Фальшивые Отношения или Как Стать Образцовой Лесбиянкой

      Маленькая комнатка была покрыта персиковыми оттенками, как если бы кто-то купил большой ящик с фруктами и посмел закидать белоснежные стены ими, заставляя приторно сладкий сок стекать до самого пола. Закатный час сегодня был особенно красив.       У шкафа, сложившись вдвое, стояла девушка с нежно-карамельной кожей. Разбрасывая одежду в разные стороны, Альто упорно пыталась найти хоть что-то в недрах своего сундука, покрытого бережно нарисованными матерью белоснежными тюльпанами. Катара недовольно пыхтела, бесконечно поправляя спадающие с плеч лямки лифчика. Во фразах девушки, всё больше походящих на проклятия, то и дело проскальзывало имя, похожее на острую иглу или самое настоящее ругательство.       Пожалуй, сейчас, ощущая имя Азулы Лин Ху на своём языке, имея возможность распробовать его на вкус со всех сторон и с каждой буковкой по отдельности, Катара понимала, имя Азулы прекрасно подходило как раз для этой задачи. Лин Ху было просто и даже немного приятно проклинать, будто родители, взяв на руки маленький, только что родившийся комочек, ясно осознали, что эта девчонка доставит много хлопот и не только им, но и каждому встречному.       ‘Азула’ сложно было произнести с нежностью, даже, пожалуй, почти невозможно. Сложно было представить, будто бы Катара когда-нибудь сможет произнести это имя с улыбкой на губах или хотя бы с теплотой в голосе. Это было практически нереально, если не подобно безумию. Да и, если говорить честно, Катара очень сильно сомневалась, что сама Лин Ху будет рада наблюдать, как, произнося её имя, человек не сотрясается в рыданиях, в окутывающим до самых пяток испуге или же не шипит это слово ненавистью.       Так, к сожалению, был устроен мир. Азула Лин Ху с виртуозностью, подобной таланту юного Моцарта, умела заставить людей ненавидеть её.       Сегодня великолепная самонадеянная стерва школы, носившая серьги-кольца и обожавшая каблуки, заявила Катаре, что им необходимо посетить вечеринку. Сам факт необходимости похода в чей-то чужой дом, полный пьяных подростков и неполезной еды, уже успел наскучить Альто. Злиться и расстраиваться из-за этого у девушки больше не было ни сил, ни желания, да и необходимость это делать куда-то неожиданно пропала. Каким-то волшебным образом, Катаре удалось смириться с необходимостью идти туда. Возможно, Альто помогла одна из дюжины медитаций, которым её обучил Аанг, зная, какой вспыльчивой девушка иногда бывает. Как бы то ни было, следующие пару часов в компании Азулы, что за последние пару дней тоже стала не больше, чем пищащим на ухо насекомым, с которым пришлось смириться, и пьяная вечеринка совсем не раздражали сейчас Сахарную Царевну. А вот что её по-настоящему раздражало, так это тот факт, что Лин Ху соизволила сообщить о походе на вечеринку лишь сегодня утром, что означало, у Катары не было совершенно никакого времени подготовиться.       Придя со школы домой, Альто тут же побежала в ванную, где кое-как побрила тело и помыла голову. На коже осталась пара царапин, которые девушка безуспешно пыталась скрыть парой пластырей и толстым слоем тональника. И сейчас Катара склонилась над грудой собственной одежды, пытаясь найти хоть что-то приличное. Азула дала ей точные указания: одежда не должна была быть вызывающей, вычурной и слишком деловой. Необходимо было найти что-то простое, симпатичное, привлекающее внимание, но не настолько, чтобы выглядело, будто бы Альто старалась. В общем указания, как обычно, были до ужаса расплывчаты, и сколько бы Катара не провела времени с Лин Ху, она никогда не могла угадать, что девушка хочет от неё именно в этот момент.       Желания Азулы были, казалось, до ужаса просты. Всегда четко расписаны, давали четкие указания, расставляли границы, давали жесткий список предъявляемых требований. Во всяком случае, так казалось. На деле это была лишь половина правды: да, Азула знала, чего хочет, но иногда, когда Катара давала ей, как ей самой казалось, идеально выполненное желание, с учетом всех требований и пожеланий, Лин Ху воротила нос. Возможно, они были слишком разными, а, может быть, Азула сама не знала, чего хочет.       Как бы то ни было, невыполнение поставленной задачи было чревато, а Катара уже давненько решила для себя, что собирается сделать всё, лишь бы не связываться с Лин Ху лишний раз. И в большинстве случаев у Альто это прекрасно получалось: она была тиха, спокойна, покорна и терпелива. Вот только были моменты, когда Катара почти скрипела зубами, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не врезать Азуле. В основном потому, что знала, она проиграет в этой битве.       Стоило Альто только подумать, чтобы хорошенько показать Лин Ху, что с ней тоже необходимо считаться, как перед глазами всплывала картина из душевой. Худое, бледное тело Азулы, покрытое крошечными капельками воды; такое упругое и сильное, оно внушало страх, когда она, обнаженная и уверенная в себе, стояла над Катарой, склонив голову в бок, скрестив руки на груди, смаковала победу. И она сама, Альто, с дрожащими коленями, ноющей рукой, разбитой губой, от резкого удара в стену, и поврежденной при падении лодыжкой. Побежденная, жалкая, слабая, беспомощная…       Вещи вдруг резко прекратили своё совершенно новое исследование за пределов шкафа и приземлились на полу, устилая им всю поверхность комнаты, разливаясь радугой по земле, превращая её в океан из цветов. Катара замерла, сжимая в руках первое попавшееся под руку – старый тоненький топик Тоф, который она одолжила подруге пару месяцев назад. Воспоминания о том дурацком дне до сих пор появлялись перед глазами, ощущения были ещё так крепки и новы, что Альто буквально чувствовала, как боль разливается по плечу, как холодная вода стекает вниз по коже, как горячее дыхание Азулы обжигает кожу. И эти картины, эти ощущения, эти звуки и привкус крови на губах – всё это заставляло Катару вжимать голову в плечи, проклинать саму себя, что она недостаточно сильна.       Альто болезненно сглотнула, чувствуя, как боль пробегается по внутренностям мелкой дрожью, и только неожиданный звук паркующейся машины вырвал девушку из мыслей. Катара буквально подлетела к окну, чувствуя, как всё внутри леденеет при одной только мысли, что Азула приехала раньше. В изящную головку, покрытую кудрявой копной медово-каштановых волос, даже не закралась мысль, что Азула никогда не приезжает ни позже, ни раньше обещанного. Не закралась также и мысль, что Лин Ху всегда сообщает о своём приезде заранее, так же, как и факт того, что ни брата, ни его подружки до сих пор не было дома. Всё это дошло до Катары лишь тогда, когда Бумеранг, пыхтя и кряхтя, оставляя за собой густые клубы дыма, перемешанного со смогом, заехал на дорожку у гаража.       Альто благодарно выдохнула, прикладывая трясущуюся ладошку к собственной груди, где, периодически беспокойно треща, сталкивались два маленьких кулона. Катара почувствовала холодную сталь под пальцами, которая помогла ей не только успокоиться, но и вернуться в реальность, где её брат и Тоф, уже громогласно что-то обсуждая, вылезали из машины.       Девушка чуть-чуть прищурила глаза и подметила, что брат рылся в багажнике, доставая один за другим пакеты с продуктами, принадлежности для лакросса, спортивную сумку, пару сдувшихся мячей и даже свою старую гитару. (Катара знала, что багажник Бумеранга – одна большая помойка Сокки, служившая тем, чему обычным людям служит чердак: для сваливания туда всех вещей, которые слишком ценны, чтобы выбросить, но не слишком нужны, чтобы вновь возвращаться к ним.) Бейфонг же стояла поодаль от своего парня, облокотившись о бок машины, покуривая сигарету, которую, наверняка, решила успеть выкурить, пока её парень пытался найти пакеты, что он небрежно закинул в багажник около получаса назад, когда они отъезжали от магазина. Стоило подумать об этом чуть раньше, отнестись с чуть большим вниманием к продуктам и к тому, что может произойти потом. Однако Альто-старший предпочел этого не делать, что теперь заставило его рыться в багажнике собственного старенького джипа так, будто это был лабиринт Минотавра. Что ж, может, хоть это заставит парня разобрать эту свалку.       Альто выдохнула и небрежно откинулась назад, руками всё ещё держась за подоконник с цветами, бросая быстрый взгляд на настенные часы, чтобы убедиться, времени в её распоряжении по-прежнему катастрофически мало. И тем не менее, Катара была спокойна. Она потратила пару долгих секунд, чтобы восстановить дыхание, после чего распахнула окно и, перекинувшись половиной тела через подоконник с цветами, по-прежнему держась за косяк, вдохнула холодный ветер полной грудью.       Альто нравился холод, он находил отклик в её душе, а особенно зимние просторы, легкие снежинки и острые льдинки, свисавшие с её окна холодными зимами. Катара прочувствовала каждым сантиметром своего обнаженного тела, облаченного лишь в кружево белоснежного нижнего белья, и это заставило девушку слегка дрогнуть. Альто наклонилась ещё ниже, распущенная копна кудрявых волос, сегодня особенно собой напоминавших по запаху орехи, последовала за ней, вниз. Локоны один за другим скользнули по коже, заставляя мурашки бегать по молочной карамели, и остановились с боку, обнимая, согревая собою девушку. Катара тревожно выдохнула те небольшие толики воздуха, что нашли место в её теле, после чего произнесла с самой широкой улыбкой, на которую только были способны её губы, махая рукой:       ― Вы приехали! ― Голос Катары отдался шумным эхом в тишине квартала, удаляясь вниз по улице, и Альто вдруг резко ощутила, как давно не была на улице: всё время проводила в машине Азулы с подогревом сидений, от чего внутри было почти жарко даже в самые холодные дни.       Сокка тут же поднял голову в сторону сестры, а Тоф, не имея возможности оценить то же, что и её парень, лишь приглушенно рассмеялась, разочаровано качая головой, как если бы Катара была лишь маленьким нашкодившим ребёнком, чьи проделки были скорее забавными, чем такими уж раздражающими.       ― Ты всё ещё здесь? ― Это был четверг, и Тоф недовольно скрестила руки на груди, однако брат и сестра полностью проигнорировали это замечание девушки.       ― Катара, что ты делаешь?! ― Сокка уронил пакет, что держал в руках, и, шатенка готова была поклясться, что слышала треск яичной скорлупы. ― Залезай обратно немедленно! Ты же в одном исподнем!       Сокка покрылся яростным алым цветом, он остервенело пытался показать сестре, чтобы она прикрылась ближайшей шторкой или полотенцем. Тоф залилась громким хохотом, услышав необычные слова из уст своего парня так же, как и Катара, что стала тихо хихикать, прикрывая рот. Ей потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя прежде, чем она вновь махнёт рукой, приглашая семью в дом:       ― Заходите скорее, мне нужна помощь!       Катара, не дожидаясь ответа, залезла обратно к себе в комнату, но окно не прикрыла, позволяя холодному ветру гулять по полу и стенам, загадочно маня на улицу своей почти невесомой магией. Альто успела заметить краем глаза, что брат и Тоф начали о чем-то переговариваться. Кажется, Сокка опять был встревожен, а Бейфонг, что всего пару минут назад заливалась хохотом в унисон подруге, резко посерьезнела.       Это стало в определённой мере новой привычкой всех её друзей, которую они, не сговариваясь, успели приобрести за эти пару дней, что Альто состояла в отношениях с Лин Ху: стоило только Катаре отвернуться, как друзья резко теряли всю радость, с которой смотрели на неё секунду назад, и начинали шептаться, недовольно хмуря брови. Забавно было думать, что вся компания её друзей считает, будто бы они такие хорошие шпионы, будто бы ни одно из их действий Альто не замечает.       Только слепой мог не заметить этого, но решится ли Катара поговорить с друзьями об этом? Нет, скорее всего нет. Почему? Катара сама не знала. Ей казалось очень странным стоять и защищать Азулу от нападок, что так или иначе полетят в её сторону. В основном потому, что Альто была согласна со всем, что её друзья говорили о Лин Ху: она расчетливая, хладнокровная, жестокая стерва, знающая лишь как делать другим больно, получающая от этого удовольствие.       Иногда Катара сама задавалась вопросом, который, если честно, не был желанным гостем в её мыслях, но она попросту не могла устоять от рассуждений об этом. Если бы кто-то из её друзей, не она, стал встречаться с Азулой, поверила бы она ему? Если бы в один день Аанг вдруг заявился бы в столовую, держа в своей руке изящные пальцы Азулы, смогла бы Альто удержать язык за зубами и промолчать? Смогла бы она не ждать его на парковке после занятий, чтобы устроить допрос? Смогла бы не закидывать его сообщениями, представляющими собой целую книгу с лекциями о том, что, – как Катара сама думала, – знает лучше, но о чем в действительности не имеет ни малейшего представления?       Альто знала, что нет. Она не смогла бы ни уважать выбор Джио, ни относиться к нему с пониманием, ни держать свою гиперопекающую заботу при себе. Катара знала, окажись её друг в лапах Лин Ху, она бы сидела целыми часами на площадке для скейтборда на другом конце города, куда Аанг приходил почти каждый день, и пыталась бы до него достучаться. Джио тренировал бы трюки, проезжая мимо Альто то вправо, то влево, а она, обнимая собственные колени, продолжала бы читать лекции. Ничто не смогло бы удержать Катару от заботы о тех, кого она любит.       Даже если бы Азула решила бы заполучить себе в качестве новой игрушки Джета; если бы эти двое курили одну сигарету на двоих, выдыхая дым из одних уст в другие, покрытые ярко-красной помадой; если бы Альто пришлось бы наблюдать, как Хэвн пригвоздил Лин Ху к стенке, бегая руками по её фигурке прямо посреди школы, Катара всё равно бы напряглась. Даже если бы жертвой Азулы стал Джет, который частенько её раздражал, который, пожалуй, больше всех из их компании подходил грубиянке Лин Ху, Альто всё равно стала бы его защищать. Более того, она стала бы нагло манипулировать Джетом, привлекая в расследование Аанга – самого близкого и дорого для Хэвна друга. Альто не постыдилась бы использовать самые грязные методы, чтобы спасти Джета из той ямы, которую она себе рыл.       Так почему же Катара так злилась, когда её друзья делали всё то же самое для неё? Почему сейчас это так раздражало? Почему выводили из себя забота и беспокойство самых родных людей, особенно когда Альто сама прекрасно понимала их реакции? Катара не знала. Если бы только у неё была возможность объяснить друзьям, почему она это делает, если бы только она могла рассказать правду и попытаться заставить друзей поставить себя на её место… но она не могла. Альто не могла себе представить, что расскажет друзьям о фальшивых отношениях в основном потому, что сама ненавидела себя из-за этого. Пожалуй, в этот раз её амбиции и впрямь перешли все видимые границы. Её желание отомстить, победить, получить место в команде буквально свело её с ума, и даже если Катара осмелится сказать правду, её друзья вряд ли её поймут.       Пусть уж лучше они думают, что она сошла с ума, влюбившись в Азулу Лин Ху, чем осознают, насколько она ужасный человек, готовый идти по головам для достижения собственной цели.       Катара тяжело вздохнула, после чего повернулась на просторы своей комнаты, где ей предстояло убраться. Сокка до чертиков не любил, когда что-то было не прибрано, а потому девушка постаралась как можно быстрее очистить пол от такого количества одежды, свалив её в одну большую кучу в углу. Томные шаги с лестницы послышались через пару минут, когда Катара безуспешно пыталась справиться с бумагами, разбросанными по столу. Сокка нежно постучал в дверь, но не успела Альто даже сообразить, что ответить на это, как дверь распахнулась, и в комнату ввалилась особенно недовольная сегодня Тоф. В её руке был большой шоколадный пончик, вместе с которым она бесцеремонно, не спрашивая разрешения, упала на кровать Альто.       