Мой личный никотин

***

Это была очередная грань, за котрую Йегер мог бы сейчас зайти, если бы не его товарищи и рефлексы капитана, что успел остановится прежде, чем лезвия клинков отсекли бы мальчишке голову с плеч. В тот момент никто не мог сказать наверняка из наблюдателей со стороны что вообще произошло. Часть зданий была разобрана после крушащих всю и вся замахов гиганта — тренировка Эрена чуть не вышла из-под контроля старших служащих. Единственное, что успел заметить юноша после того, как выбрался из-под горящих слоёв кожных тканей, так это явно недовольное выражение лица из-за данного провала. Голоса товарищей, которые обступили и волнительно валили вопросами о самочувствии и состоянии в целом, становились глухим фоном, на котором ближайшая фигура отдалялась с каждой секундой. — Чёрт... Эта реакция от одного из самых важных людей ощущалась куда больнее, чем любой ожог после превращения в огромного монстра, что должен быть подконтрольным Йегеру. Естественно, уже будучи в своей комнате, в подвале, юноша терзал себя за ту слабость, которую себе позволял. Оно и не удивительно, когда на его плечах лежит практически вся судьба всех стен и жителей внутри. Да что уж там — от его решений и действий зависит просто будущее. Такая тяжкая ноша для солдата в его 15 лет. — ДА КАКОГО ХРЕНА?! — по подвалу раздался глухой звон после яростного удара кулаком по металлическим прутьям решётки. При чём такой, что вибрация в них не сходила несколько секунд. А следом тишина. И ещё тишина. Пока её не начали нарушать далёкие шаги из верхних этажей. Тот небольшой шум всё равно не приносил никакого спокойствия. Хотя и от звенящей в ушах тишины тоже помощи мало. — Что мне ещё нужно для достижения цели?.. Напряжение настолько охватывало тело, что размажённая несколько секунд назад рука вовсе не ощущалась, как пострадавшая от удара. — Лучше бы ты так умело контролировал то чудище, в которое превращаешься. — Капитан?! — злость наконец отступила, после такого внезапного появления старшего по званию за ограничивающими металлическими прутьями. Его «надзиратель» выглядел не особо довольным даже сейчас. — Я... — Стой на месте. — Аккерман оборвал солдата сразу, не давал даже малейшей возможности на отговорки или нытьё. Скрежет ключа в замке прозвучал в тишине подвала как выстрел. Он вошел в камеру стремительно, не оставляя Эрену пространства для манёвра. Эрен дёрнулся, пытаясь вытянуться в постойке «смирно», но капитан не дал ему закончить движение. Резкий и точный удар под колено заставил юношу рухнуть на пол. Прежде чем Йегер успел осознать падение, железная хватка впилась в его волосы, заставляя закинуть голову назад и смотреть прямо на своё отражение в мутном, покрытом налётом зеркале над умывальником. Было такое ощущение, словно сейчас саму кожу с головы сдерут и останется только оголённый и беззащитный череп, открытый на обозрение всему и вся. — Смотри на себя, — голос Леви был опасно тихим, вибрирующим у самого уха. — Что ты там видишь, Эрен? Героя? Спасителя человечества? Леви сжал ладонь сильнее, заставляя Эрена почти уткнуться носом в холодную поверхность. Сквозь спутанные пряди прилипшие ко лбу на юношу смотрели его собственные глаза — дикие, полные разочарованием в себе и нерастраченной ярости. — Я вижу только сопляка, который не может совладать с собственным гневом, не говоря уже о силе титана, — Леви на мгновение ослабил хватку, но лишь для того, чтобы развернуть Эрена лицом к себе, удерживая за подбородок. — Отвечай. Кто ты в этой клетке? Оружие, на которое мы поставили всё, или просто монстр, который сожрёт нас при первой же осечке? За кого ты воюешь, если не можешь победить даже собственную слабость? Эрен сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холод. Взгляд капитана не выражал ненависти — только ледяную, расчётливую требовательность. В этом взгляде Эрен читал горькую правду: если он не станет человеком, способным на самоконтроль, он останется лишь инструментом, который придётся сломать ради общего блага. — Я... Я человек, капитан, — выдохнул он, и его голос, несмотря на дрожь, обрёл забытую твердость. — Я солдат.

***

Сознание возвращалось рывками. Сначала — запах: вместо гари, сырости подвала и старой крови из того сна в нос ударил аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом свежего постельного белья и чем-то неуловимо «Аккермановским». Эрен попытался резко сесть, но тело тут же отозвалось глухим протестом. Поясницу потянуло, а мышцы бёдер, казалось, превратились в тугой узел. Память подкинула обрывки: кафе, машина, мятное послевкусие губ Леви, в которые он вцепился прямо в машине, а потом… Потом было слишком много всего. — Чёрт... Я ещё сплю, что-ли? — прохрипел Йегер, жмурясь от мягкого закатного света. Он огляделся. Комната Леви была такой же, как и он сам: минималистичная, безупречно чистая и холодная, если бы не тепло, всё ещё сохранившееся под одеялом. Эрен чувствовал себя здесь странно — словно он, дворовый пес, случайно забрёл в королевские покои. Тихий щелчок двери заставил его вздрогнуть. Из ванной вышел сам владелец апартаментов. На бёдрах шатко располагалось только полотенце, на коже — капли воды, которые медленно скатывались по рельефным мышцам спины и живота, что чуть дополняли чужие отметины. В свете янтарных лучей солнца он выглядел почти нереально, как те античные статуи, о которых Эрен читал в учебниках, и которые сам же старательно мастерит в своём укромном уголке. Леви замер, заметив, что его «гость» не спит. — Уже проснулся? — голос Аккермана был низким, чуть хриплым после душа, и в нём не было и капли той ледяной строгости из сна. — Я уж думал, ты решил впасть в спячку прямо у меня в кровати. Эрен почувствовал, как щёки резко обдало жаром. Он невольно натянул одеяло чуть выше, закрывая тем часть меток на собственном теле. — Да, вроде как... — выдавил он. — Всё произошло так быстро. Кафе, машина... Леви подошел ближе, от него пахло гелем для душа и тело еле заметно обволакивало паром. Он остановился у края кровати, глядя на Эрена сверху вниз — явно давал понять себя и свой настрой разом, как в недавнем сне. Хотя нет. Было что-то другое, более личное и собственническое. — Быстро? — Леви едва заметно усмехнулся, подходя ближе к кровати. — Ты ждал моего приезда неделю. И тогда, в машине, если мне не изменяет память, мы завелись быстрее, чем мотор. Следующее Леви спрашивал тише, и в этом вопросе проскользнула настоящая забота, скрытая за уже более-менее привычной сухостью. Он наклонился, опираясь рукой о матрас рядом с плечом Эрена, и в этом движении было столько спокойной уверенности, что у Эрена перехватило дыхание. — Как себя чувствуешь? — Да как сказать... В тело мягкими болевыми волнами от небольшого переворота на бок накатывали воспоминания про их недавние взаимодействия, а кадры со всем проиходящим прояснялись всё лучше в памяти.

