О нарядах и игривых речных гулях

      – Эй, вы двое, Главу Цзян не видели?       Над головой скрипели доски, голоса звучали чуть приглушенно. Цзян Чэн поднялся из воды так, чтобы уши оказались над ней. Нет, он не прятался тут от собственных адептов, просто проплывал мимо, когда услышал оклик. А дальше сам не понял, как поднырнул под мостки. Теперь выглядывать было уже как-то даже неловко. Да и честно говоря, он просто хотел немного отдохнуть от дел. Что там могло стрястись за его получасовое отсутствие?!       – Он поплавать ушел, а что срочного?       – Глава Не явился раньше, чем обещал.       Цзян Чэн досадливо булькнул водой. К чему такая спешка? И что за срочное дело у Не Хуайсана к нему? В письме подробностей не было, только сообщение, что он прибудет после обеда и надеется на встречу с Главой Цзян, потому что только его совет сможет помочь ему в одном важном вопросе. Какая наглость, он уже и ему пытается подсунуть свои проблемы!       – Ну так проводите его в гостевые покои или в беседку.       – Он не захотел. Сказал, что пойдет и найдет сам. Сейчас где-то по берегу бродит.       Цзян Чэн неслышно погрузился в воду и поплыл прочь. Переговаривающиеся адепты его не заметили.       Вот и поплавал спокойно! Он-то считал, что у него достаточно времени до прибытия гостя. И на небольшой заплыв, и на то, чтобы привести себя в порядок и проверить, все ли должным образом подготовлено в гостевых покоях. День выдался очень жарким, даже в прохладных обычно комнатах стало душновато, а вода все еще оставалась прохладной: ночи этим летом были довольно холодными. Невозможно было не соблазниться. Адепты один за другим то и дело отлучались на полчаса и возвращались довольными и мокрыми. В конце концов Цзян Чэн тоже не выдержал и незаметно ускользнул из резиденции. Сбросил одежды в укромном месте и с разбегу нырнул в реку с высокого берега. Вода приняла его, как всегда, радостно, обняв прохладным течением, и понесла прочь от ежедневных забот. Для всех родившихся здесь река была вторым домом, а плавать было так же естественно, как ходить. Что уж говорить, если дети здесь начинали уверенно двигаться в воде еще до того, как твердо вставали на ноги.       Цзян Чэн опустился ближе ко дну и поплыл, резко загребая воду руками. Течение помогало стремительно нестись вперед. Время от времени он всплывал ближе к поверхности, разгадывая берега сквозь воду. Наконец он вплыл в небольшую заводь и увидел среди буйной зелени светлое пятно.       Он осторожно вынырнул в тени лотосовых листьев. Сморгнул воду с ресниц. Мокрые волосы облепили макушку и потекли по поверхности воды черными змеями. Цзян Чэн снова погрузился в воду, так, чтобы над поверхностью оставались только глаза. Над головой покачивались лотосовые коробочки, вдалеке орали охотящиеся на рыбу птицы. Здесь течение почти не ощущалось.       Глава Не стоял на узких мостках, лениво осматривая реку. Похоже, прибыл он все же не с официальным визитом. На нем были не привычные серые клановые одеяния, а легкий прогулочный наряд – белый дасюшен с ненавязчивой вышивкой, нижнее одеяние светло-бирюзового, слегка приглушенного оттенка. Даже с расстояния было видно, что этот комплект стоил целое состояние, сидел безукоризненно и был демонстрацией прекрасного вкуса владельца. Цзян Чэн одобрительно хмыкнул в воду.       Волосы Не Хуайсана свободно лежали на плечах, только пара прядей была скреплена на затылке изящной заколкой. Но и над этой символической и с виду небрежной прической явно хорошо поработали, чтобы добиться ощущения элегантной простоты. А еще с такой прической разгуливать решались немногие, все еще памятуя о том, кто ее любил. Но Не Хуайсану всегда было плевать на условности, особенно, когда дело касалось его внешнего вида.       Расписной бумажный зонтик с маленькими колокольчиками по краю не давал палящему южному солнцу оставить на коже загар или, что пугало Не Хуайсана с самой юности, – веснушки. Множество изящных украшений очень тонкой работы, больше напоминающих золотую паутину, покачивались от малейшего движения или дуновения ветра и сверкали под ярким полуденным солнцем, словно каждое и само было миниатюрным солнцем, слепя глаза до слез.       Что кривить душой – восхитительное зрелище.       И вступающее в дикий диссонанс с окружением. Возможно, на причале перед главными воротами Пристани Лотоса Глава Не и смотрелся бы органично вместе со всеми своими висюльками, зонтиком, веером и прочим, но не на хлипких потертых мостках среди зарослей речной травы и отцветших лотосов. Сюда он словно с неба свалился. Вот наверняка потому и поднял к нему тоскливый взгляд.       