Ментовской беспредел

      - У меня для тебя сюрприз, малыш, - доставая из кармана пачку крепких сигарет, произнес Микк.       - Но ведь день рождения у тебя! Это у меня для тебя сюрприз, Тикки, - наигранно возмутился Аллен.       - Давай ты первый, - делая затяжку, предложил Микк. Глаза Тикки широко распахнулись от удивления. Никогда раньше он не видел таких красивых игральных карт: пластиковая позолоченная упаковка с черными узорами "стигматами" и с инициалами Тикки, сами карты покрыты специальной пленкой, которая защищает их от повреждений и царапин, карты также позолочены, и на рубашке инициалы того, кому эта колода предназначена. Аллен заказал эту колоду в Америке за бешенные деньги. Такой больше ни у кого не было, потому что весь дизайн придумал сам Уолкер. Имениннику подарок явно понравился.       - С днем рождения, Тикки, - мило улыбнувшись, произнес Аллена и невесомо коснулся своими губами губ Микка.       - Это лучший подарок, малыш, - потрепав Аллена по волосам, улыбнулся Микк и достал из кармана ключи. - Мы переезжаем в "Ковчег".       "Ковчегом" называлось новое здание в городе, высотой в 95 этажей, квартиры в котором стоили заоблачных денег.       - Ничего себе! Но снимать там квартиру очень дорого!       - Мы и не будем ее снимать, мне принадлежат апартаменты на последнем этаже, малыш, - Тикки был очень доволен собой.       - Но откуда у тебя деньги? У крупье такие большие зарплаты? - Аллен был рад, но не понимал, откуда у Тикки столько денег, ведь жилье там, действительно, дорогое.       - У меня просто замечательный начальник, - начал Тикки, - за хорошую работу я получил премию в виде апартаментов.Только теперь я в течение пяти лет не могу уволиться, мы подписали специальное соглашение.       - Ну не начальник, а мечта! - радовался Аллен. - Может, и мне к вам крупье устроиться?       - Но малыш, как это? Тогда тебя потом в полицию не возьмут, - Тикки стал отговаривать Уолкера.       - Да шучу я, шучу, - рассмеялся Уолкер.       Аллен сидел на кресле в своем кабинете и вспоминал события двухлетней давности, пытаясь сопоставить все факты, которые уже знал. На столе лежал распечатанный список пассажиров, которые покупали билеты на все виды транспорта в день, когда Неа сбежал от него и еще в течение недели после этого. Уолкер смотрел на него, но не видел ни слова, потому что был полностью погружен в свои мысли.       Было больно. Конечно, он уже давно знал, как на самом деле Тикки зарабатывал на жизнь, но он так и не смирился с этим. Узнав правду, он сразу ушел от него, уехал из города, но даже здесь эта ужасная правда достала до него. И ему снова больно. От того, что он не замечал этого раньше. От того, что не придавал значения мелочам, по которым уже давно мог догадаться, что его любимый совершает преступления. Больно, что он не смог оградить близкого от этого дерьма. Прежде чем уйти от Микка, он пытался вытащить его, но Тикки сказал, что не перестанет работать на Графа ни при каких обстоятельствах. Поэтому Аллен ушел, мысленно закрыв дорогу назад. Он никогда не возвращается туда, откуда ушел.       И еще больнее от того, что, возможно, его настоящих родителей убил человек, который когда-то был самым важным для него.       Аллен не знал, стоит ли рассказывать Канде про это, как он отреагирует, что сделает. Если Канда узнает, что Аллен знает преступника, и что он знал про преступления и раньше, но скрывал это от полиции, то может сообщить об этом начальству. Тогда Аллена как минимум - уволят, как максимум - посадят. Разумеется, Аллен не был готов ни к первому, ни ко второму, поэтому решил молчать.       - Шпендель, в чем дело? - начал Канда, резко открыв дверь в кабинет Уолкера и подходя к нему очень близко.       - Ты о чем? - натянуто улыбнулся Аллен.       - Я видел, - Канда присел на корточки и приблизился к лицу Уолкера настолько, что видел в его глазах свое отражение. - И сейчас вижу, как ты прячешься за свою улыбку. В чем дело?       - Я не понимаю, о чем ты говоришь, - закрыв глаза, сказал Аллен, пытаясь скрыть свои эмоции.       - Говори, что ты скрываешь от меня, ненавижу ложь, - подняв лицо Аллена за подбородок, произнес Канда.       - Что сказать?! - распахнув глаза, воскликнул Аллен. - Я должен сказать, что мне страшно представить, что мои потенциальные родители погибли также?! Что они лежали в лужах собственной крови, а вокруг них летали эти сраные бабочки?! Ты это хочешь от меня услышать... - перейдя на шепот, закончил Аллен.       Канда встал рядом с Алленом и аккуратно положил свою руку ему на голову.       - Не могу сказать, что понимаю тебя, потому что не был в такой ситуации, но могу сказать, что они не лежали в луже крови, их отравили газом во сне, - Канда надеялся, что это немного успокоит Аллена. - Они просто легли спать и не проснулись, - достав из кармана штанов плитку шоколада, Юу положил ее на стол и пошел к двери.       - Спасибо, - прошептал Аллен, на что Канда невольно улыбнулся. - Подожди, давай попьем чаю.       