила о том, сколь много сюда было вложено не только памяти, вкуса, но и средств. Все было слишком незнакомо и странно. И комната, отданная ему в качестве временного жилья, тоже была странной: за внешним богатым убранством не было ничего. Дерево, дорогие ткани и в целом богато-обжитый интерьер не имел за собой ничего, кроме дороговизны. В комнате да и в доме в целом не было чего-то… чего-то столь обыденного и привычного. Что Баки даже не знал как назвать, столь простым оно казалось.
— Надеюсь, в эти ночи вам будет комфортно, Джеймс, — говорит Гельмут, тихо появляясь у него за спиной. Баки все еще стоит где-то посередине комнаты, не двигаясь с места. И от внимательного взгляда Земо это не скрывается
— Или, быть может, мне стоит попросить подготовить другую комнату? — когда солдат ничего не отвечает на это, Гельмут лишь огибает его по широкой дуге, надеясь не нарваться на удар. Уж чем — чем, а этим Баки размениваться не станет. — Джеймс? Все в порядке?
Баки молчит еще какое-то время, не сводя взгляда с… с чего-то. Он так и не понял, что так сильно привлекло его внимание. Но когда приходит в себя, видит только оказавшегося рядом Гельмута и резко отшатывается, словно обжигается. Хмурится и судорожно вспоминает, о чем его так старательно допытывался экс-злодей. Барон же не сдвинулся с места, чуть склонив голову к плечу.
— Сойдет, — говорит Баки уже безучастно, вернув лицу полную незаинтересованность ни в чем, а особенно в самом Земо. Барон только хмыкает и также молча направляется к выходу из комнаты, уже в проеме говоря, что Баки всегда может обратиться к нему или дворецкому, если что-то понадобится, даже сообщает время предстоящего ужина и то, что он его будет рад на нем видеть. — Ага, пока.
Барнс закрывает за Земо дверь, глубоко дыша и пытаясь вернуть… самообладание, должно быть. Да, именно, его. Самообладание. Вдох-выдох.
***
Когда Земо приглашает его погостить в своем доме, Баки соглашается. Их совместная миссия подошла к концу: Карли убита, как и другие солдаты. Баки знал два мнения: Уилсона и Земо. И не был согласен ни с одним. Однако Карли вместе с другими разрушителями флагов мертвы. Баки помнит, как Гельмут расстреливал одну обойму за другой. Пока не был точно уверен, что девчонка не оживет, пока ненависть не перестала давить на виски горячим обручем, пока Баки не окликнул его, прося собраться. После все было быстро, картинки расплывались перед глазами. Будто бы они ехали в машине на приличной скорости и вокруг не существовало ничего, кроме них самих, разумеется. Было ли предложение Гельмута искренним, или он просто все еще не пришел в себя после — Баки не знал. Да и задумываться тоже не хотел: рано или поздно даже гостеприимство Земо подойдет к концу. Рано или поздно их пути окончательно разойдутся. Рано или поздно вакандские воительницы прознают, что Гельмут для исполнения миссии больше не требуется и придут за ним. — Если вы не против, за вами остается прежняя комната, — Земо складывает руки за спиной. И чувствует себя он явно лучше, чем Баки, вновь поймавший себя на мысли, что ему так не хватает тут, — В ближайшее время у меня есть некоторые дела, поэтому по всем вопросам можете обращаться к дворецкому. Все приемы пищи в прежнее время, если у вас есть пожелания — сообщите, — Барнс переводит немигающий взгляд на хозяина поместья, что тот из вежливости не может не поинтересоваться: — Что-то еще, Джеймс? — Что за дела у бывшего злодея? — спрашивает первое, что приходит ему в голову солдат. Гельмут лишь мягко усмехается, пожимая плечами, и направляется к двери. Баки выдыхает, глядя до последнего тому в спину. Непонятное чувство все еще бушует внутри него. И причины тому Баки все еще не может найти. День почти подходит к свому завершению. — Мистер Барнс, ужин будет через полчаса, — говорит дворецкий, прежде чем Баки спрашивает, вернулся ли Гельмут. Мужчина, служивший ни один год в этом доме, замирает, словно не зная, стоит ли отвечать на вопрос. Смотрит на часы, и только спустя почти полминуты дает ответ: — Господин Земо еще не вернулся. Сегодня вам не стоит его дожидаться. Когда солдат вновь хочет задать вопрос — дворецкий тактично удаляется, давая понять: Баки задает неправильные вопросы, чтобы тот мог на них дать ответы. Уже после одинокого и быстрого ужина, он поднимается на второй этаж. В первый же день, когда они были тут еще с Сэмом, им