Жизнь обернулась против меня

      Перси начинает вслушиваться в тираду Гроувера, когда возле его уха раздается громкий хлопок шкафчика. Остатки сна мигом растворяются, и он передергивает плечами, прикрывая тыльной стороной руки неконтролируемый зевок.       Голова и уши болели от шумных разговоров мимо проходящих учеников и слишком громогласного одноклассника, который не прекращал свои попытки посвятить Джексона в свою личную жизнь. Если ко всему этому добавить мышцы, налитые свинцом от вновь утренней пробежки с супер-довольным Грейсом, что в отличие от Гроувера, на все расспросы молчал как партизан, то Перси хотел умереть. — Представляешь, а потом я… — без умолку говорил Ундервуд, копошась в шкафчике.       Брюнет понимающе кивает, надеясь, что своими кивками попадает в смысл разговора. Он скрещивает руки на груди, прислонясь к чужому шкафчику, и продолжает смотреть вперед, в сторону небольших диванчиков, где восседали знакомые лица. — Я говорю ей: «Можевелла, этот фалафель просто нечто…», — продолжает рассказывать Гроувер, как на первое свидание он отвел девушку поужинать с ним тем самым фалафелем, который он отчаянно хотел попробовать перед скоропостижной смертью возле кабинета химии несколько дней назад, — а она мне отвечает: «Конечно, я полностью тебе верю, Гроувер», ты не представляешь…       «Так представляю или не представляю?» — мысленно задается вопросом Джексон, продолжая всматриваться поодаль.       Блондинка посвящает все свое внимание Илиаде, пока капитан напротив гладит ее обнаженные ноги и целует в шею, пытаясь направить то самое внимание на себя. Получается у него это делать плохо — ну прям очень ужасно, по мнению Перси. — Когда я вкусил вкус этих пряных шариков в сырной панировке… я будто попал в рай…       Вот мужская рука уже переходит к смелым действиям, направляясь к девушке под юбку, и снова — ноль внимания. — …я смотрю на нее, она смотрит на меня… и мне кажется, будто мы созданы друг для друга…       Аннабет отрывается от Илиады и, хихикнув, прикрывается книгой от приближающих губ, которые намеревались ее поцеловать. — Вы с Можевеллой? — спрашивает брюнет, нахмурив брови.       Он почувствовал, что его сейчас стошнит. — Что? — восклицает Гроувер, оторвавшись от шкафа и оглядываясь на друга. — Нет, я говорю о фалафеле.       Парню нужно пять секунд, чтобы понять о чем вообще шла речь все это время. — О фалафеле? — не понял Перси, оторвавшись от блевотной парочки. — Я что-то совсем не понял, ты с кем на свиданку ходил? С девушкой или едой?       Гроувер понурил голову, захлопывая перед собой шкафчик и облокачиваясь на него. Парочка в этот момент о чем-то тихо перешептывалась, то и дело кратко целуясь. Хорошо, что Перси не застал этой картины, иначе ему пришлось бы испортить рядом стоящий фикус. — Понимаешь… я понял, что мы с Можевеллой не созданы друг для друга…       Джексон кивает, пытаясь понять друга, но почему-то у него выходит лишь воображать, как он берет за шкирку этого придурка и пару раз ударяет его об дверь. Воображения хватает достаточно, чтобы после успокоиться и спросить типичное «почему ты так считаешь?».       Гроувер что-то скомкано начинает отвечать, и Перси нужно напрячь слух, чтобы услышать жалкое: — Я уверен, что ей не понравилось наше свидание…       Этого хватает вполне, чтобы следом вообразить, как Джексон начинает его избивать до такой степени, пока мозги не встанут на место. Ну или пока они впервые за восемнадцать лет не сформируются в прокуренной хипстерской голове…       Перси глубоко вздыхает. Он знает, что благодаря технике глубокого дыхания, человек может отогнать от себя сильные эмоции и привести мысли в порядок.       Раз… два… три…       Чтобы окончательно не прибить парня на месте ему приходиться повторить ее три раза. В общей суммарности он выдыхает девять раз, вместо положенных три вдоха. В это время Гроувер весь скукожился, и приподнял рюкзак перед собой, надеясь, что в этот раз предмет в виде щита послужит ему верой и правдой. — Повтори. — Не понравилось… свидание… — пищит Ундервуд, когда его хватают за плечи.       Перси внимательно смотрит в испуганные карие глаза, надеясь найти в них хоть чуточку сострадания. Ему за три недели проели мозг до такой степени, что он скоро пойдет и вскроет себе вены транспортиром. — Ладно, ладно, все в порядке… в порядке, — успокаивающе, больше для себя, чем для парня, проговаривает Джексон. Он хлопает его по плечам чуть жесткими движениями, и убрав руки, вновь откидывается спиной на шкафчик.       Гроувер через пару секунд приоткрывает один глаз, не веря, что ему дали третий шанс на жизнь. Теперь он обязан сходить на Парк-авеню и попробовать там новый рецепт питы с жареной курицей.       Перси же больше был нацелен на самоубийство. И он даже не может определиться, что побивает на него больше — тот факт, что он согласился прийти сегодня тренировку и умереть в бассейне, или вчерашний случай в библиотеке… — В любом случае, — осторожно начинает говорить Гроувер, заметив, как друг притих, — что мне делать?       Брюнет невольно закатывает глаза и переводит взгляд на одноклассника. Тот выглядел таким невинным, будто на него еще чуть-чуть надавишь, и от него останется лишь тонна потребляемой еды, о которой он думает больше, чем о лесной нимфе.       Он глубоко вздыхает, проговаривая: — Если боишься спросить понравилось ли ей, то пригласи на вторую свиданку. — Что? На вторую? — восклицает на весь коридор Ундервуд, не понимая, как это поможет. Неужели Перси хочет, чтобы он опозорился во второй раз?       Джексон кивает головой, стараясь абстрагироваться от посторонних вещей, например от любовной идиллии пары впереди. — Слушай внимательно, Гроувер, — парень поднимает ладонь вверх и загибает первый палец, — второе свидание — это билет в серьезные отношения, если ты его просрал, то больше шанса не получишь. Итак, во-первых, если ей не понравилось свидание, то после предложения сходить куда-нибудь еще раз, она придумает миллион отмазок, чтобы не идти, — он загибает второй палец, — во-вторых, если ей понравилось, то она без промедлений согласится, — на очередь идет третий палец, — бывает еще один случай, когда девушка может сама тебя куда-нибудь позвать, в таком случае… считай, что она твоя.       