Аскад

— Конечно ты не совершенен, — слова, которые прозвучали обидно для младшего, но имели огромный смысл для Юнги, ведь в его неидеальном Чимине было всё куда превосходнее, вопреки всем ожиданиям. Чимин, с которым Юнги проводил чуть ли ни каждый день на конюшне, которого ждал в любую погоду, лишь бы насладиться его присутствием, которое он так любил. Чимин для него был просто сокровищем. Светлые волосы Пака, так старательно уложенные, были постоянно взъерошены и выглядели так мягко, его шоколадные глаза, которых при улыбке было почти не видно, маленькие, вечно краснеющие щёчки, его чертовски пухлые и нежные губы, к ним так и хотелось прильнуть. Всё, что есть в Чимине, казалось Юнги бесчисленным количеством звёзд, сияющих как в последний раз, не теряющих при угасании свою красоту. Его несовершенство линий придавало ту очаровательность, о которой должен мечтать каждый, как думал Юнги, глядя на Чимина. — Ну спасибо, хён, — обиженно ответил Пак. — Всегда пожалуйста, Чимин-и, на правду не обижаются, и ты это знаешь. Каждому дана внешность, которая больше всего ему подходит, все прекрасны по-своему.

***

— Прости меня, Юнги, прошу, прости. Я не знал, что всё так получиться, я хотел сберечь её. — Я тебя прощу, но видеть тебя больше уж точно не захочу, — никакого сожаления в голосе, лишь холод Юнги. Пугает и убивает. Хосок так жалобно умолял. Никто не хотел, чтобы так произошло, пускай её вернули, но она могла быть мертва. — Юнги… — Я всё сказал. Уже устал притворяться хорошими друзьями. Как я вообще мог быть уверен в тебе все те годы, что мы были бок о бок здесь. — Прости… Последние слова и долгое прощание, возможно, Юнги примет Хосока и они вновь станут хорошими друзьями, возможно, когда-нибудь они случайно пересекутся, а возможно, это их последний разговор, последняя встреча. Если бы всё сложилось иначе…

***

Прошла неделя с первого сообщения Юнги для Чимина, и каждый день с обеда и до позднего вечера Пак находился на конюшне вместе с Намджуном и Юнги, который, кстати, очень плохо умеет поддерживать разговор. — Юнги-щи! Намджун-хён сказал, чтобы ты почистил денники сегодня, — очередная прогулка с жеребятами, Мин всё игнорирует. — Ну как там, Чим? Он услышал или как обычно? — Ничего не поменялось, не думаю, что он скоро придёт. — Ха-а, ладно, раз уж ты здесь подрабатываешь, попробуй заменить его. Там самый плохой денник у Аскад, так что нужно отвести её в леваду перед уборкой, справишься? — О, конечно, хён, думаю, это не сложно. — Хорошо, тогда я подгоню всё необходимое к деннику. — Спасибо. Пока Намджун ходил за инструментами, Чимин взял свободный недоуздок, висевший рядом с денником, и чомбур, для того, чтобы удобнее было выводить Аскад. Он без проблем отвёл лошадь в леваду. Очень неожиданным для Чимина оказалось то, что они с Аскад одного роста, то есть она в холке примерно с его макушку.

***

— Привет, Намджун. — Агх, хён, когда ты угомонишь свою бестактную дьяволицу, она мне пол конюшни разнесёт, если будет продолжать так буянить. Каждый раз, пока тебя нет, она куда-нибудь да сбегает. Неугомонная. Обычный, ничем не примечательный день, снова ворчание Кима, снова туча неземной ласки со стороны Аскад и снова этот чистый океан эмоций от грядущего дня – уже который месяц подряд ничего не менялось. Но тут что-то не так, что-то странное в этом дне. Обычные шесть утра, и из-за поставленных двухнедельных весенних каникул ни других тренеров, ни наездников, только лошади, Намджун и Юнги. — Хён, у меня для тебя новость, — возвращаясь от манежа, сообщал младший. — Я нашёл нового работника, поэтому забот у нас поубавится, он сейчас на пастбище, скоро должен вернуться. — Ясно, — короткое и понятное недовольство Юнги разочаровало Кима, но второй был уверен, что это будет необходимое знакомство. — Они поладят, — для себя, смотря уходящему Юнги в спину, сказал Намджун.

