страшны
21 июля 2021 г., 22:29
— Ты почти двое суток без сна, поспи. — обращается Кён к девушке, которая из-за всех сил старается не уснуть наблюдая за однообразным пейзажем.
А Лиа вспоминает о том, что спала в дешёвом мотеле, пусть и минут пять и ещё до утра на переднем сидении по правую руку от него и он отлично об этом знает, если так посмотреть, то единственный человек, который не сомкнул глаз за это время — он.
— И джинсовку свою сними, жарко ведь, можешь и толстовку тоже.
Лиа даже не смотрит на него, а думает о том, как сильно она тут вспотела и наверняка ужасно воняет. Она тянет к носу край толстовки и убеждается в этом, а Кён на это смеётся и обещает, что совсем скоро она сможет помыться в душе и нормально выспаться. Но ей уже совершенно плевать.
Он следуя примеру Джису начинает также рассматривать всё, что видит за окном, но не находит это особо интересным и хочет уже сообщить об этом девушке, когда замечает, что на её глазах блестят слёзы и она из-за всех сил пытается сдержать их, кусая губы и сжимая кулак так, что костяшки пальцев бледнеют.
Получается, всё это время она не за красотами природы наблюдала, он теперь вообще не уверен замечала ли она их, Джису просто думала о своих родных всё время и ей было откровенно плевать что там за окном сейчас. Интересно, какого это? Любить кого-то, думать о любимом человеке и переживать за него? Кён никогда никого не любил, также как и его никто и никогда.
Кён немного приоткрывает окно, чтобы впустить свежий воздух, его светлые и довольно длинные, для парня, волосы немного треплет ветер и он закрывает глаза. Буквально к концу этой неделе на его счету будут миллионы… Нет! Сотни миллионов. Он будет держать в руках купюры и рассматривать на них Джеймса Мэдисона, Сэлмона Чейза и может хотя бы одну с Вудро Вильсоном, что конечно маловероятно, но всё ещё возможно. Он мечтательно улыбается и блажено закрывает глаза.
Если всё пойдёт по плану, то ему до конца жизни работать не придётся, больше не будет этих заказных убийств, не придётся мучать людей за какие-то гроши в десять миллион вон. Он просто будет наслаждаться своей жизнью, нежиться в роскошных отелях и с не менее роскошными женщинами и обеспечит свою безопасность. И больше никто не посмеет даже посмотреть на него, им тут же выколят глаза.
Надо просто сломать эту и без того слабую девушку и сделать всё для того, чтобы быть убеждённым в том, что она никуда не заявит и не будет вести себя подозрительно перед другими людьми. Он снова улыбается. Он сделает всё ради этого.
— Ну, Лиа, ты делай что хочешь, а я думаю подремать немного, — не переставая улыбаться он начинает освобождать себе место для сна, убирая еду, которую накупил, а Джису почему-то помогает ему. — До столицы ехать ещё часов 10, так что и тебе бы посоветовал, но ты меня конечно же слушать не станешь, а я не из тех, кто людей подолгу уговаривает.
Он аккуратно убирает пиджак и расстегнув еще пару пуговиц на рубашке, берёт плед с маленькой подушкой для шеи, кладёт ее едва ли не впритык к ногам Лии и укрывшись пледом ложится на подушку.
Джису уже на всё плевать, она лишь думает о том, как сильно скучает по своим родным и как ей хочется увидеть их. За считанные минуты Кён засыпает и она украдкой смотрит на него. Красивый. Лиа мотает головой из стороны в сторону, чтобы избавиться от этой мысли. Тед Банди тоже был красивым. Верно говорят, что внешность обманчива, как может в таком человеке быть столько зла.
Она видела много фильмов и прекрасно знает, что обычно у каждого злодея есть какие-то обиды и мотивация, но кажется у него она одна — деньги. Интересно, сколько они вообще получают денег? Если она будет бороться с такими людьми, то будет зарабатывать больше, нежели они? Ей хватает пяти секунд, чтобы понять, что это не так. Верно, этому миру не нужны герои, пусть в нем и слишком много зла. Бороться со злом бесполезно, да и невозможно.