Катара на это действие подруги недовольно поморщилась, представляя, как сегодня вечером будет убирать крошки и менять белье из-за липких пятен. Что бесило в этой ситуации ещё больше, так это то, что её брат на действия Бейфонг окинул свою девушку таким влюбленным взглядом, каким Катару не окидывали никогда. Он был влюблен даже в что-то настольно отвратительное в Тоф, как её бесцеремонность и отсутствие какого-либо чувства такта.       Сокка медленно прошёл в центр комнаты, окидывая помещение оценивающими взглядом. Кажется, куча одежды в углу комнаты была недостаточной уборкой для Альто-младшего, что слегка разозлило Катару: её братец стоял посреди комнаты, засунув руки в штаны, нахмурив брови и выпятив губу вперёд, как будто это была его комната и его вещи. Девушка уже готова была крикнуть на брата, чтобы он немедленно сел на место и стал помогать, но Сокка, зная свою сестру лучше других, самостоятельно проследовал к кровати, где сел на самый её край. Шатен тут же ухватил пятки своей девушки, которая спокойно лежала чуть поодаль от него, слишком увлеченная сладостью в своих руках, чтобы заметить что-либо, и положил её ноги к себе на колени.       ― Ну, что ты хотела? ― Сокка шмыгнул носом, и в голове Катары тут же пронеслась мысль, что брату необходим теплый чай с травами и вязанный свитер. Не хватало, чтобы Альто заболел перед самым матчем.       ― Я не могу решить, что надеть!       Катара пристыженно сжала кулачки, опуская глаза вниз. Сокка задумчиво нахмурил брови, складывая руки в замок и прикладывая их к губам, как любил делать, когда думал, после чего кивнул:       ― Показывай.       Катара радостно пискнула и убежала за ширму, где висели два платья, которые она кое-как смогла выбрать из всего своего шкафа с бесполезным сегодня барахлом.       Выбор наряда сестры Соккой стал в определённой степени нормой в их доме. С тех пор, как Кайи не стало, Сокка взял на себя множество обязанностей, которыми обычно занимались матери с дочерьми: он разрисовывал мебель в комнате сестры, когда ей было скучно и плохо, сопровождал в магазины одежды, заботился, когда сестра заболевала, и даже бегал за тампонами в магазин, когда у сестры только начались месячные. Кая умерла раньше, чем девочка начала кровить, но Сокка логично заключил, что, будь здесь мама, она бы точно помогала Катаре с этим. А потому брат по исполнению Альто 12 лет прочитал всю литературу в ближайшей библиотеке о том, что касалось месячных, и, когда у Катары они начались, сидел с ней в обнимку на кровати, приложив грелку к животу сестры, рассказывая, что однажды, пройдя всю эту боль, у неё появится малыш, потому что её организм отныне готов к рождению потомства.       Сокка был хорошим братом. Слегка излишне опекающим, но всегда делающим всё для сестры. Это не значило, что Сокка так уж много понимал в одежде, в платьях и их предназначении для различных мероприятий, но он старался, как мог, чтобы помочь Катаре, и девушка это знала. Шатен всегда был прямолинеен и точен, никогда не врал, не увиливал и не льстил. Если одежда ему не нравилась, он говорил честно, но, что гораздо важнее, он честно говорил, почему эта одежда ему не нравилась. Если юбка, по его мнению, была слишком короткой, то такие замечания Катара не учитывала, а брат не мешал ей купить предмет одежды, пусть и не был согласен с выбором. А вот если цвет кофточки не сочетался с глазами сестры или в её шкафу не было подходящей юбки, вот эти замечания брата Альто уже брала на заметку.       Катара думала об этом, пытаясь просунуть голову через узкое горло, когда Тоф вдруг нарушила тишину. Пока девушка была за ширмой, она предполагала, что брат с подругой о чем-то перешептывались, так как до неё доносились редкие хихиканья и шуршания, и её это совсем не напрягало. Во-первых, потому что Альто была рада знать, что Сокка и Тоф счастливы вместе: их счастье придавало ей сил. А во-вторых, чем дольше друзья заняты друг другом, тем дольше Катара сможет игнорировать их немые вопросы. Как бы то ни было, тишина долго не продлилась:       ― Сегодня четверг. ― Тоф сказала это серьезно, как всегда. Похоже, вспомнила она это после долгих перешептываний с Соккой, и Катара даже предполагать не хотела, что они делали на её кровати, когда она не могла их видеть.       ― Я знаю, ― Альто тяжело вздохнула, понимая, что не сможет пролезть в узкое горло одежды без посторенней помощи. ― Сокка, поможешь, пожалуйста? ― Брат тихонько рассмеялся, увидев, как сестра, запутавшаяся в куске одежды, с поднятыми руками и полностью скрытым под тканью лицом, выглянула из-за ширмы. Шатен быстро подошел к сестре и, продолжая хихикать, как маленький ребёнок, потянул ткань вниз. Сокка за пару секунд освободил сестру из плена, Катара сделала глубокий вдох всей грудью, и продолжила: ― Я уже скоро уйду.       ― Куда идешь? ― Сокка медленно выплыл из-за ширмы, пока сестра расправляла белую ткань и вытаскивала растрепавшиеся волосы из-за шиворота.       ― На вечеринку, ― Катара выплыла из-за ширмы прямо за братом, который решил полить цветы на окне. Альто нахмурилась, но промолчала на эту вольность парня. ― Ну как? ― Девушка покрутилась на пятках, давая рассмотреть себя со всех сторон, пока брат внимательно изучал наряд.       ― Неплохо, ― он одобрительно качнул головой, облокачиваясь спиной о подоконник, продолжая держать в руках ярко-зеленую лейку с ромашками на ней – их плод труда трехлетней давности, когда Катара проиграла в соревнованиях по Пай-Шо: она не такой уж хороший стратег, зато ромашки рисует по-настоящему красиво. ― Но не будет ли в этом холодно?       ― Не знаю. ― Катара грустно пожала плечами, медленно подходя к Тоф и протягивая ей руку.       У Бейфонг в их поисках одежды всегда была особенная задача: девушка не могла оценить красоту одежды, зато, из-за своей слепоты, она ощущала глубже и точнее такие вещи, как звуки, запахи, вкусы и в том числе температуру. Когда дело касалось ткани, Бейфонг была неподражаема. Она протянула пальцы к длинным рукавам Альто и одними кончиками дотронулась до них, после чего пролезла своими теплыми пальцами под ткань, внимательно изучая внутренности. Она нахмурилась, выпячивая губу:       ― Да, будет прохладно. Но не критично. Можно и потерпеть. ― Тоф откусила большой кусок, покрытый шоколадной глазурью, и вернулась к изучению потолка.       ― Ну уж нет, пусть переоденется! ― Сокка нахмурил брови, отставляя лейку в сторону и властно указывая рукой на ширму, из которой сестра всего пару секунд назад вышла. Катара бросила недовольный взгляд на брата, скрещивая руки на груди, всей душой и сердцем ненавидя, когда Сокка так себя вел, но тот поспешил оправдаться. ― Что?! Юбка слишком короткая, я не хочу, чтобы ты что-нибудь застудила!       Катара закатила глаза, но всё же послушалась брата и вернулась за ширму, доставая коричневый комбинезон-юбку и одну из сотни водолазок. Вновь воцарилась тишина. Катара слышала, как брат начал что-то перебирать. Скорее всего, ему не понравилась свалка, в которую превратился книжный шкаф Альто и который девушка обещала самой себе разобрать уже больше месяца. Да, она развела не шуточный беспорядок, но в последнее время в беспорядке была вся её жизнь, так что Катара считала это красивой метафорой.       Девушка расправила ткань, бросила взгляд в зеркало и вышла из-за ширмы, прихватив по дороге резинку. Она была права, Сокка разбирал её книжные полки, расставляя литературу по цвету обложек, что, если честно, всегда раздражало девушку. И кто только так делал?! Альто кашлянула, обращая внимание брата на себя, Сокка тут же поднял глаза, которые недовольно нахмурились.       ― В этом тоже будет холодно.       ― В чем она? ― Тоф повернула голову на своего парня, он тут же повернулся на неё, их глаза встретились, и на секунду даже Катара ощутила что-то, чего не понимала.       Сокка помолчал минуту, облизывая сухие губы, после чего произнес:       ― В коричневом комбинезоне.       ― Тот который с юбкой?       ― Да, короткой, ― на этом слове брови парня ещё сильнее нахмурились, а Тоф усмехнулась.       ― Ну да, будет прохладно, ― она сделала большой кусок пончика и произнесла что-то мало различимое: ― она может надеть под него колготки.       ― Ну уж нет! ― Выпалила Катара, встревая в разговор, который вели её брат и Бейфонг. Последняя безразлично пожала плечами, а Сокка, сидя на корточках, устало вздохнул.       ― Там утром прошел дождь, Кат, а ты легко замерзаешь. ― Парень ущипнул сам себя на переносицу, держа в руках первую книгу «Властелина Колец» и, – Альто не сомневалась, – брат вовсе не собирался ставить книгу на полку. Как раз наоборот, хотел кинуть её к себе в рюкзак и перечитать в сотый раз перед сном. Любил он этих хоббитов, совершенно не понятно почему.       ― У меня из чистых остались только желтые, а это будет выглядеть совершенно ужасно! ― Катара развернулась боком, скрещивая руки на груди и выпячивая губу, как маленький ребёнок. Колготки – слишком безвкусно, Азула убьет её за что-то подобное. Да и, если честно, Альто не будет против умереть, если ей когда-нибудь придётся выйти на улицу в чем-то подобном. Прыгнет прямо под машину с разбега.       Сокка тяжело вздохнул. Катара знала, что сегодня брат спал совсем мало. Очередной неут по физике обошелся парню дорого: Хакода сказал, что пустит сына на концерт в эти выходные, если тот не исправит оценку, поэтому парень просидел за уроками всю ночь, а после школы провёл добрых два часа на поле, готовясь к соревнованиям по баскетболу. Кажется, шатен вообще не спал, машину вел вяло, а в столовой чуть не упал лицом в свои хлопья. И сейчас Катара так бесцеремонно мучала собственного брата.       Девушка тут же смягчилась. Она пристыженно опустила голову, скрестив руки на спиной в неуверенный замок и стала ковырять пальцами на ногах собственный ковер, украдкой поглядывая на Сокку. Парень вновь ущипнул себя за переносицу, про себя скорее всего проклиная свою чересчур избирательную сестру. А, может, шатен считал про себя до десяти, пытаясь найти последние толики терпения и спокойствия, что он оставил сегодня за внеочередным обедом в компании Азулы. Сегодня девушка прямо посреди обеда переписывалась в телефоне, и, несмотря на то, что сама Катара считала это лучшей альтернативой, чем если бы Лин Ху попробовала поучаствовать в беседе, усталого Сокку это порядком взбесило.       Парень встал с места, подошел к куче, в которую ранее были свалены вещи сестры, стал там рыться. Катара терпеливо ждала. Сокка делал так не часто, в основном лишь когда выбор одежды для неё переходил адекватные рамки отведенного на это времени. Сегодня, видимо, братец уже слишком устал от этого бессмысленного действа. Когда шатен достал знакомую белую ткань, и протянул её сестре, Катара лишь удивлённо приподняла брови.       ― Надень. ― Сокка почти впихнул сестре платье в руки, от чего та поморщилась.       ― Это? ― Катара развернула платье, тоненькими пальчиками ухватившись за его плечи. Это было облегающее длинное белое платье из теплой ткани, по обеими ногами которого шли разрезы, красиво оголявшие кожу. Девушка сто лет не видела эту ткань и ещё дольше избегала её своим взглядом. Она даже не была уверена, что где-то в этих завалах оно ещё существует. ― Ты уверен?       Катара подняла взгляд бирюзовых глаз на брата и тот уверенно кивнул, на что со стороны Бейфонг послышался громкий фырк. Она презирала всю эту ситуацию.       ― Оно же мамино… ― Голос Альто оборвался. Она говорила шепотом, но даже он не смог прикрыть ту боль, с которой девушке давалось такое простое для всех слово. Она опустила глаза, пальцами поглаживая ткань, пытаясь вспомнить, как оно ощущалось раньше, каким было много лет назад.       ― Да… ― голос Сокки тоже дрогнул, но он поспешил продолжить. ― Теперь ты выросла, думаю, оно будет отлично на тебе смотреться, ― Альто-младший пытался сделать всё нормальным, отчаянно пытался исправить то, что не поддавалось лечению, и он прекрасно это знал. С годами ни его старания, ни его собственный самообман не смогли помочь кому бы то ни было из семьи Альто. Хакода по-прежнему мало спал, Катара каждую неделю ездила на могилу, а он сам плакал в машине тихими ночами, будто бы никто из семьи об этом не знал.       Катара кивнула и медленно уплыла за ширму. Она забрала большую часть материнских вещей себе, однако очень редко что-то из этого не надевала. В основном потому, что, когда Кайи не стало, Катара была слишком мала, она не могла носить ни брюки, ни юбки, ни платья. Она лишь не переставая спала в материнских вещах, пока запах окончательно не выветрился. А потом и духи Кайи тоже закончились. Катара продолжала покупать Шанель №5, которую мать так любила, но это было не то же самое. Казалось, даже любимые духи Кайи пахли теперь не так.       В комнате стало тихо. Даже грубиянка Тоф притихла. Кажется, она развернулась на бок, когда в комнате прозвучало болезненное «мама», и затихла, будто бы могла ощущать всю скорбь физически. Бейфонг была одной из немногих, кого посвятили в это таинство. Возможно потому, что она не редко привозила пьяного и разбитого Сокку домой. Тоф уважала горе друзей, никогда в него не лезла, пусть иногда Катаре ужасно и хотелось, чтобы кто-нибудь спросил, какой Кайя была, а она рассказала бы всё то, что помнила. Возможно, по её щекам и потекли бы слёзы, но она смогла бы с кем-то о ней поговорить. Она смогла бы ещё раз сказать «мама» так, будто бы та ждала её дома с ужином…       Катара вышла из-за ширмы неуверенно, держась холодными пальцами за её край. Сокка лежал на кровати. Сзади, положив одну руку на торс парня, а другой поглаживая и целуя его макушку, лежала Тоф. Они ни о чем не говорили, просто молчали, лежа в тишине, которая сейчас обволокла весь дом, образуя неприятный, тяжелый пузырь.       ― Ну как?       ― Ты выглядишь чудесно. ― Сокка улыбнулся той улыбкой, которая воцарялась на его лице, когда он смотрел на старые фотографии Кайи, теплой, нежной, бесконечно счастливой, будто бы готов был отдать свою жизнь ради возможности увидеть её вновь. Парень подождал ещё пару секунд, разглядывая сестру, оттягивая момент, когда с воспоминаниями придётся расстаться, потом кивнул на край кровати: ― Надень ещё это. Вечером будет ещё холоднее.       Катара опустила голову туда, куда кивнул брат. На самом краю лежала большая джинсовка. Девушка не носила её очень давно, но это и хорошо: может, там осталась пара конфет с прошлого Хэллоуина, когда она наряжалась пугалом, а, может, даже пара банкнот. Кто знает, что может заваляться в карманах прошлогодней куртки?       Альто покорно кивнула, накинула вещицу себе на плечи и ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Сокка был прав, девушка выглядела великолепно, вот только до жути походила на мать. Плохо ли это? Катара не знала, но думать об этом перед вечеринкой ей правда не стоило. Шатенка ухватила свои маленькие туфли, надела на ноги и стала делать прическу. Ей стоило сказать, что Тоф и Сокка могут идти, если хотят, но Катаре до боли не хотелось оставаться одна, а потому она предпочла молчаливую и всё же компанию. Молчаливую правда до того момента, пока Бейфонг не решилась нарушить эту траурную атмосферу:       ― Что за вечеринка?       ― Не знаю, если честно, ― Катара достала из косметички маленький карандашик и стала подводить веко, оттеняя его во внешнем уголке глаза. Выглядела она забавно, а голос из-за сильного сосредоточения был слегка размазан. ― Азула позвала, сказала, это её друзья. ― Слова изо рта вырвались сами собой, Альто даже не успела сообразить, что сказала, покуда в зеркале её маленького косметического столика не заметила, как две фигуры на её розовых простынях напряглись. Сокка выпрямился, вылезая из объятий Бейфонг, а та в свою очередь села в позу лотоса, недовольно скрестив руки на груди.       ― Азула? ― Голос Альто был острее, чем железо: сестра почти физически ощутила, как ей ломают ребра.       ― Ну да, ― Катара повернулась к брату, улыбаясь, пытаясь заставить того поверить, что всё нормально. Но всё уже было ненормально.       ― Куда вы поедете?       ― Не знаю.       ― Как долго будет длиться вечеринка?       ― Не знаю.       ― Кто её устраивает?       ― Не знаю.       ― Там будет алкоголь?       ― Сокка, да не знаю я! ― Выпалила девушка, сжимая руки в кулаки, делая уверенный, злой шаг в сторону не унимавшегося братца.       ― Боже, Кат, ты хоть что-то знаешь?! ― Яростно завыл Альто и упал спиной на кровать. Тоф, всё это время молчавшая, но достаточно красноречиво дававшая понять одним взглядом, что она обо всём этом думает, тут же обхватила лицо своего парня руками и стала аккуратно поглаживать большими пальцами.       ― По-твоему, это хорошая идея? ― Бейфонг почти излучала презрение. Если бы атомные станции могли работать на силе сарказма, Тоф точно могла бы обеспечить маленький штат энергией. Конечно, если бы Катара всё также исправно продолжала делать глупости.       ― Это ведь просто вечеринка, ― Альто закатила глаза, возвращаясь к своему занятию: она вновь склонилась над столиком и стала красить тушью ресницы. Вся эта гиперопека начинала раздражать, будто бы она несмышлёный ребенок, что собирался залезть поиграть в раскаленную духовку. Даже если так, это было вовсе не их ума дело. Если Катара делает ошибку, она имеет полное право узнать об этом сама. ― Со мной будет Азула, я просто хорошо проведу время, познакомлюсь с её друзьями… ― Катара надеялась отвлечь друзей намеком на такое важное событие, как знакомство с друзьями второй половники (до чего девушке, на самом деле, не было никакого дела, в основном потому, что она сомневалась в наличии таковых у Лин Ху), но Тоф и Сокка полностью проигнорировали эту фразу девушки.       ― Мы едем с тобой! ― Сокка резко сел на кровати, поднимая кулаки в воздух.       ― Что?! ― Катара резко развернулась на брата. Злость начинала медленно расти внутри неё и, что самое ужасное, у девушки попросту не было на это времени: ни на этот глупый спор, ни на злость внутри. ― Ну уж нет! Вы останетесь здесь!       ― Нет, мы поедем! ― Голос Сокки был решительно жесток, словно только что наточенный нож. Он сильно ударил по матрасу, но тот не оказал нужно эффекта. Однако лишь потому, что был мягким. Если бы это оказался стол, и Альто вложил бы в удар все силы, Катара вряд ли смогла бы сохранить всю ту уверенность, с которой сейчас смотрела в глаза брату. ― Мы проконтролируем, чтобы с тобой ничего не случилось, и привезём домой пораньше, чтобы ты могла выспаться перед завтрашними занятиями.       ― Сокка, но я ведь не ребёнок! ― Катара обессиленно уронила руки вниз, ударяясь ладонями о бедра. Она не знала, понятия не имела и даже представить себе не могла, что именно должна сделать, чтобы образумить брата. И это даже не столько злило или раздражало, сколько удручало. Альто устала вечно бороться со всеми подряд, пытаясь доказать, что чего-то стоит: с семьей, друзьями и даже своей новой девушкой, которая шпыняла и пинала её без устали. ― Мне не нужна защита, и я сама могу решить, во сколько мне прийти домой, чтобы не быть завтра сонной.       ― Да, ты не ребёнок, но всё равно ещё недостаточно взрослая, чтобы пить. ― Сокка провел рукой по воздуху, будто бы останавливая все ответы сестры на подлёте, что разозлило девушку ещё больше.       Злость появлялась волнами. В один момент она исчезала, и в эти моменты Катара резко вспоминала, что перед ней сидит никто иной, как её старший брат, положивший все свои детские годы на алтарь воспитания сестры. Он жертвовал многим, порой даже слишком многим, лишь бы дать сестре то, чего она была лишена – хорошее детство. И Катара была ему благодарна, но, привыкший вечно опекать сестру, Сокка страдал слишком сильной подозрительностью ко всему, что слишком близко к ней приближалось, и безжалостно душил любую самостоятельность Альто в зародыше. В такие моменты злость вновь охватывала девушку, и она совсем не контролировала собственные слова и действия:       ― А ты, значит, взрослый?! Ты всего лишь на год старше меня, как ты можешь пить?!       ― Потому что я умею это делать! ― Катара сделала шаг в сторону брата, Сокка поднялся ей прямо навстречу и сделал широкий шаг вперёд. Брат и сестра вперли глаза друг в друга, выжидая, пытаясь оценить степень ярости противника, пока не начали на перебой кричать, абсолютно не слушая аргументов другого.       ― Ты меня считаешь ребёнком маленьким!       ― Ты не можешь поехать черт знает куда совсем одна!       ― Да как ты можешь мне не доверять, я гораздо разумнее тебя!       ― Почему ты просто не можешь принять мою заботу, как все другие сестры?!       ― Если кому и нужна нянька, так это тебе!       ― Ты упрямая эгоистка, думаешь только о себе!       ― Заткнитесь оба!       Яростный крик послышался с кровати, и в голову Сокки незамедлительно прилетела маленькая подушка в форме головы единорога. Спустя пару секунд в грудь Катары прилетела большая подушка с лилиями, которую шатенка успела поймать прежде, чем она упала на пол. Альто обхватила предмет руками и слегка насупилась, поворачиваясь к брату и подруге спиной. Сокка недовольно фыркнул и упал обратно на кровать. Он сел, сгорбился и, подняв с пола подушку, что его девушка так бесцеремонно кинула ему в спину, стал пальцами аккуратно перебирать блестящие волосы вымышленного существа.       Сама Бейфонг, которой таким тяжким трудом удалось успокоить семейку Альто, тяжело дышала. Она встала на колени и выглядела поистине яростно: эта маленькая девочка теперь возвышалась над братом и сестрой, её руки были сжаты в кулаки, щеки покраснели от очевидно охватившей её злости, и даже оттопыренные круглые уши слегка подергивались с своём ало-бордовом цвете, будто бы в них отражалось пламя. Тоф вновь упала на кровать, сдула несколько прядей со своего лица и, выждав минуту, произнесла:       ― Мы едем с тобой, Катара. Это не обсуждается.       Голос Тоф был не приклонен. Таким он был редко, однако Альто знала его хорошо. Она подняла глаза на подругу, пытаясь найти в знакомом веснушчатом лице хоть толику сочувствия или сожаления. Они были на лице Бейфонг, но не по отношению к Катаре, а скорее к самой себе и своему парню. Тоф медленно подползла к Сокке и аккуратно обняла его за плечи, нежно целуя сначала в шею, а потом что-то тихо-тихо шепча на ухо.       Хотела ли Бейфонг ехать на эту глупую вечеринку? Нет, вряд ли. Тоф не особо любили в школе, а она не питала симпатий ни к одному человеку в этом мире, разве что узкого круга их крошеной компашки из подростков и одного шумного, сломленного старика, сына которого она так беззастенчиво соблазнила. Тоф не любила вечеринки, предпочитала напиваться дома под звуки Ведьмака с извечными комментариями Сокки, описывающими каждую не озвученную эмоцию. Она всегда делала выбор в пользу настольных игр и пиццы, иногда, очень редко, отдавая предпочтения тренировкам на свежем воздухе, причем совершенно не важно, чьи именно это были тренировки: лабораторные работы с веществами на скорость Катары, баскетбольные матчи Сокки, новые трюки Аанга или гонки на мотоциклах в грязи Зуко.       Тоф не была тихоней, не была домоседкой или, как это обычно называли, скучной. Такой была Катара. Личными развлечениями Альто являлись садоводство, рисование, она любила уделять много времени домашнему заданию, готовке и выпечке, частенько читала. Тоф была другой, она любила выходить из дома, пила на концертах, исчезала на несколько дней с палатками в лесу, бродила по городу и частенько дралась. Её развлечения не были скучными или занудными, но они никогда не включали никого, кроме тех шести человек, что она с таким трудом впустила в свой мир.       Поэтому поездка на вечеринку в вечер четверга никак не входила в её планы. Четверг традиционно был отведен на сериал Во все тяжкие, после которого Бейфонг не переставая шутила про создание и продажу наркотиков, а также на порцию ванильного мороженого и яблочного пирога, который Тоф так любила и заставляла подругу печь каждый раз. Да, наверное, даже сама Катара не отказалась бы провести этот вечер именно таким образом, но выбора у неё не было. Как не было и у Тоф: Сокке было плохо, он представить себе не мог, что его сестры не будет дома этим вечером, будто бы она поедет неизвестно куда, в компанию пьяных подростков (все они априори были в его голове пьяными, даже если сам Иисус сказал бы ему, что это не так), где шатен никак не сможет её защитить. И Бейфонг должна была помочь ему, должна была позволить Сокке сделать то, что ему кажется правильным, не вставляя палки в колёса, даже если он был не прав.       Тоф согласилась с ним, даже если это означало ужасный вечер. Тоф согласилась с ним, в основном потому, что прекрасно понимала, Альто не сможет спокойно есть мороженое и яблочный пирог под звуки сериала, если Катары не будет дома. Она прекрасно знала своего парня и знала, что он испортит ей вечер в любом случае: либо этой поездкой на дерьмовую вечеринку, либо своей бесконечно раздражающей паранойей. Что ж, она сама выбрала его.       Катара злобно рыкнула, понимая, что поддержки ей не видать, и уже собиралась начать новый раунд в этом споре, как вдруг послышался звук подъезжающего автомобиля с шумным мотором. Альто дернула головой, устремляя взгляд в окно, но не успела она даже увидеть там что-то, как в ту же секунду комнату разрезал звук нового сообщения. Катара тут же повернулась к телефону, что стоял на зарядке в углу комнаты и засеменила ногами к устройству. Ей не нужно было смотреть в телефон, чтобы знать, кто написал, и всё же на экране высветилось извечное: «Жду».       Катара тяжело вздохнула, прикладывая устройство к груди и прикрывая глаза на секунду. За ней внимательно наблюдали одна пара глаз и одна пара оттопыренных, очень чутких ушей, но ей было всё равно. Альто развернулась на каблуках, схватила маленькую черную сумочку, куда кинула телефон, и устремилась к выходу, небрежно кидая в ответ:       ― Что ж, пойдёмте.       Катара проскакала вниз по лестнице, бросила взгляд в окно на кухне и задумчиво закусила ноготь большого пальца. Похоже, дождь вот-вот начнётся. Альто решила не церемониться – всё сегодня шло не так и у неё совсем не было сил справляться с нелепостью всей ситуации. Возможно, ей слегка хотелось отомстить братцу и подруге, да и Азуле тоже, а потому она решила позабыть обо всём всего на пару минут.       Катара открыла входную дверь, но высунула лишь голову, медленно оглядывая улицу. Азула опять стояла, как тогда, пару дней назад, облокотившись спиной о капот машины, потягивая сигарету. Альто мысленно поблагодарила Лин Ху, что та всё же додумалась натянуть крышу на машину, после чего громко закричала:       ― Проходи, мне нужна ещё пара минут. ― И тут же скрылась за дверью, оставив маленькую щель, чтобы Лин Ху могла пройти.       Катара встала перед зеркалом в прихожей, достала из маленькой сумочки персиковый блеск для губ и, аккуратно обводя контур пухлых губ, стала следить за картиной, что разворачивалась прямо перед ней.       Сокка и Тоф спустились с лестницы вместе. Они оба молчали, выглядели слегка хмуро и цеплялись за руки друг друга, как если бы только они могли удержать этот разваливающийся на части мир вместе. Альто-старший окинул сестру обеспокоенным взглядом, будто бы только что осознал, что ему придётся поехать на это мероприятие вместе с Азулой, и теперь парень выглядел так беспомощно, что, казалось, молил сестру отпустить его и позволить ему спрятаться под одеяло своей маленькой комнатки, как он делал это в детстве, когда на улице бушевала гроза. Тоф лишь насупилась. Ей это не нравилось, но, казалось, даже она просила подругу прекратить происходящее прямо сейчас.       Что ж, Катара не собиралась этого делать. Если Сокка и Тоф хотели поехать вместе с ней и Азулой, они должны были ощутить все последствия своего решения сполна, и девушка соврёт, если скажет, что не наслаждалась происходящим.       Дверь открылась как раз вовремя. Молния ударила в землю в паре кварталов от них, резко хлынул дождь. Сначала на горизонте показался высокий пучок, потом красная кожанка, и вдруг на пороге показалась Азула Лин Ху собственной персоной, будто бы спустившаяся с небес вместе с ударом молнии.       ― Ты ещё не готова? Почему так долго? ― Азула нахмурилась, но голос её не был злым или хотя бы раздраженным. Скорее уставшим от ожидания, пусть она и провела у дома Альто не дольше пары минут. И, похоже, всё это время она наслаждалась своей сигаретой.       ― Были трудности с выбором наряда, ― Катара улыбнулась, наклонив голову слегка в бок, от чего пряди попадали ей на лицо. ― Зато смотри, что нам удалось найти в шкафу! ― За пару дней Альто удалось научиться врать вполне сносно. Достаточно было лишь представить, что она говорит не с Азулой, а с Юи и всё получалось проще, чем она только могла себе представить. Катара развела руки в стороны и покрутилась, представляя, что на пороге стоит её давняя подруга, что она никуда не уехала и она смеётся, как тогда, когда Альто впервые согласилась пойти с ней в кино.       Но эта красивая иллюзия, это старое воспоминание исчезло так же быстро, как и появилось, когда такой незнакомый, такой далекий, грубый голос, который совсем был не похож на голос Юи, остановил её:       ― «Нам!?» Чем ты тут вообще занималась?!       Катара остановилась и впёрла свой взгляд в Азулу. Альто не была зла, не была смущена или пристыжена. Она просто пыталась разглядеть в Азуле что-то. Что именно? Она сама не знала. Она пыталась найти в этой девушке что-то, что было в Юи. Что-то, что она могла бы полюбить, как любила когда-то в Юи, но этого не было, отчаянно и жестоко отсутствовало, оставляя Катару совсем одну, наедине со всем этим. Так же, как когда-то очень давно, она вновь стояла в прихожей, полной людей, но совсем одна.       У Азулы была бледная кожа, совсем не такая, как у Юи. Кожа Азула такая белая, похожая на ванильное мороженое или кусочки холодного льда. Веснушек на ней не было, а редкие родинки походили на кусочки шоколада или апельсиновую стружку. Её кожа была, несмотря на всё это, горячей, почти как чай, как свечи, как камин в Рождественский вечер. Азула пахла сигаретным дымом и цитрусом, таким кислым и всё же странно манящим, и всё это смешивалось с едким ароматом кофе, от которого девушка просто не могла отказаться. Она так часто пила его, что, порой, Катаре казалось, по венам Лин Ху обязательно должен был течь американо.       Юи была другой: её кожа была карамельно-медового оттенка, она пахла корицей, выпечкой и шоколадом. Она всегда была холодной, но это было приятным холодом. Тот, который пробегает по твоей коже, оставляя странное чувство незаконченности, заставляя предвкушать продолжение. Глаза Юи были большими, они походили на целый океан, на сапфиры, на небе и на звезды, летавшие где-то далеко от земли, в бесконечном потоке вселенной. Её голос был мягким, сладким, нежным, похожим на песню. Она всегда была вежлива, её руки почти плавали по воздуху, она любила делать комплименты и улыбаться. Она любила быть Юи, жить, радоваться и дышать.       Азула, казалось, ненавидела всё это и больше всего она ненавидела себя. Её движения были резкими, глаза почти всегда осуждали, презирали, унижали. Лин Ху никогда не говорила ничего хорошего, поэтому этого от неё никогда и не ждали. А её голос был полон стали, боли, крови, которую она, казалось, пила на завтрак вместе с этим самым пресловутым кофе.       Даже сейчас, когда она стояла напротив Катары, когда Альто пыталась найти в ней что-то, что могло бы дать ей причину ненавидеть Лин Ху чуть меньше, может, даже, защитить её перед семьей и друзьями, Азула не давала ей повода сделать это. Она была раздражена, она была зла, и, возможно, если бы она не заметила стоящих в углу Бейфонг и Сокку, она позволила бы узнать Катаре, чего опоздание будет ей стоить.       ― Что они здесь делают?! ― Азула прорычала это, устремив злобный взгляд прямо на Сокку, который, пусть и был на две головы выше девушки, всё же вжал голову в плечи.       