Фальшивые Отношения или Как Стать Образцовой Лесбиянкой

      Все школы делятся на страты. Это в каком-то смысле даже нормально, что ученики кучкуются, выбирая себе подобных, с приятным и приемлемым для них самих мышлением. Ненормально, когда этого нет, ведь это подразумевает абсолютный хаос, в который превращается социальная жизнь школьников: каждого вместе и по отдельности.       Как написано в учебнике из библиотеки, который, тем не менее, сам по себе был предназначен для студентов, знания которых на уровень выше школьных, социальные страты помогают человеку расти, неосознанно формируя в его сознании моральные и нравственные ценности. Рамки, которые формируют такие социальные группы, помогают в будущем найти себе друзей, коллег, создать семью и в общем строить отношения в обществе.       Катара прочла эту книгу, когда ещё даже не перешла в старшую школу. Тогда она услышала по телевизору, который смотрел отец, что формирование социальных групп в Северной части Африки сильно отличается от известного им. Катара была более, чем любознательна, чтобы бросить куклы, с которыми играла на ковре, и отправиться в библиотеку, где взяла все известные книги по социологии, что могла унести с собой. Она читала эти книжки одна за другой, заглатывая их быстрее, чем Сокка мясо. Девочка лежала под одеялом с фонариком посреди ночи, не обращая никакого внимания на недовольные возгласы брата, жаловавшегося на свет.       Сейчас Катара уверенно отрицала значение социальных групп в обществе. Так было положено. Так было правильно. Девочка с лучшими оценками в школе, яркая активистка, красавица и президент клуба дебатов, просто не могла верить, что стандарты, выстраивавшиеся веками представителями патриархата, – являются необходимыми. Разве только для того, чтобы формировать в неокрепших девичьих умах стандарты, которым они должны были следовать.       Однако Катара никак не могла отрицать того факта, что в школе, где она училась, разделение на страты всё же присутствовало. Идя вдоль красочного огороженного двора, стуча своими каблучками по каменной кладке, девочка считала все те группы, на которые разделилась её собственная школа. Конечно, это была не подростковая комедия, вроде «Классного Мюзикла» от Дисней, группы были более мобильны, обширны и, пожалуй, не настолько заезжены. В школе Альто не было ни хиппи, ни актёров, ни спортсменов, бегающих по зданию школы в глупой униформе и невыпускающих мяча из рук. Однако страты были, и, наверное, если бы не научный проект, что Катара взяла на себя пару недель назад, она, скорее всего, даже не задумалась бы об этом.       Её брат, например, принадлежал к той части популярных ребят, о которых никто не смог бы сказать, почему они популярны. Сокка был балагуром, шутником, что разъезжал по территории школы на своём стареньком скейте, тщательно выкрашенном в различные цвета в их гараже, пока Катара, лёжа в гамаке, перечитывала «Грозовой Перевал» в десятый раз. На Альто всегда была большая толстовка или майка, говорящая о его принадлежности к баскетбольной команде школы, а полувыбритая голова часто носила на себе старую хипстерскую шапочку. Вишенкой на торте личности Сокки Альто был старенький отцовский пикап, что ломался чаще, чем Сокка упоминал в разговоре свой бумеранг.       Брат Катары был кем-то вроде местного клоуна: он срывал уроки, сбегал посреди лекций, приносил в здание диких животных и раскрашивал стены школы граффити. Наверное, никто и не хотел бы знать его, однако сейчас, когда он стоял на парковке, вальяжно облокотившись спиной на капот чёрного демона, что не переставая вонял бензином, каждый ученик, проходя мимо, обращал на него внимание. А некоторые даже подходили, желая узнать каким будет следующий розыгрыш и стоит ли им принести противогаз, если на этот раз это будет скунс.       