Закаты прошлого

Подготовка импровизированного алтаря не заняла много времени. Драко быстро разложил артефакты и растения, в соответствии с рисунком в книге, периодически сверяясь с компасом, и достал из кармана ещё несколько предметов. Наручные часы заняли своё место рядом с семейным перстнем, а по другую сторону оказались две фотографии и аккуратный браслет голубого цвета. — Откуда ты… — Мне нужны были твои вещи, — Драко нахмурился. — Какая-то личная вещь и то, что держало бы в этом мире. Я подумал, что изображения твоих родителей и друзей подойдут лучше другого. Прижав руку ко рту, Гермиона закусила губу, всеми силами желая просто разреветься. Это было больно: видеть таки родных тебе людей, но не иметь возможности их обнять и сказать, как сильно ты их любишь. — Ты обязательно увидишь их вживую, Грейнджер, — Малфой в замешательстве остановился, не зная, как привести девушку в чувство. — Я… Перед войной я стёрла своим родителям память и отправила в Австралию, — призналась она, заставляя Драко замереть. — Я хотела их защитить и думала о том, что если я умру, то они не будут страдать. — Чёрт, — пробормотал он. — Я, конечно, знал, что ты сумасшедшая ведьма, Грейнджер, но чтоб настолько…. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и он мог поклясться, что практически видел стоящие в них слёзы. Ему сложно было представить, что чувствовала эта хрупкая с виду, но такая сильная девушка, потому что для него подобное стало бы катастрофой. Он слишком любил своих родителей, и если бы они не помнили своего сына, его бы это окончательно добило. — Я знаю, — лёгкая полуулыбка коснулась её губ, но она казалась вымученной и болезненной. — Но ты действительно их спасла, Гермиона. Пожиратели искали твою семью. Они хотели повлиять на тебя через них, чтобы ты сдала Поттера. Так что ты сделала всё правильно. Ответом ему была ещё одна подаренная ему улыбка, в этот раз уже куда более искренняя. — Интересно, а почему этот ритуал не используют? Ты говорил, что последний раз это было несколько веков назад. — Есть много нюансов, кроме того, что полное описание хранится лишь в нескольких чистокровных семьях, — задумавшись, ответил Драко. — К тому же он сопряжён с некоторым риском, а рисковать ради кого-то в нашем обществе, как ты понимаешь, не принято, даже если этот риск минимален. — Риск? — даже не глядя на неё, Малфой слышал в её голосе растущую панику. — Успокойся, Грейнджер, риск минимален, если соблюсти все условия. — Какие ещё условия? Ты раньше об этом не рассказывал, — Гермиона уставилась на него с подозрением, складывая руки на груди. Драко закатил глаза. — Куда Грейнджер — и без подробных объяснений. Ты же не удовлетворишься, если я просто скажу, что у нас с этим всё в порядке и я это проверил? Нахмурившись ещё больше, она мотнула головой, выражая несогласие, и снова вперилась внимательным взглядом в него. — Понял, — он вздохнул, но продолжил: — во-первых, между нами должна быть связь на ментальном уровне. Прежде чем ты завалишь меня вопросами: есть специальное заклинание, чтобы это проверить. Связь есть. Почему — можешь догадаться сама, — на этих словах он усмехнулся и с удовольствием отметил, как по её лицу расползается смущение. — Ещё мы не должны быть кровными родственниками или супругами, и один из нас должен быть чистокровным. — Это всё? — Гермиона всё ещё смотрела на него с подозрением, но, когда он кивнул, оно растворилось лёгкой дымкой. — Приступим? Дождавшись молчаливого согласия, Драко разделся, оставаясь в белье, встал в центр, поманив за собой и девушку. Зелье, предварительно разлитое по двум пробиркам, стояло возле их ног, дожидаясь своего часа, и загадочно мерцало. Медленно выдохнув, Малфой взял нож и резким движением полоснул им по руке, наблюдая, как набухает свежая рана и из неё начинает сочиться кровь. Казалось, они