Катара усмехнулась, уже собираясь ответить что-нибудь язвительное, но Сокка вновь перебил её.       ― Мы поедем с Катарой…       ― Зачем это? ― Азула даже не дала смущенному парню договорить. Она обрезала его фразу, будто бы уронила кувалду прямо на горло, и тот и впрямь пару секунд задыхался, то начиная фразу, то обрывая её на полуслове, пока, наконец, не нашёл в себе хоть что-то, что мог сказать, не заикаясь и не боясь:       ― Ну как же… это ведь вечеринка…       ― И что? ― Фразы Азулы не были похожи на вопросы, скорее на требования, чтобы ей либо немедленно предоставили отчет (именно отчет из четко поставленной речи строго по пунктам), либо прекратили тратить её время.       ― Она будет там совсем одна… ― Это была последняя попытка Сокки сказать хоть что-то. Было очевидно, что больше он не сможет найти в себе даже пары слов, даже если это будет касаться чего-то необходимо, как, например, просьбы о спасении от невероятно агрессивной богачки.       ― Ты вообще когда-нибудь слышал о вечеринках? Людей там обычно больше, чем хотелось бы. ― Азула скрестила руки на груди, её губы впервые с того момента, как она вошла в дом, изогнулись в насмешливой улыбке. Этой девчонке и правда нравилось отчитывать людей. Садистка…       ― Да. Очень много незнакомых людей. ― Сокка произнес это вяло. Кажется, он до сих пор пытался изменить хоть что-то, исход чего, тем не менее, они все сейчас знали.       ― И что? Разве ей пять лет? ― Азула смерила сначала сестру, а затем и брата задумчивым взглядом, будто и впрямь на секунду подумала, что упустила такую важную деталь, как возраст своего партнера. Сокка вжал голову в плечи ещё сильнее, решив, что вопрос был риторическим, но Лин Ху вдруг закричала: ― Отвечай! Разве ей пять лет!       ― Нет! Нет, конечно! Ей почти 16!       ― Ну так в чем проблема?       Сокка замолчал. Он стыдливо опустил голову вниз, ковыряя носком ботинка ламинат, не решаясь поднять глаз на девушку, что так бесцеремонно отчитала его, самого старшего из присутствующих. Катара никогда не видела Сокку таким, разве что в детстве, когда его ругал отец за разбитую вазу. Даже сейчас, когда его отчитывали за плохие оценки или одну из сотни глупых шуток в школе, после которых его отстраняли от занятий, он не был таким, как сейчас. Кажется, Азула вернула парня в детство.       ― Ты закончила, Кат? ― Лин Ху не посмотрела на свою девушку. Её взгляд всё ещё наблюдал за испуганным парнем, будто бы стоило ей отвести янтарные глаза, он вновь начнёт петушиться. Не факт, что это было неправдой, но Катара, почему-то, не хотела проверять это предположение. Она лишь покорно кивнула. ― Хорошо. Мы уходим. Кто-нибудь хочет нас сопроводить? ― Голос Азулы почти говорил «только попробуйте и узнаете, что я делаю с такими, как вы», и Сокка, очевидно, услышал это достаточно четко, чтобы отрицательно покачать головой, не поднимая глаз. ― Отлично. До свидания. Я привезу её не позже 11.       ― Хорошо! ― Сокка выпалил это слишком резко, однако Азула даже не дернулась, будто бы привыкшая к такой реакции. ― Спасибо! Приятного вечера.       ― И вам. Думаю, ты найдешь, чем заняться, со своей девушкой, кроме как нянчиться с младшей сестрой. ― Азула вдруг смягчилась. Она походила на учителя, который только что преподал хороший урок ученикам и теперь, убедившись, что они усвоили материал, был горд своими воспитанниками. В каком-то смысле, наверное, так оно и было, только вот сама Катара не понимала, почему Сокка не мог понять этого, когда это объясняла ему сестра? Почему понадобились жестокость и напор Лин Ху?       Сокка кивнул, и Азула вышла за дверь, оставив её полностью открытой, чтобы Альто могла проследовать за ней. Катара бросила последний взгляд на друзей и только сейчас заметила, что Тоф посмеивалась. Она качала головой из стороны в сторону и выглядела так, будто бы не раз видела, как Лин Ху проворачивает что-то подобное с упрямцами, подобными её парню. Катара болезненно вздохнула, смотря, как Сокка поплелся в гостиную и упал на диван, включая телевизор, после чего спрыгнула по ступенькам вниз, направляясь прямо к багровому Порше.       Чувства Альто сейчас были перемешаны, слиты воедино и свалены в одну большую кучу, которую она не совсем могла понять. С одной стороны, прямо позади неё, здесь сейчас были Сокка и Тоф, казалось, одни из самых близких для неё людей. И, несмотря на это, Катара злилась и злилась именно на них. Она злилась, что её родной брат считал её малым ребёнком, что не доверял ей, излишне опекал. Она злилась, потому что даже несгибаемая Тоф Бейфонг, которая как никто другой знала, какого это, когда тебя душат заботой, не дают и шага ступить самостоятельно, контролируют и считают ребёнком, всё равно встала на сторону Сокки и стала так бесцеремонно вытворять всё то, что сама терпеть не могла. Катара злилась, потому что сегодня друзья перешли все видимые границы.       Но больше всего она злилась, что никто даже слушать её не стал. Альто могла понять заботу и беспокойство, но она точно не могла понять отсутствие понимания. Как Сокка мог так нагло проигнорировать все её просьбы, её прошлые слёзы, все их предыдущие ссоры и крики, когда Катара сбегала в свою комнату, закрывалась там и тихо рыдала в подушку? Как Тоф могла не услышать немую мольбу в голосе подруги? Как они оба могли так сильно зациклиться на собственных желаниях и беспокойствах, забывая, что шатенка имеет право прожить эту жизнь точно так же, как это когда-то сделали они? Как они могли даже не попытаться услышать её?..       А с другой стороны, была Азула… и только она сейчас вызывала в Катаре положительные эмоции, заставляла улыбаться при одном только воспоминании о том, как искусно и без применения какой-либо грубой силы девушке удалось поставить упрямого братца на место. И Лин Ху сделала это так, как никто и никогда этого не делал. Она не настаивала на том, что поедет с Альто и проследит, чтобы с девушкой всё было нормально. Она не сказала об этом ни слова, потому что, – может быть, Катаре так только показалось, может быть, она обманывала саму себя, – но Азула верила в неё. Лин Ху знала, что Альто не нужна защита, не нужен хозяин, нянька или поводырь, как было бы, окажись она не девочкой подростком, а собакой, ребёнком или инвалидом.       Это не означало, что Азула уважает Катару или что-то типа того. Лин Ху не принимала Альто, не признавала её самостоятельности или талантов. Каждый раз на уроках зарубежной литературы она безмолвно закатывала глаза, когда Катара беспомощно пыталась вспомнить имя персонажа произведения; она громко цокала на каждый новый неудачный удар Катары и грубо выхватывала колбочки с реагентами из трясущихся нервных рук на уроках химии. Азула точно так же по-хозяйски хватала запястье девушки, как это делали все её друзья, тащила в нужный ей угол, где потом, шипя, отчитывала. Она не уважала Катару, но она по крайней мере не считала её беспомощной.       И то, что прямо сейчас Альто была благодарна за это, было странным. В доме осталась её семья, которую сейчас девушка и впрямь ненавидела. А впереди, у машины, стояла Азула, недовольно постукивающая ногой по мокрому асфальту. И, выбирая между этими двумя местами, выбирая между окружением, в котором Катаре предстоит провести вечер, девушка определённо выбирала второе. Она выбирала грубую, холодную, агрессивную девчонку, и это ощущалось по меньшей мере неправильно.       Катара последний раз оглянулась через плечо, кидая полный сочувствия взгляд на такой знакомый порог, на любимую дверь и на окна, в которых отражалась её семья: Сокка и Тоф стояли у окна, мужчина обнимал девушку за плечи, и оба они были разбиты, как если бы последний раз видели шатенку в своих жизнях. Альто виновато улыбнулась и прошла последние пару метров до машины.       ― Ну наконец-то! ― фыркнула Лин Ху, вырывая Альто из мыслей, полных не самой успокаивающей реальности, где гораздо более безопасным казалась машина местной стервы, чем собственный дом. Катара дёрнулась, поднимая голубые глаза на брюнетку, которая уже открыла дверь и, поправляя что-то в салоне машины, продолжала тихо ворчать: ― Не могла ещё пару часов на ступеньках постоять? А то мы недостаточно сильно опаздываем.       ― Прости, ― Катара посмотрела на девушку, которая сняла с себя красную кожанку, повесила её на собственное сидение и, всё ещё стоя рядом с машиной, стала поправлять красный плед, лежавший на нём. Она даже не понимала, что сейчас произошло. Азула не понимала, что именно сделала, когда поставила Сокку на место. Для неё это было обыденностью, для Катары – нет. Для неё это было важно. ― Спасибо. ― Слово само сорвалось с персиковых губ. В одну секунду Альто ощутила столько благодарности к девушке, стоявшей перед ней и так смешно нахмурившей брови, поправлявшей плед, что это чувство наполнило её изнутри и вылилось за края крошечного тельца, не спрашивая разрешения. Это чувство внезапно превратилось в одно короткое слово из семи букв, значившее, наверное, так мало, и всё же в этот конкретный момент – так много.       Катара просто должна была сказать это. И не важно, что Азула сейчас могла посмеяться над ней. Было не важно, что она могла не понять этого, нагрубить или разозлиться. Было совсем не важно, что она, возможно, и не понимала, что именно сделала для Катары и совсем не важно, что делала она это вовсе не для Катары, а для самой себя. И вдруг, так неожиданно и слегка приятно, было неважно и то, что перед ней стояла никто иная, как Азула Лин Ху. Было не важно, что она не должна быть ей благодарна, что она, на самом-то деле, лишь походила на настоящего человека сейчас, а на самом деле, была бездушной куклой.       Всё это было неважно, потому что то, что Азула сделала, – намеренно или же просто играючи, – было важно. То, что пару минут назад сделала Азула, было единственно важным. Во всяком случае так было для Катары.       Лин Ху вдруг перестала ворчать. Пару секунд она так и застыла, согнувшись вдвое, вцепившись пальцами в старый вязанный плед цвета спелой вишни. А потом вдруг выпрямилась и посмотрела в глаза Катаре. Но взгляд этот не был злым, насмешливым или хотя бы недовольным, к которому Альто привыкла. Он был по-настоящему испуганным, будто бы это короткое слово было шуткой, будто бы над Лин Ху сейчас так нагло смеялись. Пару секунд Азула молчала, потом облизнула собственные губы и слова сорвались с них, как это было с Катарой, почти неосознанно. Настолько неосознанно, что губы цвета тыквы даже не двинулись.       ― Что?       ― Спасибо тебе. ― Уже увереннее и громче произнесла Катара. На одну секунду ей показалось, что перед ней вдруг предстала настоящая Азула: не выстроенная по лучшим очеркам очевидцев о маньяках, а просто девочка. Такая же растерянная, напуганная и одинокая, как и сама Альто.       ― За что? ― Брови Азулы нахмурились, но это отчетливое чувство близости никуда не исчезло. Лин Ху старалась вернуть себе прежние холодность и стойкость, но сколько бы она ни старалась, этот образ уже застыл в голове Катары. Теперь он был высечен на задворках её памяти, как самый важный за последние лет десять, и она ничего не могла с этим поделать.       ― За то, что смогла убедить их остаться.       ― О… ― Азула слегка опешила, но не успела Катара запечатлеть в своей памяти новый образ живой, настоящей Азулы, способной на что-то такое, как смущение, как девушка вдруг улыбнулась (и улыбка эта тоже была такой настоящей, такой теплой, такой живой). ― Не стоит. Этому паршивцу стоило преподать урок.       Катара в ответ только кивнула. Она не знала, что ещё сказать. Альто могла бы сказать, что дело вовсе не в этом. Что Азула, которая вовсе не считала себя причиной отправлять девушку куда-то одну, сделала что-то, чего ещё никто и никогда не делал для Катары. Может, Лин Ху вовсе и не хотела этого делать, но пару минут назад, стоя в прихожей дома Альто, она поверила в Катару. Наверное, девушка сама этого не заметила, но Катара заметила. И для неё значил целый мир тот факт, что Азула научила Сокку не мешать сестре жить своей жизнью именно таким образом, потому что в следующий раз, когда Катара соберётся пойти на вечеринку одна, братец не сможет увязаться за ней со словами: «Но ведь Азулы там не будет, тебе нужна помощь». Он не сможет это сделать, ведь Лин Ху научила его уважать личное пространство сестры не потому, что она здесь, а потому, что уважение личного пространства – основа человеческого взаимодействия.       Нет, Катара не могла сказать этого Азуле, а потому лишь кивнула и залезла в салон такой знакомой машины. Внутри пахло кофе, свежими круассанами, которые Лин Ху покупала им на завтрак, а ещё вишнево-ванильными сигаретами и духами Катары. За то недолгое время, что Азула подвозила свою новую девушку в школу, её духами пропах весь салон, и брюнетка не ленилась неустанно ей об этом напоминать.       Лин Ху бросила поправлять плед, видимо, окончательно выбитая из колеи неожиданной благодарностью, к которым, − как Катара успела заметить, − девушка совсем не привыкла, а потому последовала примеру шатенки и залезла в салон. Она ловко завела мотор, и буквально через пару секунд они оказались на полупустой дороге, едущие вперёд, заставляя брызги от луж лететь в разные стороны.       Катара отвернулась на минуту, чтобы насладиться пейзажем за окном, а когда повернулась обратно, в зубах Азулы уже была зажата тонкая сигарета, сладкий дым которой тут же заполнил салон и легкие Альто. Она грустно усмехнулась и покачала головой, привыкшая к такому поведению брюнетки, и вновь отвернулась к окну, по раме которого медленно расплывалось море. Однако и Азула усвоила парочку уроков за тот небольшой промежуток времени, что им подарила вселенная: заметив, как Катара морщится и вяло отмахивается от дыма, наблюдая за сменяющимися один за другим пейзажами за окном, Лин Ху безмолвно опустила окно рядом с собой, и сигаретный дым тут же унес на себе холодный ветер.       Катара вновь повернулась на свою фальшивую девушку: один свой локоть Лин Ху положила на приоткрытое окно, а другой вытянутой вперёд рукой держала руль. Её голова была слегка наклонена в бок, она устало наблюдала за светофором, цвет которого вот-вот должен был смениться на зелёный, и нервно постукивала подушечкой пальца по рулю. Она казалась такой скучающей, слегка сонной и совершенно отрешенной, будто бы то, что она сейчас сделала, не имело никакого отношения к Катаре. И даже самой девушке на секунду показалось, что Азуле просто нравилось мерзнуть на холодном ветру, неизбежно влетавшим в окно и охватывавшем тела обеих девушек. Но это было не так, и Катара это знала, просто иногда забывала, теряясь в том, что было реально в этой больной игре, а что – нет. И пусть забота и чувства их были враньём, но всё, что происходило сейчас, в стенах этой маленькой дорогой вишневой машины – было правдой.       Катару потянуло вновь сказать «спасибо», но она одёрнула саму себя. Она не раз видела, как Азула реагирует на любые проявления банальной вежливости, а потому, Альто была уверена, они вполне могу попасть в ДТП, если Катара неожиданно выкрикнет это пугавшее до чертиков слово благодарности. И пусть факт аварии не так сильно пугал шатенку, зато пугало осознание, что, если с ней всё же что-то случится, Сокка точно не отпустит её куда-либо одну вновь. Разве что лет через 20, и всё равно прикрепит к ней камеру слежения прямо на лоб, чтобы видеть всё то, что видит она.       А потому Катара лишь подождала, когда Азула переведёт свой усталый и немного раздражённый взгляд на неё, после чего тепло улыбнулась, одними глазами показывая, как сильно ценит всё то, что Лин Ху для неё делала. Этого было немного, и всё же, когда всё это только началось, Катара была уверена, что жизнь её превратится в ад. И тем не менее, она здесь, сидит в машине, ощущая, как медленно её жизнь меняется к лучшему.       