Два лучших друга Сокки тоже входили в категорию популярных, но в совершенно два разных её вида. Аанг был глуповатым мальчишкой, с невероятным желанием веселиться всё свободное время. Его оценки были далеки от совершенства, зато он был видным активистом школы, что, тем не менее, участвовал в каждой новой задумке братца Катары.       Был ли он так же популярен, как Сокка? Наверное, нет. Почему? Катара не могла бы сказать наверняка. Аанг был так же безбашен и нагл, как её братец. Что же спасало его от бесконечных пожатий рук и девичьих смешков? Наверное, образ «хорошего парня». Катара, как феминистка и просто человек с малейшей толикой здравого смысла, отрицала такое понятие, как «плохой парень», но другого объяснения всему этому она просто не находила. Аанг был мил и сладок, словно шоколадная конфета. Он уважал девушек, избегал споров и разногласий, а когда дело заходило слишком далеко, переходя границы дозволенного, умел остановиться, чего, к сожалению, всегда не хватало Сокке. Наверное, именно поэтому Аанг сейчас так спокойно зашёл внутрь школы, непринужденно болтая с Джетом, который не затушил сигарету, даже когда оказался в здании.       На углу ограждения, подальше от любопытных глаз, стоял Зуко. Этот парень был специфическим персонажем, и, если честно, Катара даже не вспомнит, как именно они подружились. Кажется, Рей помог Сокке, когда тот не знал, как подступиться к Тоф. Как бы то ни было, Зуко был тем голосом разума, которого Сокке и Аангу не хватало, когда Катары не было рядом. Зуко останавливал парней, когда их идеи заходили слишком далеко и грозили исключением, а в те моменты, когда ему не удавалось внести зерно здравого смысла в пустые головы друзей, он принимал в них участие. На самом деле, Рей был самым серьёзным из троих друзей, но почему же тогда он был так популярен в школе? Образ «плохого парня». Зуко был молчаливым, саркастичным, слегка депрессивным и очень легко выводимым из себя, что, почему-то, казалось привлекательным для большинства девушек в школе.       Была ли сама Катара популярна в школе? Пожалуй, да. Сейчас, когда она прошла сквозь стреляные двери, что ей придержал парень постарше, которого она даже не знала, она шла вдоль людного коридора, и каждый ученик устремил на неё свой взгляд. Подростки жадно пожирали глазами фигурку Альто, когда она проходила мимо, оставляя за собой сладкий аромат лилии. Подол её длинной белой юбки летел прямо за ней, походя в этот момент на лебединые перья, а изящные босоножки аккуратно стучали в такт часам. Волосы летели на ветру, словно ленты в саду, привязанные к ветвям вишни, а голубенькая блузка оголела идеально ровный загар на спине. Катара шла, обхватив учебники руками, даже не смотря на учеников вокруг, что тихо восхищались ею, и нежно покачивала бёдрами из стороны в сторону, слушая мелодию в собственной голове.       Катара была одной из тех девушек, кем хотят быть все. Она была красивая, умная, хитрая, целеустремлённая, но при этом добрая, способная сострадать, заботливая. Если и были в этом мире эталоны, которым нужно было соответствовать, Катара находилась на вершине каждого. Её невозможно было ненавидеть, потому что даже если бы кто-то смог это сделать, она бы лишь тепло улыбнулась в ответ и попыталась помочь с домашним заданием.       Однако это была лишь первая половина популярных ребят, обитавших в Вест-Айленд Хай. Была и вторая. Если первая половина была любима всей школой, к ним обращались за советами и на них стремились быть похожими, то вторая половина просто пугала. Эти ребята заслужили своё уважение, выгрызая его зубами, забирая из мертвых тел бывших золотых мальчиков. Среди них была слепая девочка Тоф Бейфонг, лучшая подруга Катары и девушка Сокки (как это произошло? Слишком долгая история, чтобы Катара захотела её когда-либо вспоминать), Джет с вечной сигаретой в зубах и Азула, сестра Зуко, всегда сопровождаемая своими подругами Мэй и Тай Ли.       