Я небо за тебя благодарю

      Сдав последний экзамен, я закончил первый курс юридической академии. Наконец-то летняя сессия подошла к концу, и впереди меня ждали длинные летние каникулы, часть из которых я намеревался провести в Англии. Билет на авиалайнер Москва — Лондон уже куплен, чемодан собран и я еду в такси в аэропорт Домодедово.       Позвольте представиться — Сергей Дмитриевич Драгомиров, родился и жил в Москве в семье потомственных юристов, как со стороны отца, так и со стороны мамы. Двадцать один год. С отличием закончил среднюю школу, после службы в армии во внутренних войсках, поступил в юридическую академию. С детства занимался спортивным плаванием, рисованием, бальными танцами… Ну и всем тем, чем положено заниматься ребёнку, которому повезло родиться в семье аристократов. Семейное положение — холост и свободен, имеются: мама, отец, два деда, две бабушки, старшая сестра Алиса и младший брат Гарри. Сестра старше на шесть лет и, несмотря на серьезность своей профессии юрист-консультанта в престижной фирме, имеющей активные контакты с зарубежными партнёрами, является безумной поттерманкой. Гарри, младше меня на десять лет и родился в самый пик популярности в России книг, а потом и фильмов, про Мальчика-который-выжил. И, естественно, вслед за Ли́сой, вся семья была вовлечены в этот безумный мир магии и волшебства. У нас появилась белая кошка с чёрными крапинками Хедвиг, (я предлагал назвать её Мини или миссис Норрис, но Ли́са только фыркнула на это), собака породы грюнендал (догадайтесь как его звали) — Бродя, и белый попугай ара — Дамби, который всех называл «мой мальчик», даже дедушек с бабушками, а, когда видел в ближайшем обозрение любого человека, скрипучим голосом просил: — «Лимонных долек, ради блага Дамби!» А меня Лиска называла Серджиком, потому что считала, что я похож на актёра игравшего роль Седрика Диггори в фильме «Гарри Поттер и Кубок Огня», и вдобавок ко всему, мой день рождения тридцать первого октября, как предположительно, и у Диггори придуманного Роулинг. Вот только Лиске не нравилось, что этого героя Роулинг убила и, как подозревалось всей семьёй, писала свои истории, где он выжил. Но в этом она сама не признавалась. Как-то я залез в её компьютер и наткнулся на черновик фанфика — это был слеш! Никогда бы не подумал, что у моей правильной сестрёнки имеются подобные фантазии. Сам я любительским чтивом не увлекался, во-первых, некогда тратить на это время, которого у меня и так было в обрез, а во-вторых, просто неинтересно. Мне хватило и кинона, а канон я смог осилить лишь последние три книги, и то только потому, что в больнице, куда попал в седьмом классе с переломом коленного сустава, делать было нечего, а Лиска, вредина такая, отобрала у меня планшет и притащила только эти книги. Иногда, от скуки, я прокручивал в мыслях, как бы поступил, будучи на месте того или иного героя Джоан Роулинг. Это было забавно. Признаться честно, даже представлял себя в сексуальных отношениях с Поттером, ну, а я, само собой, в своих эротических фантазиях был Седриком Диггори. А что вы хотите? Мне было пятнадцать лет и это же просто фантазии! Правда?

***

      Калейдоскоп безмятежного счастья остановился под жуткий визг тормозов, за которым последовал глухой удар, разорвав жизнь с этой точки на две части: одна — до того, другая после…       В реанимации клиники для работников министерства юстиции, запутанное многочисленными разноцветными проводками лежало тело молодого человека двадцати одного года, после клинической смерти перешедшее в коматозное состояние.

***

      В первый раз я очнулся от удара спиной и затылком об твёрдую поверхность, непроизвольно охнув от боли, которая пронзила всё тело, я приоткрыл глаза и чуть приподняв голову, скосил взгляд на то, что давило мне на грудь, мешая свободно вздохнуть — на меня смотрел широко распахнутыми испуганными зелёными глазами, спрятанными за перекошенными очками с круглыми окулярами черноволосый паренёк: — «Седрик, ты живой! О, слава Святому Мунго, ты живой!..» — сквозь сдавленные всхлипы, прошептал он…       Отвратительная веселая мелодия оглушала, аплодисменты и выкрики разрывали барабанные перепонки, перед глазами всё плыло. Я глухо и протяжно застонал и откинулся обратно головой на землю. Тишина накрыла меня куполом и я провалился в черноту, где не обитало ни звука, ни видения.