Катара почувствовала, как что-то странно умиротворяющее разлилось внутри неё, и она вновь отвернулась к окну. Мимо проплывал лес, ветки елей были мокрыми, небо было серым и мрачным, как всегда в сентябре, а земля была перемешана не только с разноцветными листьями, но и с болотно-зелёной травой, по которой активно ползали улитки и слизняки. Птицы пролетали редко, но, когда пролетали, их нельзя было не заметить. Такие уверенные, такие спокойные, такие гордые, будто бы весь мир покоился на их плечах.       Спустя пару дней таких поездок на машине Лин Ху, Катара сумела не только привыкнуть, но и полюбить это действо. Они редко разговаривали, чаще молчали. И если поначалу молчание ощущалось неправильно, то со временем приобрело особый оттенок умиротворения и удовольствия. В машине Азулы всегда было тепло и сухо, она ехала достаточно быстро, но при этом никогда не шумела. Внутри Альто всегда исправно ждал свежеиспеченный круассан и напиток: в холодные, дождливые дни это был черный чай с лимоном, а в теплые, солнечные деньки – коктейль из голубики и ежевики с лепестками лаванды. Азула никогда не своевольничала и каждое утро писала Катаре ровно в 7.25 утра, чтобы узнать, что именно сегодня девушка предпочтёт. Шатенка даже перестала завтракать дома, зная, что всё необходимое находится в бардовой вишенке Лин Ху.       Поначалу Альто ненавидела запах в машине своей первой фальшивой девушки, но потом привыкла. Она научилась любить запах кофе, а любить запах выпечки не составляло труда. К запаху сигарет Катара привыкла ещё около года назад, когда в их компании постоянным членом стала Тоф, за ней Джет, а потом и Зуко. Вообще привыкнуть к машине Азулы было не сложно: это была хорошая машина с подогревом сидения и кондиционером, не то, что старый Бумеранг Сокки. Здесь перед Катарой был небольшой бардачок, куда она уже спустя пару дней поместила косметичку, аптечку и маленький словарь по французскому языку, чтобы читать по дороге. Азула на это усмехнулась, потому что сама знала изучаемый испанский в совершенстве, как и другие два языка, что она изучала вне школы. Лин Ху даже принесла для Катары такой же плед, что лежал на её собственном сидении, только темно-фиолетового оттенка, и шатенка частенько зарывалась в него пальцами, перебирая тонкие ниточки.       Да, пожалуй, всё ощущалось на удивление нормально. Они не были подругами, что уж говорить о возлюбленных. Но, казалось, нашли ту тонкую грань, которая позволит им провести эти три месяца, не потеряв при этом рассудок и не сорвав голоса в вечных спорах.       Катара повернулась к Азуле, которая всё также бесстрастно наблюдала за дорогой. Они встали в небольшой пробке и, казалось, Лин Ху была этому рада, получив время, чтобы на секунду прикрыть глаза.       ― Знаешь, ― вдруг произнесла Катара, достаточно строго оценивая про себя наряд своей девушки. Как только они отъехали от дома, настроение Альто вдруг поднялось, и ей, совершенно неожиданно даже для самой себя, захотелось пошалить. ― В мире есть очень много вариантов различных причесок, помимо пучка.       ― К чему ты ведешь, Катара? ― Азула сказала это грубо, недовольная тем, что её вырвали из потока собственных мыслей. Она ущипнула себя за переносицу, вновь прикрывая глаза.       ― Почему ты вечно носишь пучок?       ― Мне с ним удобно. ― Азула сказала это своим привычным «отстань» тоном и уже решила, что разговор на этом окончен, но Альто только обрадовалась возможности достать свою девушку лишний раз.       ― Попробуй хотя бы хвост.       ― Зачем это? ― Лин Ху огрызнулась, бросив резкий, раздражённый взгляд на Альто, которая вдруг почему-то начала ерзать, поправляя подол собственного платья.       ― У тебя красивые волосы, тебе пойдёт, ― Катара лучезарно улыбнулась и вдруг слегка приподнялась со своего места, ― давай я помогу… ― Девушка оттянула собственный ремень безопасности, вылезла из-под него и потянулась к брюнетке, которой это совсем не понравилось.       ― Ну уж нет!       ― Да, да, тебе понравится! ― Катара начала задорно хихикать, продолжая тянуть руки к Лин Ху и пытаться увернуться от её хватки, что так безуспешно сопротивлялась. Азула проигрывала, но лишь потому, что была вынуждена следить за машинами на дороге и контролировать собственные ноги от яростного нажатия на педаль газа. ― Ты будешь выглядеть просто отлично!       ― Катара, не смей!       ― Посмею, даже не сомневайся в этом!       ― Катара, хватит! Мы же буквально только что говорили про личные границы! ― Азула возмутилась, но слыша, как радостно Альто хихикала, сделать это получилось не слишком грозно. Вся нелепость этой ситуации заставила даже Лин Ху приподнять уголки губ. ― Катара прекрати!       Кажется, в голосе Азулы послышались нотки мольбы, но было уже поздно: Альто сумела подцепить кончиками пальцев две шпильки и вытащить их из плотно затянутых волос. Катара тут же прыгнула на своё прежнее место, внимательно наблюдая, как поток длинных, смольно-черных волос, переливавшихся в слабом потоке вечернего света, окутал оголённые бледные плечи. Волосы выпали не полностью, пара прядей ещё остались в пучке, который теперь выглядел слегка растрепано, но этого девушке хватило.       ― Что ты наделала! ― Азула возмутилась, но не стала ни поправлять прически, ни пытаться отобрать у шатенки шпильки. Она требовательно протянула руку в сторону своей девушки, но Катара лишь опустила глаза вниз и аккуратно отодвинула руку Лин Ху, указывая рукой на дорогу.       ― Езжай. ― Альто спрятала маленькие невидимки к себе в карман джинсовки и удовлетворенно улыбнулась, видя, как недовольная Азула нажала на педаль газа, не имея какой-либо другой альтернативы. Они вновь двинулись по дороге: Лин Ху внимательно смотрела на дорогу, про себя тихо ворча и изредка кидая быстрый грозный взгляд в зеркало заднего вида, пытаясь оценить масштаб катастрофы. А Альто разглядывала свою девушку: высокий длинный хвост выглядел великолепно и даже слегка игриво – по-настоящему хорошая прическа для вечеринки, и почему Азула была не довольна? ― Тебе идет.       ― Ой, да заткнись ты!       ― Но это правда! У тебя красивые волосы и длинная шея, а высокий хвост это подчеркивает! Пучок выглядит слишком официально.       Азула не ответила, лишь небрежно откинула длинные волосы назад. Она была недовольна, и Катара совсем не знала, почему. Может, она, конечно, и перешла слегка черту, но ведь это на благо брюнетки. Хотя Альто и впрямь не стоило лезть в личное пространство своей девушки. Похоже, слишком долгое общение с Аангом и Соккой сделало шатенку такой же хулиганкой.       Катара вернула пристыженный взгляд на Азулу. Ей было не столько стыдно перед девушкой, сколько противно от самой себя. Как Альто могла осуждать брата и лучшего друга за проказы, когда сама ничем не отличалась от них сейчас? Это даже звучало глупо.       ― Прости. ― Неуверенно выдавила из себя Альто.       ― Ничего. Просто больше не делай так. ― Азула даже не посмотрела на Альто. Но её голос хотя бы не был злым или обиженным, как раньше. Просто спокойным. Азула опять походила на учителя или слегка уставшего от своего шумного ребёнка родителя. Катаре не хотелось, чтобы Лин Ху так разговаривала с ней. Как минимум потому, что Альто совсем недавно выбралась из статуса малого беспомощного дитя, подаренного ей собственным братом.       Катара вновь впёрла свой взгляд в Азулу, которая так уверенно вела машину по дороге, и вдруг заметила ту самую маленькую татуировку бабочки. Ту самую, что, несомненно, имела отношение к девочке акробатке с очень говорящей фамилией. Ту самую, которая одновременно пугала Катару догадками и сжирала предположениями. Хотела ли девушка знать, что произошло между Тай Ли и Азулой? Хотела ли она и впрямь погрузиться в этот омут, который, наверняка, был полон демонов и уродских, изощренных, больных подробностей?       Пару дней назад, когда Катара только впервые увидела эту татуировку, она сгорала от желания узнать правду, но после, лежа ночью в собственной постели, она цеплялась за одеяло от ужасающих картин в голове. Той ночью девушке удалось убедить саму себя, что эта та часть Азулы, которую она предпочла бы оставить подальше от себя. Вообще большую часть Лин Ху Катара предпочла бы оставить подальше от себя.       Она не хотела знать, что именно сделало девушку такой, какая она есть. Возможно потому, что Катара слишком боялась этих жестокий подробностей, которые смогли сломать ребёнка. А, возможно, потому что Альто и впрямь было всё равно. Она боялась узнать, как именно работают шестерёнки в голове Азулы, потому что та тьма, в которой они крутятся, иногда слишком сильно напоминала Катаре саму себя. Эта история, которая заставила Лин Ху вступить в фальшивые отношения, чтобы заставить свою бывшую ревновать, слишком сильно напоминала Альто её собственную историю, причину, по которой она сейчас находилась в этой машине и ехала непонятно куда, непонятно зачем.       И Катара правда верила, что ей не нужно знать ответы на свои вопросы, но сегодня, сидя в машине, когда эта татуировка и секреты, болезненные воспоминания, что она скрывала, были так близко, девушка слишком сильно хотела знать, что же именно произошло. И сегодня, пожалуй, после того, как она зашла так далеко, что поблагодарила Азулу и хихикала рядом с ней, задать парочку каверзных вопросов не представлялось таким уж сложным или нереальным.       ― Ну так. Тай Ли, да?       ― А что с ней? ― Азула повернула голову направо, где сидела Альто, и недоуменно подняла одну бровь. Если до этого момента Лин Ху удалось стерпеть наглость Катары и не разозлиться, то теперь её голос очерствел и на руках, держащих руль, выступили вены.       ― Вы ведь встречались, не так ли? ― Катара хитро улыбнулась и чуть-чуть поиграла бровями, однако стоило ей это только произнести вслух, как Азула очень громко (пожалуй, даже слишком громко), фыркнула и вернула взгляд на дорогу.       ― Мы не встречались.       ― Да ладно тебе! Об этом знает вся школа!       ― Вся школа сейчас и про нас так думает и что? ― Голос Азулы был снисходительным, будто бы она вновь говорила с ребёнком. Она окинула Альто быстрым взглядом и вернулась к дороге. На улице стал накрапывать мелкий дождик, опустился туман, и только небо оставалось неизменно мрачным с редкими проблесками заходящего солнца.       ― Неужели ты не можешь сказать мне правду? Мне всё равно некому это рассказать. ― Катара чуть-чуть обижено скрестила руки на груди и откинулась спиной на сидение, устремляя взгляд на дорогу, где машина Лин Ху аккуратно свернула с главной дороги и устремилась к дорогим домам.       ― Я уже сказала тебе правду. Мы не встречались. Просто дружили.       ― Близко же вы дружили, раз уж вся школа решила, что вы встречаетесь.       ― Люди любят болтать всякое. Особенно, когда это касается таких, как Тай Ли, ― последнее предложение Азула произнесла тихо и даже как-то слегка растерянно. Её взгляд всего на одну секунду скользнул вниз, она моргнула, будто бы упорно пытаясь сдержать что-то внутри, а потом вернулась к дороге, обрамлённой маленькими аккуратными домиками по бокам. ― Не стоит верить всему, что говорят по углам.       ― И всё же в честь друзей не набивают татуировки. ― Катара сказала это уже с меньшим напором, аккуратно кивнув на оголенное костлявое плечо. Если раньше она отчаянно хотела узнать, что произошло, то теперь она волновалась. Наверное, сердце невольно кольнуло от мысли, что сейчас Альто ничем не отличалась от Азулы: точно такие же друзья, один из которых, кажется, ощущал чуть-чуть больше, глубже, острее. ― Я заметила её ещё тогда, в душевой.       Азула дернулась. Всего через секунду одна её рука схватилась за плечо и сжала кожу на нём, будто бы пытаясь оторвать этот кусочек от себя, навсегда избавиться от него и от воспоминаний, олицетворением которых он был. Черные длинные ногти впились в кожу, Лин Ху нервно сглотнула, но продолжала смотреть на дорогу, пока, наконец, не моргнула, возвращаясь в реальность.       ― Дружба и любовь понятия близкие. Иногда их можно спутать, ― Лин Ху замолчала, будто бы на одну секунду её охватили все те мысли, с которыми она боролась ночами. А, может, это были воспоминания чего-то, от чего она никак не могла избавиться, как бы ни пыталась. А потом, всего через пару мгновений, Азула вновь стала собой: холодной, жестокой, отрешенной. ― Как это и сделали в школе. Они всё напутали. Мы были просто друзьями.       Катара понимающе кивнула, опуская глаза вниз, на собственные колени, где она нервно теребила край сумки. Разговор был закрыт, потому что внезапно эта совершенно ничего не значившая поездка стала значить слишком много. Благодарность, умиротворение, уважение, радость, смех и боль – всё это разом. И, пожалуй, этого было слишком много для людей, которые совсем не знали друг друга.       Катара вдруг ощутила то, чего отчаянно боялась – близость со своей фальшивой девушкой. Она боялась, что это произойдёт, что она начнёт понимать Лин Ху. И пусть та сказала так мало о произошедшем между ней и Тай Ли, Катара отчетливо ощутила, что боль внутри Азулы точно такая же, как и внутри неё самой. Она отдавалась теми же импульсами в тех же местах в одинаковые моменты, реагируя на одни и те же слова и фразы.       Вишневая машина свернула с дороги и остановилась на широкой подъездной дорожке у богатого дома, где, на удивление, было совсем мало машин. Он чем-то напоминал замки из мультфильмов о вампирах: высокие башни, острые крыши, весь черный с небольшими изящными балкончиками, на которых висели маленькие горшки с исключительно красными цветами. Кажется, такой стиль в архитектуре назывался готическим, но было в нём и немного от викторианских домиков: высокие колонны, небольшие окошки, витые перилла. У дома был небольшой, ухоженный сад спереди и, Катара не сомневалась, такой же большой задний двор. Похоже, хозяева по-настоящему любили кустовые розы, все они были красными, даже можно сказать бардовыми, и издалека походили на крупные ягоды. По одной из стен дома аккуратно вился плющ, абсолютно точно виноградный. Окна в большинстве своём были зашторены, однако кое-где можно было разглядеть тусклое освещение. Вряд ли, конечно, кто-то сейчас пользовался свечами, когда в каждый дом было проведено электричество, но место создавало такую ауру старины, что Катара совершенно не удивилась бы, если, зайдя внутрь, увидела бы большие люстры со свечами, воск от которых покрыл пол.       Альто пару минут завороженно наблюдала за открывшемся ей видом, пока с губ её не сорвалось:       ― Что это за место?       ― Дом Дао.       ― Мэй Дао?! ― Альто выпалила, не подумав, и тут же резко пришла в себя. Она даже представить себе не могла, что ей сегодня так повезёт: залезть в дом к главной жертве её шпионских замашек.       Азула усмехнулась, вылезая из машины, хватая красную кожаную куртку с собой. Катара не стала ждать и тут же поспешила за своей девушкой: она сгорала от нетерпения и желания узнать, как сильно ей сегодня повезло. Определённо, если бы Лин Ху сказала ей раньше, куда они едут, Альто не стала бы жаловаться.       ― Ну скорее это дом её родителей, но она живёт здесь, да. ― Азула закурила сигарету, что означало, им предстоит провести ещё какое-то время на улице прежде, чем зайти внутрь. Катаре это не понравилось, но она не стала спорить, довольная тем, что вообще получила подобную возможность.       ― То есть это она устроила эту вечеринку? ― Катара обхватила своё тело руками, пытаясь согреться и оглядывая великолепный большой дом, который теперь стал для неё ещё более интересным, если такое вообще было возможно. Азула не ответила, лишь кивнула, облокачиваясь спиной на машину. ― Не думала, что Мэй устраивает вечеринки.       ― Почему?       ― Не знаю… ― Катара пожала плечами, опустив взгляд на носки своих туфель. Сказать, что Мэй казалась нелюдимой было бы слишком грубо, поэтому она попыталась максимально смягчить удар. ― Она не часто появлялась на школьных танцах. Мы думали, ей не нравится подобное времяпрепровождение.       ― Это не так. Она просто… не любит такие вечеринки. ― Азула выделила местоимение самым своим презрительным тоном, делая новую затяжку.       ― Чем же эта вечеринка отличается от школьных?       ― Здесь нет школьных надоедливых ребят.       Катара нахмурилась:       ― И что это должно значить?       ― А то, что, даже если бы твой брат и его подружка увязались за нами, их сюда не пустили бы, ― Азула говорила бесстрастно, но Катара всё равно опешила. Всего пару секунд назад она совсем не боялась этого мероприятия, успев смириться с судьбой, и вот теперь, когда Лин Ху вновь возложила на неё такую ответственность, как понравиться кучке избалованных детей с высокими стандартами, страх пришел с новой силой. Катара почувствовала, как сердце начало бешено стучаться в груди, ноги стали ватными, руки задрожали, но Азула продолжала, казалось, даже не заметив изменение в настроении Альто, или, наоборот, желая усилить произведенный эффект: — Присутствующие в основном студенты из ближайших институтов.       ― Студенты?       ― Да, Мэй считает сверстников слишком тупыми и скучными, потому что они не читали Иллиаду в оригинале.       ― Кто вообще во всём этом мире читает Иллиаду в оригинале! ― Катара выпалила это, чувствуя, как пролетает по всем параметрам и как Азула будет на неё кричать, когда Альто опозорит её. А ведь это произойдёт рано или поздно.       Но Лин Ху не заметила и этого. Она лишь хитро улыбнулась, выкидывая окурок от сигареты прямо на землю, и глаза её загорелись необычным задорным огоньком.       ― Скоро ты с этими людьми познакомишься.       ― Ты выглядишь сейчас жутко, ты же это понимаешь? ― Катара скрестила руки на груди. Азула притащила её сюда, и Альто не посмеет сделать даже шаг в сторону от неё, потому что, несомненно, натворит дел.       ― Я старалась, ― Азула захихикала, после чего опять требовательно протянула руку к Альто: ― Дай мне свой телефон.       ― Что?! Зачем это?!       ― Просто дай.       Катара тяжело вздохнула и нехотя достала телефон из маленькой сумочки. Азула быстро выхватила его, что-то поискала, после чего резко ухватила руку Альто, переплела её пальцы со своими, и не успела шатенка что-либо сообразить, как послышался щелчок камеры, и брюнетка протянула ей телефон обратно.       ― Держи. Поставь на обои.       ― Зачем? ― Катара задала дежурный вопрос, параллельно исполняя приказ. Назовет ей Азула причину или нет, приказ должен быть выполнен. Это же приказ Лин Ху. Игнорировать его было нельзя, даже если убирать с обоев на телефоне любимых котят совсем не хотелось.       — Так ведь делают парочки, не так ли?       ― Это вопрос? ― Катара усмехнулась. Создалось впечатление, что Азула просто прочитала какую-то глупую книжку про то, как развить здоровые отношения, и теперь следует советам оттуда, не совсем понимая, зачем нужен каждый из пунктов. Раз уж на то пошло, Катара тоже понятия не имела, как совместные фотки на обоях её телефона могли заставить людей верить, что они встречаются.       — Нет. Я уверена: люди так делают. ― Азула сощурила глаза, будто бы её грозный взгляд мог убедить Катару в чем-то, во что даже она сама не верила.       ― Хорошо. Тогда дай мне свой телефон, ― Катара протянула руку к Лин Ху, и как только та положила аппарат в темную ладошку, Альто резко приблизилась к ней, чмокнула в щеку и одновременно нажала на кнопку. Всё произошло так быстро, что Азула слегка опешила, в то время как Катара уже внимательно рассматривала фотографию: щеки Азулы покраснели, она была слегка смущена и смотрела на шатенку так, будто бы та нарушила господню заповедь. А сама Альто смеялась, уткнувшись растянувшимися в улыбке губами прямо в бледную щеку, оставляя там рыжий след. ― Смотри! Выглядит прелестно!       Катара поставила экран телефона прямо перед носом Азулы, которая держалась за свою щеку так, будто бы её только что ударили. Она несколько секунд безмолвно смотрела на фотографию, будто бы не узнавала себя, после чего резко вырвала предмет из цепких шоколадных пальчиков.       ― Ты знаешь, что ты такая же забияка и бандитка, прямо как твоя Тоф?       ― А ты любишь жаловаться и ворчать, прямо как Зуко.       ― О, ну знаешь, это уже слишком! Я подам на тебя в суд за оскорбление моего достоинства!       Девушки очень громко рассмеялись, оглушая улицу озорными звуками, которые здесь, казалось, разносились не часто. Может, это все кладбищенская аура дома, а, может, дело в контингенте. Азула тоже не часто смеялась, но сегодня, почему-то, уже успела и похихикать, и рассмеяться. Катара хотела бы соврать и сказать, что смех Азулы был таким же ужасным и устрашающим, как и она сама, но, по правде говоря, он был совершенно обычным. Он был громким, задорным, разливающимся по улице, как песня, и наполнявшим легкие, как воздух. И улыбку, которую вызывал этот смех, Альто предпочла списать на тот факт, что смех всегда у неё вызывал улыбку. Смех не может быть плохим, и тем не менее, наличие нормального смеха у Лин Ху лишь подтверждало тот факт, что она обычный человек.       Катара помотала головой, чтобы выкинуть эти глупости из собственной головы, и кивнула в сторону старого, жуткого дома:       ― Пойдём, нам пора.       ― Стой, ― Катара повернулась на Азулу, недоуменно приподняв одну бровь, наблюдая, как быстро Лин Ху становилась привычной странной стервой. ― Сними куртку.       ― Зачем?       ― Так будет лучше. Она здесь совершенно ни к чему. ― Азула выглядела серьезной, и от этого было смешно. Неужели Лин Ху и правда сейчас давала ей советы по стилю? Это даже звучало смешно.       ― Но мне в ней нравится.       ― Ты вспотеешь, внутри тепло. Плюс, ты можешь её там забыть, если снимешь и оставишь где-то.       ― Но, Азула…       ― Кат, ты сегодня нагло вытащила у меня из прически несколько шпилек. Не заставляй меня применять насилие. ― Азула не была зла. Она даже не была раздражена. И, − Катара могла поклясться, − Лин Ху силилась, пытаясь не улыбаться.       ― О, то есть это месть?       ― Нет, я правда считаю, что так тебе будет лучше.       Катара, продолжая тихо ворчать, сняла предмет одежды с себя и отдала его Лин Ху. Конечно, Альто не признается в этом, но в словах Азулы был смысл, который ей, тем не менее, совсем не нравился.       Брюнетка переплела свои теплые пальцы с пальцами Альто, и они вместе медленно побрели к дому, где уже вовсю веселились подростки. Как нестранно, внутри дом не выглядел устрашающими или хотя бы чем-то отличавшимся от любого другого, который Катара видела. Не было ни широких лестниц, ни портретов в золотых рамах, ни домашних пираний, ни даже гробов-кроватей. На полу лежал теплый, пушистый ковёр, одна стена была увешена фотографиями, от которых Азула тут же утащила Альто, а в горшках стояли обычные, даже слегка засохшие цветы. Здесь пахло индийской едой и благовониями, а на окнах висели самые обычные шторы: с улицы они казались дорогим тяжёлым бархатом, а внутри оказывалось, что это самые обычные шторы в мелкий цветочек, какие висели и у самой Альто в комнате. На стенах виднелись маленькие замеры для роста, скатерти столов были слегка потрепаны, рядом с вазами стояли маленькие, угрожающие записки, написанные аккуратным женским почерком (кажется, Миссис Дао очень не хотела, чтобы кучка студентов разбила её сувениры из Китая).       Ничего особенного, ничего такого, что потом можно было бы пообсуждать в тихую с друзьями. А ведь они захотят полный и очень детальный отчет о том, как живет загадочная Мэй Дао.       Стоило им войти, как Азула тут же повернула направо, потом прошла пару комнат вперед, пока не встала перед большой дверью, уходившей налево. Лин Ху посмотрела на Катару, улыбаясь, будто бы собираясь прямо сейчас открыть ей целый новый мир, после чего распахнула двери. В нос тут же ударил резкий запах алкоголя и сигарет. Катара зажмурилась, а, когда пришла в себя, увидела большую комнату с книжными шкафами по периметру и низким столиком в самом центре. Большие окна были не зашторены, в углу стоял богатый стол с закусками, а в противоположном от него углу громадные колонки, из которых играла не самая приличная песня. Комнату освещала лишь небольшая светодиодная лента, пущенная по полу, от чего было так темно, что Альто даже не сразу смогла разглядеть людей внутри.       Подростки танцевали. Подростки пили. Подростки курили и оживленно что-то обсуждали. Они играли в бир-понг, целовались по углам и в общем-то делали всё то, что подростки делали на всех вечеринках. Если Мэй хотела собрать элиту, то от одноклассников Альто их отличал лишь возраст и, возможно, прочитанная в оригинале Иллиада, что на деле не делала их умнее.       Катара сощурила глаза, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо, но ни Мэй, ни Зуко здесь не оказалось. Хотя Альто не отрицала возможности, что просто не смогла разглядеть их сквозь плотный слой дыма. Она беспомощно перевела глаза на Азулу. Она улыбалась, делая глубокий вдох грудью. Кажется, ей это нравилось, и Катара вновь ощутила к этой девушке то, что ощущала раньше: презрение. Вечеринка вдруг перестала казаться пугающей и тяжёлой. Здесь находились такие же дети, как и она сама, и все они вели аморальный образ жизни.       Это было смешно. Неужели кому-то и впрямь нравилось проводить так своё время? Выпивка, алкоголь, сигареты и, наверняка, много травы. Это как минимум отвратительно, а как максимум – жалко. Если бы у Катары только был выбор оказаться сейчас в библиотеке или здесь, в компании настоящих отбросов, она бы, несомненно, выбрала библиотеку.       Что ж, теперь она была вынуждена признать: Сокка оказался прав. Ох, как Альто сейчас жалела, что не послушалась брата. Ох, как бы она хотела сейчас оказаться дома, завернувшись в одеяло, смотреть Игру Престолов и поедать собственный яблочный пирог в компании шумного Сокки и вечно придирающейся к сюжету Бейфонг. Или читать Гордость и Предубеждение под звуки дождя, сидя в подушках на подоконнике. Или даже съездить в кафе к Айро и выпить там кофе в приятной компании старичка, что мог говорить с ней обо всём и ни о чем, как это делала мать. Но больше всего она сейчас хотела бы оказаться в своей комнате, повернуть маленькую тумбочку той стороной, где ещё не были нарисованы гибискусы, и, слушая Тейлор Свифт, по привычке перенести все свои проблемы на мебель.       Но она была здесь. Когда она уйдёт, мамино платье окончательно пропахнет табаком, если кто-нибудь не прольет на неё пиво или текилу, тогда вещь будет окончательно испорчена. Когда она уйдёт, её голова будет болеть от какофонии запахов и звуков. Когда она уйдёт, её волосы слипнутся от сочетания пота и сладкого, в которое её волосы обязательно пару раз окунут пьяные идиоты. Её ноги будут болеть, а голова кипеть от злости, которую все эти люди вызывали в ней.       ― Пить будешь?       ― Что? ― Катаре пришлось кричать. Музыка была слишком громкой, чтобы расслышать хотя бы одно из двух коротеньких слов.       ― Тебе принести выпить? ― Азула наклонилась к Катаре так близко, что, − девушка не сомневалась, − со стороны создался нужный эффект.       ― Нет.       ― Ты уверена?       Катара уже собиралась огрызнуться, сказав, что всё происходящее ей противно, а алкоголь – это поганое пойло, но вдруг увидела лицо Азулы. Она совершенно не пыталась споить Альто. Просто интересовалась, как это было всегда. С таким же лицо Лин Ху каждый день интересовалась, взять ей сегодня чай или смузи. С таким же лицом Азула узнавала про начинку круассана, которую Катара хотела бы сегодня получить на завтрак. С таким же лицом она предлагала ей свою кофту. Это было ничем иным, кроме как забота и банальная вежливость, и Альто удержала себя от совершенно ненужной грубости.       ― Да, я не буду пить. Если ты сможешь найти здесь сок или газировку, будет классно.       Азула кивнула и тут же нырнула в толпу, растворяясь там как сахар в горячем чае. Катара поймала себя на мысли, что хотела потянуться за ней, схватить за руку и заставить пройти через толпу вместе так же, как они дошли до этой двери. И совершенно не потому, что Лин Ху была её фальшивой девушкой или хотя бы подругой. А потому что Катара была растеряна, напугана и совершенно не знала, что делать. Она никого здесь не знает и не хочет узнавать. Ей не привычно находиться в подобной компании, и она по-настоящему хотела бы сесть в машину и поскорее уехать домой. Это всё было просто нелепо, и она не хотела продолжать принимать в этом участие. По крайней мере одна.       Что она будет здесь делать совсем одна? Стоять в стороне? Смотреть на общее веселье? Морщиться на выбор музыки и прикрывать нос, когда очередной пацан закурит сигарету прямо рядом с ней? Катара даже не была уверена, что не упадёт в обморок от таких резких запахов, а если и упадет, никто даже внимания не обратит.       Что ж, вечер обещал быть долгим…       Катара ухватилась взглядом за стол с закусками, как за спасательный круг. Если бы прямо сейчас девушку спросили, чем отличаются школьные танцы от вечеринки богатых снобов, Альто уверенно ответила бы: «едой!» Если вы когда-нибудь были на школьных тусовках, то знаете, что еды там немного: чуть-чуть чипсов, чуть-чуть попкорна, печенье, которое заканчивается в ту же секунду, когда детей запускают в зал, и много-много фруктов – единственное, что, пожалуй, остается с избытком к концу вечера. Стол же на вечеринке Мэй Дао был полон еды: разные виды суши, чуть-чуть пиццы, шоколадное фондю, набор из, наверное, сотни сыров, целый трехъярусный торт, поднос с кучей конфет любого вида и кексы. Очень много кексов.       Катара решила, что это будет отличным местом, чтобы скоротать там время. В крайнем случае, если станет плохо, она спрячется под стол и будет набивать рот шоколадом. А если и это не поможет и вечер превратится в полную катастрофу, она улизнёт во двор, где напишет Зуко с просьбой забрать её, сядет в такой же красный Порше и вернётся домой, готовая в семи кругам ада завтра на химии от Азулы.       И, что гораздо важнее, она больше никогда в жизни не заговорит об этом вечере. В особенности с Соккой, потому что он ошибочно может решить, что был прав. Прав он был лишь в одном: это была поистине плохая идея. Но даже если бы он увязался с ней, лучше бы не стало. Или стало?.. Катара не знала, как плох её брат был во всём, что касается вечеринок и, что-то ей подсказывало, что никогда и не захочет узнать.       Альто юркнула в толпу и стала медленно продвигаться к заветному столику, изо всех сил стараясь никаким образом не привлекать ничьего внимания. Лишние проблемы ей не нужны так же, как и друзья в этом помойнике. Катара почти плыла, уворачиваясь от качавшихся из стороны в сторону тел, резко вздымавшихся в воздух рук, летевших в разные стороны бычков и особенно эксцентричных танцоров. У неё неплохо получалось, и Альто уже решила наградить себя той самой клубникой в шоколаде, лежавшей в самом центре стола, как вдруг кто-то ухватил её за запястье. Катара, недолго думая, попыталась вырвать руку, не удосужившись даже посмотреть через плечо, чтобы знать пленителя в лицо, но услышала лишь возмущенное фырканье и возмущенный крик хриплого голоса:       ― Эй, принцесса, ты чего?       Девушка перестала пытаться уйти и только застыла на месте, не веря собственным ушам. Пару секунд она теребила ткань собственного платья, боясь, что ошиблась и если сейчас развернётся, то перед ней предстанет совсем незнакомый, пьяный парень. Но она всё же сделала это. Альто, зажмурив глаза, медленно развернулась на каблуках, и прежде, чем открыть их, глубоко вздохнула.       ― Джет! ― Катара буквально прыгнула на шею друга, обвивая руками такие знакомые и родные плечи. Наверное, если бы музыка играла чуть тише, а контингент людей был слегка более трезвым, их парочка привлекла бы внимание, но этого не произошло. ― Что ты здесь делаешь?       Катара отстранилась, но руки оставила лежать на плечах Хэвна, как если бы боялась, что стоит ей его отпустить, как он исчезнет, растворится в толпе, как дешевые фокусники, и она вновь останется здесь совсем одна. Джет аккуратно снял руки подруги с себя, но продолжил их держать. Парень выглядел слегка смущенным, будто бы его поймали на краже, и Альто невольно задумалась, что же произошло: она сделала что-то не так, проявив слишком много заботы, или же Хэвн был в доме Дао не впервые?       ― Танцую, веселюсь… ― Джет пристыженно почесал затылок, опустив глаза в пол. ― Пью…       ― И как давно ты здесь? ― Катара решила проигнорировать то, что друг был слегка пьян, ведь гораздо важнее то, что он хотя бы был здесь. Может, остальные её друзья не так злоупотребляли алкоголем, как он, зато их не было сейчас здесь, чтобы оградить девушку от пьяной толпы незнакомцев. (Возможно, Альто всё же была маленьким ребёнком, которому требовалась защита, и от этой мысли девушка разочаровалась в самой себе).       ― Не так давно. Около часа, ― Джет ощутимо расслабился, поняв, что сегодня Альто не собиралась читать ему лекцию о вреде алкоголя. Так или иначе, она тоже каким-то образом оказалась здесь, и теперь они сидели в одной лодке. ― Аанг сегодня проводит время с дедушкой, так что я решил заняться тем, чем не могу заняться вместе с ним.       Катара приглушенно рассмеялась. Это и впрямь было похоже на Аанга: мальчик не любил алкоголь и шумные бессмысленные тусовки почти так же, как Альто, а потому всегда таскал Джета с собой. Хэвн, похоже, по большей части не возражал. Даже сейчас темноволосый мужчина, казалось, слегка грустил, говоря о том, что проводил вечер без друга. Похоже, Джет сам не заметил, как сильно Джио его изменил, и это вызвало теплую улыбку на губах Альто.       ― Что ж, я думаю ты заслужил чуть-чуть отдыха. А Аанг заслужил немного времени с Гияцо.       Катара наконец убрала руки от друга, перестала цепляться за него, как за спасательный круг, поняв, что он никуда от неё не денется. На секунду Альто задумалась, а не Сокка ли подослал Джета к ней, написав очередное беспокойное и совершенно не правдоподобное сообщение, как делал бы далеко не в первый раз: почему-то вся их компания друзей считала общим долгом оберегать шатенку. Катара бросила подозрительный взгляд на друга, но его старательное, четко выверенное и такое легкое опьянение, которое можно было достигнуть лишь часами маленьких аккуратных глотков, говорило об обратном. Джет умел пить, с этим не поспоришь.       Девушка обхватила собственные плечи руками, оглядывая толпу. Они стояли в самом центре, а люди даже не замечали их. Катара попыталась разглядеть где-то вдалеке Азулу, но так и не смогла найти ни огненно-рыжих глаз, ни высокого, длинного хвостика. Альто тяжело вздохнула и вдруг услышала громкий фырк прямо рядом с собой. Похоже, Джет был не согласен с её утверждением: парень явно предпочел бы провести вечер в компании друга. И, если бы эта столкновение произошло год назад, Катара по незнанию спросила бы друга, почему он не дома, раз эта вечеринка ему не по вкусу. А Джет смутился бы и не нашел ничего умнее, чем просто задумчиво пожать плечами.       Сейчас Альто знала, у Хэвна проблемы дома: парню досталась та ещё семейка, состоящая из папаши-наркомана и мамочки-бизнес-леди, которой почти никогда не бывает дома. Почему они ещё не развелись? Кто знает. Но правда была в том, что Джет просто не мог находиться в одном пространстве с отцом, особенно когда у того просыпались приступы агрессии. Катара с Соккой не редко принимали Хэвна у себя, и девушка отчетливо помнит, как обрабатывала ему поздно ночью раны. Наверное, поэтому он всегда носил длинные рукава: шрамы - это не то, что хочется выставлять напоказ.       Катара постаралась нежно улыбнуться. Она аккуратно положила руку на локоть друга и заботливо погладила пальцами кожу сквозь ткань.       ― Знаешь, а я рада, что ты здесь. Одной мне тут нечего делать.       ― Кстати почему ты здесь? Решила попробовать что-то новенькое? ― Джет заметно повеселел, в основном, конечно, радуясь возможности сменить тему. Он подхватил руку девушки, которая лежала у него на локте, и положил себе на сгиб, продолжая другой рукой поглаживать пальцы подруги. Они медленно побрели через толпу к столику со сладостями, выглядя при этом как пара, идущая к алтарю, но в этом не было ничего романтичного или сексуального. Просто два друга, которые нашли друг друга в правильном месте в правильное время.       ― Я здесь с Азулой. Мэй её близкая подруга, так что она притащила меня сюда, чтобы познакомиться. ― Катара произнесла это легко, и было приятно осознавать, что рядом находится человек, с которым не страшно произносить имя Азулы. Конечно, поведение Альто всё ещё оставалось загадкой для Хэвна, но он хотя бы не осуждал Катару, когда речь заходила о её фальшивой и всё же девушке.       ― Ого, звучит как что-то важное! И где же она?       ― Ушла за напитками.       ― Наша принцесса будет пить? ― Джет удивленно вскинул брови, приглушенно посмеиваясь и отпуская Альто в тот же момент, как они подошли к столу со сладостями. Что хорошего было в Хэвне, так это его способность не переходить границу: даже если бы здесь не было Азулы, одно слово Катары, и он остановился бы, не желая расстраивать девушку ну или навлекать гнев каждого из его друзей.       ― Нет, ни за что на свете! ― Катар приглушенно рассмеялась, хватая с подноса мармеладного мишку и кидая его себе в рот. ― Я попросила её принести мне сока или чего-нибудь ещё.       Джет в ответ лишь задумчиво кивнул, накалывая на маленькую шпажку кусочек банана и опуская его под струи горячего шоколада, лившегося из фонтана.       ― Как ты сюда попал? Насколько я знаю, это закрытое мероприятие. Только для "элиты". ― Последнее слово Альто произнесла особенно язвительно, вкладывая в него даже толику презрения.       Катара и Джет хором рассмеялись. Было приятно иметь кого-то, с кем всё происходящее можно было осмеять. Ни Хэвн, ни Альто не считали себя элитой. Может, они и были популярны, но это не делало их лучше других. Однако так, похоже, не считала Мэй Дао. Как оказалось, девочка составляла целые списку у себя в голове, подчеркивая зелёной ручкой имена людей, которых считала интересными и достойными своего общества. Смешно от одной только мысли об этом.       ― Кажется, Мэй понравилось, как я отвечал на последнем уроке литературы.       ― Ого, Джет Хэвн открыл книгу! Что за удивительная неделя!       ― Это была 1000 Лье Под Водой, ― парень громко фыркнул, шутливо ударяя подругу к плечо, и по его лицу медленно расплылась довольная улыбка. ― Было бы стыдно не прочитать её.       ― Ну конечно, конечно. ― Катара рассмеялась, закусывая кончик шпажки, где всего пару секунд назад находилось фруктовое канапе. Девушка несколько раз увернулась от попыток друга ущипнуть её, и их совместный хохот вновь накрыл комнату. Проходившие мимо подростки странно косились в их сторону, но Катара не обращала на это внимания. Теперь ей не нужно было думать о том, кто вокруг, потому что рядом был Джет, в компании которого она была рада провести этот вечер. ― Как ты думаешь, ― Катара вновь закусила дерево между зубов, разглядывая танцпол. ― Зуко бывал здесь?       ― Хм, ― Джет задумался. Он ловко достал из внутреннего кармана своей куртки пачку сигарет и, пока поджигал, долго и сосредоточено думал. ― Думаю, да. Вряд ли Мэй считала своего парня неинтересным.       ― О, это было бы очень грубо. ― Друзья вновь рассмеялись. ― Почему же Зуко никогда нам ничего не рассказывал?       ― А ты думаешь, про это место можно много чего рассказать? Пьяные подростки ширяются и занимаются беспорядочным сексом. Не впечатляет. ― Джет презрительно фыркнул, старательно выпуская дым в противоположную от подруги сторону, и Катара невольно задумалась, правда ли Хэвну настолько всё равно на происходящее или же просто обидно, что ещё неделю назад его не считали достойным? Вряд ли, конечно, парню было до этого дело, скорее он просто презирал самовлюбленных богатых детишек, находившихся здесь. Но сильно ли прямо сейчас они сами отличались от них: стоят в уголке и тихо перешептываются, считая себя лучше лишь потому, что оказались здесь по случайности.       Катара нахмурилась и пристыженно отвела взгляд. Её собственные мысли пугали, и девушка и впрямь ощутила на секунду потребность выпить, чтобы позабыть, где она и что совсем не лучше всех присутствующих. Но Альто проигнорировала и это желание. Она мотнула головой, возвращаясь в реальность, задаваясь уже другим, не менее сложным философским вопросом.       Джет заставил её задуматься, хотела бы она оказаться здесь раньше? С одной стороны, конечно, это отвратительное место, с которым у Альто не было ничего общего. И знание, что в её школе была целая группа людей, которая считала всех остальных отбросами - заставило бы Катару грустить. С другой стороны, Зуко ей врал. Более того, был ли шанс, что Зуко сам так считал? Вдруг он вздыхал с облегчением, когда ему выдавался свободный от друзей вечерок? Вдруг он был рад провести время с кем-то более "умным и интеллигентным"? Вдруг ему это нравилось? И что, если поэтому Мэй с ним и рассталась: парень перестал дотягивать до её уровня?       Столько вопросов и ни одного ответа.       ― Мне бы хотелось знать, что такое место существует. ― После недолгого молчания заключила девушка.       ― Ничего подобного, на одном знании ты бы не остановилась! ― Фыркнул мужчина, делая глубокую затяжку. ― Ты захотела бы стать достойной, и Зуко правильно сделал, что не рассказал тебе – ты бы, несомненно, расстроилась и ещё целую неделю выносила бы нам мозги. И наверняка стала бы доставать Дао, пытаясь выбить себе местечко здесь.       ― Что плохого в том, чтобы хотеть быть… отмеченной в своих стараниях? ― Катаре казалось, что это лучшее описание происходящего. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что, возможно, Мэй просто ни разу не общалась с ней, а потому Альто просто не могла быть оценена по достоинству. Но, с другой стороны, всё равно было обидно, что Джет оказался здесь за заслуги, а она лишь как приписка с Азуле Лин Ху. ― Мне кажется, это нормально. Разве ты не хотел бы быть признанным?       Джет задумался. Он по привычке опустил глаза на носки своих ботинок и стал покачиваться взад-вперед, будто бы это могло помочь найти ответ. Катара пристально смотрела на друга, пока, он, наконец, не произнёс:       ― Ещё год назад у меня не было ничего, кроме непутевого отца и матери, которая предпочла меня бросить. Сейчас у меня есть ты, Аанг и все остальные. Мнение, возомнившей о себе непонятно что, дылды меня совсем не волнует.       ― И тем не менее ты здесь. — Катара скрестила руки на груди, скорее пытаясь скрыться от слов друга, чем осуждая его. Ей хотелось верить, что Джет говорит правду, но это не так. И, что важнее, эта правда делало больно. Альто прекрасно знала и понимала всё то, о чем говорит друг, и всё равно была одержима чужим мнением. Почему так? Почему, даже зная что-то, она не могла воспользоваться этим знанием? Отец всегда говорил, что мудрость приходит с возрастом и на осознание некоторых вещей требуется время, но Катаре уже сейчас хотелось избавиться от влияния гнетущего чужого мнения.       ― Потому что мой дом хуже, чем это место. Плюс, здесь бесплатная выпивка, а это, знаешь ли, важно.       Оба приглушенно рассмеялись. На этом разговор прекратился. Слишком много философии для пьяной головы Хэвна и Альто, чья жизнь уже давно превратилась в бардак. Всего полчаса назад, сидя в машине Лин Ху, Катаре удалось найти хрупкое равновесие. На какой-то короткий промежуток времени ей показалось, что всё нормально и что её мир вновь обрел равновесие, но это всё было обманом. Мир не мог стать нормальным, ведь она творила такое дерьмо, которого сама боялась. Катара вступила в фальшивые отношения. В этом не было ничего нормального и смешно это было только на экране телевизора, когда ты знаешь, что в самом конце двое главных героев полюбят друг друга и эти пару недель станут для них важными, приятными воспоминаниями.       В жизни всё было совсем по-другому. В жизни тебя осуждали друзья и постоянно действовала на нервы семья, волнуясь о твоём благополучии. В реальном мире ты затеиваешь этот цирк, чтобы отомстить бывшей. В реальной жизни твоя «вторая половинка» неустанно шпыняет и пинает тебя, как маленького ребёнка. В реальной жизни ты тратишь лучшие годы своей жизни на игру. В реальной жизни ты настолько одинока, потеряна и сломана, что соглашаешься на эту игру и борешься за место на вечеринке, на которую даже не собираешься приходить.       Ничего не ощущалось правильным и нормальным сейчас. А самым неправильным и ненормальным во всём этом было резкое желание найти Азулу. Катаре хотелось рвать волосы на собственной голове от осознания этого, но прямо сейчас она предпочла бы стоять рядом с Лин Ху, держать её руку и делать вид, что всё нормально, потому что только у неё была удивительная способность заставлять Катару верить, что всё так и должно быть. Альто хотела вновь оказаться в вишнёвом Порше, слушать музыку, попивая теплый чай и поедая малиновый круассан, который ей принесла Азула, и слушать, как та рассказывала о мифах Древнего Китая, которые брюнетка считала «легким летним чтивом». Катара хотела оказаться рядом с Азулой на уроке биологии, где та кровожадно разделывала лягушку, потому что Альто могла от одной только мысли об этом потерять сознание. Она хотела сейчас идти по школьному коридору, держа горячую руку, или сидеть на школьной скамейке в тишине, пока Азула читала Фрейда, и чтобы ветер развивал волосы обеих девушек.       Это было неправильно, но Катара больше не хотела стоять рядом с Джетом. Он вовсе не разозлил её, но он сделал что-то гораздо хуже – он напомнил ей, почему её жизнь такая дерьмовая, и ответ был простым «Катара Альто». Её жизнь сделала плохой вовсе не Азула, но как раз она в последнее время делала её обманчиво сносной. Такой же фальшиво нормальной, какой были их отношения.       ― Где Азула? ― Катара произнесла это почти неосознанно. Она невольно обхватила собственное тельце руками, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд Джета. ― Она уже давно ушла, ты не мог бы помочь мне найти её?       ― Вон твоя Азула, с зачинщицей этого дерьма разговаривает. ― Джет кивнул влево, и Катара испуганно проследила за его взглядом.       В тёмной нише сидела Мэй в длинном черном платье, покуривая сигарету и попивая вино из бокала, она была, пожалуй, единственной, кто так хорошо сейчас вписывался в экстерьер большого поместья. Рядом с ней стояла Тай Ли, она радостно о чем-то разговаривала, заставляя подруг смеяться. На ней были джинсы клёш и слишком открытый для этого времени года розовый топ. Кажется, она не пила, хотя парни продолжали неустанно шнырять вокруг, предлагая ей напитки.       И рядом с ними стояла Азула. Она смеялась. Катара почувствовала укол, который сама не поняла. Лин Ху выглядела такой счастливой, Альто не была уверена, что когда-либо видела свою девушку такой. Живой, не обжигающе горячей, а теплой и нежной. Она окидывала подруг взглядом, которого Катара не удостоилась ни разу. В её руках был одинокий бокал с виски, она положила локоток на бедро и, кажется, слегка покачивалась в такт музыке.       Азула прекрасно проводила время, и это было неправильно, что прямо сейчас к горлу Катары подступил болезненный ком, будто бы крапивной верёвкой обмотавший тонкую шею, сжигая снаружи и болезненно сдавливая внутри. Как Лин Ху могло быть хорошо? Как она могла так нагло смеяться, позабыв про Альто, когда та беспомощно искала её в толпе, тыкаясь в холодные, незнакомые тела, как новорождённый слепой котенок?! Она искала Лин Ху глазами, отчаянно нуждалась в ней, будто бы в глотке свежего воздуха посреди не комнаты, а настоящего аквариума. В тот единственный момент, когда от Азула требовалась такая малость, как присутствие рядом, её просто не было здесь. Она стояла там, получая то, ради чего всё это затеяла, а Катара чувствовала, как её собственный мир медленно тонет в пламени.       Да, Катара знала, что это фальшивые отношения, но всего полчаса назад, в машине, она была уверена, что Азула так же одинока, так же потеряна, так же растеряна, как и она сама. Она считала, что у них есть что-то общее, а теперь... очевидно, Катара ошибалась. И, что ещё очевиднее, план Лин Ху отлично работал. Брюнетка прямо сейчас получала то, что хочет, пока Катара стояла в углу, пытаясь собрать себя по кусочкам.       