Я небо за тебя благодарю

      На первом курсе академии на занятиях по психологии мы изучали характеристику толпы.       Что составляет толпу с психологической точки зрения? Под толпой в психологии понимается бесструктурное временное скопление людей, не имеющее чёткой цели, члены которого обладают схожим эмоциональным состоянием и объектами внимания. Одна из ярких черт толпы с точки зрения психологии это то, что в толпе может раствориться любая индивидуальность, каким бы образованным и интелигентным ни был индивид в отрыве от толпы. Гюстав Лебон объяснял духовное единство толпы механизмом заражения — механического распространения аффекта от одного члена к другому по типу инфекционного заболевания. Стэнли Милгрэм полагал, что видимая однородность толпы может также объясняться механизмом конвергенции: сходно мыслящие и чувствующие индивидуумы имеют тенденцию собираться вместе и объединяться в толпу.       Так, к чему это всплыло у меня в подсознании? К тому, что, войдя в Большой зал, я сразу же почувствовал давление толпы. И оно было не столько на эмоциональном уровне, сколько на физическом.       Когда мы зашли в двери Большого зала, я почувствовал как взгляды всех присутствующих тут же устремились на меня и резко наступила полная тишина. Эти взгляды иголками царапали кожу и проникали в глубь тела. Стало не по себе и захотелось исчезнуть. Я уже было дёрнулся назад, но отец крепко держал меня за плечо, а мама успокаивающе гладила тёплыми пальцами по тыльной стороне ладони. — А вот и наш победитель явился! — восторженно воскликнул Дамблдор, поднимаясь со своего места за профессорским столом и широко распахивая руки, как будто желая обнять всех разом. А потом начал аплодировать, за ним последовали учителя и студенты. Несколько парней подбежали ко мне, ухватив под локти, потащили к одному из столов. Я расстерянно оглянулся на родителей: — Иди сын, — слегка пафосным голосом проговорил отец, убирая руку с моего плеча. — Иди, это твои друзья. Мама тоже ободряюще кивнула, а на глазах у неё проступили слёзы.       Тупо улыбаясь и кивая как китайский болванчик, я смотрел на незнакомые мне лица однофакультетчиков и слушал, ничего не говорящую мне информацию из жизни парня, чьё тело я занял. Никого из них я не знал. Директор что-то там говорил, но никто за нашим столом его не слушал. Казалось, что все разом решили познакомить меня с собой, напоминая те или иные события, связанные с общением с ними. — О, Седрик, — прервал одностороннее общение звонкий девчачий голос, — Тебя зовёт директор. — Куда? — непонимающе спросил я и посмотрел на девушку. — Туда, — она кивнула в сторону стоявшего посреди помещения директора школы. — Зачем? — Вас сейчас награждать будут. Вон, гриффиндорской вонючка уже выползает, — презрительным тоном произнесла она. В миг образовавшейся тишине, её голос прозвучал громко и резко. Я перевёл взгляд на соседний стол… Единственно знакомый мне парень неуклюже переступил через лавку. Он тоже услышал высказывание этой девушки и, подняв голову, вызывающе оглядел присутствующих, видимо, стараясь не потерять самообладание под насмешливыми и презрительными взглядами сотен глаз. — Почему ты его так назвала? — я повернулся к девушке, и хмуро уставился на неё. — Ну как же! — всплеснув руками, воскликнула та. — Это же он виноват в том, что с тобой произошло. Да ещё и выдумывает всякую чушь, чтобы оправдать свой гнусный поступок. — Ты об этом точно знаешь? — сурово спросил я, включая режим своего деда Алексея Гридасова, адвоката с тридцатилетнем стажем и по совместительству отца моей мамы. — То, что произошло? Ты лично при этом присутствовала? Уверена в том, что сейчас произнесла и отвечаешь за свои слова? Можешь выступить свидетелем происшествия? — Ну-у-у, — она слегка стушевалась под моим напором и растерянно окинула взглядом резко замолчавших студентов и преподавателей, но через секунду, упрямо вскинув голову, продолжила: — Нет, конечно, я там не была, но ведь об этом все говорят… — Все? — я резко поднялся и, вопрошающе приподняв брови, оглядел притихший в ожидании чего-то интересного зал. — Как видишь, все молчат, — развёл я руками, — только ты одна говоришь. Как твоё имя? — Ханна. Ханна Аббот. — Так вот, Ханна Аббот. Не зн… Не помню, есть ли в законодательстве магического мира закон о защите прав, чести и имени человека, но уверен, что есть, как и во всём цивилизованном мире. Я приложу все свои знания и усилия, чтобы помочь Гарри Поттеру подать на ТЕБЯ в суд за клевету. И на каждого, от кого услышу БЕЗДОКАЗАТЕЛЬНЫЕ разговоры на эту тему. Надеюсь, меня все услышали? Возбуждённый ропот вспыхнул среди студентов — действие эффекта толпы — я спокойно переждал, пока все успокоятся и подошёл к Поттеру, с надеждой и каким-то облегчением в глазах, смотревшему на меня, и у меня в голове прозвучали слова песни, которую мы пели в армии.

