Плохие герои

      Виноват.       Он стоял на самом краю крыши. Слишком долго жил. Слишком долго, чтобы решать кем жертвовать. Он так часто манипулировал чужими жизнями. Забывал, как люди хрупки и как легко их сломать.       Это должен был быть он. Никто кроме него. Умирать за каждого человека на Земле, которого он подвёл, раз он так ужасно справляется с должностью героя, которую сам на себя возложил.       Сердце слабо, загнанно колотилось в груди. Нервы вибрировали, словно разрываемые мощными порывами ветра, рвущего сейчас его старую шинель и обжигающего льдом сухую кожу.       Джек не смел даже вздрогнуть, подавляя рефлексы своего тела. Стоял, раскинув в стороны руки. Потоки морозного воздуха охватывали его, беспощадно били в лицо. Но он стойко смотрел вперёд, на город, который обязался защищать. Город, как тысячи таких по всей Земле.       Он не был героем. Убийца. Он убил их всех. Всех, кто касался его.       Тело немело. Ноги едва удерживали его на краю. Сумерки заливали Кардифф. Ночные огни вспыхивали жёлтыми квадратами. Гордая безмятежность. Глухость. Будто и не было ничего. Никаких жертв. И только он был подтверждением тому, что Земля снова дрогнула.       Она всё ещё дрожала под его ногами. Каждую секунду. И каждую секунду он ждал, что она окончательно расколется, и он не сможет её спасти.       Он никогда не мог. Он не умел побеждать. Он не был им. Тем, кто когда-то стал для него примером. Кто горел ярче любой звезды во Вселенной. Даже будучи далеко, он наставлял его. Но он не был им. Джеку нужен был Доктор. Но Доктору никогда не нужен был он.       Перед ним не осталось поверхности. С каждой горькой мыслью он приближался на миллиметр к краю. Впереди осталась только пропасть. Один шаг и всё. Он снова упадёт. Не разобьётся: он давно уже разбит. Ничего не изменится, когда он сделает последний шаг. Абсолютно ничего.       Секундная слабость. Минутная смерть. Но он хотел её. Он жаждал её. Хотя бы в той форме, в которой она была ему доступна. Он не мог отказаться.       Ноги дрожали. Он потерял контроль над телом. Горячие слёзы прожигали ледяную кожу. Ему казалось, он сейчас расплавится. Но это было бы подарком.       Он не заслужил этого дара. Сама Вселенная его карала. Дорога к вечному забытию была закрыта для него. Он был обречён на вечную борьбу со Временем.       Он мог бы выбрать более жестокий способ умереть. Чтобы хотя бы наполовину почувствовать то, что чувствовал Стивен.       Нет. Ему нужно сильнее. Прожечь плоть. Выпустить кровь. Изрезать тело. Но у него не было душевных сил ни на что более изобретательное. Ему нужно было успокоение прямо сейчас.       Вокруг него продолжалась жизнь. На душе было тяжело, но именно в этот момент он почувствовал лёгкость. Губы тронула измученная искривлённая улыбка. Воздух прорéзал хриплый смех. Ледяной, дикий, ужасный смех. Он сотряс всё его тело. Ему самому стало страшно. Но не перед смертью. Он давно перестал бояться забвения и темноты, где он оказывался раз за разом.       Взгляд соскользнул вниз.       Старая ткань взмыла над головой. Волосы спутались в бешеном потоке. Всё тело охватил мертвенный холод. Он крепче стиснул зубы. Прижал ладони к глазам. Сквозь пальцы просачивались солёные капли. Гораздо более лёгкие, чем он, они прочерчивали над ним неровные дорожки.       Он не почувствовал удара. Он изучил ощущение падения и приземления до мельчайших деталей. И он всё ещё был жив. Он завис в воздухе. Пространство перед ним колебалось, размывая очертания ночного города. Сердце загнанно билось в горле. Глаза застилала плотная пелена неизвестной материи, походящей на чистую водную массу. Его охватывали её тёплые волновые потоки. Тело непроизвольно расслаблялось. Он перестал ощущать его в пространстве и времени. Его будто поместили в кольцо, где его сознание перестало существовать.       