*Некоторое время ранее...*

Выйдя из машины они держались за руки, не желая ещё на долю секунды оставаться далеко друг от друга. Даже внутри дома, где стоило бы уже раздеться, они как сорванные с цепи рвались один к другому, целуясь, обнимаясь. Порывы сладкой страсти настолько их охватили, что у обоих спина не останется без нескольких лёгких синяков после стычек о стены. А ведь им ещё до кровати нужно добраться? Впрочем, им ничего не может помешать делать всё на диванчике или кухонном столе. Но ещё рано. Плюс ко всему, Аккерман вполне мастерски умеет завлечь юношу перед собой не только ближе к удобствам, а и в нужную атмосферу, где им даже уличный шум не сможет помешать. — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — выдохнул Леви ему в губы, и в его глазах, отражавших тусклый свет с улицы, Эрен увидел опасный блеск. — Обратного пути не будет. Если я начну, то не остановлюсь, пока ты не забудешь, как тебя зовут. Последнее было сказано будто с еле заметной улыбкой жадности и похоти. Шатен тогда только коротким, рваным кивком подтвердил свою готовность. В данный момент ему хотелось именно этого — чтобы его сознание стёрли, чтобы границы между «тогда» и «сейчас» размылись в этом безумном ритме. Ближе к лестнице на второй этаж, правда, им всё равно пришлось оторваться друг от друга ради поднятия в спальню. Вот там уже в ходе очередного затяжного поцелуя с их тел постепенно сходила одежда, которую они и сами себе снимали, и друг с друга. По мере видимости перед собой этой мраморной прекрасной кожи, Эрен, как голодный зверь, или просто будучи околдованным обхватывал ладонями кожу на спине, талии и жадно целовал рельеф перед собой. Словно пробудилась натура архитектора, что так страсно жаждала прикоснуться к данному творению этого мира. И теперь он готов полностью отдаться и душой, и телом ради принадлежности мужчине перед собой. Леви же его не останавливал, позволяя ощутить желанное в своих руках, ведь они, наконец, дотянулись сюда. Ему было от такого только приятно, ведь Йегер и сам в себе признаёт факт того, насколько в нем бурлит адреналин на пару с эндорфинами. Где-то в сознании ещё сидит страх — как ни как, а у него такой опыт будет впервые, — потому лёгкая неувенность в правильности действий отдавалась сухостью в горле, пока сердце разрывали ритмы от всего и сразу. — Эй, это не обязательно, если не хочешь, — брюнет аккуратно провёл по щеке ладонью, пока тот стоя на коленях пытается ослабить пряжку ремня. — Нет, я хочу. Эрен ощутил, как страх внутри чуть отступает, уступая место странной теплоте. Сердце всё ещё колотилось, но теперь уже не только от волнения — в этом было предвкушение. Леви же позволил себе редкую слабость: его пальцы скользнули к затылку Эрена, сжались в его волосах. В этом движении было всё — и жёсткая привычка держать контроль, и тайная, почти болезненная нежность, которую он моментами проявлял искренне только к этому юноше перед собой. Соколиные светлые глаза провожали каждое движение Йегера: как слегка дёргающийся от сглатывания кадык, так и уверенные похождения ладоней по гладкой, идеальной коже. Для молодого мастера Аккерман был даже не воплощением идеала, идолом, а ангелом, желающим благословить. Воздух вышел из груди вместе с тревогой, после чего шатен аккуратно оттянул пониже ткань нижнего белья с мужчины. Но прежде, чем дать приступить к вкусному, брюнет, глядя сверху вниз, провёл большим пальцем по его губам, задержался на мгновение, а потом чуть нажал, будто проверяя, позволит ли Эрен. Тот послушно открыл рот. Щёки вспыхнули вместе с краями ушей. — Хороший мальчик, — произнёс Аккерман низким, спокойным тоном. От этих слов Эрен ощутил, как по телу прошла дрожь. Сколько бы душа не тянулась к свободе во всём, с этим человеком не так уж и плохо быть узником собственных чувств. Он поднял взгляд, встретился с серыми глазами и понял, что Леви вёл его, не оставляя пространства для страха. Возможно, тот уже догадывался за неопытность парня, потому настолько нежен с ним в начале. В груди Эрена вспыхнула гордость и странное опьяняющее чувство от понимания, что он делал это впервые, и именно с этим человеком. Дальше по собственной инициативе и под влиянием треска собственных ожиданий шатен обводит языком губы, которые затем касаются головки показавшегося члена перед лицом. Единственное, на что оставалось полагаться, это собственные предпочтения и фантазия — то есть, от чего именно Йегер сам бы хотел получать удовольствие. Естественно, не всё получалось так, как это происходит в воображении. Но когда Аккерман от удовольствия откидывает голову чуть назад, периодически стягивает каштановые волосы в своей ладони, тихо постанывает от получаемого удовольствия — никто не останется равнодушным, чтобы запечатлить даные эскизы перед собой. С таким же кайфом и Эрен снимал эти узоры, пока вторая рука нетерпеливо тянулась к напряжённому паху, который горел и изнывал от нетерпения в ожидании хоть каких-то прикосновений. Брязжащий звук пряжки ремня на поясе штанов Эрена немного вывел Аккермана из некого транса, от чего тот остановил парнишку от спешки — он явно слишком втянулся в то, чтобы работать ртом и собирался довести до оргазма мужчину уже сейчас. — Подожди, — тот совсем не хотел сбавлять обороты, но уже будучи в шаге до прямого прикосновения со своим сочащимся стояком всё же послушался. Дыхание давно было сбито, а глаза молили о продолжении хотя бы в контексте ласк. Только как раз это не шибко нравилось мужчине, поскольку он получает значительно больше удовольствия с данной процессии. — М? — Встань. Как только молодой поднялся на еле прямые ноги после относительно болезненной для коленей стойки, брюнет теперь поменялся с ним местами, но на колени не становился. Ему нужно было стать с ним примерно на одном уровне для следующих манипуляций: руки помогли окончательно избавиться от ограничивающих тканей в виде штанов, нижнего белья, а дальше и вовсе за место Эрена Аккерман принялся сносить крышу юноше своими поцелуями вокруг шеи, пока ниже накал растёт под натиском тех же сильных рук. Величины ладони вполне хватало на обхват их двух горящих стволов, чтобы затем водить ею вверх и вниз, равномерно сжимая и ослабляя хватку. Тело Йегера не понимало куда деться, как себя чувствовать: дрожать от прохлады, лёгкого страха или подступающего оргазма; сдерживать стоны от смущения или же давать в волю услышать звуки наслаждения своему партнёру. Он