показали большинство комнат, которые могли бы им понадобиться. И лишь несколько так и остались без ответа. И одна из них сейчас была прямо перед Баки. Дверь выглядела вполне обычной, выполненная в том же стиле, что и все другие. И лишь стоило руке лечь на ручку — Баки понял, что ее давно уже не открывали. Та слегка заедала при повороте, а стоило ему оказаться внутри, как он трудом подавил в себе желание банально чихнуть — так тут было пыльно. Комната была просторной, но обжитой. И по-видимому когда-то она была… — Детской, — говорит неожиданно появившийся на пороге комнаты Земо. Голос его был совершенно иной, нежели утром: спокойный, даже холодный. Выражение лица не говорило ничего о том, что творилось у него за грудиной. Он уставился на Баки безучастным взглядом, но у солдата создалось ощущение, что он просто не хочет смотреть на саму комнату. Барнс же хочет сказать что-то, найти оправдание, пусть от него и не требует того, как… Гельмут делает шаг. Заходит в комнату, так же не смотря никуда кроме как на самого Баки, — Карл любил этот дом. Больше нас всех, — спокойный голос, не выражавший своей интонацией ничего, заставлял слушать, не смея перебить, — Нам стоило уехать сюда, прежде чем он отправился бы на летние каникулы. Все было бы иначе. Но Гельмут, Баки уверен, знает точно: не было бы. Такова уж судьба мстителей: они всегда приходят тогда, когда мир в опасности и совершенно не думают о том, что в этом мире после победы остается кто-то жить. Он сам не замечал, как мог разрушить что-то в обычном-то своем состоянии, что и говорить о бое, когда кровь кипит в жилах и есть только одна цель — победить. Потери в таком случае не важны, не так ли? — Мне казалось неправильным заходить сюда, — Земо, все еще не смотря по сторонам, опускает глаза в пол. Руки, пребывавшие в спокойствии до этого момента, теперь сжимаются в кулаки и разжимаются несколько раз, словно барон пытается унять эмоции. Баки лишь наблюдает, как мужчина впервые смотрит на легкую обстановку комнаты, проводит рукой по книжной полке, которая наполнена какими-то книгами, по названиям похожими на детское фэнтези. Земо проводит по корешкам книг кончиками пальцев, словно боясь ранить ту обстановку, что тут создалась в последние годы, — Карл умел читать, но всегда просил почитать ему на ночь. Мне казалось это неправильным — он был уже взрослый, мне хотелось, чтобы он был самостоятельным. В его возрасте я был другой, — Гельмут ведет рукой по стенам, огибая Баки по кругу и вновь становясь напротив него. Наконец-то поднимает глаза, — А сейчас, Джеймс, я был бы готов отдать все, чтобы прочесть ему пару страниц. Лишь бы он улыбнулся мне, лишь бы пожелал спокойной ночи. Лишь был бы жив. — Мне жаль, — отвечает он не просто потому, что нужно что-то ответить. Не для галочки. Не потому, что ему требуется что-то ответить для приличия. Просто потому что иначе нельзя. Гельмут будто бы вымученно улыбается, когда солдат добавляет: — Мне, правда, жаль. Наверное, именно в этот момент до Баки наконец-то доходит. Он понимает, что столь сильно не хватает этому поместью, что несколько лет назад оно потеряло. Когда не стало семьи Земо, когда он сам выжег в своем сердце все кроме ненависти — дом потерял душу. Уют и комфорт перестали существовать как таковые, оставив вместо себе лишь богатые штучки и ничего кроме. Оставив после себя лишь пустоту. Они молча стоят еще какое-то время. Прежде чем Земо первым выходит из комнаты. Баки находит его в гостиной, где дворецкий заранее развел огонь в камине. Тот же немигающий взгляд и бледность, руки, едва ли не судорожно сжимавшие подлокотники кресла. Спроси у Барнса кто-нибудь, как будет выглядеть через пару лет экс-злодей — он никогда бы не описал его таковым. Просто потому что не верил, что его оболочку сможет что-то задеть, не то что разбить. Но сейчас это не имеет смысла. Как не имеют смысла и слова. В конце концов, Баки никогда не умел красиво говорить — это было по части Стива. Джеймс лишь сжимает плечо ладонью, чувствуя как мелко дрожит тело Земо. Проходит пару минут, прежде чем дрожь утихает, а поверх живой ладони ложится ладонь Гельмута, слегка сжимая. Все решено. Теперь точно. Когда Земо приглашает его остаться в своем доме надолго, а может быть, навсегда, Баки соглашается. И чувствует, как поместье наполняется давно забытым уютом. Как оно вновь обретает душу.