Во всех них было что-то устрашающее именно потому, что они считали не только школу, но и весь мир, – полем боя, где приходится бороться за место под солнцем. Каждый из них боролся за разные вещи: Тоф была готова убить за Сокку, Джет сил не жалел для своих друзей. За что же в этом мире боролась Азула? Катара не знала, однако каждый раз, когда эта хладнокровная стерва проходила мимо неё, кидала взгляд медовых глаз на её аквамариновые, Альто чувствовала, как её собственная кровь стынет в жилах.       Поток мыслей Катары прервал радостный голос Аанга. Мальчик подошёл с одного бока, Джет, пожевывая окурок нового вида особенно вонючих сигарет, – с другого. Аанг выглядел веселее, чем обычно, и это невольно заставило и саму Альто улыбнуться.       — Доброе утро, Леди Катара! — На шее Аанга висели большие наушники, настолько привычные, что Катаре иногда казалось, они приросли к телу парня. От туда слышалась новая мелодия Бруно Марса, веселая и заводная. Катаре, на удивление, понравилась песня, из-за чего она нехотя отстранилась от Джио, подходя к своему шкафчику и думая про себя, что вечером ей стоит попросить друга прислать эту песню или включить её в их общий плейлист.       — Ты сегодня в хорошем настроении. — Катара наклонила голову слегка в бок, смотря на друга из под тени своих маленьких косичек, на что Аанг улыбнулся ещё шире, подкидывая рюкзак за спиной чуть выше, и, – Катара могла поклясться, – она слышала, как внутри что-то зазвенело. Девушка отметила про себя, что на химию стоит взять защитную одежду и держаться подальше от друга.       — Сегодня лекции у Мистера Линсу! Он обещал рассказать о пирамидах Майя!       Слева от Катары послышался презрительное фырканье. Девушка подняла глаза на зеркало, висевшее на дверце её шкафчика, что она украсила фотографиями с друзьями и ленточками, и там отразилось лицо Джета. Лицо этого парня всегда горело недовольством: брови были вечно нахмурены, глаза уставшими, а нос морщился так же часто, как если бы у этого парня была нескончаемая аллергия на людей. Если честно, Катаре этот парень совсем не нравился. Хэвн был груб, эгоистичен и, помимо сигарет, от него за милю воняло снобизмом, скрывать который он даже и не пытался.       Альто общалась с ним лишь из-за Аанга, который, – по какой-то неведомой причине, – считал, что они друзья. Наверное, так и было, Катара сама не раз наблюдала, как Джет серьёзно относится ко всему, что касается его друзей. Один раз, кажется, Хэвн даже подрался с придурком, что вздумал посмеяться над традиционным костюмом народа, к которому принадлежал Аанг. Пожалуй, только поэтому Катара и терпела его вонючие сигареты и сексистские комментарии в сторону каждой девочки, что проходила мимо: только потому, что знала, этот парень жизнь отдаст за Аанга Джио и всю их компашку.       Но сегодня Катара была полна негодования: утренняя пробежка прошла под дождём, душ пришлось сократить, так как Сокка полчаса не мог уложить свои глупые волосы, которые Тоф так или иначе буквально через пять минут растреплет, а её утренние тосты подгорели. Машина Сокки сегодня особенно сильно воняла бензином, а Бейфонг настояла, что хочет поехать на переднем сидении, рядом со своим парнем, из-за чего Катаре пришлось сидеть сзади, где её тошнило ещё сильнее. Если утренний подгоревший завтрак не выйдет из неё в женском туалете до большой перемены – считай повезло. Поэтому сейчас, смотря в маленькое зеркальце в голубой рамке, видя там отражающееся смуглое лицо Джета, что вечно был чем-то недоволен, Катара злилась. Она повернулась к парню лицом, скрестила руки на груди и, нахмурив брови, злобно произнесла:       — Что-то не так, Джет?       — Да я просто ненавидел эти лекции весь прошлый год. — Хэвн даже бровью не повёл на недовольный тон Альто. Он лишь устало перевёл взгляд на коридор, внимательно изучая проходящих мимо учеников, тем не менее, одаривая их всех тем же усталым выражением на лице.       — И какие же лекции ты любил? — Катара не унималась. Если этот парень смел фыркнуть на Аанга, значит, не такой уж он и хороший друг, каким казался.       — Мне нравились лекции Мистера Турей. — Парень вынул сигарету изо рта и кивнул проходящим мимо девчонкам, что, увидев этот жест парня, стали хихикать, ускоряя шаг.       Катара на секунду опешила. Мистер Турей был ботаником, обучавшим весь их поток биологии, в которую Альто была по меньшей мере просто влюблена. Шатенка слегка склонила голову в бок, даже не зная, что сказать на это. Мистер Турей был её личным кумиром, на лекции к которому она почти бежала. Смотря сейчас на Джета, Катара не могла себе представить, что этот парень был заинтересован хоть в одном из школьных предметов. А теперь знать, что он любил то же, что и она, казалось слегка диким.       Катара не знала, что сказать, но на помощь вовремя пришёл Аанг: он тоже презрительно фыркнул, закатывая глаза, и устало произнёс:       — Сейчас опять про подводные течения заговорит. И зачем ты только это начала, Кат?! — Вопрос был, конечно, риторическим, но Альто всё равно решила не оставлять его без внимания.       — Подводные течения?       — Это называется минеральные воды, идиот! — Джет приглушенно рассмеялся, делая пару шагов в сторону Аанга, перекидывая руку через его шею и начиная нещадно трепать его чёрные волосы.       Аангу кое-как удалось выбраться из хватки Хэвна. Он недовольно поправил прическу, превращая её, тем не менее, в такой же беспорядок, каким она была прежде. Пока Джио поправлял прическу перед зеркалом, Катара ухватила краем глаза голубую татуировку на лбу парня, и вспомнила, как учителя гоняли его по всей школе, грозясь, что исключат его за подобное. На лице невольно появилась улыбка, когда Альто вспомнила, как всю первую неделю Джио ходил с красным лбом. А потом у него начала лезть кожа, от чего вся команда друзей отказывалась с ним даже рядом сидеть: больно жутко это выглядело. Катара невольно вспомнила, как держала руку друга, когда он пошёл набивать точно такие же татуировки, но уже на руках, и в этот момент почувствовала, как сильно соскучилась по нему.       Альто аккуратно толкнула друга в плечо, как бы говоря «Прости», на что Аанг только больше насупился:       — Два фрика, помешанных на траве!       Катара рассмеялась в ответ: в оскорблениях Джио был не силён. Джет же облокотился локтём о ближайший шкафчик, полностью игнорируя недовольство друга, которое, – как считал сам Хэвн, – он заслужил, и произнёс:       — Кстати о двух фриках. Кат, что делаешь в субботу вечером?       На лице парня заиграла хитрая ухмылка, которая, если сказать честно, и вправду ему очень шла. Он удостоил девушку взглядом лишь на пару секунд, после чего вновь вернул взгляд на школьный коридор, засовывая сигарету в зубы и начиная противно пожевывать её.       Предложение было таким нахальным, что Катара даже первые пять секунд не могла понять его смысл, а глаза Аанга превратились в два больших блюдца. Когда Альто поняла, к чему Джет клонит, она даже не знала, как отказать ему так, чтобы он не обиделся. И именно в этот момент на её плечо упала аккуратная рука с неприлично длинными ногтями:       — Прости, красавчик, она уже обещала свидание мне.       Катара знала эти ногти. Это они не переставая отбивали ритм прямо за спиной у Альто на уроках зарубежной литературы. Именно эти чёрные ноготки с кроваво-красной полоской особенно кровожадно разделывали бездыханное тело лягушки в классе биологии. А на уроках химиии эти ноготки отдавались звоном в стенах комнаты, когда соприкасались со стеклянной поверхностью колбочек.       