Твоя путеводная звезда

       Жизнь — жестка. Таков закон        Мы любим тех. Кто нас не любит        А тех, кто любит. Отвергаем        Жизнь научила её многому… Не сдаваться… Быть сильной… Надеятся лишь на себя… Жизнь сделала её бесчувственной, лживой сукой… А Амелия Хейл научила её, что важнее не стая, а семья…        Только у неё больше нет семьи. Вернее большей части. В семь узнать, что семья сгорела в пожаре… В четырнадцать, что двоюродный брат перерезал дяде горло, а тот, в свою очередь, убил двоюродную сестру. Именно тогда, когда семья свелась до Дерека и Айзека, она сбежала. Взяла с собой сумку, кучерявого паренька и сбежала.        Но сейчас она вернулась. Зачем? И сейчас, когда в утробе три ребёнка, а в городе Ужасные доктора — стоит снова бежать. Но она не бежит. Пусть Дерека пропал, Кора мертва… Пусть ей совестно прийти к Питеру только почему? она не сбежит. Нет, только не снова. Амелия Хейл сказала, сбегать можно лишь единожды.        — Следить за Тео? Вы с ума сошли.        Уроки кончились, все уже давно разошлись домой. Только несколько подростков остались в этих пустых, темных коридорах. Кассиопея кричала, не жалея голос, настолько, что казалось во всей школе эхом были слышны слова: — Предать Райкина и помогать вам? — руки сжались в кулаки, она пыталась дышать глубоко отчего ноздри расширялись, глаза нервно дергались, когда она сталкивалась с кем-то из них взглядом.        — Мы же стая, семья… — начал Скотт уже по-второму кругу, будто она сразу не поняла их намерений.        — Мы не стая, — отрезает девушка, — и уж тем более, не семья, Маккол! Моя семья — это Айзек, пропавший Дерек и Питер о воскрешении которого, мне никто не сообщил! — на глаза начали наворачиваться слёзы. — Мне никто не сказал! Ты знал, Скотт, что мне было это важно, но не сказал! Не позвонил, не написал, — всхлипывает. — Ты не сказал, что стал грёбанным Истиным Альфой! И о том, что Дерек пропал… — снова крик. — Почему об этом я узнала от Айзека, когда тот вернулся в Питер и сказал, что Эллисон мертва!        — Ты должна нам помочь, — оправдывается Скотт. — Тео убивает людей.        — Должна? Не Рейкин убивает людей, а УЖАСНЫЕ доктора. И я не собираюсь встревать в это сверхъестественное дерьмо, и разгребать за вами проблемы, как это делали Дерек с Питером, — глаза были заплаканы, а девушка всё продолжала кричать. — Вы убили Питера, не спасли Кору, не знаете где Дерек, и ещё заявляете о том, что я должна вам помочь? Выведать у Тео информацию? — вздох от нехватки кислорода. — Вы думаете мы только об этом и говорим? Да пока вы «геройствуете», завя везде Айзека, Рейкин был единственный, кто помогал мне!        — Он мог тебя убить, когда вы были одни! — подал голос Стилински.        — Убить? Стайлз, не делай из себя дебила. Он не мог убить меня!        — Доверяешь ему, а не нам?        — Да, Даунбар!        — Что же он такого сделал, что заслужил доверие к тебе?        — Наверное, он был единственный, кто был рядом за всё время моей беременности! — разозлившись, выкрикнула Кассиопия, не думая.        — Беременности… — с широко раскрытии глазами прошептал Лиам.        Он нахмурился, и когда Стайлз первый пришёл в себя, восклинув — «Какого чёрта ты не сказала раньше?!» — все начали говорить, Стайлз возмущался, девочки пытались унять ситуацию и тогда уже начал злится Скотт настолько его всё взвесило. В итоге каждый пытался перекричать другого.        Лиам молчал, уставившись на Кассиопию в попытке пересечься с ней взгядом. Она же, чувствуя себя ужасно, даже не собиралась поднимать глаза. Уж точно не таким способом она собиралась им рассказать. Если собиралась вообще…        — Касси! — возглас Лидии заставляет всех замолчать и обратить на себя внимание. — У… у тебя кровь…        Девушка опускает взгляд и видит, как из её промежности между ног, через джинсовую ткань шорт, течёт тонкая струйка крови.        — Нет… нет… — шепчет Хейл, стирая с глаз накопившиеся слёзы, окончательно смазывая потёкшую тушь. — Пожалуйста, нет! — кричит, но получается лишь осипший стон.        — Что вы стоите?! — спрашивает лиса, подбегая к подруге, дабы та не упала — Её нужно отвести в больницу! Ну же! — призывает всех на помощь.        — Заведу машину, — тараторит Мартин, снимая туфли на шпильках, бежит к парковке. — Держись, милая.        Напряжение и непонимание витает в воздухе. Скотт и Малия пытаются успокоить тараторящего Стилински. Кира ведёт Финсток к выходу, поддерживая ту за талию. А Лиам, опустив взгляд в пол, с силой зажимает кулаки.        Но все разом замолкают, как только слышится бег в стороне лестницы и в коридоре появляется встревоженный Рейкин.        — Что вы наделали? — рычит химера, подбегая к подруге, беря её на руки. — Звони Айзеку, — обращается к Юкимуре, грубо хватая её за руку.        — Отпусти её, — глаза Скотта загораются красным.        Тео уже собирается что-то ответить, но душераздирающий крик его остановил.

КАССИОПЕЯ

       Банши кричит громко и пронзительно, отчего химера срывается с места, молясь добраться до больници вовремя        И девушка в руках Рейкена обмякает, закрывая глаза…

***

       — Что с ней?        — Может случится выкидыш.        — Нет! Я делала ей узи, дети выживут — голос явно принадлежал Мелиссе Маккол. Но он был приглушённым, будто девушка находилась под водой, или за толстым стеклом.        — Что со мной? — совсем тихо шепчет Хейл, пытаясь открыть глаза        — Всё будет хорошо, — девушка открывает глаза, но взгляд не фокусируется. В размытом очертании женщины с тёмными волосами она признаёт миссис Маккол.        — В операционную её, срочно! — командует доктор Гейер. — Будем делать кесарево        — Нет, нет, — Кассиопея будто в бреду, ничего не понимала — Зачем… зачем кесарево?        — Твои дети могут умереть, если будешь рожать естественным путём, — тихо отвечала ей Мелисса.        — Нет, не хочу, чтоб они умерли, — на глаза девушки навернулись слёзы, а её тем временем уже завезли в операционную. — Где Айзек?        — Сюда нельзя посторонним, — грубо отвечает какой-то врач.        — Мне нужен Айзек, — и собрав последнии силы кричит: — Айзек!        Успокаивается, увидев размытые очертания кудрявой головы. Погружаясь в забвение от наркоза, Кассиопея слышала где-то в дали тихие голоса, а за тем и плачь младенцев.        — Слава богу, — вздыхает та, полностью теряя сознание.