Гроувер, чтобы ничего не забыть, принимается скрупулёзно все записывать в тетрадь, кивая головой на каждый вариант развития событий. Джексон действительно был гуро-отношений, и парень правда старался запоминать все его советы наизусть — он даже для этого тетрадку завел. — Я понял, — торжествующе восклицает Гроувер, поднимая ручку вверх, — если не понравилось — она пошлет, если понравилось — то согласится.       Перси щелкает пальцами, уже начиная чувствовать гордость за своего ученика.       Они разбредаются в разные кабинеты, и брюнет надеется, что его не ждет никакая неожиданная контрольная работа. Он садиться на самое дальнее место, проигнорировав пустой стол, за которым обычно сидел с Воображалой. Все чего парень хотел сейчас — это улечься на какую-нибудь горизонтальную поверхность и прикрыть глаза, чтобы никакие блондинистые белки его не беспокоили.       Когда звонок на урок раздается по всей школе, вынуждая Перси проснуться от полудрема, он приподнимает голову и оборачивается на звук чиркающей ручки.       «Да Господи, я же специально сел на последнюю парту, чтобы посидеть одному», — раздраженно думает брюнет, надеясь уже прибить незваного соседа по парте. — Сегодня мы изучаем сложную тему, — оповещает преподаватель по физике, настраивая проектор, — поэтому открываем тетради и записываем конспект.       Перси пару секунд смотрит на длинные, покрытые маникюром, ногти, припоминая, как их водили у него по лицу. Обладательница тех самых рук шумно хмыкает и прекращает писать в тетради, склоняя голову в полуулыбке. — Ты что здесь забыла? — устало спрашивает парень.       Девушка делает вид, будто призадумывается и отвечает: — Вообще-то, у меня урок физики. — Нет, я имею ввиду, за этой партой. Почему ты тут сидишь? — Что за извращенская привычка задавать тупые вопросы? — бормочет Аннабет, списывая со слайда новую формулу.       От громкого звука включенного видеоролика, что повествовал о теме урока, парень хотел закрыть уши и вновь погрузиться в сладкую полудрему, но ему этого сделать не дали, потому что одна ненормальная тыкнула в его руку шариковую ручку.       Перси оборачивается на нее в тот момент, когда она пододвигает к нему стул, и они соприкасаются коленями, вызывая у него тугой ком нервозности. Откуда он взялся — парень не понял, потому связал это с необходимостью пройти медицинское обследование.       После он переводит взгляд на их парту, за которой они обычно сидели, и замечает, что ее никто не занял, а значит причина ее нахождения была все еще неизвестна. Может… она села к нему, потому что захотела побыть в его компании?       Девушка наклоняется к его уху, чтобы учитель не заметил их разговоры: — Я слышала, что Лука сегодня куда-то собирается.       Почему-то от озвученной фразы Перси хочется отсесть от нее подальше. Тот самый узел внутри падает вниз, вызывая у парня сплошное раздражение от осознания, что она села к нему только из-за своего тупого капитана.       Хотя, как он мог ожидать от нее чего-то другого? Они даже не были друзьями. — Круто, и что? — безразлично отвечает брюнет.       Аннабет тяжело вздыхает, вспоминания, что у рыб плохая память. — А то, что Рыбьи мозги обещал мне помочь.       Точно, Перси уже и позабыл о том, что кому-то вновь что-то обещал. И не важно, что это было вчера.       Парень что-то неопределённо мычит, надеясь этим увеличить время на ответ. Под чем он был, когда соглашался на сделку?       В голове всплывает картинка вкуснопахнущего сэндвича, и Перси начинает припоминать, чем был в тот момент одурманен. И еще почему-то к этому он начинает чувствовать запах яблок. — А ты принесла? — намекает парень, поглядывая на сумку соседки.       Аннабет усмехается, делая себе заметку в голове, что теперь она знает чем может подкупать рядом сидящего парня. Она согласно кивает головой, замечая, как после ее кивка Перси хмыкает и пододвигается ближе.       Он вновь прикрывает веки, и утыкается носом в рукав толстовки, надеясь, что преподаватель не пойдет по рядам и не удостоит его своим мнением, касаемо сна на уроке, потому что Перси очень не хотел попасть в странный виноградный кабинет мистера Ди.       Пока парень невинно спал, блондинка переводит взгляд на экран, примечая важную формулу, и уже берет ручку, чтобы ее записать, как замечает, что эта рыбья голова улеглась на пол ее тетради. Она тяжело вздыхает и опускает канцелярию на стол.       В течение пары минут она пыхтит и пытается сдвинуть его, чем заслуживает красноречивые взгляды рядом сидящих соседей. Она оставляет свои попытки переместить парня, и теперь устало кладет свою руку ему на голову, даже не подозревая как это странно смотрится со стороны.       Волосы у Джексона оказываются мягкими и немного спутанными, и Аннабет приходится применить не мало усилий, чтобы их распутать. — Что ты делаешь? — сонно спрашивает Перси, стараясь не показывать, что от ее странных махинаций он проснулся пару минут назад и все то время просто наслаждался бесплатным массажем головы.       Чейз, которую, можно так сказать, застали на месте преступления, и по-хорошему ей нужно было отсесть от парня подальше и сделать вид, будто ничего не произошло, продолжала копошиться у него в волосах, хотя по ее версии — они больше напоминали воронье гнездо. — Ты когда в последний раз расчесывался?       Он снова неопределенно мычит и закрывает глаза. Воображале, которой не сказали стоп-слово, возобновила попытки расчесывания волос, и даже после того, как они были полностью распутаны, без задней мысли продолжила его гладить.       Перси кажется, будто он попал в рай без очереди. Грубый голос, который повествовал о каком-то законе на экране, уже не резал по ушам, а мышцы расслабились и не ныли после изматывающего бега в пять утра.       Они сидят так до окончания урока, а когда приходит пора собирать вещи, Аннабет приближается к его лицу, набирает побольше воздуха и начинает дуть ему прямо в ухо, вызывая у лежащего соседа вскок, после которого он умудряется с громким звуком удариться коленкой об стол. — Психованная, — цедит сквозь зубы Перси, потирая больное колено.       Чейз начинает весело хохотать, параллельно складывая школьные принадлежности в сумку. — Нечего было лежать на моей тетради, — служит ему ответом. Она хмыкает и встает со своего насиженного места, поправляя серую юбку.       Перси закатывает глаза, на мгновенье взглянув на открытые ноги. Что-то в последнее время он совсем зачастил останавливать на них взгляд. Он помотал головой, отгоняя навязчивые мысли о чьих-то конечностях, и встает из-за стола, подхватывая рюкзак.       