***

— Ох, нет, нет, нет, — крики доносились со стороны левад, пока Юнги ушёл в манеж со своим жеребёнком. Что там происходит? Пока Мин додумывал все возможные варианты развития событий, услышал громкое ржание и беспокойный топот лошади, которая была в полной готовности разнести всё к чертям на этом участке земли. Мин оставил Аскад одну, предупредив ждать на месте до его возвращения, словно она действительно собиралась его слушать. Он побежал в сторону шума, и вот перед его глазами показалась картина испуганного, сидящего на земле, чуть ли ни кричащего парня и уже купающуюся в песке напротив лошадь, которая и была зачинщиком этого скандала. Юнги аккуратно подошёл к ним, взял испачканную лошадь за недоуздок, чуть подтянул её, дожидаясь пока она закончит и полностью встанет на ноги, и тогда уже помог парню оклематься от ситуации, в которой он оказался, скорее всего, только по неопытности. Пока парень стоял и всё ещё не понимал, что к чему, Юнги успел передать грязную кобылицу Намджуну и сходить проверить Аскад, дабы убедиться, не уничтожила ли она уцелевшие после прошлых разгромов вещи. Юнги уже возвращался к парню с жеребёнком, он что-то яростно бормотал себе под нос, возможно, хвалил малышку или же также не понимал что, произошло. — Откуда у тебя руки растут? — первое, что выпалил Юнги, выхватывая Хосока из облаков. — А, я просто, блин, сам не понял, как это вышло, извини, — растерянно говорил Чон. Неудивительно, что он всё ещё не мог прийти в себя, его чуть не растоптали как букашку, ещё и пугающе грубый голос Юнги не давал успокоиться. — Ладно, ты в порядке? Ничего не поранил? — продолжил как ни в чём не бывало Мин. — Конечно, просто немного испугался, — уже немного смущённо проговаривал тот. — Я Чон Хосок, недавно устроился сюда. — Да я заметил уже. Мин Юнги.

***

Хосок оказался очень дружелюбным и милым парнем. С ним можно было поговорить о чём угодно. И вот, уже ближе к концу дня, они оба сидели на заборе, будто знали друг друга лет с семи, так легко смеялись и постоянно о чём-то болтали.

***

— Слышал о легенде про К’яарда? — вдруг начал Хосок. — Что? — Короче, слушай, я случайно о ней узнал, пока учился в старшей школе. Легенда рассказывает, про очень опасного вороного коня. Его постоянно сравнивали со змеями, просто говорили, что его потомки были точно не лошадьми. Юнги был заворожён рассказом, никогда так внимательно он даже родную мать не слушал. — У него были огромные клыки, торчащие, как у кабарги, выглядел К’яард, конечно, куда опасней этих зверёнышей. Его жизнь, кажется, заключалась в выборе седока, и если он правда найдёт его, то сохранит верность до конца жизни. Он даже не убивал, а просто искал. Пугал, но с его клыков ни разу не капала чужая кровь. Он никогда не ошибался, находя наездника. Так, к чему это я вообще… может, твоя Аскад его внучка, или правнучка, — хохотнул Хосок после своего вывода. Они оба пристально наблюдали за жеребёнком в тишине, лишь под звуки дыхания земли. — Ты странный, Хосок, — ухмыльнулся Юнги, а Чон не на шутку испугался этих слов, они больше были похожи на насмешку. — Но, думаю, мы будем хорошими друзьями, — заглядывая прямо в глаза, закончил Юнги.