Это были ногти Азулы Лин Ху.       Катаре потребовалась пара секунд прежде, чем она осмелилась повернуть голову туда, откуда исходил звук такого наглого голоса, но, что важнее, откуда исходило тепло, что целиком и полностью охватило маленькую фигурку Альто. Шатенка сначала посмотрела на Аанга, чьи глаза стали ещё шире, чем раньше. Он непонимающе смотрел на Катару; и та, как нестранно, вместо того, чтобы тоже непонимающе поднять брови, пожать плечами или как бы то ни было показать, что она сама не понимает, что произошло с местной стервой Лин Ху, только кивнула. Катара кивнула Аангу, подтверждая бредни, что Азула посчитала забавным наплести прямо на глазах у самых близких друзей Катары, а потом, пристыженно посмотрев на Джета, что не осмелился бы возразить Азуле, кивнула и ему.       И только после того, как Альто призналась двум своим друзьям, что Лин Ху говорила правду, которая, тем не менее, не имела ничего общего с реальностью, Катара осмелилась поднять глаза на свою новую девушку. Во всяком случае, ей так казалось. Азула была спокойна и, казалось, даже слегка счастлива. Сейчас её улыбка была не просто хитрой, как у маленькой девочки, что выиграла в настольной игре, но и довольной, как у всех нормальных людей. Катара была почти уверена, что ни разу не видела чего-то подобного на лице Лин Ху. Азула перевела взгляд на Альто, он горел нежностью и тёплом так естественно, так правильно, что Катара сама на секунду задумалась, вдруг она и впрямь попросту забыла, что когда-то соглашалась на свидание с Лин Ху. Как бы то ни было, если она ненароком и сделала это, то Катара ни в жизнь не подумала бы, что что-то подобное для Азулы имеет хоть какое-то значение.       — Пойдём, Кат, нам пора. — Лин Ху кивнула двум друзьям своей вот уже как пять минут девушки, после чего взяла своей тёплой рукой нежную ладошку Катары и увлекла за собой в глубь людного коридора.       Ещё какое-то время Альто слышала, как к озадаченным Аангу и Джету подошли Сокка и Тоф. Последние спросили, что она, сладкая принцесса школы, делала рядом с дьяволом воплоти, и Аанг, растерянно потирая затылок, произнёс:       — Кажется, они встречаются...       Если честно, даже самой Катаре так не оказалось, но возразить она ничего не могла или же просто не решилась. Всё, что девушке оставалось, это следовать за Азулой, что уверено тянула её к лестничному пролёту, покачивая в такт своими костлявыми бёдрами в строгих брюках какой-то неведомой мелодии. Катара отметила про себя, что сегодня вечный хвостик Азулы превратился в строгий пучок с большим золотым гребнем в нём, а вместо розового блеска на губах красовалась ярко-красная помада, будто свежевыжатый гранатовый сок.       Лин Ху уверено шла вперёд, не обращая никакого внимания на любопытные взгляды вокруг, зато на них обращала внимание Катара. На Азулу редко смотрели в открытую: слишком уж устрашающей она была. На Азулу смотрели из-под лобня, аккуратно, скрытно, бросая быстрые взгляды и тут же отводя их в сторону. Когда она проходила мимо, ученики задерживали дыхание, и только после её ухода начинались тихие перешептывания. На Азулу не смели показывать пальцем или кивать, в основном потому, что обращать на неё особое внимание не было необходимости: как только она заходила в комнату, все взгляды тут же устремлялись на неё.       Но сегодня, сейчас, всё было по-другому. Сегодня руку Лин Ху держала Катара, а потому взгляды осмелились оторваться от земли. Ученики начинали перешёптываться, когда Азула ещё не дошла до них, а когда девушки ровнялись с учениками, те не переставали перекидываться предположениями о том, какая именно муха сегодня укусила главную стерву школы. Сегодня все осмелели, сегодня всех сжигало любопытство, а потому безопасностью можно было пожертвовать.       