Врачу, исцелися сам

Вера сдавила ладонями виски. До чего же бесполезна бывает медицина, если даже нормального лекарства от мигрени не могут придумать. Вера, схватила со стола личное дело Саши, упала обратно на диван, закинув ноги на подлокотник. "Александра Воробьева. Двадцать пять лет." Всего на пару лет моложе Веры, а казалось, что между ними пролегла целая пропасть. Саша летела по жизни легко и беззаботно. Воспринимала людей на уровне чувств, не пытаясь их анализировать, просчитывать их действия. Просто любила. Или ненавидела. Не обладая особой эмпатией, она все же понимала настроение людей и часто неосознанно подстраивалась под него. Не знала условностей. Была таким капризным и милым Ребенком, а Вера слишком часто играла роль Взрослого, и эта маска, кажется, навечно приклеилась к ее лицу. Пять лет психологического образования, пять лет практики, чтобы убедиться в том, что Вера всегда знала – люди совершенно одинаковы. Предсказуемы в своих комплексах, страхах. Пытаются что-то скрыть, выдать себя за кого-то другого, более сильного, нравственного или, наоборот, нахального, дерзкого. Никто не хочет показывать себя слабым. Помогая им, Вера надеялась обрести какое-то миссионерское спокойствие, осмысленность своего существования, но ее собственная жизнь была ни к черту. Вопреки красивой фразе, осознание проблем не вело к их решению, а только заставляло чувствовать собственную беспомощность. Гештальт оставался открытым, и с каждым новым клиентом закрыть его становилось сложнее. *** — Скажите, Влад. Как часто вы говорите с Сашей о своих чувствах? – Вера посмотрела на него строго, даже немного агрессивно. Влад засмеялся. — Ну...знаете. Я делаю все возможно, чтобы моя жена была счастлива и ни в чем не нуждалась. А говорить... не знаю. Я не люблю сентиментальность, мне кажется она пошлой. Влад улыбнулся немного снисходительно, важно. Вообще, он производил впечатление немного заносчивого, но в целом очень милого молодого человека. Говорил всегда решительно, каждым звуком своего голоса выражая превосходство. Не специально, конечно, но все равно иногда он был очень зануден. Выверенным жестом он проводил по волосам. Не от робости или неуверенности в себе, как это часто бывает, а скорее – это было частью создаваемого образа. — Почему вы назвали Сашу «женой». Не поймите меня неправильно, но мне кажется, это прозвучало немного официозно, как вы считаете? Влад засмеялся. — Ну не знаю. Разве это имеет какое-то значение? — Возможно, и нет. Но психолог должен учитывать все – слова, интонацию, даже позу, в которой вы сидите. — Понятно. Влад как будто согласился, но на губах мелькнула скептическая ухмылка. Он всегда с осторожностью относился к людям, которые пытались найти в его поведении двойное дно. И обратиться к психологу его вынудили друзья, сказав, что все проблемы от нервов, и что каждый уважающий себя человек должен время от времени беседовать с психологом. Владу казалось это нелепым и слишком уж истеричным, но если психолог поможет решить его проблему, то почему и нет. — Влад. Мне кажется, вы слишком загоняете Сашу в рамки, она боится не соответствовать вам, вашим идеалам, разочаровать вас. Даже в этом слове «жена» есть какая-то формальность. Перестаньте так давить на нее. Я понимаю ваше желание родить ребенка, я вижу, что вы готовы стать отцом. Но не нужно постоянно напоминать об этом. Вы женились на ней не только ради наследника, правда? Влад горячо кивнул. — Ну да. Я люблю ее. Вера побледнела, из пальцев выскользнул карандаш. Влад поднял его с пола. — Все в порядке? — Да все хорошо. Душно здесь.