Цзян Чэн не сдержал смешок. Вокруг головы забулькали пузырьки.       Не Хуайсан продолжил неспешно оглядывать речную гладь, выглянув из-под зонтика и щурясь на солнце. Вот умора будет, если его зазевавшегося какой-то гуль сдернет в воду и утащит на дно! Сабли-то при нем опять нет. Наверняка еще и потому, что к наряду она категорически не подходила. Сюда бы подошел тонкий вычурный меч, больше похожий на длинный кинжал, вроде тех, что богатые отцы дарили дочерям, которые никогда в жизни на Ночную охоту не выйдут, а темную тварь видели только на картинке.       Цзян Чэн ощутил знакомый зуд по всем теле.       Сцапает гуль – и будет знать, как стоять на самом краю так, что носки модных туфель свешиваются над водой.       Зуд усилился.       Нет, он не должен этого делать. Даже думать! Но это было невыносимо. Как в далеком детстве, когда очень хочется сделать что-то запрещенное, просто потому что это запрещено. Или в юношеском возрасте, когда чувствуешь себя таким дерзким, нарушая какое-то правило пусть даже в ущерб здравому смыслу и собственным здоровью и благополучию, просто чтобы показать, что ты можешь. И совсем некстати лезет из памяти толстый кот бабушки Юй, который гадит в туфли и раздирает дорогие занавески, хотя знает, что будет бит. Спустя время бабушка брала его на руки, гладила, печально вздыхала и говорила, что это все животная природа – кот не может этого не делать, зная, что нельзя, это попросту сильнее его.       Осознавая свое сокрушительное поражение, Цзян Чэн снова погрузился под воду и в несколько мощных гребков достиг опоры мостков, не потревожив поверхности воды.       Ну, все держись, наивный зазевавшийся болван!       Из воды стремительно выскочила рука и почти схватила тонкую щиколотку. Не Хуайсан взвизгнул и в последний момент отскочил, в прыжке отдергивая подол одежд. В следующий миг полыхнуло алым заревом – и над водой прокатилась рябь от сияющего знака. Из-под настила раздался возмущенный болезненный вскрик.       – Ты! – Цзян Чэн выскочил из воды, закидывая руки на мостки и пытаясь дотянуться до ноги. Не Хуайсан взвизгнул еще громче и отскочил еще на шаг, высоко задирая подол, чтобы спасти его и от загребущих рук, и от выплеснувшейся на доски воды.       Цзян Чэн тяжело дышал, недобро раздувая ноздри. Не Хуайсан отступил еще немного, и дотянуться до него так, чтобы не показаться над мостками сильнее, стало невозможно. Но тогда он точно увидел бы его грудь. И все, что на ней. Одарив несостоявшуюся добычу красноречивым взглядом, несостоявшийся речной гуль оттолкнулся от досок и сполз обратно, уложив локти на край мостков.       – И что это было?! – потребовал он ответа. Не Хуайсан наконец выпустил из рук подол. Бирюзовые складки колыхнулись, закрыв весьма символические летние штаны из тонкой ткани, сверху упали более тяжелые белые полы верхнего одеяния. Цзян Чэн наконец рассмотрел вышивку – она походила на павлиньи глаза. Он медленно заскользил взглядом снизу вверх, оценивая картину вблизи. Не Хуайсан стал выглядеть слегка растрепанней, но все так же блестяще. Как он вообще умудрился удержать и одежду, и веер, и зонт, и даже прическа почти не пострадала? Видимо, не зря торчал у Ланей три года подряд.       – Талисман от водных гулей, – ответил тот, чуть приподняв брови. – Мой двоюродный дедушка не велит мне подходить к воде без него.       – Этот талисман на меня среагировал, – напомнил Цзян Чэн продолжая смотреть грозно и слегка оскорбленно. Не Хуайсан элегантно пожал плечами:       – Дедушка очень за меня переживает, поэтому на всякий случай сделал талисман от любого нападения. Мало ли кто может подстерегать в речных зарослях и что замышлять! – он всплеснул руками. – Дедушка не хочет, чтобы меня обидели, – проникновенно добавил он. Цзян Чэн против воли поежился, быстро стрельнув глазами вдоль зарослей – не засел ли там бравый воин Не с саблей наголо и бородой до пояса.       – Очень… предусмотрительно.       – Да, я знал, что ты одобришь, – закивал Не Хуайсан, бубенчики за зонтике позвякивали в такт. – Но знаешь, хватать людей и скидывать их в воду – это очень и очень… по-злодейски, Цзян-сюн, – добавил он с укоризной. Потом присел на корточки, осторожно подобрав полы одежд, и уставился пристально, нависая сверху. – Ты ведь знаешь, что я плохо плаваю?       Цзян Чэн фыркнул. Такое забудешь! Когда-то Не Хуайсан так забавно вопил и брыкался, когда его резко опрокидывали в воду, а потом причитал на все окрестности и цеплялся за всех вокруг, даже если там было по шею.       – Я бы не дал тебе утонуть.       Не Хуайсана этот ответ не впечатлил.       – Не говоря уже о том, во что бы превратился мой наряд, – продолжил он с неприкрытым негодованием. – Ему пришел бы бесповоротный конец!       Цзян Чэн фыркнул громче. Он не собирался отступать.       – Я в состоянии тебе его компенсировать.       – Я не хочу компенсацию, – заявил Не Хуайсан капризно. – Хочу свой наряд в его первозданном состоянии. Я очень долго его придумывал и искал все необходимое. Найти эту ткань в нужном оттенке оказалось ох как непросто! И еще дождаться своей очереди на вышивку. Если бы все это испортилось, я был бы очень, очень недоволен, – закончил он многозначительно, постукивая сложенным веером по колену.       Цзян Чэн уже готов был откровенно рассмеяться. Не то, чтобы его пугала перспектива узреть гнев Главы Не, но все же… к своим нарядам тот относился крайне ревностно. И это вызвало новый приступ зуда. Это и то, как тоненькие золотистые шнурки на поясе покачивались от ветра. Он резко выбросил руку и почти ухватил кончик одного, но Не Хуайсан был начеку и больно шлепнул его веером по пальцам.       – Кто-то сегодня не в меру игрив, – заметил он, склонив голову на бок и глядя с прищуром. Цзян Чэн отвернулся, делая вид, что не понимает, о чем речь.       – Надеюсь, ты раскаялся в своем поведении, – протянул Не Хуайсан, все еще откровенно по-детски дуя губы, и поднялся на ноги. – А теперь скажи, тебе нравится? – он развел руки и покачался со стороны в сторону. Складки подола и рукава элегантно заколыхались, незаметная вышивка тоже начала мягко переливаться под лучами солнца. – Мне остро необходимо непредвзятое мнение человека с тонким чувством прекрасного, – он плавно повел запястьем, раскрывая веер перед лицом. В голос прокрались тягучие ленивые нотки. Цзян Чэн был готов поклясться, что и без щепотки иронии не обошлось, но глаза над веером смотрели так внимательно и бесхитростно… Постойте, он что прилетел только для того, чтобы спросить его мнения по поводу нового наряда?!       Цзян Чэн поймал себя на жгучем желании хорошенько приложиться лбом об доски.       – Ничего так, – ответил он, подперев щеку рукой и глядя, прищурившись, снизу вверх. – Носить можно. Где-нибудь в Ланьлине среди павлинов.       Не Хуайсан чуть не задохнулся от возмущения, а потом шумно выдохнул и резко сложил веер:       – Ядовит ты сегодня тоже не в меру. Может, мне зайти позже?       – Оставайся, раз уже прилетел, – протянул Цзян Чэн с ленцой, уголок губ так и норовил уползти в сторону.       – И поразительно гостеприимен. Глава Цзян сегодня просто в ударе, – Не Хуайсан закатил глаза. – Вылезай уже из воды, братец гуль, и пойдем поговорим нормально. Я кое-что привез, – сообщил он, заговорщически понизив голос, и потряс рукавом. Цзян Чэн почти услышал знакомое позвякивание кувшинов. – То, что всегда делало тебя в разы добродушней.       Цзян Чэн с сожалением качнул головой.       – Я не одет.       Не Хуайсан уставился на доски под ногами как-то преувеличенно заинтересованно:       – Совсем?       – Есть штаны, – поспешно ответил Цзян Чэн. Не понравился ему этот взгляд. Было в нем что-то с намеком на месть за «гуля».       – Ну так чего стесняться? – Не Хуайсан бросил на него слегка слишком веселый взгляд над кромкой веера.       Цзян Чэн хмыкнул – хотя бы того, что это тонкие нижние штаны, которые в мокром виде облепят так, что толку от них... Но его волновало совсем не это, а то, что на груди.       – Иди обратно в Пристань Лотоса. Я скоро присоединюсь, – сказал он, сползая в воду. – Дорогу сам найдешь?       – Постараюсь. Но если я заблужусь, и меня, несмотря на талисман, съедят гули или даже просто надкусят, кое-кто захочет с тобой побеседовать, – Не Хуайсан улыбнулся широко и невинно, но колокольчики на зонтике звякали определенно глумливо.       Цзян Чэн еще раз фыркнул и поскорее ушел под воду, позволяя ее прохладе остудить загоревшееся лицо. Вот так и лезь в реку в палящий полдень – еще нос сгорит, хорош же он будет!       Над головой покачивалась поверхность воды вместе с лотосами, травой и машущей ему вслед сверкающей белой фигурой. Цзян Чэн оттолкнулся от дна и поскорее поплыл туда, где на укромной прогалине на берегу осталась его одежда.       Не Хуайсан наверняка будет дуться до вечера и придется искать новые развлечения, чтобы его задобрить. Но гуй подери – это потрясенное лицо, когда его чуть не утащили в реку, того стоило!       Цзян Чэн снова забулькал, выпуская струю мелких пузырьков и поплыл быстрее.