не девственник, но настолько сильный кайф получает вперые. Фейерверки ощущений вовсе стали ярче после лёгких укусов за края ушей и засосов на ключицах — такой ряд неожиданностей пареньку сопроводил нахлынувший оргазм с невзначай выпущеным стоном. Как током ударило. Ноги и вовсе, казалось, отказывались подчиниться и удержать хозяина в стоячем положении. Благо, в этом помог уже Леви, что поддерживал за талию спасая от падения. — Ты как? — В раю... Брюнет усмехнулся. Если бы сюжет в этой комнате продолжался по сценарию фильма «50 оттенков серого», то Йегер уже давно утопал бы в пылком смущении и от собственных восторженных криков мазохиста, жаждал наслаждаться этим всем чуть ли не вечность. К счастью, его рассудок не настолько канул в туманность, чтобы фантазии уносили здравый смысл из мозга напрочь. Подпирая спиной стены продолжать не шибко удобно, так что продолжение переместилось к кровати, где основное командование всё также предоставлялось Аккерману. — Боишься? — Вообще нет. Каков врунишка. Но ему будет проще действовать, чем в моменте признать свой собственный страх. — Тогда смотри на меня, — сказал тихо Аккерман. Эрен послушался. Серые глаза Леви были близко — ближе, чем когда-либо. В них не было ни холодного расчёта, ни привычного сарказма, только страсная уверенность и странная нежность, от которой становилось теплее. Когда брюнет склонился, чтобы поцеловать его, парень выдохнул — коротко, судорожно, как будто с этим воздухом уходило всё напряжение. Тело уже не так дрожало, мандраж отступал пока в это время ладони нависшего сверху мужчины аккуратно проходили сбоку от обнажённого верха торса, плавно опускались к талии, чуть сжимали горячую плоть. Ближе к бёдрам пальцы проникали между тканью штанов и ещё больше оголяли тело. — Блять, — это вырвалось вслед за разрывом поцелуя от небольшого раздражения, причиной которому мешающаяся одежда. И как же мужчина точно сказал, ведь у Йегера то же самое прозвучало в голове после того, как он поймал на себе взгляд голодного хищника. Ни стыда, ни совести — только вдохновение на последующие авантюры в этой кровати. В целях безопасности Аккерамну пришлось отвлечься ещё и на поиски лубриканта. Ловя шанс шатен успел снять остатки собственных шмоток и отбросить их. Далее резкий холод от прозрачной субстанции менялся на лёгкое тепло, от которого возбуждение нахлынуло весьма неожиданно. Как минимум, так казалось самому Эрену, поскольку ощущения в целом были странными: пальцы проходили внутрь, ему будто собирались изнутри мастурбировать, а член покорно вёлся на эти манипуляции. Вот только теперь он начинал понимать какого это, когда хочешь, чтобы поскорее вставили что-то побольше. — «Мне мало...» — мысль навязалась сама собой. Постепенно в парне пробуждался какой-то маленький мазохист, что так и норовил повторять: «Давай быстрее, мне нужно больше. Я голоден». Смущение стало комом поперёк горла. — ...скорее. — Порву, — Леви звучал уверенно, ведь знал себя. Слова Аккермана — это не угроза, а констатация факта, но для Эрена они звучат как долгожданный вызов. Когда брюнет наконец избавляется от лишних преград и нависает сверху, Йегер чувствует себя так, словно его накрыло грозовым фронтом. — Да плевать, — выдохнул юноша, вцепляясь пальцами в плечи мужчины, чувствуя под ладонями тугие, перекатывающиеся мышцы. — Просто сделай это. Леви не заставил ждать. Первый толчок был медленным, тягучим, заставляющим Эрена выгнуться дугой и задохнуться от ощущения невозможной, распирающей полноты. Это не было похоже на тренировки во время физ-ры или драки. Это было вторжение на территорию, которую он до этого момента хранил за семью замками. Парнишка зажмурился, в горле застрял рваный звук — не то стон, не то вскрик. — Я сказал: смотри. На. Меня, — Леви перехватил его подбородок, заставляя открыть глаза. Взгляд Аккермана был опаляющим. В нем не было ни капли жалости, только требование присутствия в даной точке времени и пространства. Эрен должен был осознавать каждую секунду, каждый дюйм этого проникновения. Мужчина начал двигаться. Сначала осторожно, давая привыкнуть, но с каждым разом всё глубже и увереннее. Для Эрена мир сузился до размеров этой кровати. Странные сны, несуразные титаны, бесконечные Стены — всё это сгорало в пламени этой близости. Он чувствовал, как Леви заполняет его собой, вытесняя страхи и оставляя только чистое, первобытное ощущение принадлежности. Там и вовсе никакими словами, пока сам находишься в процессе, не опишешь эту сучью примесь боли, пульсации изнутри от оргазма и ощущениями, будто органы смешаются сейчас в кашу. Если в начале секса на лице и ушах шатена было написано: «Утонул в смущении», то сейчас и стыд, и совесть заняли второй план после изумления тем, как хороши бывают ощущения от чего-то в заднице. — Леви... — имя сорвалось с губ вместе с первым по-настоящему громким стоном, когда Леви нашел ту самую точку, заставляя Эрена содрогнуться всем телом и вынуждено втянуть в себя новый глоток воздуха. Темп нарастал. Леви больше не сдерживался, его движения стали резкими, почти грубыми, но именно в этой грубости Эрен черпал силы. Совсем в нирвану уносили пылкие и, одновременно показывающие в первое время засосы, формирующие собой багряные сплетения дорожкек точками. Это блаженство также доставалось и ушам, сгорающим от таких накалов, а ещё торчащим соскам на груди. Он подавался навстречу, жадно ловя ртом горячее дыхание партнёра, сплетаясь с ним ногами, стремясь стереть последнюю преграду — саму кожу. Белоснежные изгибы спины нависшего «Апполона» уже были по-своему помечены. На пике, когда искры перед глазами стали невыносимыми, Эрен почувствовал, как его партнёр прижался лбом к его лбу. В этом жесте было столько интимности, что она обожгла сильнее, чем физический оргазм. Процессия ощущалась как курение: знаешь, что сильное увлечение может навредить здоровью, но насколько же вкус желанный, а никотин на выдохе дарит релакс. Но и одного раза в одной позе им явно будет мало, ведь Леви был всю прошлую неделю в не меньшем ожидании этого прекрасного дня. — Ты же понимаешь, что мы на этом не закончим? Темп стал невыносимым, почти агрессивным. Леви вжал Эрена лицом в подушки, одной рукой фиксируя его поясницу, а другой — крепко сжимая запястья. В этом положении Йегер не видел ничего, кроме темноты и сбитых простыней, зато чувствовал всё в стократном размере. Эрен, ведомый этим кайфом, начал сам подаваться