В любой другой день Азула уже давно поставила бы на место сплетников, но сейчас она так стремительно хотела скрыться хоть в каком-нибудь укромном уголке, что то ли не обращала внимания на сплетников, то ли попросту игнорировала любые их проявления. Хотя от Альто и не ушёл тот факт, что красные уголки губ Лин Ху слегка приподнялись, когда она слышала красочные предположения самых молодых учеников Вест-Айленд Хай.       — Почему ты улыбаешься? — Катара не знала с чего начать допрос свихнувшейся одноклассницы, а потому выбрала тот вопрос, который казался самым безопасным из всех. Какой бы ответ она сейчас не получила, он точно не будет худшим.       — Рада тебя видеть, Сахарная Моя, вот и всё. — Азула бросила на Альто взгляд через плечо, но, видимо, с тех пор, как они удалились от друзей Катары, она совсем перестала стараться, вещая лапшу на уши Альто, а потому медовые глаза девушки были скорее насмешливыми, чем и впрямь любящими.       — Нет, серьезно.       Азула резко завернула в хол, где находилась лестница, но вместо того, чтобы пойти вверх, на второй этаж, где у них обеих сейчас должен был пройти урок зарубежной литературы, девушка завела Катару под лестницу. Там было темно и шумно, будто бы каждое слово, произносимое в здании школы, летело именно сюда. Зато ни одну из них здесь не было ни видно, ни слышно другим ученикам.       Азула скрестила руки на груди, и её лицо вновь приняло снисходительное выражение, будто всё происходящее вокруг было и младенцу очевидно. Она окинула Альто оценивающим взглядом прежде, чем возобновить диалог, и это заставило Катару поёжиться от чувства, что прямо сейчас она проходила экзамен, к которому совершенно не была готова.       — Разве это не забавно?       — Что именно? — Альто вскинула брови, испуганно глядя на Азулу. Шатенка боялась, что Лин Ху говорит про неё: про её юбку или книжки по литературе, что она успела ухватить с собой. Но Азула кивнула на коридор, из которого они пару минут назад прошли сюда.       — Люди, — Устало вздохнула Азула, будто бы этот ответ был так же очевиден, как тот факт, что Солнце светит днём, а Луна – ночью, — их предположения, взгляды, отражающие шестерёнки, так отчаянно работающие в их головах, пытаясь понять, что происходит.       Это уже говорила совсем не та Азула, которую Альто видела пару минут назад в коридоре, однако это была именно та Азула, к которой вся школа Вест-Айленд привыкла: холодная, расчётливая, высокомерная, похожая на маньяка-психопата, готового убивать для своих сумасшедших задумок.       Азула начала медленно ходить вокруг Катары, её лицо было почти скучающим, будто бы ученики школы были не людьми, а простыми муравьями, что развлекали её, пока она этого хотела, но стоит ей только присмотреть новую игрушку, как она растопчет их, сравняет с землёй, придаст воспоминаниям их жалкие и такие короткие жизни. И это пугало.       — Стоит только изменить одну привычную деталь, поставить на место что-то, чего они никак не ожидали, и их головы буквально взрываются. — Азула сделала один быстрый шаг в сторону Катары, теперь из лица находились на расстоянии полусантиметра, и, помедлив секунду, брюнетка тихо прошептала, выдыхая прямо в персиковые губы Катары: — Бум... и нет головы.       — В какие игры ты играешь, Азула?! — Катара сделала один, потом второй шаг назад, испуганно отшатываясь от опасно радостной Лин Ху, но голос Альто был жесток и уверен, словно лист металла. Может, Катара и была слегка напугана странным поведением Азулы, но это не значит, что она не сможет защитить саму себя. Тем более, эту странную историю давно пора было закончить.       