Милые зелёные глаза. А в глазах жемчужина-слеза. Не забуду я их никогда. Ты приди ко мне, мечта моя…*

— Привет, — дружелюбно произнёс я, — я думаю, что мы уже были с тобой знакомы, и мне очень жаль, что я этого не помню. Может познакомимся ещё раз? Гарри с готовностью кивнул и протянул мне руку: — Гарри Поттер. — Седрик Диггори, — ответил я и крепко сжал его пальцы. — Спасибо тебе, Гарри Поттер, за то что не бросил меня умирать… там…       Мальчишка какое-то время растерянно смотрел на меня, а потом его бледное лицо озарилось счастливой улыбкой, как будто выглянуло солнышко из-за долгих хмурых туч, и я понял… Я пропал! Я никому больше не позволю обижать этого человека. Как? Как можно не верить и обвинять в гнусных поступках этого доверчивого до наивности ребёнка? Я знал о нём и его жизни больше, чем о себе, вернее о Диггори. — Кхе-кхе, — оборвало наш зрительный контакт покашливание Дамблдора. — Молодые люди, мы рады, что вы не держите обиду друг на друга. Но позвольте продолжить наше маленькое торжество.       Мы повернулись к директору, к которому уже присоединился ещё один человек — невзрачного, я бы даже сказал, неприятного, вида, чем-то напоминающий мне учителя по труду, Николая Степаныча, в школе из моей прошлой жизни. Как я понял, это был министр магической Британии мистер Фадж.       Он быстро произнёс поздравления с победой, всучил нам с Гарри по тяжёлому мешочку с призом и торжественно объявил, что на этом международный турнир Кубок Огня завершён. Потом нас поздравили наши соперники — симпатичная блондинка и кряжестого телосложения парень — Флёр Делакур и Виктор Крам. Зал грохнул непродолжительными аплодисментами, и больше на нас не обращали внимания, потому что на столах появилось угощение. ЕДА! — Гарри, — обратился я к Поттеру, — ты же мне всё расскажешь? Что было на самом деле?       Нервно сглотнув, Гарри больными глазами посмотрел на меня, для чего ему пришлось высоко поднять голову, он доставал мне до середины плеча. — Они мне не верят, — тихо произнёс он и опустил голову. — Не бойся, я поверю. — я взял его за руку и нагнувшись, заглянул ему в глаза, — Я тебе поверю, — кивком подтвердил я ещё раз, — Где мы можем поговорить с тобой наедине? Я совсем не помню, где здесь что.

