baby bear 🧸

чонхо с грустным вздохом садится на кровать. в голове одна за другой пробегают мысли, среди которых только те, что о самом старшем в группе. о его маленькой и хрупкой талии, мягкой груди, пухлых губах и языке, который дразнит его одним своим существованием… чхве пытается думать о чём-то другом, но ничего не получается, как бы он ни старался. от этого кожа покрывается мурашками, отдаваясь тянущим чувством внизу. сонный и немного смущённый собственным состоянием, он идёт в комнату старших. сонхва всегда помогает макнэ успокоиться, даже когда его посещают подобные мысли. хён очень милый и заботливый, он всегда мягко гладит его по голове и ласково зовёт своим медвежонком… оказавшись рядом с дверью, чхве нервно топчется на месте и через какое-то время, взяв себя в руки, стучится. зайти он решается только тогда, когда слышит разрешение. сонхва смотрит на вошедшего и немного обеспокоенно улыбается. — ты почему так поздно, медвежонок? — спрашивает пак, вынимая из ушей наушники. младший прикусывает щёку с внутренней стороны, нервно прикрывая пах будто бы в своей обычной позе. — просто… хотел побыть с тобой. а где хон? — мягко проговорил макнэ, нервно меняя местами руки на паху. старший раскрывает руки и отодвигает одеяло, тем самым давая разрешение лечь рядом с собой. — он как обычно в студии и, подозреваю, пробудет там всю ночь. так что можешь оставаться, медвежонок. чхве не заставляет себя долго ждать и ложится к старшему, закидывая одну ногу ему на бедро. он по привычке устраивается так, чтобы макушкой чувствовать чужой подбородок, немного сминая в руках мягкую пижаму. сонхва пропускает через свои пальцы мягкие красные волосы, умиляясь от звуков, издаваемых младшим. чонхо сильнее сжимает в руках чужую пижаму и, по ощущениям старшего, старается спрятать лицо в груди хёна. — о чём думаешь, медвежонок? — мягко говорит старший, стараясь создать для чонхо комфортную обстановку. одной рукой он продолжал гладить его по голове, а второй накрывает чужую, сжатую в кулак, и начинает успокаивать мягкими поглаживаниями. — мне стыдно говорить о таком, хва, — тихо мямлит чхве в ночную рубашку старшего. теперь сонхва всё понял. он вновь пропускает пальцы через чужие волосы, немного сжимая и оттягивая их. — мой медвежонок думает о непристойных вещах, да? — рука старшего перемещается с ладони макнэ на талию, прижимая к себе так, чтобы их ноги сплелись вместе. чонхо смущённо отводит взгляд, предпочитая смотреть на подбородок, чем в глаза. тогда сонхва аккуратно подцепляет подбородок чхве пальцами, заставляя посмотреть себе в глаза. — о чём ты думаешь, медвежонок? не хочешь рассказать мне? — пак любит это: любит издеваться над младшим, любит видеть, как он краснеет и пытается отвернуться. его надутые обиженно губки выглядели недосягаемо прекрасными, мягкими, милыми и слишком розовыми. их безумно хотелось поцеловать: сонхва почему-то кажется, что они на вкус как холодный американо. чонхо нещадно краснеет. — о тебе. сонхва приподнимает бровь, давая понять, что ждёт продолжения. — я не знаю, почему… я постоянно думаю о тебе… твои губах… о том, как ты касаешься меня– я не знаю, хва, — макнэ стыдливо отводит взгляд, стараясь избегать любого зрительного контакта. сонхва довольно ухмыляется. — так ты пришёл сюда после таких мыслей, потому что не смог удержаться? чонхо не выдерживает и почти набрасывается на старшего, сильнее сжимая в руках рубашку и смазано целуя сонхва. он целуется будто взволнованный щеночек: немного неаккуратно и очень мокро. пак чувствует чужие руки везде: ниже у груди, на плечах, на своих ягодицах и бёдрах. младший действует неопытно, но агрессивно. чонхо, кажется, слишком рад случившемуся, будто изголодался и готов съесть старшего прямо сейчас. у сонхва переизбыток ощущений: из-за больших рук, нетерпеливо касающихся всего его тела; из-за звуков, которые издаёт чхве, больше напоминающих смесь хныканья и кряхтения. старший готов задохнуться, когда чувствует, как чужие бёдра начинают двигаться и этот большой член касается его тела будто бы слишком отчаянно. чонхо кажется, что он сходит с ума в желании коснуться везде и почувствовать те места, которые так долго не выходили из его головы. ему нужно коснуться всего и сразу, чувствуя каждую клеточку желанного тела. бёдра младшего двигаются будто сами по себе: инстинкты подсказывают ему, что нужно касаться всего, что находится перед ним. макнэ обхватывает руками привлекательную грудь старшего, ощущая отвердевшие соски через ткань. он немного сжимает грудные мышцы будто настоящую грудь, заставляя пака сильно покраснеть от смущения. чонхо хочет, чтобы сонхва было приятно, хочет услышать больше тех прекрасных звуков, которые он издаёт. в нетерпеливом желании он тянет ткань в две стороны, срывая пуговицы таким резким движением. — чонхо– — сонхва сильнее сжимает руки на плечах чхве. младший смотрит на оголённую грудь, продолжая толкаться бёдрами. грудь сонхва выглядит такой полной