Вместе выходя из кабинета, они не замечают направленного на них учительского взгляда, и далее проходят по коридору школы. — Ты узнала хоть куда он идет? — мимоходом спрашивает Джексон, пропуская девушку вперед.       Она подходит к стойке, за которой восседала странная женщина в кошачьих очках, и предоставляет свой читательский билет. При виде брюнета, работница библиотеки кривит рот и записывает их имена в компьютер.       Если Перси узнает, что она и миссии Доддз родственницы, то он даже не удивится. Они обе ему напоминали проклятых фурий, с такими кожаными крыльями за спиной и красными глазенками, от которых кровь в жилах стынет. — Да, на рынок Челси, — отвечает Аннабет, обходя их вчерашний стол.       Закинув сумку на стол, она присаживается и начинает доставать Илиаду и заметки по ней. Перси хмуриться, не понимая, что Лука и, предположительно, Келли забыли на блошином рынке. Он садиться рядом, доставая из рюкзака ноутбук, и краем глаза оглядывает девушку.       Воображала была спокойна и собрана, никаких лишних действий или дрожащих от нервов рук он не наблюдал, а значит она вообще не переживала по тому поводу, что ей могут изменять за спиной. В таком случае, она могла быть уверена в его невиновности, либо… либо Перси не знал. Он вообще про нее ничего не знал. — Ты был там когда-нибудь? — спрашивает блондинка.       Она разворачивает столовые приборы и открывает пластиковый контейнер. — Нет, — честно отвечает Перси и заглядывает в ее обед. Прямо на него смотрели небольшие кусочки домашнего вишневого пирога, и Перси уже начал жалеть о собственных мыслях. Если пирог будет таким же вкусным, как сэндвичи, то он будет готов даже на Луну слетать за Кастелланом.       Аннабет широко улыбается, оглядывая брюнета. У того, кажется, изо рта слюна скоро пойдет.       Перси отбирает у Чейз пластиковую вилку и на пробу поддевает кусочек пирога. Выпечка оказывается в меру сладкой из-за вишни, а ее тесто было бархатное и нежное. Он пару раз кривит лицом для вида, а потом возвращает вилку обратно, замечая каким внимательным взглядом его одаривает Чейз. — Для маленьких беличьих лапок неплохо, — подводит итог Перси, наливая в термосную чашку кофе.       Аннабет вглядывается в ничего не выражающее лицо и недовольно вздыхает, обещая себе, что когда они закончат с чертовым проектом, то она подсыплет ему яд. Мгновенный действующий яд для грызунов. Такой, чтобы Джексон страдал, а потом умер самой мучительной смертью. — Я правильно понимаю, что ты не будешь? — напускно улыбается она, медленно отодвигая от Перси его порцию пирога.       Тот отрывается от экрана ноутбука и быстро подхватывает контейнер, оставляя его подальше от ненормальной белки. — Еще раз тронешь мой пирог, и я оторву твои лапки. — Тогда каким образом я буду готовить? — закатывает глаза Аннабет на жалкие угрозы. — Не знаю, но люди с помощью ног рисуют, так что приспособишься, — вредничает Перси, а потом начинает недоумевать, когда видит совершенно другой пирог у блондинки. Та уже собиралась им насладиться в тайне от Джексона, но что-то явно пошло не по плану. — Почему у тебя с яблоком, а у меня с вишней? — Ты что-то имеешь против вишни? — Признай, что ты просто что-то сделала с этим пирогом, поэтому дала мне его? — с нескрываемым презрением оглядывает свой контейнер Перси. — Да, это был вселенский заговор против Перси Джексона, — с совершенно серьезным лицом отвечает Аннабет, прожевывая кусок яблочного пирога. Она начала безмолвно смеяться, когда Джексон начал подозрительно приглядываться к начинке. — Нормально с ним все, лучше лечи голову.       На этот ответ, Перси оборачивается и тыкает вилкой в ее контейнер, чтобы подхватить несчастный яблочный пирог. — Ты точно не из дурки сбежал? — цедит сквозь зубы Аннабет, от души пихая парня, который наглым образом обворовывал ее. — Сама ты больная, — не успев прожевать, отвечает Джексон.       Их странный спор прерывает подлетевший Гроувер, который кажется облетел всю школу в поисках друга. Он шумно выдыхал и, кажется, хрипел от бега. Громко, хотя нет, очень громко, прокашлявшись, парень садиться за стол, в сопровождении недовольных, разрушенной тишиной, учеников. — Я тебя обыскался, — выдает очевидную вещь Ундервуд, осматривая их пикник за столом. — У меня есть новость… ого, это что пирог?       Перси, облизав вилку, охотно кивает, ожидая услышать ту самую новость. Аннабет же, нахмурившись от того, что их вновь прервал кто-то третий, переводит взгляд на Илиаду. — Я прислушался к твоему совету… — рассказывает Гроувер, параллельно принюхиваясь к контейнерам, — …вкусно пахнет, кстати… так вот…       «Этого психа кто-то слушает?» — задается вопросом Аннабет, переводя взгляд от страниц к Джексону, который безучастно ковырялся в пироге. — Можевелла долго думала над моим предложением, и я сначала подумал, что она откажется, и уже представил, как меня бросают посреди этого школьного коридора… — тараторит парень, доставая из рюкзака коробку с купленной энчиладой, и блондинка на это действие недовольно вздыхает. — Но потом она смотрит в свое расписание, и, о боже, она соглашается, представляешь?       Перси согласно кивает, представляя. Еще чуть-чуть, и он сможет представить, как вновь становится богатым. — Молодец, — по-простому отвечает брюнет и хлопает друга по плечу, — Я не сомневался.       «Хотя нет, сомневался», — думает уже про себя Перси, наблюдая за счастливым выражением лица Ундервуда. Тот откусывает большой кусок от энчилады и протяжно мычит, вновь обращая на себя внимание учащихся. — Ты только больше ее туда не води, — настоятельно рекомендует Джексон, вспоминая с какими влажными мыслями Гроувер больше рассказывал о фалафеле, чем о девушке. — Почему? — спрашивает парень, хотя его ответ больше напоминал «пофему?».       Аннабет кривит рот, наблюдая за разваливающимся блюдом в руках Ундервуда, и вновь переводит взгляд на спокойного соседа. — Лучше спроси, что ей нравится, и от ответа решай куда можно сходить, — пожимает плечами Перси так, будто это истина, которая должна обосноваться у каждого парня в голове.       Гроувер согласно кивает головой и спешит грязными руками достать тетрадь для новой записи. — Я знаю, что ей нравятся растения, и она хочет в будущем их изучать, — гордо произносит парень, держа наготове шариковую ручку.       