Врачу, исцелися сам

— Знаете, Вера. Я много думала о вас. Вы, пожалуй, единственный человек, с которым мне так... просто. Я не знаю, как это объяснить. Вот, например, Влад. Он говорит, что любит меня, и я знаю, что он не обманывает, но... Мы с ним как будто на разных плоскостях живем. Он говорит про одно, я про другое. Иногда мне кажется, что я для него просто статья его необходимых расходов. — Зачем вы нагнетаете, Саша, вы и сами знаете, что это не так. Вера стояла, опираясь о край стола, а Саша лежала на диване, разглядывая потолок с этими модными энергосберегающими лампочками. — Да. Понимаю. Мне просто нужно кому-то это сказать. Кроме вас, некому. Друзья считают, что я просто выдумываю себе страдания. Мне и самой так порой кажется. Но от этого не становится легче. А вы.... Саша вдруг встала с дивана и подошла вплотную к Вере, положила ей руку на плечо. — Знаете, Вера. Вы очень нравитесь мне. Не только как психолог. Я совсем недавно это поняла, и мне так тепло сразу стало. Так ясно все. — Не надо, Саша. Это ни к чему не приведет. И не нужно... — Зачем вы так говорите, Вера. Я же вижу по вашим глазам, что не безразлична вам. Саша потянулась к ней, пытаясь поцеловать. Вера решительно отворачивалась, избегая ее прикосновений. — Сашенька. Оставьте это. Я прошу вас. Будет только хуже. Я бы не хотела. Глаза Саши вдруг заблестели от непрошеных слез. Она жарко заговорила, захлебываясь своими эмоциями. — Нет. Я действительно люблю вас. Правда. Я бы могла все бросить к черту. Если бы вы хотели. Если бы вы сказали мне, что... Мне не нужны его деньги, не нужно ничего от него. Я не хочу обманывать его, но и себя мучить я больше не могу. Я люблю вас. Теперь каждый день. Каждую минуту. Я, – Саша сдавленно рассмеялась, задыхаясь. – Я думаю о вас постоянно. Когда готовлю ему еду, я думаю, что, наверное, она бы понравилось вам. Когда мы с Владом смотрим по вечерам семейные фильмы, я хочу знать ваше мнение. И эти сны... Они преследуют меня, и я не могу избавиться от них. Я хочу вас так сильно, что... – она нервно засмеялась.– Влад, наверное, думает, что я изменяю ему. Следит за мной. Наблюдает. А я не знаю... Мне кажется, от груди до пальцев протянута тонкая, острая леска, и каждое движение левой руки, да даже простая мысль – отдает болью в сердце. А я... не могу ему ничего рассказать. И в общем... Я люблю вас. Саша привстала на цыпочках, легко покачиваясь. Дыхание ее участилось, и щеки горели розоватым румянцем. Это делало ее еще красивее. Она была такой трогательно милой, что Вера невольно провела рукой по ее лицу. Саша поцеловала ее раскрытую ладонь. Вера погладила ее по лопаткам, тут же одергивая себя. Нельзя было поддаваться ложному искушению. Просто от скуки. Сколько раз она встречала подобное. Когда клиентка влюбляется в психолога только потому, что он ее наконец-то полностью выслушал и понял. Надо было объяснить все Саше, надо было. С трудом сломив свое влечение , Вера все же решительно оттолкнула Сашу от себя и сказала строго, насколько получилось. — Саша. Я думаю, нам надо прекратить на время личное общение. Вы заблуждаетесь. Любовь ко мне - это блажь. Уверена, если вы подумаете хорошенько, вы и сами это поймете. А сейчас.. Вам просто нужно немного отвлечься от этих своих мыслей. — Прогоняете, да? – как-то даже немного капризно спросила Саша. — Нет, что вы. Я просто ... Саша перебила ее. — Вера, почему вы так боитесь меня и своих чувств ко мне? Я вас не обманываю. Вера вымученно улыбнулась. — Меня — нет. Вы обманываете саму себя, Саша. А я... я просто хочу вам помочь. И не хочу, чтобы вы разрушили семью из-за такой вот ерунды. Успокойтесь, и все пройдет, – примирительно погладила Сашу по затылку. *** — Мне кажется, она нашла себе другого. Она стала какой-то нервной, постоянно звонит кому-то, скрывая от меня, стирает из мобильного смс-ки. Ведет себя очень странно. Часто закрывается в комнате одна. И плачет. — Влад, а вы не думали, что таким образом она пытается вызвать у вас ревность? — Нет. На нее это не похоже. И потом, – Вадим немного помедлил, – она совершенно не умеет врать. Он расставил ноги, упираясь ладонями в колени, собираясь с мыслями, и вдруг, озаренный какой-то идеей, поднял глаза. — Вера, а ведь она, наверное, все рассказывает вам. Скажите, у нее есть кто-то? Я должен это знать. Сработала профессиональная выучка, Вера выдержала необходимую паузу, не выдав волнения. Улыбнулась.. — Я не имею права раскрывать наши беседы. Но, поверьте, она любит только вас. Просто ей не хватает вашей заботы, внимания. Вы вот зацикливаетесь на логике, на эффективности, всю жизнь выстраивая по какой-то схеме, но вы поймите, что чувства не всегда поддаются контролю. Вера с трудом подавила горькую усмешку. Вот кто бы ей это сказал. Кто бы выбил что ли на лбу или как там делают с нерадивыми школьниками, которые никак не могут понять прописную истину. С чувствами нельзя справиться, их можно подавить, спрятать, но преодолеть вряд ли. Вера все надеялась, что сможет. Все хотела... Надо было сразу отказаться, тогда бы не было это ночных звонков по телефону, всхлипываний по ту сторону трубки. Какого-то поэтического бреда и взаимных утешений. Не надо было поддаваться искушению. Идти в театр с ней. На какую-то дурацкую пьесу. Но Саша так упрашивала ее, уверяла, что хочет загладить свою неловкость перед ней. И что "да-да-да. Вы были правы, Вера. И впредь не повториться больше. Этого." Но снова эти взгляды, прикосновения. Шепот. Ощущение чужого дыхания на шее. И жар. Жар во всем теле. В голове, в груди, в пальцах. Невыносимо. Это было просто невыносимо. Иногда, забывшись, Саша убеждала ее снова – бросить все. Уехать с ней куда-нибудь подальше от города. Возможно, даже прочь из страны. Подальше от колких взглядов и обсуждений. Чтобы раствориться в ощущении какого-то странного чувства. Любовь? Может быть, и так. Вера не научилась точно определять его. Просто с Сашей ей было больно и легко одновременно. И она ничего не могла сделать ни с собой, ни с этой настырной девчонкой. Но все же дальше бессвязной болтовни не доходило. Вера вдруг оказывалась слишком реалистичным человеком и отлично понимала, что все это "чудо" рано или поздно закончится. Да и было ли оно чудом или просто усталостью от одиночества.