Азула отстранилась от Катары, обиженно вздыхая. Казалось, ей совсем не нравилось, что в её игры отказывались играть. Так или иначе, Лин Ху послушалась Катару: она, соблюдая личное пространство, отошла в сторону и, облокотившись спиной о стену позади неё, произнесла:       — Нам нужно побыть парой. Фальшивой, конечно же.       — Что? — Девушка опешила, вновь почти отпрыгивая от Лин Ху с её ненормальными идеями. Катара подозревала, что Азуле что-то от неё нужно, но не «это». Альто была уверена, что спектакль в школьном коридоре, слово «свидание» и милая улыбка – всё это было лишь шуткой, предлогом, что помогал привлечь нужное внимание, но никак не истинной целью. — С чего ты вообще взяла, что я...       — Да ладно тебе, Катара, это же очевидно.       Азула закатила глаза, доставая из кармана пачку сигарет и выбирая там одну странного, красного цвета. Катара нахмурила брови, не веря, что девушка собирается это сделать, но Лин Ху уверенно засунула сигарету в зубы и подожгла её зажигалкой, которую носила в другом кармане. И что только за манера у всех них курить в здании школы?!       Азула сделала пару задумчивых затяжек, ожидая ответа Альто, но та настолько возмутилась действиям девушки, что совсем позабыла о нелепом споре, в котором она даже не знала, почему продолжает участвовать. Лин Ху ошибочно приняла это за отрицание, от чего удивленно вскинула брови:       — Ты сама не знаешь, что лесбиянка?       — Что?! Нет, конечно! — Катара сжала кулачки, недовольно хмуря брови. Эта девчонка перешла сегодня все границы, которые только существуют в мире. Почему Катара вообще обсуждала что-то настолько личное, как её ориентация с кем-то, вроде Азулы Лин Ху?!       — Хорошо, потому что твои игры с той беловолосой рыбкой... — Азула одарила Катару оценивающим взглядом. Было очевидно, девушка хотела сказать что-то язвительное и неприятное, однако остановила саму себя и, превратив губы в тонкую полоску, сдерживая саму себя, неуверенно произнесла: — Были милыми. Это было мило.       Катара смутилась, отводя глаза от Азулы. То, что происходило в прошлом году между ней и Юи до сих пор оставалось загадкой даже для самой Альто. Всё закончилось раньше, чем хотелось бы: Юи уехала в колледж, она была старше Катары и даже старше Сокки. Катара никогда прежде не делилась мыслями об их «дружбе» с Юи Кала. Это было личным. Теперь же, когда Азула говорила об этом так просто, без толики хотя бы обычного сострадания, Катаре это казалось диким. Почти наглым и уж точно грубым.       Азула сделала пару аккуратных шагов, сокращая расстояние между ними, и всё же выдерживая необходимые рамки приличия. Лин Ху одарила Катару долгим взглядом, который в этот раз, однако, не старался составить молчаливый рейтинг плюсов и минусов девушки, а будто бы ждал дозволения подойти ближе. Катара молчала. Между ними царила дымка недоверия, злости, пожалуй, даже раздражения. От Азулы пахло дорогими духами и ванильными сигаретами, Декольте её красной блузки было неприлично глубокими, в то время как вся остальная одежда олицетворяла строгость и элегантность. Катара рядом с ней казалась маленькой принцессой в своей длинной белой юбке, блузке с цветами и с простыми цветочными духами. Такие разные, такие непохожие. В них было больше различий, чем чего-то схожего. Почему же тогда они обе сейчас оказались здесь? Прихоть Азулы, вот почему.       — Ну так что? Ты согласна?       — Нет! Конечно же нет! — Злобно выпалила Катара. После всего того, что Азула наговорила ей, Альто даже не посмотрит в её сторону, не то что начнёт фальшивые отношения, непонятно зачем нужные каждой из них.       — Да ладно тебе! Разве это так сложно? — Азула затянулась в последний раз, после чего бросила окурок прямо на землю и придавила его носиком туфли.       