Джексон удовлетворительно кивает, поражаясь, что Ундервуд что-то запомнил, кроме вкуса фалафеля. Он одновременно вспоминает все популярные места, которые были так или иначе связаны с природой, и спустя пару минут, восклицает. — Ботанический сад, — выдает Перси, — лучше идти туда ночью, там загораются огни и очень даже симпатично.       Аннабет пораженно вслушивается в разговор, не подозревая, что Джексон может быть таким…       Гроувер на его идею начинает радостно улыбаться, в очередной раз признавая, какой у него гениальный друг.       Сам же Перси отгоняет от себя навязчивые картины прошлого, и улыбается, когда Ундервуд его сердечно благодарит, предлагая энчиладу. Джексон вежливо отказывается, вспоминания, что у него недоеден отравленный пирог.       Когда обеденный перерыв заканчивается, пара разбредается по разным сторонам, не забыв уточнить время и место встречи. К счастью для белки, Перси взял выходной день, подозревая, что после первой тренировки, на которую он сейчас шел, его придется выносить на носилках.       На первом этаже его встречает мистер Браннер в неожиданном сопровождении в виде мистера Ди. Оба, заметив шедшего по коридору парня, оборачиваются и подзывают к себе.       «А этому маразматику что в кабинете не сидится?» — раздраженно думает Перси, оглядывая уже какую-то странную гавайскую рубашку. Мужчина недовольно скривил рот, когда брюнет подошел ближе. — Да, я тоже очень рад Вас видеть, мистер Ди, — первым начинает разговор Джексон, когда видит закатанные глаза директора. — А я как счастлив, Питер Джонсон, — разворачивается на пятках мужчина, с хлюпающим звуком отпивая из банки.       Он идет вперед, не дожидаясь брюнета и мистера Браннера. Последний вытаскивает руки из карманов бежевых брюк и показывает Перси следовать за директором.       «Эти двое выглядят как мой личный эскорт», — мысленно усмехается Джексон, когда на них начинают оборачиваться ученики. — Значит так, все вот эти ваши плавательные принадлежности тебе выдаст тренер, Питер… — Перси, — не забывает поправить директора парень. — Без разницы, — раздраженно отмахивается мистер Ди.       Они проходят по узкому коридору и выходят к спортивным залам. — Тренера зовут Глисон Хедж, Перси, — вклинивается в разговор мистер Браннер, видимо переживая, что мистер Ди и его фамилию исковеркает.       Брюнет кивает, запоминания. Тренер для пловца — это второй Отец, ну или первый, если в семье совсем уж все плохо… — Да-да, Хедж, — соглашается с преподавателем директор, — хороший мужик, с ним-то ты заработаешь нам медальки, так что глазенками и ушками не хлопаем, понял, Пьер Йоргенсен? — с нажимом спрашивает он.       «Йоргенсен и Джексон — это вообще две разные фамилии, тупой маразматик», — начинает заводиться парень, упрямо отмалчиваясь.       Они подходят к деревянной двери, из которой слышатся звуки борьбы, и мистер Браннер любезно открывает ее без стука, чем заслуживает следующее: — На, тебе, кусок говна.       И по всей комнатке раздает оглушительный удар по боковой стенке маленького телевизора с антеннами. Перси приходится приглядеться, чтобы узнать на экране чемпионат по смешанным единоборствам.       Он протяжно сглатывает, когда замечает на засаленном кресле обладателя громогласного голоса. — Я же говорил, Перри, — с силой хлопает его плечу мистер Ди, — у нас замечательная команда по плаванью.       У Перси даже не хватает сил, чтобы вновь поправить ошибившегося директора школы, ведь на него смотрел мужик-коротышка с глазами бусинками и козлиной бородкой. Ярко-оранжевое поло, какие-то нейлоновые штаны и белая бейсбольная кепка — совсем не выдавали в мужчине звание тренера по плаванью. — О, дорогой мистер Ди, вы пришли лично, — начал восклицать мистер Хедж, поправляя бейсболку. Он чуть ли не с каким-то восхищением смотрел директору в рот. Далее он переводит взгляд на потерянного в пространстве брюнета и хмурит брови, — а это еще что за кексик?       «Кексик?» — переспрашивает в голове Перси, надеясь, что это просто галлюцинации от отравленной вишни. — Это Персей Джексон из Бирам Хилс, — с каким-то странным нажимом отвечает мистер Браннер.       Подобие-тренера выпучивает глаза и тянет долгое «а». Далее он явно с какой-то приподнятостью подмигивает преподавателям, показывая всем, что уловил намек. Он потирает руку о штанину, и протягивает ее все еще пораженному ученику напротив. — Тренер Хедж, первый и единственный тренер нашей плавательной команды, — возбуждённо проговаривает мужчина.       Перси запоздало отвечает на рукопожатие, во все глаза рассматривая нового Отца…       «Лучше бы я мыл полы…», — понимает парень, когда тренер Хедж и не думает отпускать руку. — Оставляю пацана на тебя, Хедж, — салютует ему банкой колы мистер Ди. А потом останавливается и оборачивается, с какой-то торжественностью заявляя, — вытащи из него все дерьмо, — после он поворачивается к брюнету, — ну, удачи тебе, Питер Джонсон. — Перси Джексон, — долетает ему в спину. — Да-да, я так и сказал.       Когда мистер Ди покидает коридор, преподаватель истории откашливается и оборачивается на Перси. — Тренер Хедж год тренирует команду по плаванью, на недавних соревнованиях они взяли девятое место в округе.       «Когда Бирам Хилс — первое, да-да, я в курсе», — мысленно отвечает ему Джексон, продолжая оглядывать мужика. Тот в нетерпение уже поглядывал на телевизор, все еще оставаясь подоле мистера Браннера. — Ах ты ж гнида, — неожиданно восклицает тренер Хедж. Он снимает бейсболку и плюёт в нее, выражая свое негодование от проигранного боя за спиной.       Перси подскакивает на месте от неожиданного выкрика, когда мистер Браннер скучающе рассматривает голубые стены. Кажется, для него это было привычным делом, которое он видит и слышит каждый день.       Преподаватель истории оставляет их, желая Джексону удачи в более теплой манере, чем мистер Ди, и удаляется, пока бедный ученик оглядывал раздраженного тренера. Тот, вспомнив о новом пловце, закрывает дверь в тренерскую и, в припрыжку, идет в сторону мужской раздевалки, попутно рассказывая как все устроено. — Сколько ты говоришь не плавал, кексик? — задает вопрос тренер Хедж. — Недели три, может больше, — отвечает Перси, оглядывая дверь в раздевалку и вслушиваясь в разговоры за ней. — Плохо, очень плохо, кексик, — не добро мотает головой мужчина, а после без стука открывает двери. — Ах вы ж, черти, а ну-ка быстро оделись, нечего тут своими писюнами перед новичками размахивать.       