Прозрачные потоки медленно начали приобретать уловимые для глаза очертания пугающе знакомых круглых форм. Но Джек был спокоен. Его рассудок находился в стадии временной заморозки. — Ох, Джек... мой глупый Джек, – знакомый хрипловатый голос звучал глухо. Капитан не видел говорящего и даже не мог собрать мысли в один связный узел. Они просто разлетались. Но тело было всё ещё чувствительно. Ноги касались ровной поверхности. Губы жгло чужое прикосновение, от которого по телу лениво расползалось тепло.       Он был освобождён. Окружение приобретало чёткие очертания, но от всей этой яркости начала дико кружиться голова. Ноги вмиг потеряли равновесие, но его тут же слабо, но уверенно подхватили подмышками. Дыхание медленно выравнивалось, до этого будучи совсем незначительным. И у Джека сложилось ощущение, что он вообще не дышал последние две минуты. Лёгкие жадно вбирали воздух. Глаза пытались сфокусироваться.       Джек почувствовал спиной жёсткую решётку, безвольно запрокидывая голову назад. Он неосознанно пытался коснуться ладонью лба, но не мог пошевелить рукой. Контроль над своим телом он возвращал очень медленно. Джек был растерян. Он механически начал вырываться из рук. — Джек, – слабый, усталый голос в одно мгновение привёл его в чувства. Он резко вскинул голову, отчаянно цепляясь за плечи спасителя и пытаясь уловить как можно больше информации ещё не до конца прояснившимся мозгом.       Худая прохладная ладонь ласково касалась его шершавой щеки. — Доктор... – сипло вырвалось из приоткрытого рта. Губы тайм лорда тронула едва заметная вымученная улыбка. Джек внезапно сел, так, что Доктор испуганно отшатнулся, но капитан мгновенно удержал его на месте, прерывисто дыша. – Хэй.       Не контролируя себя, он касался его молодого лица. Слишком молодого для существа внутри. Губы неосознанно выдавали кривую улыбку. Глаза всё ещё горели от непролитых слёз. Он безвольно скользил пальцами по морщинкам на его щеках, смотрящихся так нелепо и печально на его детском лице. Улыбка Доктора стала шире, но всё ещё была подёрнута невысказанной грустью, жгущей его сердца.       Он качал Джека в своих руках, сцепленных в крепкий замок на спине. Пальцы капитана погрузились в его приятно взлохмаченные волосы, пропуская мягкие пряди. Он был таким грустным и таким красивым. Сердце Джека больно защемило.       Он так нуждался в нём. Тогда. Когда дети Земли молили о помощи, их родители обливались слезами, а он ненавидел себя сильнее с каждым днём в этом бессильном страхе. — Где ты был?       Его черты вмиг ожесточились. Мимолетная радость от встречи дымом испарилась в воздухе, наполняя его напряжением в тысячи вольт. — Где? — Мне очень жаль... – тихо выдавил из себя Доктор, сжимаясь под острым взглядом Джека, режущим хуже ножа. Он затравленно отнял от него руки, – ...я не мог в это вмешиваться. — Фиксированная точка? – жестокие металлические слова сотрясли плотный воздух между ними. Доктор молча смотрел на него печальным потухшим взглядом. Джек до боли стиснул губы. Внутри него закипала неконтролируемый ярость. Ярость на того, кого он любил больше жизни. – Ты не нужен мне здесь.       Доктор стыдливо опустил взгляд, одолеваемый глубоким отчаянием и бессмысленным сожалением.       Он виноват.       Джек резко отстранился от него, в один рывок поднимаясь на ноги. — Ты не того человека спасаешь, Доктор! – он рывком развернулся к нему, вскидывая руку. – Раньше ты не очень-то стремился. Что изменилось в этот раз?       Доктор стоял безмолвно, стискивая ладони на плечах, несмело глядя из-под длинных ресниц. Он не смел отступать. Он был виноват, и он был готов понести любое наказание. — Я ждал тебя, – сердце бессильно ухало в груди. Внутри всё трепыхалось. Доктор видел, как дрожал его взгляд. – Где ты был, когда я нуждался в тебе? Ты никогда не приходил мне на помощь. Никогда! Как будто я никогда ничего не значил для тебя!       Доктор задержал дыхание, позволяя Джеку прожигать себя пылающим взглядом. — Не ради меня – ради людей ты мог бы прийти, наплевав на свои временные догмы! – Джек резко взмахнул рукой, крепко сжав ладонь в кулак. – Хоть раз!       