Бесполезно потому, что оно повсюду. У всех богачей, миллионеров, людей на высоких постах, руки — по локоть в крови, правда ли это? Как минимум она где-то слышала об этом. Правильно Кён говорил, что в этом мире везёт только богатым. Она снова трясёт головой, его мнение не правильное, просто эти вопросы преследовали её довольно-таки давно. Но разве она может думать об это так?
Некоторые люди буквально выбрались из нищеты благодаря своему упорству, своим стараниям. Они вкалывали на своей работе месяцами, копили и вкладывали по копейкам, некоторые дети спали всего по паре часов в день, потому что в них увидели мало мальский потенциал и потому они решили, что возможно это их последний шанс на то, чтобы их заметили, чтобы достигнуть успеха. Так что такие ублюдки как он… Нет, такие как они, не имеют права даже пытаться её убедить в том, что богачи заслуживают смерти просто за то, что являются таковыми.
Лиа сама того не замечая засыпает.
***
Когда она просыпается, они уже подъезжали к какому-то особняку. Заметив, что Лиа проснулась, Кён протягивает ей бутылку с водой и объясняет: — У нас таких по всему миру много. — Он явно в хорошем расположении духа. — Я люблю называть их «дворцы упокоения». Они подъезжают к парадному входу и поочерёдно выходят из машины. Лиа неуверенно идёт к багажнику, чтобы взять рюкзак, даже не надеясь, что ей позволят это сделать, но на удивление Кён сам подаёт его девушке. Дождавшись, пока все разберут вещи, четвёрка вошла в огромный особняк. Парни здороваются с несколькими людьми, пока Лиа молча удивляется роскоши, которая её окружает. Всё сверкало чистотой, позолота была буквально повсюду, но почему-то ничего не выглядело вырви глаз по какой-то причине всё казалось таким… правильным? Таким органичными? И то, что все парни без исключения были в шикарных костюмах, только усиливало эффект от увиденного. Пройдя в лифт Кён изначально нажал на 4 этаж, но позже передумав вдавил кнопку -2. — Очень хочу тебе кое-что показать. — Кён поворачивается к парню, который зашел с ними. — Тот ещё жив? — О, да. — Сколько он уже без еды? — Пошли уже шестые сутки. — Какой живучий гад, — он поворачивается к Лии и подмигивает девушке, чьи глаза уже были полны испуга. — Верно же? Лиа молчит, а Кён продолжает говорить как ни в чем не бывало: — На минус первом у нас — парковка, а на минус втором — там где не будут слышны крики — завтрашние, ну или сегодняшние, это как повезёт, мертвецы. Двери лифта открываются и они оказываются в небольшом темном зале так явно контрастирующим с огромным, ярким холлом, который она недавно видела. Она слышит слабые стоны истощенных людей, некоторые из которых, были прикованы цепями к стене, словно они какие-то дикие звери и словно в этом была хоть какая-то необходимость. Словно у кого-то из них были силы на попытки бегства. Всё это скорее всего лишь для того, чтобы ещё сильнее унизить людей. В воздухе стоял запах гнили, крови и фекалий, ну конечно же никто из бандитов не считал этих несчастных за людей, так что у них даже не было обычных туалетов. Лиа чувствует, что если она сделает хотя бы один вдох или посмотрит на этих людей, то её стошнит прямо здесь. Она многое видела во время практики в больницах, но это даже близко не было похоже на те случаи. Кто же мог подумать, что в самом худшем состоянии находятся люди не в больничных палатах, а в подвалах шикарных особняков. — What's the hell is… — выдыхает Лиа, но её тут же грубо прерывают: — Замолчи. Юквон и Минхёк остаются стоять возле лифта, но Лию никто не спрашивал, крепко схватив её за локоть Кён ведет девушку фактически к центру зала. К ним притаскивают грязного, лохматого и крайне истощенного мужчину лет 50. — Вот, Лиа, погляди