Джексон заметно кривится, оглядывая подскочивших ребят. Все они, как в армии, становятся в ряд, и не важно голые или одетые, отдают честь, восклицая «Да здравствует тренер Хедж!».       «Мистер Браннер, вернитесь обратно», — парень начинает мысленно призывать преподавателя истории. В этот момент мистер Браннер ковыряется в ухе и не слышит жалкие мольбы сына миллиардера. — Капитан, принимай в коллектив нового пловца, — торжественно провозглашает тренер Хедж.       Вперед из ряда выходит высокий мускулистый парень с каштановыми волосами, и Перси он смутно кажется знакомым. — Привет, мы виделись на последних соревнованиях, — подходит к Перси паренек, еле прикрываясь футболкой ниже пояса. — Можешь звать меня Тайсон, — протянутую руку Джексон не пожимает, только кивает головой.       Капитан отходит обратно, и тренер Хедж, вновь плюнув в кепку, проговаривает: — Не ругайтесь и не деритесь. Кексик, будь как дома, — далее он оборачивается к остальным. — Чего встали, черти? А ну живо переоделись к тренировке или вы хотите, чтобы я, как ваша мамочка, самолично на вас трусы напялил? — кричит он.       Ребята кивают Джексону и разбредаются в разные стороны раздевалки. Тренер Хедж выходит, и Перси оглядывается в поисках своего шкафчика — тот, к счастью, находится в другом конце раздевалки, и ему не придется с кем-то делить лавочку.       Он открывает его ключом и замечает те самые плавательные принадлежности, о которых говорил мистер Ди: шапочка, очки, сменная одежда на первое время, личная гигиена и даже полотенце.       «Хоть на что-то старый маразматик не поскупился», — подумал Перси, снимая с себя футболку.       Именно в тот момент, когда он раздевался, к нему подходит Тайсон, заламывая пальцы от нервозности. Тот прекрасно помнил заплыв Джексона, который привел Бирам Хилс к золоту.       Когда тишина затягивается, Перси останавливает попытки снять штаны, и оглядывает парня с ног до головы, вопросительно приподняв бровь. — Тайсон? Ты что-то хотел?       Парниша кивает головой и начинает хмурить брови, пытаясь сформулировать ответ. На всю такую невинность от огромного и сурового на вид парня, Перси усмехается, стараясь не замечать устремленные на них взгляды. — Я хотел сказать… — мычит капитан, оглядываясь на разговаривающих между собой парней, — твой заплыв несколько недель назад… ты был крут, правда. — Спасибо, — спокойно отвечает Перси, хлопая Тайсона по плечу, из-за чего тот начинает стремительно краснеть, — если ты не против… я бы хотел переодеться до того момента, как тренер Хедж начнет исполнять роль моей матери.       Тайсон кивает головой и послушно отходит обратно. Как только он подходит к своему шкафчику, его со всех сторон начинают облипать парни, изредка поглядывая на новичка.        «Если здесь все такие милые, как этот парниша, то может… не все так плохо?» — задается вопросом Перси, надеясь, что первая тренировка пройдет без происшествий.

***

      Что именно его будит, Перси не уверен. Он лишь слышит раздражающий шум будильника и пытается мысленно его отключить, надеясь, что это сработает. Но, к сожалению, он был не в той реальности, где телекинезом можно было отключать предметы на расстоянии.       Разгоняя вязкий, туманный сон в голове, Джексон пытается восстановить относительный порядок событий после разговора с Тайсоном в раздевалке. Вот он заходит в зал с бассейном, разминается и, наконец, ныряет в воду, которая мгновенно обволакивает все тело и заглушает посторонний шум.       «Тренер Хедж — точно не человек», — понимает Перси, ощущая, как мышцы после тренировки нещадно болят. Три недели — слишком долгий перерыв в спорте, особенно, когда ты ничем его не заменяешь.       Парень переворачивается на кровати, выключая заранее поставленный будильник, и оглядывается в окно, убеждаясь, что наступил вечер. Он дает себе мысленно «пять», понимая, что не зря взял выходной, иначе в кофейне Силене пришлось бы отскребать его от стойки.       Он силой воли заставляет себя подняться и сходить в душ. Перси впервые за несколько неделей ощущает, что его голова пуста и не забита всяким хламом, по типу нужно сделать то-сё.       Пока чайник вскипает, он лениво делает разминку, ощущая как тянутся ноющие мышцы от позабытого плаванья. Говорил же прошлый тренер, что если позабыть на неделю о тренировке, то тело этого не простит — и тот был абсолютно прав. Даже беготня по кофейне и уборка в классе не заменяла ему полноценное плаванье.       Перси закуривает сигарету, замечая среди книг на заваленном кухонном столе договор о стипендии, и перечитывает его. Повышенная стипендия для спортсменов была слишком странным аспектом во всем этом деле. Или Перси просто так казалось?..       Он отшвырнул лист обратно. Плевать на странности, главное, что он не будет голодным, и ему можно будет не брать все свободные смены в кофейне. Узнал бы Перси о стипендии раньше — даже нос не сунул бы в заведение Маклин.       Поглядев на время, парень тяжело вздыхает, потирая глаза, чтобы откинуть остатки сна. Он докуривает сигарету, все еще не понимая зачем согласился на этот бред. Что им вообще движет?       Но думать об этом было не время. Слишком много всего произошло — и парень понимал, что слишком много всего произойдет после, если он до чего-то додумается.       Медленно одевшись, Джексон надевает кепку и напяливает черные солнцезащитные очки. И не важно, что на мобильнике время 18.30.       Он доезжает до места встречи и протискивается между людьми, пробираясь ко входу на рынок. Перси знал, что это огромное здание, которое простиралось по всей улице и имело несколько сотен различных павильонов, начиная от магазинов и ресторанов, и заканчивая офисными помещениями глобальных онлайн-платформ, по типу YouTube.       Ему приходится долго приглядываться, чтобы наткнуться на маленькую блондинку, что ходила из стороны в сторону: черные легинсы плотно прижимались к ногам; большая, на несколько размеров, кофта с какой-то надписью прикрывала все самое интересное, по мнению Перси; а на голове была знакомая кепка Янкиз и подобные очки, как у парня. — Кто носит очки вечером? — первое, что говорит Перси, подходя к девушке. Он раздраженно снимает свой аксессуар, понимая на примере Аннабет, как это странно выглядит со стороны. — Надень обратно, — взвизгивает девушка, хватая его за руку, где покоились очки. — А если нас заметят? — Не заметят, — отвечает парень, убирая их подальше, — с очками мы походим на наркоманов. — Нет, ты походишь на наркомана, а не мы, — поправляет Аннабет, отказываясь снимать свой аксессуар.       