Канда ничего не ответил, но вернулся обратно к столу и сел на стул рядом. Аллен в это время нажал на кнопку электрического чайника, достал из тумбочки два пакетика зеленого чая и кружки. Налив чай, Аллен распечатал шоколадку, которую ему дал Канда, и попробовал дольку. Классический молочный шоколад с цельным фундуком. Откуда Канда знает, что это любимый шоколад Аллена? Разумеется, он об этом не знал. И шоколад он купил не Аллену. Это единственный шоколад, который Канда может есть, но ест он его очень редко, так как сладкое не любит. Просто увидев Уолкера в таком состоянии, он не задумываясь, решил отдать шоколад ему, чтобы хоть немного поднять настроение.       - Изучил список? - решил сменить тему Канда, заметив на столе Уолкера список пассажиров.       - Нет, вот как раз смотрел, - пробежавшись взглядом по листу, ответил Аллен и перевернул страницу, также быстро ее оглядев.       - Думаю, что смысла в этом нет, я смотрел его тысячу раз, - Канда резко замолчал, заметив, как лицо Уолкера побледнело. - Что случилось?       - Ты, должно быть, шутишь, - Уолкер нервно сглотнул, его глаза смотрели на одно единственное имя. Имя, которое никак не могло быть в этом списке. "Мана Уолкер". - Этот человек умер 7 лет назад, - указав на имя, сказал Аллен и отодвинул от себя список.       - Кто этот "Мана Уолкер"? - поинтересовался Канда.       - Мой приемный отец, - Аллен отвернулся от Канды, разглядывая окно, по которому стекали капли дождя, который начался пару минут назад. Этот день был слишком богат на ужасающую информацию. Уолкер не знал, как уложить это все в своей голове. На часах было всего лишь 19 часов, но уже хотелось, чтобы наступил другой день.       Канда понимал его. Каким-то странным образом он чувствовал настроение Аллена. Чувствовал боль и горечь. И почему-то хотел помочь. Вроде совсем недавно он чувствовал к Уолкеру только злость и раздражение, совсем немного уважения к интуиции и трудолюбию, и капельку восхищения терпению и выдержке. А сейчас он хотел помочь. Но не знал как. Отвлечь? Обнять? Нет.       - Думаю, на сегодня работы достаточно, - убирая список пассажиров на край стола, решил Юу. - Идем домой.       - В смысле "идем"? - Аллен даже немного растерялся от такой формулировки.       - В прямом, - уверенно заявил Канда. - Вообще-то на тебе мои вещи, Шпендель, возвращай.       - Но мои то у тебя! - воскликнул Уолкер.       - Вот именно, так что идем, переоденешься в свои, а мои отдашь, - взяв со стола связку ключей Уолкера, произнес Канда.       -Слушай, а как я вчера попал сюда? - заходя в квартиру Юу, решил узнать Аллен.       Обстановка в квартире Канды ему, определенно, нравилась: все очень сдержанно и гармонично, но при этом очень уютно. Сейчас, когда он знал, чья эта квартира, он не мог представить Канду в другом месте. Он посмотрел на Юу с другой стороны. Раньше он казался скрытным и грубым, а сейчас Аллен видел его спокойным и таким же уютным, как эта квартира.       - Вчера ты зашел сюда не своими ногами, - усмехнулся Канда.       - Неужели ты нес меня на спине? - удивился Уолкер.       - Нет, затащил за шкирку, - грубо ответил Юу, вспомнив, как нес Уолкера на руках как гребаную невесту, потому что со спины он падал.       - А одеялом зачем накрыл? - Уолкер присел на диван и закутался тем самым черным пледом, которое утром обнаружил на себе.       - Оно лежало на диване, ты, наверное, сам им накрылся, - решил соврать Канда.       - Врешь, - резко ответил Уолкер. - Сначала я думал, что мне приснилось, но сейчас я уверен, что это был не сон. Я помню, как ты подошел ко мне и накрыл меня одеялом.       - А как заткнуться ты помнишь? - Канда сел рядом, взял Аллена за подбородок, развернув к себе, и пристально посмотрел в глаза.       - Заткнуться? Это как? - вызывающе сказал Уолкер. Он сам не мог понять, зачем провоцирует Канду. Раз за разом. По какой-то непонятной причине он всегда разговаривал с ним вызывающе, провоцировал его, хотя понимал, что рано или поздно, Канда сорвется и изобьет его. Но он не ожидал того, что Канда собирался сделать. Но внутри он хотел этого и внимательно смотрел на губы Юу.       Канда просто устал. Устал сдерживать себя всегда. Устал быть спокойным и грубым. С Уолкером он словно был другим человеком. Собой, кажется. Он всегда был таким уверенным в себе, но в эту минуту внутри него все дрожало в ожидании. И это чувство было таким сильным, что становилось страшно. Страшно, что обратной дороги не будет.       Закрыв глаза и приподняв подбородок Уолкера, Канда коснулся его губ на миг и тут же отстранился, понимая, что еще можно остановить это безумие.       - Так и знал, - прошептал Уолкер. И снова провокация. По телу Уолкера бегали тысячи мурашек, и он хотел этого поцелуя еще и еще, поэтому не мог просто промолчать.       Мгновение. И Канда впился в губы Уолкера страстным поцелуем, подвинувшись еще ближе, хотя казалось, ближе некуда. Аллен смело отвечал, будто даже в поцелуе не прекращал провоцировать Канду. Никто из них не хотел останавливаться, оба углубляли поцелуй снова и снова, хотя понимали, что делают что-то невообразимое.       Канда не мог остановиться первым, да и не хотел. Аллен понимал, что сам спровоцировал Юу, и в какой-то степени был очень доволен собой.       Было бы странно, если бы такой необычный день закончился совершенно обычно.       Не пожалеют ли они?