на это, — девушка отходит на пару шагов, стараясь не смотреть на мужчину, который едва мог шевелить губами и лежал на грязном полу. — Что бывает с людьми, которые не слушаются нас. — Простите, пожалуйста, умоляю вас, простите меня… — Фактически без остановки говорил несчастный, наверняка понимающий, что его ждёт, — Мне так жаль. Я уже всё вам отдал, поэтому, пожалуйста, я умоляю вас! — Он старается не совершать каких-либо лишних движений, просто лежит на полу едва ли не беззвучно шевеля сухими бледными губами. — Он, — Кён идёт к стене и возвращается к ним с алюминиевой битой, — украл у нас деньги. Много денег. Думал, что это сойдёт ему с рук. Снова. — Он замахивается битой и бьет и без того лежащего почти без сознания человека битой. Не сдержавшись Лиа кричит и в следующую секунду слышит ещё один отвратительный звук, который она раньше могла слышать разве что в кошмарах. — О, господи! — она садится на корточки и затыкает уши руками. — Господи, боже мой, пожалуйста, пусть всё окажется сном, я умоляю… — шепчет она. Её голова начинает нещадно болеть, она открывается глаза и видит кричащего от боли мужчину, прижимающего к себе сломанную, кажется, руку. И в тот же момент она чувствует адскую и жгучую боль в левой руке, она словно оказалась в теле этого несчастного мужчины и переняла его боль. Все звуки словно усилились раз в сто, она отчётливо слышала каждый вздох любого человека, но в какой-то момент она начинает фокусировать только на двух людях. Видя, как Кён надвигается на мужчину, который безуспешно пытался отползти от него, она словно оказалась в прострации. Она должна хоть чем-то ему помочь, хотя бы попытаться! Она едва встаёт на ноги делает шаг, ноги подкашиваются и она падает на пол. Нет, Лиа, ты должна сделать хоть что-то. Она снимает рюкзак, зачем-то лезет в аптечку и найдя в нём маток эластичного бинта, снова встаёт на ноги и идёт на ватных ногах к несчастному. Кён двигался медленно, словно играя с жертвой и наслаждаясь своим превосходством над ним. — Пожалуйста, — Лиа кладёт ему на плечо руку. — Я умоляю тебя, перестань, — она качает головой из стороны в сторону, — Перестань это делать. — Кён поворачивается к ней с совершенно спокойным лицом. — Зачем ты всё это делаешь? Я всё поняла, поверь… Пожалуйста, прошу, перестань. — Он медленно опускает взгляд на её вторую руку и ухмыляется: — Хочешь оказать ему первую помощь? — Он делает шаг назад и приглашающе протягивает руки к человеку, лежащему на полу. — Давай же, сделай это. — И видя не верящий ему взгляд, торопит: — Тебе лучше скорее начать, иначе он умрёт быстрее, чем ты решишься. Лиа подбегает к пациенту и падает рядом с ним на колени. Она старается поймать взгляд обезумевшего от боли и ежедневных мучений человека. — Прошу прощения? — она безуспешно обращается к нему, но продолжает делать манипуляцию согласно алгоритму. — Меня зовут Чхве ДжиСу и сейчас я окажу вам первую помощь, надеюсь вы согласны на процедуру… — бормочет она пока нащупывает пульс и ищет глазами шины для импровизированной перевязки. Она находит доски и решает сломать одну из них, пусть и не на идеально ровные две части. И бежит обратно к пациенту. — В первую очередь, позвольте мне осмотреть вашу руку, — она как можно аккуратнее старается расстегнуть его рубашку, но когда она едва коснулась его руки, то он тут же взвыл, она бежит к рюкзаку с аптечкой и достает из него ещё один, но уже обычный бинт, вскрывает упаковку и протягивает его ко рту пациента. — Пожалуйста, прикусите его, я знаю, что это мало поможет, но всё же. На удивление мужчина её слушается и Лиа продолжает: она расстегивает рубашку, но понимая, что не сможет закатать рукав хотя бы до локтя, разрезает маникюрными