На них уже начинают оглядываться люди, когда Перси силой пытается снять их с лица блондинки. Та послушно отдает очки парню и разворачивается на месте, обиженно хмыкая и бормоча, что канула в Лето их шпионская игра.       Джексон уже хотел пошутить, что в шпионскую игру можно играть не только на улице, как замолкает на полуслове. Впереди них, где-то в тридцати метрах, у входа стояли знакомые головы: Кастеллан, с бумажным стаканчиком, что-то рассказывал рядом стоящей Келли, что накручивала волос на палец. Охрана пропускает их внутрь здания, и Аннабет тянет его за рукав следом.       Внутри оказывается получше, чем в том торговом центре, где они были субботним вечером. Со всех сторон, правда, их облипают люди, но если судить по общему тону, то было не плохо: чистые витрины и павильоны, повсюду горели гирлянды, и он заметил впереди настенные часы, которые отсчитывали время до закрытия.       Они остановились возле какой-то колонны, чтобы не мешать мимо проходящим посетителям.       Чейз обосновывается около него и начинает смотреть на блондина, который зашел в какой-то павильон с фруктами. Что он там набирал, она не могла толком рассмотреть. — Зачем им фрукты? — задает вопрос девушка. — Не знаю, — тянет Перси, разглядывая спутницу Луки, что выбирала клубнику, — может они решили устроить романтический ужин? — Тогда можно было сходить в кафе, — спокойно отвечает Аннабет, прищуриваясь. — В том кафе, в которое ты меня отвела — точно нельзя было его устроить, — после этих слов Перси с содроганием вспомнил сырную пиццу. — Нормальное кафе, — закатывает глаза девушка, а после хмурится. Кастеллан оборачивается на Келли и подносит к ее лицу, отдаленно напоминавшее, персик.       В этот момент кто-то врезается в Перси, и ему приходится притеснить блондинку у колонны. Та на это никак не реагирует, только внимательно приглядывается к смеющейся парочке.       «Какой же Кастеллан странный», — понимает Джексон, разглядывая профиль лица Воображалы. Капитан выиграл золотой билет, прибрав к рукам умную и красивую девушку, и как он ей отплатил? Правильно, ходит по всяким сомнительным местам с другой.       Старушки в разноцветных платках, стоящие около павильонов с рыбой, недовольно и подозрительно косятся на парочку у колонны. — Преступники, что ли, какие? — недовольно проворчала одна их них, ни сколько не стесняясь, показывая сухой рыбешкой на брюнета. — Где? — слепо щурясь, спросила другая. — Где-где, вон стоят, — буркнула первая, еще раз указав на них рыбой.       Третья старушка, в цветастом платье, нахмурившись, посмотрела в сторону колонны и прищурилась. — Выслеживают, что ли, кого-то, беспризорники? — продолжала бормотать первая старушка. — Или воровать собрались? — Я знаю этого пацана, — говорит третья старушка, — это тот наркоман из соседней квартиры. — Наркоман? — озадаченно переспросила первая с рыбешкой. — Где? Где наркоман? — очнулась вторая бабулька, слепо оглядываясь по всему рынку. — Да вон же, дура, — отвечает третья, указывая клюшкой на брюнета, что ни о чем не подозревая, что-то говорил девушке на ухо. — Он сначала меня пытался охмурить, а теперь пристал к бедной девчушке. — Наверное, подстрекает ее на воровство, — согласно кивает первая бабка. — Кто? Кто подстрекает на воровство? — удивленно восклицает слепая.       Они пару секунд смотрят на то, как парень ближе прижимается к девушке. Та отмахивается от него рукой и оглядывается за колонну.       «Точно извращенец какой-то», — кивает себе в мыслях старая карга. — Эй, ты, наркоман, чего тут забыл, а? — недовольно выкрикивает первая. — Отойди от бедной девочки.       Перси в изумлении оглядывается, размышляя, в какой наркопритон Аннабет привела его в этот раз. — Я тебе говорю, извращуга черноволосая, — продолжает кричать старуха с рыбешкой.       Чейз, которая смотрела на выходящих из павильона парочку, удивленно приподнимает брови и поворачивается к парню, оглядываясь ему за спину. Прямо позади него она замечает трех старушек, что не добро смотрели в их сторону. — По-моему это тебе говорят, — предполагает Аннабет, еле сохраняя спокойное выражение лица.       Перси разворачивается, и с тяжелым вздохом, устремляет взгляд на старую каргу, что направила на него клюшку. — Да-да, ты, преступник, — говорит она, прищуриваясь. — Где преступник? — вновь спрашивает слепая. — Да вот же он стоит, смотрит на нас, — отвечает первая старушка.       Блондинка, изогнув бровь, покосилась на молчавшего Джексона. — Не лезь, карга старая, — уже не выдерживая, сказал Перси. — Где? Где карга? — Я знаю где ты живешь, воришка, а ну отойди от девчушки, — говорит старушка в цветастом платье.       Аннабет прикрывает рот на разразившийся скандал, и пихает Перси в бок. — Фанатки твои? — Одна из них точно, — бормочет он, продолжая смотреть на знакомую бабульку, что уже намеревалась вызвать полицию. — Отвянь, бабка, иначе и тебя обворую.       Первая бабка в шоке охает, пока слепая спрашивает кого воруют. Старуха с рыбехой прищуривается, пытаясь запомнить внешность парня, чтобы заявить на него за воображаемое воровство.       Перси хватает смеющуюся блондинку за рукав и устремляется подальше от ненормальных бабок. — Точно какой-то сумасшедший, — заметила первая старуха, указывая рыбешкой на парня, который быстро уходил с девушкой вперед. — Где сумасшедший? — не поняла слепая. — Да вон же, только что с нами говорил, — проворчала старая карга. — Бедная девочка, за что ей досталось связаться с наркоманом?       Джексон и Чейз, тем временем, быстро шагали за парочкой. Блондинка то и дело косилась на сердитого парня, хихикнув, когда тот поверх кепки напялил еще капюшон. Из-за того, что он имел высокий рост, Аннабет еле поспевала за ним, чуть не врезаясь в спины людей.       Перси обернулся на девушку и нахмурил брови. Парочка зашла в гончарную мастерскую, и парню пришлось резко завернуть за угол. Врезавшаяся в него Аннабет, недовольно помотала головой. — Эй, извращуга, ты не мог бы поаккуратнее? — Это все из-за тебя, — бормочет Джексон, прижимая девушку за талию. — Если бы не эта слежка, никто бы меня извращенцем не посчитал. — А кем тебя считали до этого? Психом?       