назад, инстинктивно подставляясь под каждый толчок, насаживаясь глубже, словно пытаясь выжать из этого момента максимум. Ему было мало. Мало контроля, мало Леви, мало самого себя. — Жадный паршивец, — прохрипел Аккерман, чувствуя это отчаянное движение навстречу. Он резко ослабил хватку на запястьях и рывком перевернул Эрена на спину, но не для того, чтобы продолжить самому. Леви замер на мгновение, тяжело дыша, его кожа блестела от пота в лучах солнца поздней осени. Он чуть отстранился, давая Эрену пространство, и кивнул, указывая на себя. Это было не указание. Это было предложение «руля», которое Эрен принял без колебаний. Еле дыша, Йегер перекинул ногу через бёдра Леви, усаживаясь сверху. В коленях всё еще была слабость, но желание доминировать пересилило физическую усталость, позволяя найти грань возможностей. Он упёрся ладонями в широкую грудь Аккермана, чувствуя, как бешено колотится сердце мужчины. Брюнет откинулся на локти, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век. Сейчас в его взгляде не было того хищника. Было лишь молчаливое поощрение. Он словно говорил: «Ну давай, покажи, на что ты способен». Эрен медленно опустился, заполняя себя до предела, и из горла вырвался задушенный стон. Теперь он видел всё: как напрягаются вены на шее Леви, как тот стискивает зубы, сдерживая рык, как его пальцы впиваются в бёдра Эрена, оставляя те самые синяки, о которых они навряд-ли забудут. Когда Эрен, окончательно осмелев, перехватил инициативу в позе наездника, Леви лишь сильнее сжал его бедра, меньше позволяя вести. В его взгляде только искреннее, жгучее восхищение парнем, который сейчас в его собственных апартаментах, выглядел как самое прекрасное и хаотичное создание в его жизни. Парнишка двигался рвано, с тем самым азартом, с которым он обычно затягивался своей электронной сигаретой после долгого дня — жадно, до лёгкого головокружения. Он смотрел на своего партнёра и не видел в нём того капитана из своих снов. Для него он был мужчиной, который неделю назад прислал короткое: «Я приехал. Жди в нашем кафе», — и этого было достаточно, чтобы мир Эрена снова обрёл ось. — Ты... — Йегер чуть было не задохнулся, когда Леви резко подался навстречу, сокращая дистанцию до минимума. — Ты вообще понимаешь, что ты со мной творишь? — Творю только то, что ты позволяешь, Эрен, — ответил мужчина, голос которого, низкий и вибрирующий, заставил юношу окончательно потерять связь с реальностью. В какой-то момент всё превратилось в сплошной поток ощущений: вкус кожи, запах пота, ритмичный стук изголовья о стену и тихие, бессвязные просьбы. Когда оргазм накрыл их — одновременно мощно и опустошающе — Эрен просто рухнул Леви на ту широкую мягкую грудь, чувствуя, как его бьёт мелкая дрожь. Аккерман не отстранился и не положил того рядом сразу. Он обнял его, прижимая к себе, и одна его рука зарылась во влажные каштановые волосы, мягко поглаживая затылок. Йегер был в отключке, но счастливый.

***

Прокручивая в голове настолько насыщенные и свежие кассеты с событиями они казались ещё большим сном, чем та чепуха, что действительно являлась ему в недавних грёзах. Во время самой процессии, пока оба сидели на поводке у чувств, ощущений, Йегеру не совсем понравились лишь последствия, которые можно увидеть — пленительная муза рядом с ним была изувечена этими метками на белоснежной и гладкой коже. Да, это были его следы. Но идеал на то и идеален, что без изъянов, даже видимых. — Блять... — Что? — Аккермана удивило такое внезапное заявление. Он вопросительно чуть кивнул головой на юношу, который с почти религиозным ужасом рассматривал багровые отметины на его плечах. А он же ещё спину не видел. — Я что-то перестарался... — выдохнул Эрен, осторожно, самыми кончиками пальцев касаясь яркого следа Леви. — Такую кожу и испортил. Леви молчал пару секунд, а затем издал короткий, едва слышный смешок. Он перехватил руку Эрена и после практически заставил коснуться тех мест, что, по мнению Йегера, были «испорчены». Похоже, мужчину не особо волнуют такие нюансы. — Эрен, я не отрицаю свою привлекательность, но не надо превращать результат прекрасного секса в трагедию. Всё сойдёт через неделю, если не раньше, — тонкие пальцы брюнета слегка тыкнули по отметинам на чужом теле с намёком на ту же ситуацию, но уже у парнишки. — У тебя тоже так пройдут. Хотя я бы с удовольствием обновлял их хоть каждый день. Сердце выстреливало взбудораженные такты и эхом передавало приятное волнение по телу. А ведь всё, что творилось сегодня в этой постели им обоим понравилось. Эрену ничего не оставалось, кроме как смириться со своим актом «вандализма» над телом Аккермана и отправиться в душ, поскольку стоит привести себя и комнату в порядок. Ноги вели с немалой долей тяжести, но до пункта наздачения добраться вышло. Там, в ванной комнате, встретили приятные, вкусные ароматы то ли мыла, то ли шампуня, а может и вовсе чего ещё другого. Как жаль, что Йегер не помнит, что уже бывал здесь, пусть и не совсем в адекватном состоянии. Уже будчи под потоком воды и окружённым умиротворяющим шумом юноша задумался. Мягкая струя позволяла вернуть здравый смысл и очистить рассудок. Подумать в целом после момента, что, казалось, был растянут на несколько дней, а не ограничивался парой часов. Эрен провёл ладонью по лицу, убирая капли воды. Раньше всё было понятно: странный интерес, флирт на грани фола, случайные встречи. Это была некая игра. А теперь правила изменились. Он вспомнил, как Леви смотрел на него — не как на забавного студента, а как на кого-то, кто имеет право находиться в его личном пространстве, в его постели. Это пугало и восхищало одновременно. Йегер невольно коснулся шеи, там, где под кожей ещё пульсировало эхо чужих губ. Это было явно не «перепихоном на одну ночь». Между ними была какая-то вязкая связь, которую они просто наконец-то оформили физически. Причём отделаться от этих ощущений, будто такое уже происходило, пусть и не настолько близко, тяжко. Когда он вышел одетый в чужую толстовку и сел за стол, обмотанный светлым полотенцем на поясе, в воздухе висело это невысказанное «и что теперь?». Хозяин дома, не изменяя своим принципам, уже организовал им двоим на совместный лёгкий ужин спагетти в сливочном соусе с грибами, сделал запечёную курицу с овощами и поставил кипятиться воду на грядущее после чаепитие. Студент уже во второй раз поражался этим навыкам. — Ого... — Ещё не особо поздно для еды, плюс сил наберёшься