***

— Привет, Намджун–хён, — звонок раздался поздно вечером, Ким немного забеспокоился. Чимин совсем недавно ушёл, а тут от него звонок. — Я завтра, да и вообще ближайшие недели две, может, не смогу быть на конюшне, — нервно посмеиваясь и сдерживая стоны от боли, аккуратно проговаривал Чимин. — Чимин-а, что случилось? Ты меня пугаешь. — Да тут всё не так страшно, я просто вывихнул лодыжку, сейчас её осматривают, сам даже не понял, как так произошло, просто прогуляться ведь хотел. — Господи, надеюсь, всё остальное в порядке. Я могу тебе чем-нибудь помочь, может, до дома добраться, если ты не против?.. — опешил Намджун. Ким точно не ожидал такого заявления, прошло буквально пару часов с его ухода, а он уже в больнице. Джун даже немного погрустнел, что они не смогут видеться так долго, хотя мог бы навещать Чимина сам, если бы не работа. С его появлением на конюшне стало по-своему уютно, и без него атмосфера уже совсем не та. Даже Юнги стал более разговорчив, пусть это и были оскорбления, но число их произношений за день увеличилось вдвое. — Нет, хён, не стоит так волноваться, я на костылях доберусь… ну или попробую как-нибудь, да и тем более уже поздно, тебе ведь ещё конюшню закрывать и всё такое, — проговаривая каждое слово через внезапную режущую боль, еле удерживая ровное дыхание, Чимин усердно старался сохранить самообладание для окончания этого разговора. — Я просто предупредить позвонил, вот и… — вдруг с другой стороны послышались приглушённые крики, кажется, Намджун с кем-то разговаривал, даже складывалось ощущение, что Чимина просто игнорировали, что уж точно было не так. Намджун постоянно что-то выкрикивал, иногда смягчался, потом опять возмущался. — Чимин-а, ты не против, чтобы за тобой приехал Юнги, вы ведь всё равно в одном доме живёте, да и он домой собирается?.. — А, да, ладно, тогда я не против, — робко ответил Чимин. Кажется, это так странно, что глубоко в душе он этого и хотел. — Отлично, тогда можешь скинуть адрес больницы, где сейчас находишься, и через минут десять-пятнадцать хён приедет. — Хорошо, — вот он положил трубку, начал набирать сообщение для Намджуна, и, так же постепенно, как он тыкал в экран, до него доплывали слова, сказанные хёном. Юнги заберёт его.

***

То время, пока они были на конюшне, не особо-то и помогло их сближению, если речь шла не про Аскад. Юнги холодно относился к Паку, иногда даже игнорировал его, а здесь, возможно, его и заставили, но он не отказался помочь, чего не делал ни разу по прибытии Чимина. Мин вечно жил в наушниках, также постоянно был с жеребятами и не забывал тренировать свою кобылицу, пока Чимин во время подработки испытывал весь спектр эмоций и ощущений работы.

***

Да, через приблизительно пятнадцать минут Юнги приехал по адресу к Чимину, без лишних слов помог добраться до дома, аккуратно завёл в квартиру и, поверив словам Чимина, что тот справиться дальше сам, благополучно покинул его, запирая за собой дверь. — Ну и денёк, Чим-Чим, — сам для себя на выдохе произнёс Пак. День и вправду был нелёгкий.

***

Четыре часа утра. Резкий толчок в дверь с грохотом пронёсся по квартире Чимина. Было пусто везде, кроме чиминовой спальни, в которой он ничего и не услышал. Вот второй, но уже слабее, и продолжительный звон, который раздражающе не прекращался на протяжении двух минут, пока окончательно не разбудил Пака. Тот сел на край постели, нащупал костыли, сонно поплёлся в сторону двери, без задней мысли открыл её и услышал, как в его прихожую завалился человек. Он резко разлепил припухшие ото сна глаза. — Ч-что ты тут делаешь, как ты вообще узнал, что это моя квартира? — Чимин не знал, что и думать: к нему просто среди ночи с извинениями ворвался неизвестно как нашедший его бывший. Чимина охватила мелкая дрожь, он опёрся на стену, чтобы точно не свалиться, ведь даже деревяшки для дополнительной помощи при ходьбе не помогали стоять ровно. «Он следил за мной, но как долго?» всё эти мысли не успели начаться, как сразу отступили, стоило блондину почувствовать на себе вес чужого тела. Со звоном на пол полетели костыли, и весь вес расслабленного парня он удерживал только на одной ноге. Все мысли просто отвратительно осели в голове, пока он вдыхал не менее противный запах перегара. — Тэмин, прекрати, уходи домой. Не уйдешь, я вызову полицию. Он даже и не собирался отвечать, только повисал на Чимине, поглаживая его спину под тканью ночной рубашки, и утыкался носом в его волосы, вдыхая их аромат. По спине Пака пробегал табун мурашек, когда ледяные руки снова и снова касались его. — Чимин-и, ты такой нежный, — наконец послышалось от пьяного в хлам парня. — Я хочу тебя, Чимин, — уже угрожающе, Тэмин стал надавливать ногой, отводя Пака к стене, прижимая его всем телом. Чимин под давлением наступил на больную ногу, неожиданно для себя он еле как приглушил стон от резкого движения. Тэмин подставил ногу меж его бедер и, постепенно опуская голову, выцеловывал разгоряченными губами бархатную кожу шеи Чимина. И как бы Пак не пытался его оттолкнуть, всё было бестолку, его словно связали и заперли в клетке без надежды на побег. Чимин чувствовал только страх, боль и постепенно подступающие слёзы.