Нет, он точно убьет эту старую каргу. — Сама ты психованная, — по-детски отвечает парень, а после оглядывается на павильон. — Лучше бы на зомби сходили, здесь одни неадекватные.       Аннабет хмыкает, и освобождаясь от рук Джексона, чуть ближе подходит к стеклянному окну. На нем висел плакат с приглашением присоединиться на мастер-класс. Она складывает ладони в лодочки и приближается к темному окну, чтобы разглядеть, что происходит внутри.       За разглядыванием ее застает вышедший из павильона парень, придерживая доску с какими-то надписями. Он удивленно рассматривает блондинку и откашливается, тем самым пугая ее.       Чейз убирает руки и, в панике, смотрит на рядом стоящего работника мастерской. — Аннабет?       Девушка расслабленно вздыхает, и поправляет кепку. Стоящий позади Джексон рассматривает в это время флаеры, и не обращает внимание на работника. — Чарли, — кивком здоровается блондинка.       Перси, наконец, отрывается от разглядывания странного дизайна листа, и смотрит на знакомого одноклассника. Они ходили на урок истории к мистеру Браннеру, и именно к нему в проект попала Пайпер Маклин.       Темнокожий парень с нереальными мускулами (которые Перси оценивает каждый раз, когда видит), недоуменно коситься на них, припоминая, что недавно в мастерскую вошел Лука Кастеллан в сопровождении какой-то девушки.       «Это не мое дело», — думает Чарли Бекендорф, никак не комментируя такую ситуацию. Он лишь молча указывает на вход в мастерскую, и когда не видит обратной связи, спрашивает: — Не хотите присоединиться к мастер-классу?       Аннабет вопросительно оглядывается на Перси, что продолжал держать флаер и смотрел на бицепсы парня. Он неопределённо пожимает плечами, и идет следом за блондинкой, которая натянув кепку на лицо, быстро проскальзывает на дальние ряды.       Они садятся на самый край у стены, таким образом, открывая себе обзор на парочку, что сидела почти на первом ряду. Пока собирался народ, Перси оглядывал мастерскую: позади них стояли стеллажи с незаконченными работами и какими-то приблудами; перед ними же стоял большой гончарный круг, миска с водой, фартуки и тарелка с готовым замесом.       Пока Аннабет в нетерпение посматривала на блондинистую голову, Перси снимал с себя толстовку. — Ты что делаешь? — спрашивает девушка, отрываясь. — Если ты не в курсе, то на мастер-классе работают руками, — Перси насмешливо усмехается, глядя в недоуменные серые глаза. — Я думала мы просто будем смотреть, — бормочет она, оглядываясь на остальных посетителей мастерской. Большая половина состояла из пар, которые обсуждали какой предмет они выберут для изготовления.       В помещение заходит темнокожий парень и проходит в начало, присаживаясь за гончарный круг посередине. Аннабет с недовольным вздохом снимает кофту, оставаясь в майке, и напяливает обратно потертую кепку. — Девушки присаживаются вперед, а парни позади них, — начинает инструктаж Чарли.       Перси послушно и даже без насмешек, усаживается позади блондинки, прижимаясь грудью к ее спине. — Не прижимайся так близко, — шипит Аннабет, пихая парня локтем в живот. — Тогда убери свою хрень с головы, — тихо отвечает парень, надевая черный фартук.       Аннабет послушно снимает головной убор и повторяет действия парня. Когда все были готовы начинать работу, Чарли начинает с теории: рассказывает когда появилось гончарное ремесло, какие этапы обработки проходит глина и так далее.       Перси, конечно, слушал все это очень внимательно, периодически касаясь носом блондинистых волос. — Я хочу сделать пепельницу, — внезапно говорит брюнет.       Аннабет закатывает глаза на хотелку парня. — Обойдешься, нечего портить наше будущее творение. — Никто его не портит, наоборот, оно послужит мне по делу. — Бросай курить лучше, — бормочет блондинка. — Бросай своего парня лучше, — парирует Перси.       Спустя двадцать минут они переходят к делу. Чарли показывает как вылепить из глины фундамент для маленькой тарелочки.       «Проще простого», — думает Перси, смачивая руки в воде и взяв из тарелки кусок глины.       И Джексон после тяжело вздыхает, понимая, что на деле вылепить дно оказывается сложнее, чем он думал. Аннабет в это время тихо хохочет, наблюдая за серьёзным лицом парня, который бормотал ей в ухо проклятья в сторону сухого материала. — Ты делаешь не так, — останавливает его девушка от полного провала. — Самая умная? — начинает вредничать Перси, пропуская мимо ушей наставления Воображалы.       Она недовольно вздыхает и кладет свои руки на ладони парня, который сосредоточенно смотрел на действия Чарли. Перси сглатывает, когда девушка начинает направлять его по мягкой глине.       Материал становится податлив и без проблем начинает следовать воображению пары. Парень пододвигается ближе, улавливая древесный запах, и без задней мысли прижимается к женской спине. Та старательно лепит стенки для их конструкции, уже полностью позабыв о сидящей впереди паре.       Она начинает широко улыбаться, когда что-то отдаленное на тарелку у них начинает вырисовываться. Перси кладет подбородок на маленькое плечо девушки, не замечая ее тяжелый вздох от его действий, и продолжает нажимать на педаль гончарного круга. — Хорошо, очень хорошо, — проходит мимо посетителей Чарли, потирая руки. Он останавливается возле сосредоточенной парочки, которая заляпала друг друга глиной, и приподнимает бровь. — Поменьше глины, иначе долго будет обжигаться.       Перси кивает на его совет, и тыкает грязным пальцем в щеку Аннабет, на что та возмущенно начинает отмахиваться от него. Бекендорф вновь напоминает себе, что это не его дело, и отходит обратно.       Прекратив издеваться, брюнет останавливает гончарный круг и подготовленной заранее леской срезает получившиеся изделие. Работник мастерской забирает у всех глиняные тарелки и ставит их в специальную печь, проговаривая, что второе изделие они могут сделать сами на выбор.       Наловчившись, вторая тарелка у них получается быстрее и аккуратнее. Как раз к тому моменту, когда они заканчивают, их первое изделие застывает, и Чарли предлагает всем их разрисовать на свое усмотрение. — Что бы ты хотела на своей тарелке? Хочешь себя нарисую? — предлагает Перси, уже воображая, как Аннабет каждый раз, накладывая еду в тарелку, будет видеть его рожу. — Извращугам слово не давали, — отбирает у него из рук тарелку Чейз. — Каждый нарисует себе сам.       