Salvation

посвящаю эту главу всем тем прекрасным девочкам, что написали мне отзывы к прошлой работе, и всем, кто просто читает :) спасибо вам, мои любимые! У Гарри Стайлса была особенность заводить разговор очень необычным способом. Если нормальные люди, поддерживают разговор фразами типо "какая сегодня хорошая погода" или "как вы замечательно выглядите", то Гарри с легкостью мог начать разговор с "я ненавижу солнечные дни" или "я хочу научиться летать". Его всегда называли "странным", "чудаком", или "больным", но вся проблема была лишь в том, что Гарри всегда говорил правду, и он на самом деле ненавидел солнечные дни также сильно, как хотел научиться летать. Так случилось и в этот раз. Он спокойно сидел у окна, наблюдая за тем, как по оконному стеклу стекают огромные дождевые капли. Гарри думал о том, что нет ничего прекраснее дождя и если бы ему разрешили выбрать, как умереть, он бы сказал - утонуть. Вода - это единственное, к чему его на самом деле тянуло. Вода не обманет, она не сделает больно. Гарри не мог вспомнить, когда последний раз он выходил на улицу в дождь. Гарри не мог вспомнить, когда последний раз он чувствовал свободу, протекающую у него между пальцев, и обвивающую его тело. Гарри не мог вспомнить, когда все стало таким сложным. Он не видел, не слышал, он просто почувствовал, что кто-то стоит у него за спиной, кто-то наблюдает за ним, таким болезненно бледным и в отвратительной больничной одежде. С перевязанными запястьями и впалыми щеками. Гарри не хотел, чтобы его видели таким.. таким страшным. Он и вправду пугал самого себя, иногда заглядывая в зеркало встречаясь с собственным отражением, так что он решил проблему, разбив их все. Гарри Стайлс мечтал о том, что когда-нибудь он перестанет бояться собственного отражения. Все, что он мог разглядеть в отражении стекла, это смутные очертания какого-то парня. Гарри боялся спугнуть, но все равно заговорил, в подобающей ему манере. Одна из тысячи причин, по которым он себя ненавидит. Он странный, и не может ничего с этим сделать. - Ты когда-нибудь был на море? Я - нет, - ответил Гарри на собственный немой вопрос, не дожидаясь ответа от собеседника. Кто захочет разговаривать с ним, с таким. - Это удивительно, идти вдоль берега, оставляя следы от ног на песке, оставляя отпечатки, которые после все равно смоет морской водой. Ощущать бесконечность в каждой клеточке твоего тела, проводя кончиками пальцев по прохладной воде. Это словно взлететь, знаешь, - Гарри прикрыл глаза. Никто не знал, никто не представлял, как он устал слышать тишину в ответ. Никто не думал о том, как ему хотелось кричать, когда все что он слышал, было шагами, уходившими куда-то далеко и навсегда. Каждый такой шаг, оставлял невидимый, болезненный след на его теле. Поэтому никто не мог представить его удивления, когда он услышал тихое: - Не знаю. Я никогда не был на море. Даже Гарри не мог. Удивление было не тем словом. Это было так странно, это было чем-то новым. Гарри пока еще не мог определить, было ли это по-хорошему новым, или по-плохому. Гарри развернулся лицом к своему собеседнику, и он никак не ожидал увидеть там молодого парня, с такими же перевязанными руками и голубыми глазами. Интересно, кто-нибудь говорил ему, что в его глазах можно поймать небо? Гарри собирался пропустить еще одного незнакомца через свою душу, но он никак не ожидал чувствовать его присутствие дольше, чем одну минуту. Он даже не знал, как вести себя. Парень стоял за несколько шагов от него, и Гарри понятия не имел, стоит ли впускать его в свое пристанище. Незнакомец первым нарушил тишину. - Как тебя зовут? - Гарри, - помедлив ответил тот. Луи поймал себя на мысли, что никогда не слышал такого необычного голоса, и никогда не видел таких страданий в прекрасных зеленых глазах. И вправду, это было чем-то несовместимым. Получалось, что его яркие глаза горели так.. тускло. - Я - Луи, - Луи сделал шаг вперед и сел на свободную койку. - Похоже, ты единственный, с кем здесь можно разговаривать, - усмехнулся парень, в ответ не получая ничего, кроме как этого испуганного взгляда. - Почему ты здесь? - Луи поднял на Гарри глаза. Гарри задумался. - Не знаю. Снова минутное молчание. Гарри чувствовал себя так странно. Он боялся потеряться в собственных мыслях снова, поэтому он нуждался в голосе этого парня. - А ты почему здесь.. Луи? - Потому что я ненавижу себя, - Луи пожал плечами так, словно он говорил себе это несколько раз на дню, и это было совершенно нормальным. Гарри стало страшно, потому что это было ему до жути знакомо. - Я, кажется, понимаю тебя. - неожиданно для самого себя добавил Гарри. Гарри Стайлс хотел полюбить себя. Луи улыбнулся, откидывая голову на стену. Все остальное время они просидели в тишине, слушая стук дождя о стекло, и пытаясь навести порядок в своих мыслях, иногда улавливая взгляды друг друга. Гарри думал о том, что ему стоит перестать бояться, но открываться до конца не стоит тоже. Подумав еще немного он понял, что никогда не видел столь открытых глаз, в которых затерялось небо и спокойствие, о которых Гарри так мечтал. Луи словно и сам был соткан из неба и спокойствия. Гарри нуждался в небе и спокойствии. Луи думал о том, что он никогда не встречал таких странных, в хорошем смысле, парней, как Гарри. Да не только парней, в целом, людей. Он усмехнулся мысли о том, что он, возможно, не самый странный в своем роде. По крайней мере, их обоих объединяло одно: порезанные запястья и ненависть к себе. А еще Луи думал о том, что у этого парня, должно быть, очень приятные на ощупь кудряшки и, интересно, разрешит ли он Луи их потрогать. Они были такими легкими и невесомыми, такими свободными, что Луи хотелось незаметно украсть их у Гарри, когда тот будет мирно спать в своей постели. Луи нуждался в легкости, невесомости и свободе. Спустя совершенно неважное количество времени, Луи поднялся на ноги и остановился около выхода из палаты. - Спасибо. Гарри, кажется, вздрогнул. - Это было.. необычно. Луи улыбнулся, и перед уходом в последний раз заглянул в зеленые глаза. Он не подозревал, что войти в эту комнату и заглянуть в эти глаза, будет самой красивой ошибкой в его жизни. Луи, на самом деле, просто очень хотел найти свое спасение. - Я еще зайду, - было последним приятным звуком, что донеся до хорошего слуха кудрявого. Он еще зайдет. Гарри улыбнулся и снова устроился у окна. Быть может, Гарри даже впустит. Гарри просто хотел научиться чувствовать снова.