оба не дышали, пока капли стекали вниз по его ладони и собирались в небольшой пиале, которую Драко держал в другой руке. Этой кровью ему предстояло написать руны на своём теле и в воздухе возле видимой формы Гермионы, что он и делал, осторожно нанося жидкость сначала на кожу. Самым сложным было выписывать знаки, держа в левой руке палочку, при помощи которой руны зависали в пространстве, что смотрелось довольно жутковато, о чём он старательно пытался не думать. Закончив с этой частью и продолжая удерживать древние письмена вокруг Гермионы, он неспешно принялся за заклинание. Длинной вязью написанное на отдельном куске пергамента оно лишь с виду представлялось ему простым и коротким. На деле заговор был долгим, а его язык — весьма заковыристым, что делало произнесение куда более сложной задачей, чем Драко думалось в начале. Именно в этот момент его буквально пронзило понимание того, что ошибись он хоть в одной букве — и всё пойдёт насмарку. Эта мысль заставила его вспотеть от напряжения и одновременно похолодеть от ужаса. Он просто не мог не справиться. Не тогда, когда девушка, которую он любил так давно, стоит рядом и надеется на него. Не тогда, когда счастье так близко. Сглотнув, Драко взял себя в руки, насколько это было возможно, и начал читать, негромко и тягуче, чтобы не сбиться. Когда слова наконец закончились, у него было ощущение, как будто он разгрузил вагон бетонных блоков вручную, если бы он, конечно, знал, что это такое. — Осталось зелье, — прошептал он, не в силах почему-то повысить голос даже на сотую долю децибел. Малфой поднял склянки и, держа каждую из них двумя пальцами, повернулся к Гермионе. Он порадовался, что столько лет играл в квиддич и имел хорошую реакцию, иначе зелье бы уже разливалось по полу. — Грейнджер…. — Что? — она напряглась, следя за выражением его лица, на котором был написан шок. — Почему ты смотришь на меня, как на… — Просто посмотри на себя. Опустив взгляд, Гермиона поняла, что так поразило Драко в её виде. Она больше не напоминала настоящий призрак. В ней появился цвет. Ослеплённый надеждой, Малфой протянул руку, пытаясь коснуться её, но его ладонь снова прошла сквозь неё. То, как он отчаянно застонал, заставило её сердце сжаться. Он был таким потерянным, что ей немедленно захотелось его обнять. — Драко, мы же не закончили, — напомнила Гермиона. — Да, точно, — тихо откликнулся Драко с таким видом, словно что-то припоминал. — Я просто… — Всё в порядке, — ободряюще улыбнулась она, несмотря на то, что сама дрожала. Дрожала? Она хотела сказать об этом Драко, но решила не волновать его ещё больше. Тем не менее чувствовать хотя бы бегущие по спине мурашки после месяцев познания на деле всех «прелестей» бытия приведения, было безумно приятно. — Конечно, — его ответная улыбка вызвала в ней тепло, расползавшееся по всему телу от груди. Малфой первым опустошил свою колбу, выпивая зелье до дна, а затем вопросительно посмотрел на Гермиону, соображая, что же нужно сделать ей. — Выливай всё так, как будто собираешься меня напоить, — подсказала она, запрокидывая голову назад и открывая рот. Выполнив требуемое, он с удивлением наблюдал, как зелье медленно течёт по ней вниз, словно Гермиона действительно просто выпила его, а он видит её насквозь. Когда жидкость дошла ей до колен, Драко неожиданно отбросило назад, как при случайном выбросе магии. Резкий, разъедающий глаза до боли, свет заставил его зажмуриться, и он мог только слышать, как вокруг него что-то ломается, завывают ветряные вихри, а откуда-то издалека до него доносится крик. Порываясь встать, он чувствует, как какая-то сила приподнимает его над полом и медленно опускает на землю, не давая двинуться с места. Последнее, что он слышит, прежде чем потерять сознание — тихий шелест и непонятный звук, напоминающий стук упавшего тела.