Перси отрицательно мотает головой, и благодарит Чарли, когда тот приносит высохшую вторую тарелку. — Нет, — отвечает Перси, выбирая цвета из коробки с красками, — я сам обрисую тебе тарелку.       Аннабет недовольно закатывает глаза и уже принимается воображать, как на тарелке расположиться ее прекрасное личико с усами и бородой. Она берет из коробки кисти, и начинает посвящать себя творчеству. И не важно, что после оно окажется в руках одного психа.       Перси конкретно забавлялся, когда разрисовывал небольшую тарелку. Он предварительно нашел в Google потрясающую картинку и начал ее копировать. Ну а что, ему простительно — он не художник.       Повсюду парочки то и дело ругались друг на друга, когда у них что-то не получалось нарисовать одновременно — как Джексон услышал, многие решили сделать парные тарелки, и ему показалось это скучным решением. Он же безмолвно посмеивался над своей картиной.       Когда Перси закончил, он покрыл рисунок каким-то лаком, и дождался, пока тот полностью не обсохнет. Оборачивается посмотреть как дела у Аннабет, и замирает, разглядывая ее сконцентрированное лицо. Она склонилась над тарелкой и быстрыми движениями оставляла голубые мазки на изделии.       Миловидный нос поморщился, видимо из-за совершенной ошибки, и она начала обильно добавлять белый цвет. Скажите ему кто-нибудь три недели назад, что он с сумасшедшей сходит в кино и вылепит тарелочки — он не поверит. — …да, я думаю, это была суперская идея… — раздается почти рядом с ними.       Перси быстрым движением надевает на голову головной убор, и ставит локоть на стол, прикрывая спиной блондинку. Та останавливается, и пытается вслушаться в дальнейшие слова Келли. — Дорогой Лука, ты же знаешь, я всегда права, — хихикает афроамериканка, — отвезти тебя домой?       Ответ они не слышат, поскольку пара преждевременно выходит из мастерской. Аннабет глубоко вздыхает, вспомнив цель прибытия, и пытается отогнать навязчивые мысли. Она совсем позабыла о парочке впереди, и даже не могла подвести итог всей слежки.       Быстро покрыв тарелку лаком, блондинка с натянутой улыбкой поворачивается к задумчивому Перси, что все это время разглядывал ее. — Если там какой-то бред, то я вызываю психушку, — обещает Аннабет, поглядывая на творение парня.       Тот начинает весело усмехаться, и они на счет «три» поворачивают друг другу готовые изделия. Через пару секунд по всей мастерской раздается возмущенное: — Что это такое?       Смешная мультяшная белка с орехом смотрела на блондинку своими огромными серыми глазенками и большими щеками. Прямо над ней расположилась фраза: «Возвращайся в дурку».       Аннабет переводит гневный взгляд с белки на Джексона, что в восхищении рассматривал разнообразных рыбок на своей тарелке. Прямо по середине от них красным шрифтов были расписаны все оскорбления, которые Перси услышал от старух и от Аннабет в частности.       «Извращенец, наркоман, псих…», — вчитывается он. — Ты, — начинает цедить сквозь зубы блондинка, еле сдерживаясь, чтобы не разбить эту тарелку об голову парня, — наглый, самовлюбленный и неадекватный! — Мои лучшие качества, между прочим, — нахально улыбается Перси, продолжая посмеиваться над ее реакцией.       «Рыбки — это потому что Рыбьи мозги?» — задумывается он, отмечая, что нарисованы подводные обители красиво и детально. — Рыбки — это потому что у них короткая память, как у тебя, — отвечает на его мысленный вопрос Аннабет, когда они пробираются сквозь толпу к выходу. — Мы никогда отсюда не выберемся, — подводит она итог, замечая, что такая толкучка из-за закрытия рынка.       Перси закатывает глаза и протягивает ей руку, чтобы она ухватилась. Чейз пару секунд озадаченно смотрит на раскрытую ладонь и, сглотнув, обхватывает ее.       Рука у блондинки оказывается маленькой и холодной, Перси покрепче ее сжимает, прогоняя какое-то воодушевленное чувство внутри, и проходит мимо людей, утягивая Аннабет за собой. Даже когда они вышли на лицу, никто из них не додумался отпустить чужую руку.       Когда народ расступается на зеленом свете светофора, Перси одной рукой достает сигарету и пытается закурить. На это Чейз недовольно оглядывается, и говорит: — Я все расскажу тренеру Хеджу. — Тогда станешь белкой-стукачкой, — служит ей ответ. — И как он тебе? — интересуется Аннабет, когда тишина затягивается.       Перси неопределённо пожимает плечами, ощущая в руке маленькую ладонь.       «Почему ты ее не отпускаешь? Отпусти, отпусти, отпусти», — толдычил ему все это время мозг.       В ответ сердце сильно стучало и проговаривало: «Не лезь не в свое дело, мозг». — Странный мужик, за два часа тренировки он восемнадцать раз назвал меня кексиком.       Аннабет хихикает, припоминая, что тренер Хедж очень любил подобное обращение. Она как-то раз ходила к нему на плаванье, но после жестких тренировок поняла, что это не ее. — И почему ты решил вновь взяться за плаванье? Сам же говорил, что не собираешься поднимать школу в рейтинге, — припоминает его слова блондинка. — Мне стипендию предложили, — спокойно отвечает Джексон, стряхивая пепел в сторону. — Стипендию? — недоуменно спрашивает Аннабет. — Ну да, стипендия для спортсменом, разве у твоего придурка не такая же?       Чейз хмурится, не припоминания ничего подобного. Каждый ученик состоял в какой-либо спортивной секции в школе Рузвельт, и это было бы очень затратно каждому выплачивать стипендию. — Нет, ему ничего не выплачивают. — И даже после победы команды ничего не давали? — туманно спрашивает он, поглядывая на нее.       Он не особо мог разглядеть ее выражение лица из-за напяленных наркоманских очков. — Нет, не давали, — отвечает она.       Джексон отворачивается, задумчиво поглядывая на горящие огни города. Что это за стипендия такая, если она одна единственная у него в школе?       «Наверное, это связано с моей статистикой», — предполагает он, вспоминания, что директору позарез нужны медальки.       В любом случае, ему было плевать. Ему платят деньги — и он намерен выложиться хотя бы процентов на 60, потому что тягаться с Бирам Хилс — это нужно иметь такую завышенную самооценку, как у бога Зевса. Команде школы Элеоноры Рузвельт можно лишь мечтать о четвертом месте, не то, что о первом.       Перси еще раз оглядывает их сцепленные руки и обещает себе разобраться в этом. Пусть это будет не сегодня, но рано или поздно он во всем разберется.       Он приведет свою голову и сердце в порядок.