и прекрасной, а лёгкий блеск кожи заставляет считать старшего сделанным будто из мрамора. чонхо ничего не может с собой поделать, когда опускается, чтобы коснуться чужого соска. рассудок туманится, стоит ему услышать вздох со стороны старшего. сонхва не сдерживает тихие стоны и вздохи, пока чонхо творит что-то невероятное своим языком. от слишком сильного волнения чхве кусает его за один из сосков, заставляя закричать. пак оттягивает его за волосы. — ты слишком взволнован, медвежонок. тебе нужно успокоиться, если ты не хочешь сделать мамочке больно, — сонхва мягко гладит младшего по лицу одной рукой, второй крепко удерживая чужие бёдра и пытаясь успокоить. чонхо безвольно рушится на кровать, хватаясь за простыни. — мамочка– мамочка– — бёдра младшего приподнимаются, а член немного выглядывает из-под кромки пижамных штанов. его челюсть полностью расслаблена, а по сохнущим губам каждую секунду нервно пробегается язычок. видимо, это слово помогло ему успокоиться, сознанием уходя глубоко в себя. сонхва, почувствовав, что удерживать тело уже не обязательно, начал аккуратно расстёгивать пуговицы чужой рубашки. — приподнимись, медвежонок, — чонхо внимательно слушает и подчиняется, помогая снять с себя пижаму и нижнее бельё и оставаясь совершенно голым. пак снимает с себя испорченную пижамную рубашку, штаны и боксёры, устраиваясь на младшем так, чтобы пока не касаться своим членом чужого. — ты просто совершенство: такой сильный, но такой мягкий, — сонхва проводит руками по всему телу, касаясь груди и животика. — большой мамин плюшевый медвежонок, да? чхве несдержанно стонет, услышав прозвище, и отчаянно касается чужих бёдер, стараясь закатывать глаза не так очевидно. — мамочкин медвежонок, мамочкин плюшевый– я весь твой, — чонхо слабо тянет старшего на себя, послушно ожидая поцелуев и прикосновений к себе и своему возбуждению. пак нежно улыбается, наконец касаясь чужих губ. чонхо издаёт слишком высокий звук, тут же подавляемый поцелуем, когда старший располагает его так, как ему удобно, перед этим обхватив своими тонкими пальцами его за ноги. взамен он мягко, почти невесомо целует его в губы. — открой ротик, медвежонок, — старший приподнимается над чужим лицом. чонхо не сопротивляется: приоткрывает губы и вытаскивает язык в ожидании своей награды за послушание. он сломано стонет, когда ему в ротик попадает чужая слюна, а те самые тонкие пальцы наконец водят по его члену вместе с членом старшего. — м-мамочка– мамочка– — бёдра чонхо беспорядочно дёргаются, а пальцы впиваются в чужие бёдра, когда он кончает без предупреждения. хотя это никак не останавливает движений хёна. так происходит каждый раз. — мой малыш уже кончил? — спрашивает сонхва, продолжая надрачивать двоим одновременно с большей лёгкостью и тихим хлюпаньем от наличия чужой спермы на коже. — это слишком, мамочка… — чонхо слишком слаб, чтобы выбраться из рук сонхва, подрагивая от каждого прикосновения и часто вздыхая с немного надутыми губами и блестящими от слёз, вызванных сильной стимуляцией, глазами. — просто лежи вот так, медвежонок. лежи и будь хорошей игрушкой для мамочки, хорошо? — пак ускоряет движения, чувствуя, что скоро кончит. ему нравится видеть своего прекрасного медвежонка с затуманенным от желания разумом, оттраханного и очень податливого. тело чонхо ещё сильнее расслабляется, глаза потеряли фокус, губы приоткрываются в тихих стонах. хва продолжает двигать рукой по их членам, тихо шепча макнэ на ухо: — мамочкин сладкий медвежонок так прекрасен и идеален для меня. — просто дай мамочке позаботиться о тебе, я знаю, ты сможешь потерпеть. — я так сильно люблю тебя, что готов сделать, как ты хочешь, и кончить тебе на лицо. после этих слов чонхо снова кончает, чуть громче простанывая и в очередной раз пачкая пальцы хёна в сперме. старший несдержанно стонет, наконец отпуская член макнэ и располагаясь перед его лицом. сонхва быстрее надрачивает себе, смотря на прекрасные розовые губки младшего. он кончает себе в руку, пальцами аккуратно украшая лицо чонхо своим семенем. — ты такой милый с мамочкиной спермой на лице, медвежонок, — пак проводит головкой члена по чужим губам, размазывая по ним остатки спермы, словно блеск для губ, и делая его ещё более прекрасным. старший опускается, наклоняясь над чонхо. он чмокает его в губы, не обращая внимания на то, что чонхо испачкан его же спермой. сонхва поглаживает щёчки младшего, размазывая сперму и мягко целуя его, поглаживая по голове. он снова тихо шепчет ему успокаивающие слова. — ты хорошо себя вёл, медвежонок. — очень хорошо, чонхо. — ты был просто идеальным, всегда такой хороший, я люблю тебя очень, очень сильно. он снова целует его, замечая, что с его глаз сходит пелена возбуждения. когда чонхо приходит в себя окончательно, сонхва достаёт влажные салфетки и начинает мягко стирать с его лица свою сперму, не переставая повторять, как сильно тот его любит. — я очень сильно люблю тебя, медвежонок. — я тебя сильнее, хва.