ножницами ткань и рвёт её до плеч. Предплечье выглядит типично для закрытого перелома, так что не стоит даже трать время на определение типа перелома, е тому же она не уверена, что вообще смогла бы сделать хоть что-то, будь он открытым. — Сейчас я проведу манипуляцию для иммобилизации вашей левой конечности, — едва сдерживая слёзы произносит она. — Пожалуйста, потерпите, так как я должна буду согнуть вашу руку в локтевом суставе. Девушка, не смотря на усиливающие стоны пациента, сгибает его руку и разворачивает ладонь к животу, наложив более короткую часть доски на внутреннюю поверхность руки, она накладывает вторую на внешнюю и закрепляет это все эластичным бинтом. Лиа сейчас так благодарна своей привычке носить с собой небольшую аптечку, но также она благодарна и своему преподу по хирургии, которая сказала, что сшитые между собой два эластичных бинта всегда должны быть с собой на всякий случай. Но с другой стороны, лучше бы этого случая бы не было и вовсе. Закрепив шину она разрывает его рубашку на плече окончательно, делит на две части, связывает между собой, чтобы получить подобие длинной веревки и «подвешивает» руку внизу, после чего тянется концами к шее, и завязывает узел сзади. Всё. Готово. Лиа не верит в то, что это происходит. — Я оказала вам первую помощь при закрытом переломе предплечья. Ваша рука успешно иммобилизована. — сообщает она уже почти успокоившемуся «пациенту». Мужчина выплевывает изо рта бинт и благодарно, но в тоже время вымученно, улыбается ей. — Спасибо, — он смотрит ей за спину и улыбается уже шире. — Я так счастлив, что получил хотя бы каплю добра к концу моей жизни. Лиа улыбается ему в ответ, но понимает почему его улыбка стала ярче только тогда, когда она видит на его лбу расплывающееся пятно и почему-то только после слышит звук выстрела. Он умирает улыбаясь. К горлу Джису в который раз за день поступает тошнота, тело слабеет и она не может заставить себя сделать вдох. Она глазами осматривает пациента, словно пытаясь найти признаки жизни. Понимая, что он мёртв она стискивает зубы и запускает пальцы в свои волосы и тянет их с такой силой, что вырывает не один десяток волос. Нет. Чем она заслужила такое? Почему именно ей приходиться проходить через такое? Почему таки вещи происходят вообще? Неужели всё это того стоит? Она просто не понимает насколько нужно быть бездушным человеком, чтобы так хлоднокровно лишать жизни других людей. Джису непонимающе разворачивается к Кёну и уже не со слезами на глазах, а с какой-то злостью почти беззвучно спрашивает: — Почему? — Он сделал ошибку. — Ты совершаешь одну за другой, может и тебе стоит умереть? — шепчет она с ненавистью. — Может и стоит. — Он поднимает брови и улыбается. И если Джису раньше казалось, что эта улыбка хоть на малость, но красива, то теперь она кажется омерзительной. — Ты в порядке? Кажешься через чур бледной. Джису смеётся. — Конечно же я в порядке, урод. — Тогда тебе стоит подняться, нам пора. Я больше не хочу здесь находиться. \ Джису продолжает нервно смеяться, понимая что у неё совершенно нет сил на то, чтобы подняться, она ложится на грязный пол, прикрыв рот тыльной стороной ладони, чтобы смеяться так громко, как она только может и никого при этом не стесняться. Словно есть кого… Она знает, что Кён ушёл буквально через пару минут, но она никак не могла успокоиться. Когда она поняла, что его нет рядом, то дала волю слезам. Она так больше не может, ей надо пытаться снова и снова. Этот ублюдок всё равно не оставит их в живых.***
Этот урок, который должен был дать ей понять, что не нужно даже пытаться, почему-то наоборот укрепил в ней желание сделать всё возможное, чтобы как можно скорее встретиться со своей семьей.***