В его глазах плескалось глубокое разочарование, заливавшее душу тайм лорда раскалённым железом, пока он стоически, молча принимал все обрушившиеся на него обвинения. Он больше не позволял себе опускать взгляд, позволив Джеку иметь зрительный контакт. Чтобы он знал, что он слышит его, признаёт свою вину и раскаивается. Он считал, что не имел сейчас права ни на что большее, помимо смирения.       С каждым словом Джек медленно затухал, и замолчал, только когда его голос задрожал от сжавших горло слёз. — Я был не прав, – с усилием он смог сделать тон ровным. – Ты не обязан спасать Землю, – он обессиленно опустил голову, так, что Доктор видел только его макушку. – В этом нет твоей вины.       От гнева не осталось и следа. Только густая, ноющая тоска. — Я виноват, – пусто пробормотал Доктор, нервно теребя манжет рубашки, дрожащим взглядом прожигая пол. — Нет, – пробормотал Джек тоном, не требующим возражения. Время замерло на долгие пять минут. — Верни меня домой, – это было последнее, что он произнёс ослабевшим, почти мальчишеским голосом. Сердца Доктора бессильно сжались. Он хотел подойти к нему, но не решался сделать даже маленький шажок в его сторону. – И не возвращайся. Я не могу тебя больше видеть.       На последнем слове Джек поднял почти отвердевший взгляд, но не мог сдержать дрожи. Он грубо прижал ладонь ко лбу, которая сразу соскользнула, прикрывая рот. На глаза мгновенно накатили слёзы. Он резко развернулся к выходу. Тело лихорадочно затрясло. Он был способен делать только частые вдохи.       Но Джек смог быстро взять себя в руки. Он мог это сделать. Он мог отказаться от Доктора. Он слишком долго его ждал. Ждал его поддержки, покровительства. Он больше не позволит ему влиять на свою жизнь. Это оказалось слишком болезненным опытом. Его нужно оттолкнуть от себя и окончательно оставить в прошлом.       Джек чувствовал, что так и нужно сделать. Но это было всё равно что оторвать половину себя. Это был огромный шаг, о котором он уже жалел. Но он хотел этой свободы. Он был слишком зависим от Доктора. Он хотел это прекратить прямо сейчас!       Любить его было слишком больно. — Если тебе так будет лучше, – совсем слабо прозвучало за спиной сквозь плотную пелену из боли и страха. Джеку показалось, что его голос дрожит. Он уверял себя, что ему только показалось, иначе, он знал – он не сможет уйти.       Резко, чтобы не было возможности себя остановить, он широкими быстрыми шагами направился к двери. — Джек! – истошно крикнул Доктор, рывком бросаясь к нему.       Джек слепо открыл дверь. Перед глазами стояла плотная пелена слёз. Они ручьями скатывались по его щекам, и он никак не мог их сдержать. Он почти вышел за порог, чтобы продолжить падение. Но он просто не видел ничего перед собой.       Доктор с силой, грубо потянул его назад. От неожиданности Джек не удержал  равновесие и начал падать, придавливая тайм лорда своим весом. Он тут же поспешно поднялся, потерянно оглядываясь. Доктор всё ещё лежал на полу, пытаясь отдышаться. — Хочешь продолжить полёт?       Губы Джека невольно приоткрылись, когда он вытер слёзы с глаз и обернулся к выходу, теперь чётко видя всю картину. — Ты снова спас меня... — Не за что. Совсем перестал себя беречь, да? С бессмертием, – затараторил Доктор, поднимаясь на ноги и небрежно отряхивая костюм. — Нет резона, – безразлично произнёс Джек, не отрывая взгляда от открытого воздушного пространства. В памяти тут же всплыли события последних пяти дней. Его с новой силой охватила невыносимая боль. Он так и не удовлетворил свою минутную потребность, и она захлестнула его с удвоенной силой.       Появление Доктора ничего не изменило. Он больше не злился на него, но теперь вся ненависть обратилась в обратную сторону.       Он с самого начала винил только себя. Это было его решением. Каждое действие, каждый шаг принадлежали ему.       В два шага он оказался у порога. Он был полон решимости, подогреваемой жгучей виной и болью от потерь.       