Альто не смела думать, что они подруги или хотя бы приятельницы, но все эти несколько дней Азула была рядом. Она умела врала, вытаскивая шатенку из пучины самобичевания, спасая в те минуты, когда она не могла найти слов лжи, смотря друзьям в глаза, и даже изредка успокаивала, говоря, что, когда их маленький спектакль закончится, никто и не вспомнит про эту глупость. Лин Ху была здесь всё это время, но единственный раз, когда Катара в ней по-настоящему нуждалась, когда так отчаянно хотела, чтобы Азула продолжила эту больную игру, единственный раз, когда она была согласна на враньё и притворство от королева обмана, её самой здесь не было. Она упорхнула, и Альто чувствовала, как бесповоротно теряет что-то, что никогда ей не принадлежало.       ― Похоже, ей весело. ― Джет сделал глоток из стакана, который Катара даже не помнит, когда именно оказался у него в руках. Она попыталась кивнуть и натянуть на губы улыбку. Она должна быть рада, что у Азулы всё хорошо. ― Ты не пойдешь к ней?       ― Нет. ― Катара отрицательно покачала головой, игнорируя как обеспокоенный взгляд друга, так и новое желание нарушить собственный запрет и слегка выпить.       ― Ты уверена? Ты выглядишь бледной. Думаю, если ты чувствуешь себя плохо, Азула поймёт и отвезёт тебя домой.       Подумай ещё раз, - пронеслось в голове Альто. Она вновь натянула улыбку, мотая головой.       ― Нет, всё нормально, здесь просто душно, ― она помахала рукой перед лицом, чувствуя, как её щеки и впрямь горят, и попыталась найти глазами хоть один кувшин с простой водой. ― Азула обедала с нами всю неделю. Она заслужила чуть-чуть пообщаться с подругами. ― И это не было враньем. Альто правда так думала.       Кажется, Джет собирался сказать что-то ещё, скорее всего предложить услуги водителя, если вдруг она всё-таки решит поехать домой (и Катара и впрямь готова была согласиться), но его перебил звук нового сообщения. Хэвн нехотя достал телефон и, хмурясь, разблокировал его. Он долго всматривался в написанное. Выглядел парень так, будто бы ему только что прислали математическую задачку, которую он никак не мог решить. После слишком долгого молчания Катара не выдержала, она стала приподниматься на цыпочки, пытаясь заглянуть в телефон, а когда и это не сработало, обеспокоенно произнесла:       ― Что там?       ― Это Аанг.       ― Так это же замечательно! Как у него дела? Дедушка Гияцо не слишком достал?       ― Он хочет поехать в скейт парк.       Катара схватилась за край собственного платья, сильно сжимая его.       ― Круто! Езжай. Думаю, с тебя на сегодня достаточно хладнокровных снобов. ― Девушка улыбнулась, прикрывая глаза, будто бы это могло заставить её сейчас остановить момент и вернуться обратно лишь тогда, когда вечеринка закончится. Ну или хотя бы набраться смелости и уехать вместе с другом.       ― Ты уверена? Я могу остаться, если хочешь. ― Джет выглядел обеспокоенным больше, чем обычно. Больше, чем когда-либо.       ― Ой, не говори глупостей! Я здесь с Азулой. Через пять минут ей надоест бессмысленный треп Тай Ли, и она отвезёт меня домой. ― Могла ли Катара так говорить про "не-бывшую" своей "фальшивой девушки"? Наверное, нет. Как минимум потому, что это было самым наглым враньем за весь вечер. Теперь Катара не сомневалась – Азуле никогда не надоест сделанная из сахара и цветочных лепестков школьная принцесса фей, и её даже не волновал тот факт, что где-то в этом гадюшнике Альто совсем одна. С другой стороны, что Катара могла ей сказать? Они были лишь фальшивой парой, вряд ли Азулу хоть когда-нибудь по-настоящему волновала Катара. Или хотя бы на половину так же, как это делала Тай Ли.       ― Ну хорошо, ― Джет неуверенно пожал плечами, ещё некоторые время разглядывая непривычно покорную подругу, после чего быстро напечатал ответ Джио и убрал телефон обратно в карман. ― Тогда увидимся завтра. ― Мужчина клюнул шатенку в щеку и растворился в толпе.       Катаре хотелось кричать. Она хотела побежать за Джетом, остановить его, сказать, чтобы он увёз её отсюда куда подальше. Ей хотелось кричать на Азулу, что она оставила её одну со всем этим дерьмом, к которому, как бы ни отрицала, была причастна. Ей хотелось кричать на Юи, потому что точно так же несколько месяцев назад она оставила её совсем одну на вечеринке с этими ужасными, душераздирающими новостями.       Но больше всего ей хотелось кричать на саму себя. Как она могла попасть в такую ситуацию?! Как ей могло быть страшно в месте, где никто на неё даже внимания не обращал? Почему она по-прежнему вела себя как ребёнок? И, что гораздо важнее, почему устроила всё это? Если бы только несколько дней назад у неё хватило мозгов сказать нет, всё сейчас было бы по-другому. Она сидела бы у себя дома, в спокойствии и с пониманием, что сделала всё правильно.       Катара не ненавидела бы себя. Во всяком случае не так сильно. Катара не жалела бы себя. Она не была бы растеряна и напугана посреди большой вечеринки, где никому не было до неё дела. Девушка, которая притворялась бы её второй половинкой, не забыла бы про неё, не тусовалась бы рядом с девочкой, к которой испытывала настоящие чувства. И, что гораздо важнее, Катара нуждалась бы лишь в одном человеке, которого не могло быть рядом. Теперь она нуждается в Азуле рядом, которая затеяла всё это и, тем не менее, даже не думала про неё.       Катара перевела взгляд туда, где стояла Лин Ху с подругами, и сердце вновь кольнуло. Тай Ли стояла так близком к Азуле и завязывала длинные черные локоны обратно в пучок, закрепляя их своей нежно-розовой резинкой. Альто чувствовала себя дурой. Беспомощной, маленькой дурой.       Казалось, хуже уже и быть не может, но из мыслей её вырвал наглый, пьяный и совершенно незнакомый голос. Девушка не смогла даже с первого раза понять, что ей сказали, а когда повернулась, то увидела симпатичного парня, явно на несколько лет старше её, который еле-еле стоял на ногах.       ― Простите, что? ― Катара не знала, говорили в ней сейчас остатки вежливости или усталость. Ссориться ни с кем не хотелось. В основном, конечно, потому что у неё вряд ли что-то из этого выйдет. Вряд ли ей удастся получить одобрение от людей, которые не знают её, зато, наверняка, знают этого парня и считают его таким же «достойным», как и самих себя. Катара была здесь лишь гостьей, которая ни за какие деньги мира не окажется ею вновь, а потому предпочитала закончить этот вечер без происшествий и больше никогда о нём не вспоминать.       ― Хочешь выпить? ― Парень покачнулся, протягивая Катаре стакан, и только сейчас она заметила, что он держал какую-то сомнительную жидкость в красивом бокале.       ― Нет, спасибо.       ― Да ладно, тебе понравится! ― Незнакомец стремительно сократил расстояние между ними, и Альто пришлось сделать несколько неуверенных шагов назад. От парня воняло алкоголем и марихуаной, от чего Катара закашлялась. ― Такая красивая точно должна сегодня развлечься.       ― У меня другие представления о веселье. ― Катара попыталась прикрыть нос рукой, но мужчина воспринял её жест неправильно и ухватился потной рукой за её запястье. Наверное, в его голове это была красивая сцена, на деле он был просто бесполезным вонючим куском мяса, неспособным стоять на ногах.       ― Наверное, ты просто не пробовала развлечения в стиле Рико!       ― А Рико это кто?       ― Я! ― Парень довольно икнул.       Катара презрительно поморщилась. Эта ситуация не нравилась ей, но она совсем не боялась. Этот человек вряд ли мог ей что-то сделать: настолько пьяный он не сможет даже пройти по прямой, не то, что стянуть с неё платье. Конечно, запах и его прикосновения были неприятными, но Альто могла потерпеть (ну или просто уложить его спать под стол), если это означало, что она уйдёт домой, не привлекая ненужного внимания.       Всё, чего она хотела, это поскорее отсюда убраться. А если она ввяжется в драку или хотя бы в спор, ничем хорошим это не закончится. Мэй начнёт выяснять, что произошло, а Лин Ху прочитает очередную лекцию о том, как необходимо вести себя на подобных мероприятиях, даже не подумав услышать версию Катары о том, что произошло. Этого девушка не хотела. Это никак не приблизит её к заветной комнатке в доме с разрисованной мебелью и звуками сериалов из-за стены. А она по-настоящему хотела вернуться домой.       ― Достаточно, придурок, отойди от неё.       Знакомый голос послышался из-за спины, и Катара стремительно обернулась, вырывая руку из хватки мужчины. Азула хмурилась, держа в одной руке свой бокал с виски (скорее всего уже новая порция), а в другой – новенький пакет апельсинового сока (откуда он у неё сейчас? Она что, бугала в магазин? Или кого-то другого заставила?). Лин Ху с грохотом поставила их на стол и подошла ближе, преграждая путь пьяного студента к Альто. Катара тяжело вздохнула, понимая, что сейчас будет.       ― Азула, не надо, всё норма…       ― Помолчи, Катара, ― Лин Ху остановила её небрежным движением руки, и Альто послушно замолчала. Похоже, дома ей сегодня не видать. ― Убирайся отсюда, животное, пока я тебя не заставила это сделать.       ― Че ты сказала?! ― Пьяница Рико вновь икнул, и Катара раздраженно закатила глаза. У Азулы была совершенно необъяснимая потребность доказывать всем, что она сильнее.       ― А ты ещё и глухой?! Не только безмозглый, но и тупой?!       Мужчина не стал терпеть оскорбления от девушки на несколько сантиметров ниже самого себя. Он сделал выпад, целясь кулаком даже не в Азулу, а куда-то в бок от неё, но девушку это не смутило. Она сделала шаг в сторону, ухватила его руку и завела её за спину, ограничивая в движении. После чего второй рукой схватила его шею и со всего размаха впечатала его лицо в стол. Еда подлетела, несколько ванильных пирожных попадали на пол так же, как и печально известный пьяница Рико, которого Лин Ху тут же отпустила, делая несколько шагов назад. Катара увидела сначала кровь на белых скатертях и только потом разбитый нос мужчины.       ― Азула, что ты наделала! ― Альто бросилась к раненому, пытаясь помочь ему хотя бы сесть. Рико недовольно что-то мычал, от чего кровь из носа каплями летела в стороны.       ― Он пытался меня ударить!       ― Он был пьяный в стельку! Он при всём желании не смог бы тебе ничего сделать! ― Катара достала из стакана с виски своей девушки лед и, завернув его в платок из своей сумочки, аккуратно приложила к носу незнакомца. За пару секунд вокруг них собралась большая компания совершенно незнакомых Альто людей. Большинство просто наблюдало, и только ещё пара девушек додумались подойти, чтобы помочь Катаре. Одна даже самостоятельно пришла к выводу, что стоит вызвать скорую.       ― Я защищала тебя, ты должна бы сказать спасибо, а не кричать на меня. ― Азула скрестила руки на груди и повернулась боком, будто бы маленький ребёнок, которому не объяснили, что драться – плохо.       ― Знаешь что, мне не нужна твоя защита! ― Катара буквально подлетела с места, сокращая расстояние между собой и своей девушкой. Терпение, кажется, лопнуло. И только толпа, начавшая перешептываться, вернула Альто в реальность. Она пристыженно огляделась вокруг, после чего тихо чертыхнулась. ― С меня на сегодня хватит…       Катара произнесла это почти беззвучно, потом развернулась на пятках и направилась к выходу. Это было уже слишком. Альто ей не собака, не игрушка, про которую можно забывать, когда захочется, а потом приходить и заявлять на неё свои права, как если бы купила её в магазине. Причем заявлять таким ужасным, таким нечеловеческим, отвратительным способом.       С Катары достаточно.       Всё.       Повеселилась.       Альто вылетела из комнаты, где играла музыка, почти физически ощущая, как пол под ней горел. Она неслась сквозь комнаты, по тому же маршруту, как пришла сюда, пока не услышала стук знакомых каблуков. Ну конечно Азула не могла оставить её в покое, это было бы слишком хорошим завершением вечера.       ― Катара, что произошло?! Всё в порядке? ― Голос Азулы не был злым, но он не был и обеспокоенным. Обычный требовательный тон. Он требовал, чтобы истерика немедленно прекратилась и ей спокойно объяснили, что произошло. Нет, он требовал, чтобы истерика немедленно прекратилась, и Катара вернулась к своему обычному, тихому, покорному состоянию. Во всяком случае, сама Катара была уверена, что вопросы Лин Ху значили именно это.       ― Нет, со мной ни черта не в порядке! ― Альто бросила это через плечо, не останавливаясь. Азулу терпеть не было сил, и, если это означало, что домой Катаре придётся идти пешком, значит так тому и быть. Она распахнула двери поместья, и в лицо ударил холодный ночной воздух. Уже стемнело и это слегка пугало.       ― Да постой же ты! Ты слетела с катушек.       ― Слетела с катушек?! ― Катара резко обернулась, останавливаясь, смотря в медовые глаза со свей яростью, на которую была способна. Азула предусмотретительно тоже остановилась, сохраняя парочку метров между ними, видимо, чтобы иметь пути к отступлению в случае, если Катара решит сегодня выпустить всю свою злость одним махом. ― Ты оставила меня одну! Я там никого не знала, и ты оставила меня одну! Ты сказала, что на вечеринках будет весело, что мне понравится и ты, ты… ― у Альто не нашлось сил закончить предложение, она просто многозначительно зарычала.       ― Оставила тебя одну, я поняла. ― Лин Ху скрестила руки на груди. Как она могла быть такой спокойной? Такой хладнокровной, такой безразличной?! Это бесило Катару ещё больше. она испытывала столько эмоций по отношению к этой девушке, пожалуй, даже слишком много. Столько, сколько сама Азула, казалось, не испытывала ни к кому за всю свою жизнь.       ― Из-за тебя это всё произошло! Ты ушла к своим подружкам, забыв про меня, а я осталась одна и этот парень… ― Катара осеклась, только сейчас понимая, сколько боли ей принесло осознание того, что она ничего не сделала. Будто бы маленький ребёнок, она стояла, ожидая, когда же всё закончится, когда он сам от неё отстанет. Проблема была вовсе не в том, что Катаре нужна защита, а в том, что, когда ей её обещали, когда Азула прямо в глаза ей говорила, что всё будет нормально, в конце концов, Альто всё равно осталась одна, и вместо того, чтобы защитить саму себя, решила тихонечко отсидеться в углу, будто бы терпеть домогательства - это нормально. ― он пришёл только потому, что я стояла в стороне, совсем одна. ― Болезненно выдавила из себя Катара, выплевывая последние слова прямо на асфальт.       ― Я поняла, ― Азула резко сократила между ними расстояние, и Альто невольно отшатнулась. Только сейчас она поняла, что Лин Ху не была холодной или отстранённой. Она была… озадаченной? Она и правда не понимала. Азула стояла, вперев свой взгляд в Катару так, будто бы могла там что-то разглядеть, пока не произнесла: ― Значит в следующий раз я не уйду.       Катара сделала испуганный шаг назад, потом второй и третий, но не отрывала взгляда от уверенный медовых озёр Лин Ху. Она была так настырна, так несгибаема, так тверда, как Тоф в день бесплатных тако. Казалось, что эти слова, которые Азула сейчас произнесла в слух, были не просто способом закончить ссору, а настоящей клятвой на крови. Казалось, будто бы в следующий раз она готова будет примотать себя скотчем к Катаре, но не уйдёт от неё. Это пугало. Но не странной серьёзностью Лин Ху, а своей неожиданной не безразличностью к тому, что говорила Альто. Катара поверить не могла, что её умозаключения сейчас - правда, а потому лишь неуверенно кивнула.       ― Хорошо. На этом всё? ― Ещё один неуверенный кивок. ― Тогда пойдём, уже поздно. ― Азула вновь властно взяла Альто за руку и повела за собой к машине. Катара медленно поплелась за Лин Ху, вперев свой взгляд в изящную спину, на фоне которой длинные черные локоны покачивались из стороны в сторону, и в левую руку, где в это время находился тот самый злополучный пакет апельсинового сока. Шатенка тихо улыбнулась: интересно, она украла его?