нормально, — живот весьма вовремя и предательски заурчал в подтверждение. Кончики ушей от такого чуть покраснели у голодающего. Только прежде стоит расставить все точки над «и». —Слушай, Леви, — парень замер без спешки приступать к еде, глядя прямо в серые, непроницаемые глаза. — А я с тобой теперь... Ну... Мы теперь вместе? Или мне при посторонних не палить контору, что у нас было что-то? Аккерман спокойно и уверенно сел напротив за столом. Он посмотрел на парнишку так, будто тот спросил, круглая ли Земля. — Вообще-то, я не из тех, кто приглашает людей к себе домой, чтобы просто обсудить архитектуру или потрахаться от скуки. Если я позволил тебе оставить на мне эти художества, — он кивнул на свои плечи, — значит, я не планирую выставлять тебя за дверь вместе с мусором и забывать. — Значит, встречаемся? — шатен чуть подался вперёд, в его глазах заплясали привычные озорные искорки, хотя внутри всё ещё немного подрагивало. — Если тебе нужно официальное подтверждение в трёх экземплярах с печатью — обратись к одной моей отбитой подруге, она любит бюрократию, — мужчина едва заметно дёрнул уголком губ. — А для меня достаточно того, что ты сейчас сидишь на моей кухне в моём полотенце, толстовке и ешь то, что я готовил. Так что да. Встречаемся. Эрен почувствовал, как внутри разливается тепло, гораздо более приятное, чем от недавноего горячего душа. Эти простота и прямолинейность Аккермана явно его лучшие качества. Никаких розовых соплей, как в большинстве предыдущих отношений Йегера, — только факты. — Понял, Капитан, — улыбнулся юноша, с удвоенным аппетитом принимаясь за еду. — Значит, завтра я официально самый завидный и одновременно самый занятый парень в кампусе. Жан лопнет от зависти. — Местная заноза в заднице среди одногруппников? — Да, можно и так сказать. На начале первого курса ещё более-менее нормано общались, а потом всё пошло как-то наперекосяк. Долгая история, короче, — возможно, пока эта тема для него не самая приятная, особенно при Леви. Как минимум, она не стоит обсуждения на данный момент и брюнет не собирался допрашиваться, если парнишка не желает раскрывать детали. — Почему вообще выбрал такую специальность? На какое-то мгновение Эрен застыл с намотанным клубком спагетти на вилке. А ведь правда, почему? В голове тут же всплыл образ из сна: золотистое солнце, заходящее за бесконечно высокую каменную преграду. Он вспомнил это давящее чувство, когда небо кажется обрезанным по краям, а горизонт — это не цель, а тупик. В тех снах он ненавидел камни, из которых были сложены Стены, потому что они превращали людей в скот, послушный и запертый в неизвестности. Но просыпаясь и беря в руки карандаш, Эрен чувствовал странный зуд. Он не хотел разрушать. Он хотел переиграть саму идею пространства. Для него архитектура стала поиском ответа: как построить дом так, чтобы он давал безопасность, но не воровал небо? Как создать стены, которые будут опорой, а не клеткой? Он подсознательно искал способ вернуть ту «защищённость», которую и могли бы в идеале давать стены из его снов, но вычеркнуть из неё рабство. Ему хотелось строить открытые пространства, стеклянные высотки, где человек видит мир на мили вокруг, но при этом чувствует себя в своей крепости. Это была его личная война за право выбирать свою судьбу, зашифрованная в чертежах и расчётах фундамента. — Сразу, наверное, и не сказать... — парень задумчиво глянул на собственное тёмное отражение в окне сбоку. — Знаешь, мне часто снится одно и то же место. Там огромные стены. Они настолько высокие, что за ними не видно мира. И люди внутри, которые привыкли жить как скот в загоне. Им кажется, что они в безопасности, но на самом деле они просто заперты. Я выбрал архитектуру, потому что хочу доказать, что пространство может быть другим. Хочу строить так, чтобы человек не чувствовал себя в ловушке. Свобода — это ведь не просто когда у тебя нет крыши над головой и в доме отсутствуют стены. Это когда ты сам выбрал, где эта крыша будет, и знаешь, что за дверью — целый мир, который тебе принадлежит. Я хочу создавать места, которые дают силу, а не забирают волю... Наверное, это такой мой способ разрушить те стены из снов, при этом построив на их месте что-то, что не будет ощущаться тюрьмой. Леви замер с кружкой в руке, внимательно изучая лицо парня. Он узнавал эту интонацию. Это не было просто юношеским максимализмом — в словах Эрена звенела какая-то старая, выстраданная истина. Словно парень был чем-то настолько травмирован либо настолько вбил такой принцип в голову, что эти слова звучат как цитаты из странц учебников по истории, закоренело, по-философски. — Стены, которые не превращаются в клетку... — тихо повторил Аккерман. — Амбициозно. Большинство архитекторов думают о том, как втиснуть побольше людей в тесную коробку, а ты думаешь о том, как выпустить их наружу, оставив в тепле. Только иногда так бывает, что если даёшь людям слишком много пространства, они могут испугаться. Как пустого холста, где не знаешь с чего начать. Но если у тебя получится — возможно, ты действительно построишь то, ради чего стоило просыпаться. И ещё: прежде чем ломать чужие представления о «загоне», убедись, что твой собственный фундамент выдержит этот масштаб. От такого ответа солидарности юноша аж выдохнул и перестал ощущать напряжение в позвоночнике. До того приятно, когда тебя не просто слышат, а ещё и мотивируют на детализацию и продолжение. — А ты сам на кого учишься и почему решил работать фотографом? — раз тема такая пошла, то было бы неплохо знать аналогичное в ответ. Тот на мгновение замер с чашкой в руке, а затем на его губах заиграла та самая тонкая, едва уловимая усмешка, от которой у шатена по спине пробежал лёгкий холодок. — Учусь? — переспросил Аккерман, ставя чашку на стол с тихим стуком. — Я свой диплом получил ещё тогда, когда ты, вероятно, только учился правильно держать циркуль. Эрен замер, не донеся остатки спагетти ко рту. Потерянный студент быстро окинул Леви взглядом: безупречная кожа, острые черты лица, юношеская резкость в движениях, прекрасная физическая форма... Он выглядел старше знакомых ему парней со своего потока, но тот списывал это на тяжелый характер и опыт. — В смысле? — выдавил шатен, нахмурившись. — Тебе... Сколько вообще? Я думал, ты ну... Может, на пару курсов старше. Вундеркинд там или типа того. — Мне двадцать пять, — спокойно ответил Леви, откидываясь на спинку стула. — Диплом с юридического