Катара же бросила взгляд на Азулу. Богатая, избалованная, злобная стерва, привыкшая получать всё, что захочет, и удовлетворять любое своё малейшее желание по щелчку пальцев. Папенькина дочка с его золотой кредиткой и сворой чокнутых подружек. Её не заботили люди вокруг, начиная с уборщицы, которой предстоит избавиться от этой выкуренной сигареты, и заканчивая Катарой, девочкой, для которой «белокурая рыбка» что-то значила. Наверное, Азуле просто не понять этого. Её не заботил собственный брат, с чего бы вдруг ей заботиться о таких людях, как Катара, которых она даже не знает?       Азула вызывала у Альто только отвращение. Катара бросила последний взгляд на Лин Ху, он был полон презрения и желчи, после чего она развернулась на каблуках и уже собиралась уйти, как вдруг горячая рука Азулы схватила её холодное запястье.       — Стой, Катара! — Шатенка развернулась, и впервые за всю жизнь она увидела медовые глаза, что болезненно сияли горем. В одну секунду глаза Азулы наполнились отчаянием, и по коже Альто даже прошла дрожь, как если бы боль могла передаваться через прикосновения. — Я сделаю всё... — Голос дрогнул, но Азула тут же взяла себя в руки. — Я сделаю всё, что захочешь.       Катара опешила, не зная, как реагировать. Мать всегда учила, что людям нужно помогать, какими бы плохими они ни были. Азула была сложной, эгоистичной, но сейчас её глаза и впрямь были полны боли. Катара не знала, зачем это нужно Азуле, зато Катара знала, зачем это нужно ей.       — Ладно-ладно, только отпусти меня! — Альто вырвала руку из хватки Лин Ху, и сделала два шага назад, возвращаясь ровно на то место, где стояла раньше.       Катара всего на секунду отвела взгляд от Азулы, потирая место, что она так бесцеремонно ухватила, но как только подняла его обратно, перед ней вновь стояла та холодная стерва, что минуту назад затушила окурок собственными дорогими туфлями. Лин Ху была отличной актрисой, Альто это знала, вот только что конкретно сейчас было спектаклем: её боль или её хладнокровность? А, может, и то и другое. Скорее всего, Азула никогда ничего не ощущала, родилась уже бесчувственной гадюкой. Это было бы грустно, если бы не тот факт, что Катаре не было никакого дела до Лин Ху и её проблем.       — Ну и что ты хочешь? — Азула приподняла одну бровь, скрещивая руки на груди.       — Место в команде.       Катара давно придумала это. Она мечтала попасть в школьную команду по борьбе с тех пор, как перешла в старшую школу. Альто было необходимо это для того, чтобы вписать ещё один пункт в бумажку для поступления. Однако все эти годы было одно-единственное препятствие – Азула Лин Ху, капитан школьной команды. Она уже несколько лет отказывала Катаре. На каждом отборочном, сколько бы она ни старалась, сколько бы ни пыталась. Теперь Азуле нужна была помощь и она не получит её просто так.       — Всего-то? — Азула почти фыркнула.       — Для меня и для Тоф.       — Этого слепого гнома?!       Катара ничего не ответила, только развернулась на пятках, собираясь уйти, но Азула тут же остановила её.       — Стой! Ладно! Твоя взяла!       Катара повернулась на Лин Ху, которая тут же достала телефон и, почти не глядя на его экран, написала что-то. Спустя пару секунд она отправила сообщение и показала его Катаре:

«Лори, Сюзи, вы больше не часть команды. Собирайте шмотки, чтобы к двум шкафчики были свободны»

      — Грубовато. — Тихо произнесла Катара почти себе под нос, тут же жалея о том, что сделала.       Азула возмущённо цокнула:       — Могу вернуть их.       — Нет, нет, не надо!       — Ну так что, по рукам?       Азула убрала телефон в задний карман штанов и протянула ладонь к Альто. Катара секунду опешила, сомневаясь в том, что собирается сделать. Что она вообще делает? Что на это скажет Сокка и друзья? Что на это сказала бы мама... Стоит ли ей соглашаться на отношения с Азулой? Сейчас Катара понимала, что думать об этом было слишком поздно, а потому она уверенно протянула руку в ответ.       — Идёт.