***

      Мы сидели на пригорке недалеко от берега озера, в котором проходил второй этап турнира, прислонившись спинами к стволу дерева. Видимо, Гарри привёл меня в своё потайное убежище, здесь росли высокие кряжестые деревья, земля покрыта толстым ковром трав и цветов, а воздух звенел от птичьего пения.       Отсюда хорошо просматривался весь участок перед воротами замка, который, кстати сказать, не произвёл на меня большого впечатления. Тёмные, несмотря на большие окна, холодные, из-за каменных стен и полов, запутанные в лабиринт коридоры. На стенах висят «живые» портреты и постоянно присутствует чувство, что за тобой, за каждым твоим словом и шагом незримо следят и шушукаются у тебя за спиной.       Мы оба молчали, не решаясь заговорить первыми. Я смотрел на чистое, уже начинающее темнеть небо, на нём не было ни облачка. В траве не умолкали кузнечики, а в воздухе, перелетая с цветка на цветок, порхали бабочки, где-то тихо журчал ручей. Воздух постепенно становился прохладным, запахи ощущались ярче и дышалось легко и свободно и, казалось, что ничто в мире не в состояние нарушить эту свободу. — Хорошо здесь, — глубоко вдыхая свежий воздух, проговорил я. — Да, мне тоже нравится, — ответил Гарри, рассматривая севшую ему на палец яркую бабочку. — А главное, это место зачаровано самим волшебным лесом. О нём никто, кроме меня, не знает. Его не видно даже с Астрономической башни. Я нашёл его ещё на втором курсе, на рождественских каникулах. Тогда здесь было так же по-летнему тепло, несмотря на то, что вокруг лежали сугробы снега и стоял жуткий холод. Когда меня всё и все в замке доставали, я сбегал сюда, — он смущённо зыркнул в мою сторону, и его щеки густо залились румянцем. — Я никого ещё сюда не приводил. Мне кажется, что я просто выдумал это место… и его не существует в реальности. У каждого человека должно быть место, где отдыхает его душа, где он может зарядиться положительными эмоциями, очиститься от негатива. Правда ведь? — я молча кивнул ему, наблюдая за тем, как на небе появляются первые звёзды. — В реальном мире у меня такого места нет. Вот я и выдумал эту…иллюзию. — печально вздохнул Гарри и, подкинув руку вверх, отпустил бабочку в полёт. — Удивительно, что ты его тоже видишь и чувствуешь.       Что я мог сказать ему? Мне это тоже было удивительно, и мне здесь было хорошо. — Я понимаю, — через пару минут молчания, проговорил он, — почему ты не помнишь то, что произошло на кладбище. Ты был под оглушающим и парализующим заклятием, хотя я чётко слышал, как Петтигрю произнёс смертельное… Но, я не понимаю, почему ты не помнишь то, что было до того…       Я медленно перевёл взгляд на него и некоторое время смотрел на него, и решившись, тихо произнёс: — Я не был под оглушающим и парализующим заклятием, Гарри. А на самом деле умер. Я не могу тебе всего объяснить, потому что сам ничего не понимаю. Но… видимо ещё не пришло моё время и мне дали ещё один шанс… Я не тот Седрик Диггори, которого вы все знаете. На самом деле меня зовут Сергей Драгомиров. Я не из вашей реальности, мира и времени, — я удивленно посмотрел на парня, спокойно и задумчиво улыбающегося. Долгое время он молчал, я не мешал ему переваривать информацию. А потом он заговорил. — Я тоже не помню, что было в моей жизни до десяти лет. И не помню, отчего я тогда умер. Наверное, или дядя Вернон, или мой кузен Дадли, что-то мне сделали… Когда моя душа перенеслась к грани, меня встретили мои погибшие родители. Оказывается, они ждали второго ребенка. И мама с помощью покровительницы Рода Поттеров-Певереллов, Вечной Леди и Матери Магии, перенесли душу моей нерождённой сестрёнки в моё тело. А моя душа с довеском части души Волдеморта, остались там. Так что я тоже не совсем Гарри Поттер. Нет, я конечно, же, Поттер, но не Гарри. Отец сказал, что я должен жить и продолжить Род Поттеров… Я не совсем мальчик. Нет, у меня снаружи всё так, как и должно быть у мальчика, но есть ещё кое-что, что даст мне возможность продолжить наш род. Об этом я узнал недавно… А теперь Волдеморт вернулся, он использовал при ритуале мою кровь, кость своего родного отца и плоть преданного слуги. Сам ритуал я не видел, так как без сознания висел связанным на каком-то памятнике. Очнулся я от того, что меня облили ледяной водой и я увидел перед собой змееобразное лицо с красными глазами и вместо носа, щёлочки. Это был возрождённый Волдеморт. А вокруг на коленях стояли люди в чёрных мантиях и белых безликих масках. Его слуги, рабы. Потом он снял с меня магические путы и стал гонять по кладбищу, как зайца. Я не мог сопротивляться, у меня не было палочки, её отобрал Петтигрю, так что мне только и оставалось прятаться за могильными камнями и деревьями и уворачиваться от заклятий. Несколько раз он доставал меня Круциатусом, но моя магия защищала меня и я смог сбрасывать с себя эти пытки болью. Когда я оказался рядом с твоим телом, а неподалёку заметил кубок, который перенёс нас из лабиринта на это кладбище, я невербально призвал его и схватив тебя, перенёсся к входу в лабиринт. Ты не представляешь, как же я был рад, что ты оказался жив. Это было для меня самое большое счастье, что я когда-либо испытывал в жизни. Тебя тут же забрали и переместили в Больничное крыло. А меня стали допрашивать, что произошло. Ну я и рассказал всё… Но мне никто не поверил… Меня тоже переместили в Больничное крыло. Вечером пришёл Дамблдор и вернул мне мою палочку, сказал, что её нашли в лабиринте, и на ней обнаружили парализующие заклинания и заклятия забвения. А я о таких заклятиях всего лишь слышал, но сам никогда их не применял. Твой отец и Фадж хотели арестовать меня и отдать под суд за нападение на тебя, но Дамблдор убедил их не делать этого, пока ты не придёшь в сознание… Я даже не знаю, почему меня признали победителем турнира. Вот и вся история. А теперь, когда ты ничего не можешь рассказать, то вероятно, меня всё же отчислят из Хогвартса и отберут волшебную палочку, — с надрывом произнёс Гарри и, поджав под себя ноги обхватил их руками. — Я этого не допущу, — уверенно сказал я, притягивая к себе расстроенного парня, он уткнулся носом мне в грудь и… разревелся. — Перестань рыдать как девчонка, — успокаивающе поглаживая его по спине, проворчал я. — Я тебе обещаю, что всё будет хорошо. Мы справимся. Вместе справимся. Я скажу, что всё слышал. Да, был парализован, но всё, что там происходило, слышал. Только ты мне более подробно расскажи и то, что было в самом лабиринте и после того, как мы оказались на кладбище. И ещё вопрос. Как у Дамблдора оказалась твоя палочка, если её у тебя отобрали на кладбище? — Не знаю, — вытирая мокрое лицо об мою мантию, всхлипнул Гарри. — Я даже не спросил его об этом. — Значит спросим и об этом...