пылится в шкафу уже четвёртый год. Так что в этом доме я единственный, кому не нужно трястись над зачётами. — Да ладно?! — он чуть не подавился. В голове зашумело. — То есть, когда я заканчивал среднюю школу, ты уже законы зубрил? Блин, Леви, ты выглядишь максимум на двадцать один, может двадцать два. Я думал, мы почти ровесники, просто ты, как бы это сказать... Более упакованный, что-ли. — Генетика — штука несправедливая, — Леви равнодушно пожал плечами. — Что касается работы... Пошёл на юриста, потому что хотел видеть справедливость. Но быстро понял, что в судах её нет, там только правила и те, кто умеет их обходить. Фотография — это честнее и проще. Камера не врет. Она фиксирует то, что есть, без кодексов и поправок. Эрен ошарашенно молчал, переваривая информацию. Двадцать пять. Это объясняло всё: и эту чертову Audi с мотоциклом в гараже, и тело Аполлона, и уверенность в каждом жесте. Леви не был «золотым мальчиком» — этот человек был взрослым мужчиной, который уже успел получить профессию, разочароваться в ней и начать всё с нуля, заработав себе на жизнь именем и талантом. — Погоди, — юнец обвел рукой роскошную кухню. — Раз ты работаешь фотографом всего несколько лет, то откуда это всё? Дом, машина, байк? Заправка и обслуживание такой техники — это же целое состояние. Ты что, снимаешь свадьбы арабских шейхов? — Свадьбы — это ад для тех, кто не уважает своё время, — брюнет негромко фыркнул. — Нет, Эрен. Я работаю с крупными агентствами, репортажи из горячих точек, архитектурная съёмка для международных фондов... Плюс, я умею вкладывать деньги, а не спускать их на вейпы и тусовки. К тому же, этот дом достался мне в довольно плачевном состоянии. Я сам приводил его в порядок. Руками, а не просто деньгами. Эрен посмотрел на тонкие, но жилистые пальцы Аккермана. Теперь он видел в них не только изящество, но и силу человека, который привык сам строить свой мир. Впрочем, долю этой силы сегодня парнишка уже испытал на себе и это было что-то с чем-то. — Жесть... — выдохнул Йегер, чувствуя, как его собственное самомнение тихонечко скулит где-то под столом. — А я тут тебе про «идеи», «свободу» затирал... Ты уже давно сам себе хозяин. — Свобода — это не отсутствие обязательств, — хозяин поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Это возможность выбирать, чьи обязательства ты готов нести. Ладно, философ-идеалист, доедай давай. У нас ещё по плану культурная программа. — Фильм? — Фильм. — «Джентльмены предпочитают блондинок»? — описать этот ответный взгляд со спины, где читалось возмущение с непониманием — это как дать учителю литературы задачу создать реактор Тони Старка. —Я не настолько пенсия и не фанат «Санты Барбары». Эрен, довольный как своей маленькой шалостью, так и неплохим ответом мужчины, пошёл за ним, предварительно убрав посуду со стола после себя. В гостинной они расположились на уже знакомом диване и теперь будет самое тяжкое противостояние двух эстетов — выбор фильма. Сперва всё шло по методу исключения: никакого мыла мюзиклов, бессмысленных и глупых комедий, а также без мясных ужастиков. Но дальше пошли чуть ли не дебаты, покольку Эрен позитивен к фэнтези, где границы для творчества стираются, а Леви приятнее детективы или арт-хаус, в которых привествтвуется доминация здравого смысла и глубоких мыслей над абсурдом. В итоге рекомендации прекратили их спор неплохим вариантом, который объединил в себе философию, психологию и искусство — фильм «Одержимость». Леви, ворча что-то про «надеюсь, там не будет песен на каждые пять минут», устроился поудобнее на диване, а Эрен, расположившись также расслабленно рядом, нажал на «Play». С первых же минут фильм захватил пространство комнаты резким, рваным ритмом барабанных дробей. Но если главный герой на экране был сосредоточен на палочках, то Эрен впервые в жизни не мог сосредоточиться на сюжете, который сам же выбрал. Он сидел чуть поодаль, но чувствовал исходящее от Леви тепло. Взгляд Йегера то и дело соскальзывал с экрана на профиль мужчины. «Двадцать пять лет», — эта цифра билась в голове в такт барабанам. Теперь, когда шок прошел, Эрен рассматривал своего парня под другим углом. Это не было просто «золото», которое он случайно нашел на пути к кафедре. Это был чёртов «алмаз». Прочный, многогранный, прошедший через такое давление, о котором сам Йегер мог только догадываться. Диплом юриста, заброшенный в шкаф, этот дом, восстановленный собственными руками, и всё прочее собственнолично нажитое — за всем этим стоял характер, твёрдый как скала. Эрен смотрел на то, как блики от экрана играют на тонких губах брюнета, как тот едва заметно щурится, вникая в конфликт дирижёра и ученика. В какой-то момент Леви, почувствовав на себе пристальный взгляд, не поворачивая головы, негромко произнес: — Если ты не перестанешь на меня пялиться, дырку просверлишь в голове. А в придачу пропустишь весьма хороший фильм, хоть он и мыльный моментами. — Да нет, смотрю я, — соврал Эрен, поспешно возвращая взгляд к телевизору, где как раз начиналась сцена с первой кровью на тарелках и барабанных палочках. В груди странно щемило от осознания собственной удачи. Ему, студенту-второкурснику с кучей тараканов в голове и непонятными снами, достался человек, который уже всё себе доказал. Но при этом даный человек сидел здесь, с ним, позволял носить свою толстовку и терпел его глупые шутки. Аккерман наконец повернулся, словно проверяя смотрит ли хоть его парень в экран. В полумраке гостиной, где от плазмы светил мягкий и тёплый свет ламп, подчёркивая настроение джаза, расстояние и атмосфера в целом делали их куда ближе. Он ничего не сказал, но его рука неожиданно легла на чужой затылок, пальцы зарылись в каштановые пряди и слегка сжали их, притягивая юношу ещё ближе, что голова ложилась на широкое плечо. Это был жест собственности, спокойный и неоспоримый. Уже ближе к финалу, где практически без остановки били безжалостные ритмы изношеных палочек о барабаны в доказательство способностей главного героя, юноша практически уснул будучи и без того всем довольный. Мужчина не стал будить его, а выключил кино, убрав музыку титров, заменяя её на пространство глухой тишины дома. Одеяло было недалеко, так что он прилёг на спинку дивана, а своего спящего красавца уложил на колени головой и накрылся вместе с ним. При этом попутно чуть не разбудил, конечно, но обошлось. Этой ночью кошмары про Стены, титанов и прочее не преследовали Йегера.