Его схватили за шиворот, рывком разворачивая к себе, но в этот раз Джек был настроен сопротивляться. Он твёрдым жестом отцепил его худые пальцы от своих плеч. — Мне нужно это, Доктор! – прорычал Джек, теперь отходя к краю спиной. – Я убил их!! ЧЁРТ ВОЗЬМИ!! Я УБИЛ ИХ ВСЕХ!!       Но Доктор упрямо тянул его назад, грубо держа за рукава. — Не ты их убил!! Прекрати это сейчас же!! – шипяще от отчаяния рявкнул он, пытаясь за края шинели затащить его в Тардис. Через силу. Ткань беспощадно выскальзывала из вспотевших ладоней, а весовое превосходство Джека не облегчало задачу.       Тот отчаянно пытался зацепиться подошвой за порог, а рукой за край дверного косяка. Глаза его вновь слезились. Они замерли на месте. — Я пожертвовал своим внуком, – одинокая слеза соскользнула с подбородка. Доктор смотрел на него с приоткрытым ртом, крепко держась одной рукой за перила, другой – за спину Джека. – Я пропустил через него то, что никогда не испытывал на себе, – он лихорадочно замотал головой. Его тело вновь охватила дрожь. — А ещё раньше я отдал им двенадцать детей, Доктор. Двенадцать невинных, наивных душ, – Джек нервно вскинул подбородок, глотая слёзы и холодный кислород. Доктор смотрел на него с неприкрытым ужасом и растерянностью, но продолжал крепко прижимать к себе, не давая соскользнуть вниз. — Это из-за меня они снова вернулись. За добавкой, – Джек невесело усмехнулся. Пальцы уже сводило от холода на деревянной обшивке. – Я дал им зелёный сигнал. Я всё ещё заслуживаю спасения, Док?       Он молчал. Ноги его дрожали. Зубы были плотно стиснуты. Но рука твёрдо лежала на спине Джека. Он пытался прочесть в его взгляде разочарование и горечь, но не нашёл ни того, ни другого. И от этого ему почему-то стало хуже.       Рука невольно соскользнула с наличника. Доктор едва сумел удержать его за предплечья. Шинель высоко всколыхнулись за спиной Джека, но тайм лорд успешно превозмогал силу ветра в отчаянных попытках затащить его внутрь. Дверь за ними со стуком захлопнулась. Они круто развернулись так, что Доктор оказался прижатым Джеком к синей поверхности. Буквально в дюйме друг от друга. — Доктор, выпусти меня, – слабо прошептал Джек, с обеих сторон от его лица прижимаясь руками к двери. Воздух между ними был натянут. — Ни за что. — Тогда мне придётся применить силу, – произнёс прежде, чем подумать Джек, прикусывая губу до боли. — Ударишь меня?       Сердце капитана беспомощно сжалось: он прекрасно знал, что нет. Воздух между ними был наэлектризован чувствами, разочарованиями, виной, отчаянием, болью. Так, что дышать было нечем.       Доктор устало прикрыл глаза, бесшумно сглатывая. Его руки бездумно блуждали по гладкой деревянной поверхности. Джек тихо наблюдал за его подрагивающими ресницами, совершенно перестав дышать. Никто из них не предпринимал попыток выскользнуть или отстраниться.       Слёзы уже высохли. Чувства поутихли. Мысли потускнели. Остался только этот хрупкий момент, который в любую секунду можно оборвать и продолжить падение в минутное забвение. — Почему ты спас меня? – в самые губы прошептал Джек, чуть склонив голову. Доктор едва приоткрыл глаза, устало заглядывая в его. — Хватит с тебя падений, – в тон ему ответил галлифреец. — Почему сейчас? — Я был слишком глуп, чтобы прийти раньше, – его взгляд невольно упал на губы Джека, которые тут же прикрылись. — Правду, Доктор, – беззлобно, ровно потребовал капитан. На минуту воцарилось молчание, прерываемое сбитым дыханием обоих. Сердца Доктора ускорились. — Это испытание было твоим, – с трудом удержав твёрдость в голосе, пробормотал он. — О чём ты? – Джек чуть отстранился, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Миссия, предписанная тебе историей. Твоя роль, – взгляд Доктора был серьёзен. Джек отошёл от него с нечитаемым выражением лица. – Я не имел права вмешиваться, иначе случился бы парадокс. Тебе это знакомо, так ведь? — Моя роль? Получается, всё было спланировано? – глухим голосом пробормотал Харкнесс, неверяще заглядывая ему в глаза. – Хочешь сказать, мне было предписано убить собственного внука? — Только пожертвовав невинным существом, можно было спасти Землю... да.       