***

Всю это ситуацию слышал Мин Юнги, который никогда не мог заснуть рано, а тут, почти четыре утра, бессонница доконала. Он не обращал внимания до определенного момента, пока не услышал умоляющий голос Чимина.

***

Дверь в квартиру Пака всё ещё была не заперта. Этот шум, исходящий из его прихожей сильно насторожил Юнги, он решил проверить, всё ли у него хорошо, так, на всякий случай. — Чимин, всё хорошо? — послышались стуки и затем бархатистый минов голос, которому Чимин был ужасно рад, будучи зажатым между стеной и тяжеленным телом Тэмина, жаждущего его изнасиловать, как можно скорее. Чимин уже плакал, теряя все надежды, его охватила паника, дрожь во всём теле мешала попыткам оттолкнуть парня. Пак еле как удерживал равновесие, лишь бы не оказаться придавленным. — Юнги-и, — жалобно, чуть ли не шёпотом, выговорил Чимин. Пока Юнги вслушивался в резко наступившую тишину, из квартиры он уловил чиминов голос, услышал этот тихий крик. Даже не задумываясь, Мин резко открыл и так не запертую дверь и увидел всё, о чём опасался думать в момент, когда задавал вопрос. — Ты что делаешь, мудак? — Юнги резко схватил за куртку темноволосого парня и так же резко отшвырнул его к двери. Пока Юнги выяснял, какое право имеет этот парень прикасаться и домогаться к Чимину, второй осел на пол, дрожа, как осиновый лист, проливая слёзы, которые скатывались по щекам, каплями собираясь на носу и подбородке. Он уже даже не чувствовал ту режущую боль, которая мешала ему пару секунд назад. Как только Юнги разобрался с Тэмином, он запер дверь и сразу вернулся к Чимину. Мин не знал, что делать в подобных ситуациях, но, видя Чимина в таком состоянии… — Чимин, Чимин, всё хорошо, — приобнимая его, повторял Юнги. Он ещё долго не мог понять, что произошло. Спустя пару минут, Чимин немного пришёл в себя, Юнги отвёл его в постель, аккуратно придерживая за талию, а сам пошёл к нему на кухню, взять воды. Мин сразу понял, что уйти он точно не может, хоть и Чимину уже ничего не угрожало. — Чимин… — размышляя ещё пару секунд, Юнги смотрел на клубочек, свернувшийся под одеялом, и думал, спросить или всё-таки не стоит. — Я, наверное, пойду, ты тут… — Нет! — вскакивая, крикнул Пак.

***

Прошатавшись по квартире ещё минут сорок, Юнги вернулся в чиминову спальню и просто наблюдал за ним. На его щеках были почти засохшие дорожки от слёз. Приоткрытые губы и тихое сопение. Чимин обнимал подушку, немного ёрзая. Время от времени, пока Юнги наблюдал за ним, он замечал разные эмоции на лице Пака. Он то хмурился, то слегка улыбался уголками губ и, в конце концов, расслаблял лицо. На губах Юнги в эти моменты проскальзывала лёгкие улыбка. С чего бы ей быть? Начинало сильно клонить в сон, и, спустя ещё десять минут, Мин как-то внезапно для себя лёг рядом с Чимином, просто отвернулся в противоположную ему сторону. Эта ночь запомниться им обоим надолго. Пока Юнги пытался погрузиться в сон, он неожиданно почувствовал тепло в районе спины. Чимин во сне развернулся к Юнги лицом. Он уткнулся брюнету своей макушкой меж лопаток и легонько прижался всем телом, не обнимая его. Через мгновение Юнги перестал ощущать возню за спиной и понял, что Чимин, наконец, успокоился. И, так же следом за ним, Мин погрузился в мир грёз.