*На следующее утро...*

Будильник на втором этаже надрывался впустую. Эрен высунул нос из-под одеяла, чувствуя кожей прохладу комнаты. Он сам не ожидал, что проснётся первым — обычно его было не добудиться и пушечным выстрелом. Йегер осторожно приподнялся, осознавая, что полулежит на бёдрах Аккермана. Тот замер в неудобной, казалось бы, позе, но даже во сне его лицо сохраняло ту самую строгость, что теперь казалась юноше особенной. За любованием этим объектом искусства время ощущалось как в застывшем вакууме, но педантичные стрелки часов упрямо выполняли свою задачу — напоминали о том, что пора просыпаться. Спустя пару минут Леви шевельнулся. Его организм, отдрессированный годами жёсткого графика, сработал точнее любого будильника. Он не просыпался долго и мучительно, а просто в какой-то момент его веки дрогнули, и взгляд, ещё покрытый дымкой сна, сфокусировался на лохматой макушке Йегера. — Доброе утро… — голос Аккермана прозвучал непривычно низко, с хриплыми, рокочущими нотками. И было непонятно: это они заставили волоски на затылке Эрена встать дыбом или прохлада дома, коснувшаяся согретых конечностей. Впрочем, такой «сонный тембр» действиельно хорошо ощущался кожей. — Угу… — «совёнок» зажмурился, — Доброе. Хотя какое оно доброе в такую рань… Юнец сладко, со звуком зевнул, окончательно превращаясь в бесформенный комок из одеяла и конечностей. Для студента, привыкшего досыпать до обеда, если не было первых пар, этот час казался законным временем для сна, а не порой подвигов. Леви едва заметно усмехнулся, глядя на это «чудище», которое всё еще пыталось спрятать нос в его домашней одежде. Он осторожно переложил чужую голову со своих бёдер на диванную подушку, высвобождая затёкшие ноги, и поднялся. — Валяйся, засоня. Я в душ, а потом на пробежку, — Леви поправил съехавший плед, тщательно подтыкая его под бок парня, чтобы тот не замёрз. — Завтрак будет через час. И если к тому моменту ты не явишь миру признаки жизни, я вылью на тебя стакан ледяной воды. Договорились? — Да-да… Согласен на всё… — пробормотал Эрен, уже проваливаясь обратно в блаженную темноту. Он вяло кивнул, соглашаясь даже на казнь через утренюю ледяную ванну, лишь бы сохранить это обволакивающее чувство тепла ещё хоть на немного. Время пролетело как незаметная вспышка: вот только что Аккерман грозился своему патнёру жёстоким методом подъёма, а вот уже в доме тишина, которую, Эрен, собственно, застал по пробуждению. Телефона рядом не было проверить который час. Пришлось покинуть свою мягкую обитель снов ради поисков — вчерашний день подарил столько эмоций и ощущений, что не было никакой нужды отвлекаться на яркие фильтры соцсетей. Что уж там говорить о курении? Пусть хозяин этих апартаментов и говорил, что организует бодрящее и эффективное пробуждение, но что-то оно не было реализовано. Телефон лежал на втором этаже, на тумбочке у кровати. Пока Йегер проверял чем были забиты чаты, раздался глухой звонок из комнаты напротив — скорее всего, Аккерман как раз там был. Дверь не была заперта, а чуть приоткрыта на проветривание, пропуская оттуда не только дуновения ветра с блеклым светом экранов, а и тихий голос мужчины, который отвечал кому-то. Он звучал не особо довольным, но не прям злым. Может адекватный клиент? — ... Тебе прям горит? У меня на этой неделе свои планы уже нарисованы, — в ответ ему что-то умоляюще говорили, но брюнет уже не особо вслушивался, поскольку обратил внимание на то, что дверь открылась шире к его кабинету и оттуда выглядывала знакомая любознательная шевелюра. Он не стал выгонять гостя, а наоборот позвал к себе. Йегер молча подошёл, после чего принудительно был расположен у Леви на коленях. Всё так вовремя сложилось, будто он сказал про свои планы в лице прекрасного парня, а не о работе. — Короче, если и выйдем, то не в ближайшие дни. Я напишу когда смогу. Звонок был быстро сброшен и теперь даже фотографии, что ждали обработки мастера, дожидались внимания к себе только после Эрена в порядке очереди. — Как видишь, я не стал тебя топить, — негромко произнес Леви прямо в макушку своего пробудившегося красавца, не отпуская его со своих коленей. — Решил, что ты и так выглядишь достаточно жалко со своей прической «я упал из самосвала». — Очень смешно, — Эрен поудобнее устроился, чувствуя спиной тепло его груди. — Почему не разбудил? Завтрак же... — Завтрак стоит в микроволновке. Остыл, как и моя вера в твою дисциплину, — брюнет чуть повернул голову парня за подбородок, заставляя смотреть на монитор. — Я был занят. Клиенты, как видишь, активизировались раньше, чем твоя совесть. Йегер прищурился, разглядывая открытый графический редактор. На экране был снимок какой-то заброшенной индустриальной зоны: ржавые балки, разбитые окна, и всё это в таком драматичном свете, что казалось нереальным. — Это то, что ты снимал на той неделе? — спросил Эрен, внимательно следя за тем, как быстро рука Леви двигается по графическому планшету, меняя контраст и тени. — Ага. Ретушь — самая нудная часть. Убираешь лишний мусор, который камера поймала случайно, — Аккерман на мгновение замер, а затем его пальцы скользнули от планшета к шее заворожённого архитектора, медленно очерчивая контур челюсти. — Но сейчас мне хочется убрать подальше этот плоский монитор и заняться чем-то более… Объёмным. — Например? — с вызовом шепнул Йегер, поворачиваясь к нему лицом. Он почувствовал, как по коже пробежали будоражащие волны. Флирт в исполнении Леви, видимо, всегда был таким — прямолинейным, почти осязаемым и немного острым. — Например, проверить, насколько быстро ты забудешь про свои сэндвичи, если я сделаю вот так. Фотограф подался вперёд, накрывая губы Эрена своими — сначала требовательно, а потом мягче, переходя к глубокому, ленивому поцелую, который пах утренним кофе и чем-то неуловимо домашним. Юнец ответил с жаром, его руки сами собой потянулись к чужим плечам, сминая ткань футболки у того. В кабинете стало подозрительно тихо, только гул системного блока и прерывистое дыхание давали понять, что в комнате кто-то находится. Резкая вибрация телефона снова нарушает только набравший обороты настрой. Только теперь виновник был в кармане штанов Эрена, звучащий как хохот невежд в тишине библиотеки. Владелец устройства дёрнулся, разрывая поцелуй, и сдавленно выругался. — Да чтоб их… — он выудил мобильник. На экране светилось имя уже надоевшего одногруппника, что обломил ему сейчас такой кайф. Мужчина отстранился. В его глазах блеснула насмешливая искорка, хотя он явно был не в восторге от прерывания. — Кажется, твоя «реальность» подаёт признаки жизни, — Аккерман кивнул на