***

      Во второй раз я очнулся от приятного запаха трав, который ударил в нос при первом осознанном вздохе. Приподнявшись на локтях, я огляделся.        В широкие стрельчатые окна проникали лучи солнца и полноводной рекой заливали просторное помещение, наполняя его тёплым светом. На окнах висели тонкие занавеси, которые колыхались от лёгкого дуновения ветерка. Два ряда пустых кроватей, аккуратно заправленных белыми одеялами, между ними стояли прикроватные тумбочки. На стене нейтрального бежевого цвета напротив моей кровати висели картины, с которых на меня смотрели лица незнакомых мне людей, одетых в одежду медицинских работников прошлого века. По всему было видно — это больничная палата. Как я сюда попал?       Последнее, что я помнил — это визг тормозов такси, на котором я ехал в аэропорт, чтобы на самолёте отправиться в Англию, потом глухой удар и разрывающая боль, почему-то в спине и грудной клетке одновременно, и ещё — испуганные зелёные глаза, бледное, расцарапанное до крови лицо и чёрные растрёпанные волосы.       Не успел я что-то сообразить, как передо мной появилась женщина, похожая на нашу школьную медсестру Полину Андреевну, только одета так же, как и те, на картинах. Серое балахонообразное платье спереди и сзади прикрыто белым фартуком, на передней части фартука какой-то символ, напоминающий череп и скрещенные кости. На пепельных волосах — белоснежный чепец. — О! Мистер Диггори! Хорошо, что вы уже очнулись! — произнесла она и стала махать надо мной какой-то тонкой палочкой. Я почувствовал, как в меня впиваются тысячи холодных игл. Зябко поежившись, я непроизвольно отвёл руку женщины от себя. — Простите, как вы меня назвали? — удивлённо переспросил я. — Мистер Диггори, — неспешно повторила она, пристально вглядываясь в мои глаза шокированным взглядом, — Вы не помните как вас зовут?       Ну почему же не помню? Помню. Меня зовут Сергей Дмитриевич Драгомиров, мне двадцать один год и мой самолёт уже должен приземляться в аэропорту Хитроу. Но моё подсознание отчего-то не дало произнести это вслух. Я вопросительно посмотрел на женщину и медленно покачал головой. — Вас, молодой человек, зовут Седрик Диггори. Вы студент седьмого курса факультета Хаффлпафф в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Вы отличник, спортсмен, капитан и ловец факультетской команды по квиддичу. И ещё вы префект школы. А последний год, являлись чемпионом в турнире Кубок Огня и стали победителем наравне с мистером Поттером, — монотонно проговорила она и грустно улыбнулась. — Вы ничего из этого не помните?       Я опять покачал головой. Моё сердце сжалось от тоски и тревожного предчувствия. — А что со мной произошло? Почему я здесь? И где это — я здесь? — Вы находитесь в палате Больничного крыла в Хогвартсе. А вот что с вами произошло, мы надеялись услышать от вас, мистер Диггори, — отчего-то недовольно поджав губы и сузив глаза, произнесла женщина, которая, видимо, была здесь медсестрой или санитаркой. — Извините, — я виновато улыбнулся и пожав плечами, обессиленно уронил голову на подушку и закрыл глаза. Ко мне в мозг прихлынуло понимание: Хогвартс! Турнир Кубок Огня! Поттер! Я попал в поттериану в тушку Седрика Диггори! Когда? Почему? И как такое вообще возможно? И что делать мне дальше? Я ведь ничего не знаю про этого Диггори. Ни его родителей, ни друзей, ни его привычек… Ничего! Может действительно сымитировать потерю памяти? Но, блин, они же волшебники и, наверняка умеют справляться с этим… О! Интересно! А я теперь тоже волшебник? И как это узнать? Прислушавшись к себе, я ничего необычного в своем теле не почувствовал. Только ноющая боль в позвоночнике, как от долгого лежания в одной позе. Я вообще не любил спать на спине, потому что знал, что храплю, а Броди, когда он удостаивал меня чести спать в моей комнате, это не нравилось и он начинал скулить и подвывать, чем будил всю семью. — Как вы себя чувствуете? У вас что-нибудь болит? — услышал я строгий и одновременно заботливый голос медсестры. Я открыл глаза и кивнул на палочку, которую она держала в своей руке. — А что вы скажете? — почти шёпотом спросил я. — Диагностика показала, что сильных повреждений, ни внутренних, ни наружных у вас нет, мистер Диггори, — ответила медсестра, и ещё раз начала махать надо мной палочкой, отчего по моему телу снова пробежали слабые электрические разряды. — Если не считать небольшие ушибы на спине и затылке, а так же вашу амнезию, то можно сказать, что вы абсолютно здоровы. — Это же хорошо? Да? — неуверенно спросил я, не понимая, чем она так недовольна. — Хорошо, — тепло улыбнувшись, ответила она. — Видимо, у вас такая же самовостанавливающая магия как и у мистера Поттера.       Я постарался равнодушно пожать плечами, но в глубине души обрадовался тому, что у меня есть магия. У меня может быть магия! Я волшебник! Сбылась мечта идиота! — Я могу позвать ваших родителей? Они ждут вашего пробуждения в кабинете директора. — Да. Наверное. Я не знаю, — пролепетал я и устало закрыл глаза.       