Джек невесело усмехнулся, круто разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Он сильно запрокинул голову назад, в неверии качая головой. — Отвратительно. — Я знаю, – его взгляд дрогнул. Он всё ещё загнанно прижимался спиной к стене. — За что Вселенная нас так... – Джек неторопливо развернулся вполоборота, окидывая потолок похолодевшим взглядом,  – ненавидит? – он опустил взор на Доктора. — Джек... — За что она так ненавидит меня? – не дав ему ничего произнести, продолжил Харкнесс, рассекая воздух резкими жестами. – Почему я вынужден торчать здесь и безропотно наблюдать за её "предписаниями"? Вечно. Почему я?       Доктор неуверенно шагнул к нему и напряжённо замер за спиной. — Потому что ты особенный? Может, ты... – он осторожно опустил ладонь на его напряжённое плечо, – единственный способен сделать это лучше? — Лучше? – Джек повернул голову в его сторону, интуитивно млея от прикосновения. — Лучше, чем "предписания" Вселенной. — Ты веришь в это? – Джек бегал взглядом по его лицу, покрытому крошечными веснушками. — Да, – просто ответил Доктор, поджав губы, и отстранённо кивая. – Я верю в Джека Харкнесса, который изменит мир.       Джек тихо усмехнулся, отводя взгляд на консоль. — А как же ты? — А разве речь обо мне? – Доктор плавно отпрянул, обходя Джека и устремляясь к приборной панели. — Речь всегда о тебе, – он не смог сдержать лёгкой улыбки, наблюдая, как Доктор не спеша перемещает рычаги на панели. Сам же он неподвижно стоял на прежнем месте. Он давно привык к тому, что повелитель времени постоянно копошится у консоли, что обращал на это чисто поверхностное внимание. — Не в этот раз, – Доктор изящным жестом щёлкнул тумблером и полностью развернулся к Джеку. Его лицо было омрачено грустной улыбкой. Тардис чуть тряхнуло, но незначительно, чтобы потерять равновесие. Капитан в легком непонимании начал оглядываться, пока Доктор в темпе обежал его в направлении выхода. — В чём дело? Где мы? – потерянно забормотал он, наконец очнувшись, и поспешно обернулся к другу. — Ты хотел домой, – Доктор не спеша отворил дверь, являя полуразрушенную площадь. Сердце Джека до боли защемило. Уловив его реакцию, тайм лорд немедля обернулся, заглядывая за дверь. На его лице застыл ужас, но он не подал и вида. Джек до крови прикусил губу, опуская невидящий взгляд, заламывая руки за спиной. — Мне очень жаль... – совсем тихо произнёс Доктор, несмело оборчиваясь к нему. Джек поспешно закачал головой. — Не надо.       Тайм лорд осёкся, опуская голову и закрывая дверь. — Я могу высадить тебя в другом месте, – примирительно пробормотал он, поднимая на Джека сочувствующий взгляд. От капитана исходила глубокая печаль и тоска. – Только скажи где. — У меня больше нет дома, Доктор, – слабо произнёс Джек, глотая комок в горле. Его руки неосознанно пытались ухватиться за что-то устойчивое.       Доктор не знал, что можно сказать на это. Джек не хотел оставаться с ним, но захочет ли он остаться в разрушенном Торчвуде. — Эти двери всегда открыты для тебя, – неумело начал он, и Джек сразу же поднял взгляд. – Ты можешь вернуться, когда захочешь. Я буду рад разделить... свой дом с тобой.       Доктор замер, неустойчиво прислоняясь рукой к двери и избегая любого зрительного контакта. Пока Джек подходил всё ближе. — Я не хотел уходить. Никогда не хотел, – бездумно шептал он, когда между ними осталось меньше метра. – Я просто... не знал, что мне делать.       Доктор тихо вздохнул, собираясь с мыслями. — Можешь, остаться здесь, пока не решишь, – наконец произнёс он. — Я уже решил.       Только когда Джек оказался почти вплотную к нему, Доктор поднял взгляд, неосознанно поглаживая рукав пиджака. Капитан притянул его к себе, мягко обнимая за плечи.       Его давно не обнимали. Так давно, что он не помнил насколько. Поэтому он сначала невольно отпрянул, но почти сразу прильнул обратно к груди Джека, едва касаясь ладонями его спины.       И слов было не нужно, чтобы Доктор услышал, как Джек произносит: — Не бросай меня больше, пожалуйста.