На крючке

Киришима увлёкся новым судном больше, чем ожидали его друзья или беспокойный отец Тритон. Он стал рано уходить из дома и сворачивался спать в раковине сразу, как возвращался. И если Тритон успокоился, услышав, что Эйджиро просто-напросто интересуется пиратами (слабость сына к наблюдениям за людьми отцу была хорошо известна), то неугомонные друзья окружили его и стали сыпать неудобными вопросами. Резвая и вездесущая пёстро-розовая русалка-креветка крохотного размера с коротким именем Мина уже подглядела, как Киришима пялился на нарушителя спокойствия их моря. Она щебетала о том, какое глупое лицо было у русала, убеждая, что даже жабры на его шее раздувались чаще, чем обычно. Мина, несмотря на то, что была ещё юным морским созданием, искала приключений и страстей, более того, большинство её друзей были уверены, что она очень проницательна и знает больше остальных. Стоило ей только заикнуться о возможном желании Киришимы подружиться с человеком, как русал вспыхнул непривычным для бледной кожи румянцем и поспешил, сославшись на дела, умотать обратно в свою раковину. Нет, не то что бы дружба с человеком была у морских обитателей под запретом. Известны случаи, когда те заключали между собой сделки или даже союзы. Бывало, русалы навсегда уходили из родных вод, чтобы быть рядом с человеческим созданием. Киришима раздражённо мотнул хвостом, пытаясь понять, правда ли ему хотелось поговорить с этим диким, одиноким, странным капитаном? Был ли он ему интересен просто как самобытный, особенный субъект, за которым он наблюдал, или всё же как потенциальный товарищ? Эйджиро никогда не приходилось задумываться о том, что они действительно как-то пересекутся, поговорят, возможно, подружатся — и сейчас эта мысль казалась абсурдной и слишком радикальной. Кроме того, нужно ли капитану такое знакомство? Вероятно, он налает на Киришиму так же, как на своих подчинённых или на слишком маленькую рыбу, попавшуюся на его крючок. Однако каково это — увидеть капитана ближе? Какова его кожа — скользкая, холодная, шершавая? Как звучит его голос, когда не поражает небо и морские глубины криком, а просто звучит на грубом, естественном и льющемся человечьем языке? Киришима свернулся в клубок, обхватив руками собственный хвост. Разумеется, чтобы всё это вообще было осуществимо, надо будет говорить с отцом, выпрашивать разрешения выплыть на поверхность больше, чем на день, узнавать, как именно использовать видоизменённое тело и две конечности вместо одной. Перед тем, как решиться на этот непростой разговор, русал решил посоветоваться с ещё одним своим другом. Электрический угорь Каминари был таким же активным, как Мина, но, как казалось всем в округе, не таким мудрым. Зато он был своим в доску парнем, щекотно обнимался и умел хранить секреты, пусть и дружил с огромным количеством морских созданий. Киришима точно мог спросить у него совета. Пусть Эйджиро и не сильно надеялся на быстрые пути решения проблемы, но Каминари предложил довольно действенный первый шаг, который устроил русала. План состоял в том, чтобы намекнуть пирату о своём присутствии — но не прямо, а так, как это всегда делает Тритон, решая политические вопросы — с помощью небольшого подарка. Киришима знал, где его можно достать. В его излюбленной сокровищнице. 2. Русалы, как и многие фантастические существа, были склонны к коллекционированию всяких вещиц — блестящих, причудливых, ярких, громоздких и драгоценных — они вырывали тайники или прятали их в кораллы. Поскольку Киришима был сыном Тритона, в его распоряжении была собственная сокровищница для таких целей, ему не приходилось трудиться над сохранностью всех ценных безделушек. Эйджиро любил делиться ими, любил их показывать, любил пересчитывать и пересматривать, но никогда не жадничал. Сейчас ему было особенно важно выбрать что-то, что человеку точно понравится. Пират должен будет не просто оценить вещицу по достоинству, но и понять, что это подарок и намёк на внимание со стороны моря. Однако поиски такой безделушки были словно бесконечны, даже если Мина и Каминари всячески ему помогали, перебирая бусы и статуэтки, предлагая одну причудливую раковину за другой. Киришима пытался объяснить, что ему было нужно — что-то яркое, кричащее, красное, как его волосы, блестящее, как чешуя, изящное, как перья на шляпе капитана. Что-то маленькое, но заполняющее всё пространство собой, притягивающее взгляды, что-то такое же пылкое, как этот сильный и безусловно странный человек. И когда в шкатулке призывным сиянием отозвался рубиновый камень, и Киришима узнал этот красный блеск, перстень быстро оказался решительно сжат в его перепончатом кулаке. 3. Дело теперь было за малым — передать капитану драгоценность и увидеть, как он отреагирует. Киришима точно знал, как он это сделает, выбрав идеальный момент для осуществления плана, и когда ранним утром рыболовный крючок пирата нырнул в воду, русал быстро оказался рядом и надел на него свой «привет» капитану, тут же дёргая за леску несколько раз и взволнованно отплывая на приличное расстояние. Его друзья уже ждали его, и как только Киришима оказался рядом, Каминари обвил плоский длинный хвост вокруг него и пощекотал его слабым, игривым импульсом тока. Рядом мельтешила Мина, умудряясь стучать сразу пятью парами рук. Она ожидала, что вот-вот произойдёт что-то масштабное и впечатляющее, и ни на секунду не отводила взгляд от спешно и прерывисто возвращающегося на место крючка. Когда тот почти попал в поле зрения пирата, русалка вдруг выпалила: - Я слышала, люди надевают кольца, когда очень любят друг друга! Лицо человека исказилось гримасой самодовольной улыбки, и в следующее мгновение перстень сиял на его большом пальце, отражая нещадно палящее солнце. Киришима проглотил ком в горле.