Чёрт! Я даже не знаю, как их зовут и как они выглядят. Значит будем играть в потерю памяти, не думаю, что сыграть это будет сложно. Не знать и забыть почти одно и тоже.       Медсестра ушла куда-то за ширму и прислушавшись, я услышал: — Альбус, мистер Диггори проснулся. Амос и Джульетта у тебя? … Можете пройти к сыну. Но предупреждаю, он ничего не помнит. Не помнит даже как зовут его самого, а не то что произошло с ним, — строгим голосом проговорила она и вышла обратно.       Значит родителей парня, в тушке которого мне предстоит жить, зовут Амос и Джульетта. Джульетта красивое имя, а вот Амос ассоциируется с неприятным словом — понос, фыркнул я и тут же окоротил себя — это всё-таки теперь мой отец и я должен почтительно и уважительно относиться к нему. Своего отца я не просто любил, я его боготворил и, естественно, уважал даже больше, чем дедушек. Интересно, какой этот будет? Из-за ширмы вышли три человека. Высокий худощавый старик с длинной белой бородой и такими же волосами, в каком-то непонятном одеянии — то ли халат, то ли длинный кардиган сиреневого цвета — как я понял это и есть директор Дамблдор. Лиска почему-то не любила его. На вид вроде бы ничего — такой себе старичок с добродушной улыбкой и озорно сверкающими глазами. За ним следом шли мужчина и женщина… Я чуть не заорал в голос, когда увидел их. Женщина была как две капли воды похожа на мою маму, разница была лишь в одежде, причёске и взгляде. Мама работала в министерстве юстиции России старшим помощником Министра и всегда, даже дома, ходила в строгой одежде и с коротко подстриженными волосами, говорила, что у неё нет времени заниматься причёской каждое утро. Это была такая железная женщина-закон. А эта женщина, напротив, выглядела такой мягкой и уютной, а в глазах её светились такая теплота и безмерная любовь к сыну, что я невольно пообещал себе никогда не расстраивать её. Одета она была в мантию, похожую на ту, что моя мама надевала только на заседании Суда. И волосы у неё были длинными и, видимо, наскоро завязаны на затылке в хвост. Мужчина был вылитый мой дед Михаил Драгомиров, только моложе лет на двадцать и тоже одет в чёрную длинную с широкими рукавами мантию. Они что, все в этих хламидах ходят повседневно? В фильме вроде бы в обыкновенной одежде были, ну кроме самого директора и преподавателей. Мама, да, МАМА — она всё-таки родила это тело — села на край моей кровати и притянув к себе тёплыми и мягкими ладонями мою голову, поцеловала в лоб, в глазах её скопились невыплаканные слёзы. — Как ты, малыш? — слегка надтреснувшим голосом спросила она, поглаживая кончиками пальцев по моему лицу. — Спасибо. Я хорошо себя чувствую, — сдержанно кивнув, ответил я. — Ты правда ничего не помнишь? — взволнованно спросил отец и тоже сел на кровать с другой стороны. Я, не сводя взгляда с лица мамы, лишь пожал плечами и скривил губы в подобие виноватой улыбки. — Нас ты тоже не помнишь? — Не помню, но догадываюсь кто вы. Вы мои родители? Так ведь? — А это, наверное, мой дедушка, — кивнул я на директора, просто чтобы поприкалываться. Я взял ладонь мамы в свою ладонь и прикоснулся к ней губами. — Да, сын. Мы твои родители, — ответил отец и перевёл несколько раздражённый взгляд на директора, который уселся в троноподобное мягкое кресло, трансфигурированное из обычной табуретки. — А это не твой дедушка. Это директор школы Альбус Дамблдор, — почти сквозь зубы, произнёс отец. О! Как интересно! Отец недолюбливает директора. С чего бы это? А впрочем, чему удивляться. Родители всегда ищут виновных в том, от чего пострадал их ребёнок. Тот не обратил никакого внимания на непочтительный тон и мягко улыбаясь, спросил: — Мальчик мой, ты совсем ничего не помнишь, что произошло в лабиринте? — В каком лабиринте? — я непонимающе уставился на него. — Дамблдор, — резко рявкнул отец, — он нас с матерью не помнит, а ты пристаёшь к нему со своими дурацкими вопросами. Спрашивай своего Поттера. Он-то всё помнит. Вот пусть и расскажет настоящую правду, а не несёт ахинею с возрождением Того-кого-нельзя-называть, — уж как-то очень грубо произнёс он это. Дамблдор обиженно покачал головой. — Ну хорошо, — он хлопнул ладонями себя по коленям, — я оставлю вас. Седрик, скоро начнётся торжественный ужин, на котором министр будет награждать победителей турнира. Это вы и Гарри Поттер. Жду вас в Большом зале. Так же как и все ваши друзья и подруги, — он довольно легко поднялся с кресла, преобразив его обратно в табуретку, и подмигнув мне, направился на выход.       Родители принесли мне одежду и помогли одеться. У меня всё ещё дрожали руки и ноги и не отпускала слабость во всём теле. Я взглянул на себя в зеркало, наколдованное мамой — а ведь Лиска была права, я на самом деле был похож на этого парня, даже телосложение, цвет глаз и волос были одинаковыми, только у него волосы были длиннее и волнистые. Я после армии стал носить короткую стрижку под «ёжик», так удобнее было заниматься плаванием. Ну и выглядел на три года моложе меня настоящего.       Хорошо, что отец с мамой пошли со мной. Иначе я ни за что не нашёл бы этот Большой зал и точно заблудился бы в многочисленных коридорах и их поворотах.