телефон. — Ответь, а то решат, что тебя похитили и держат в подвале без еды. Хотя по поводу еды вполне будут правы. Эрен вздохнул, чувствуя, как романтический настрой разбивается об осознание того, что учёба сама собой не сделается и условные коллеги не отстанут после классической иллюзии занятости в виде игнора. — Алло? — рука мельком прошлась вместо гребня по волосам, убирая их со лба. — Нет, не делал. И не надо мне тут задвигать, я тебя знаю... Блять, делай на своё усмотрение, я тебе персональные чертежи мысленно рисовать не собираюсь. У тебя целых две руки — иди и твори, Ллойд. Увы, но настроение у парня испорчено, так что вернуться в прежнее русло будет затруднительной задачей. Повесив трубку, он посмотрел на своего мужчину взглядом побитой собаки. — Мне придётся заглянуть к себе в свой подвал. Там всё из материалов, пространства хватит, короче... Ты понял. — Собирайся тогда, горе-архитектор, — Леви уже взглядом вернулся к монитору, но по тому, как он сжал стилус, было ясно — работа пойдёт медленнее, чем он планировал. — Иди завтракать, я тебя отвезу потом. Долго уговаривать не было нужды, но вот слезать с «командира» жуть как не хотелось. Завтрак проходил с удовольствием, но такой же ленью, с которой Эрен вылезает обычно из кровати. После сытного обеспечения себя энергией на грядущую работу пара начала свои сборы — теперь одежда нужна была потеплее, ведь снега за ночь намело по улицам достаточно, чтобы осознать истёкшие последние мгновения осени. Когда они наконец вышли на крыльцо, город было не узнать. Ночной снегопад превратил всё вокруг в стерильно-белое полотно, а морозный воздух мгновенно ударил в лёгкие, выбивая остатки сонной неги. — Ничего себе... — Эрен зажмурился, глядя на то, как искрится снег под редким декабрьским солнцем. Искушение было слишком велико, чтобы воспользоваться данной ему возможностью. Йегер, недолго думая, зачерпнул горсть пушистого снега и, едва успев слепить рыхлый снежок, запустил им в спину идущему к машине Аккерману. Снежный ком рассыпался о дорогую ткань пальто белым пятном. Тот замер. Медленно, словно в замедленной съемке, он обернулся. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, но отдавал долей шаловливого азарта. — Йегер... Тебе жить надоело? — А ты попробуй прибить! — нападающий вызывающе вскинул подбородок, уже готовясь к тактическому отступлению. Он ожидал чего угодно: ледяного выговора, обещания чистить двор до весны зубной щёткой или просто игнорирования. Но Аккерман, к его восторгу, вдруг сорвался с места. Он двигался поразительно быстро и грациозно для человека, который только что ворчал как старик. Эрен едва успел увернуться от ответного, плотного снежка, который просвистел у самого уха. Битва была пылкой, пусть и не шибко долгой — её исход был решён коварным льдом, что покрыл небольшой участок дороги во дворе, от чего водитель студента был готов падать в сугроб всем телом. От неприятной участи ему помог в какой-то степени спастись сам юноша, смягчивший ему посадку. Снег забился под воротники, посыпался на лица, но никто не спешил вскакивать. — Ты живой? — Как видишь, — чуть недовольно отрезал старший. — Идиот ты мелкий. — Ой, от пенсии слышу. — Да, да, там кому-то очень надо было ехать в свой подвал по учебной службе. Прерывать наши выходные заодно. Последнее звучало так язвительно, пусть и с действительным напоминанием об их спешке, что чуть утонувший в снегу парнишка и на грамм не был удивлён такому ответу — сам виноват за свои подколы. И лёгкий пинок после был заслуженным по той же причине. В машине уже эта парочка чуть согрелась под тёплыми потоками кондиционера, который исполнял свой долг всю дорогу до пункта назначения. Несколько первых минут пути Йегер ещё вспоминал тот момент их игрищ во дворе и кайфовал от увиденной стороны своего партнёра. Уже ближе к мастерской пейзажи за окном машины напоминали о той серой студенческой рутине, в котрой ему надо будет опять вариться на протяжении следующей недели — явно ощутимая разница, по сравнению с прошлыми двумя днями, что прям таки сияли фейерверками в ночной пелене. Машина остановилась. Ни пассажир, ни сам водитель не особо хотели расходиться. Взявшись за ручку двери, Эрен всё же надумал не заканчивать так тухло их совместный мини-отдых и предложил вместе поработать у него. Работа, конечно, важная у такого востребованного фотографа, но здесь не менее востребованный для него самого клиент, так что почему бы и нет? В отличии от прошлого их совместного визита сюда, теперь у хозяина помещения не такая острая реакция на гостей. Хотя на самом деле для него, как художника, показать незаконченную работу — это как выйти голым на площадь. Поводов для переживаний, на самом деле, не было, поскольку Аккерман уже не впервые входит в эту хаотичную обитель творца. Просто в прошлый раз обстоятельства были малость отличающимися от нынешних. Мужчина более уверенно разместился на диванчик, готовясь продолжать свою работу. А может и просто делал вид, будто спешит закончить. Пусть руки и были направлены на якобы рабочую деятельность, но волчие глаза пристально следили за тем, как тот вытаскивал рейсшину из-под стола и проверял заточку макетного ножа. Его движения стали точными и сосредоточенными, а тот мальчишка-сорванец превратился в одночасье на хирурга со скальпелем, что филигранно вырезал что-то своё на листах плотного картона, каппы. — Слушай, «помощник», — Эрен усмехнулся, не поднимая головы. Этого и не нужно было, когда чувствуешь на себе взгляд, котрый обходит тебя во всех местах. — Если тебе всё равно скучно, можешь мне помочь. Там ювелирная работа, как раз для твоих рук. Справишься? Головой он кивнул в сторону чертежей, раскиданных по рабочему столу. Среди них нашёлся нужный, к которому подмога приступила засучив рукава кофты. И теперь процессия пошла живее: скрип ножа по картону со стороны Эрена, едва слышные звуки падения остатков материалов на пол со стороны Леви. Всё слилось в единый рабочий ритм. В подвале стало уютно — свет ламп выхватывал только их столы, оставляя остальное помещение в глубоких тенях. Время превратилось в подобие воды. Такое текучее, трудно измеримое по ощущениям, плавное. В рабочих вопросах они оба весьма усидчивы, но что же касается выдержки, когда столь соблазнительный партнёр рядом. Йегер, пусть и не подавал виду, уже ощущал притоки усталости в голове, но упрямо старался не подавать виду. А его помощник на этот вечер решил по-своему устроить передышку. Мужчина, держа в руках вырезанные готовые фигурки, подошёл к сидящему на стуле трудяге со спины, оставляя на столе продукт своей помощи ему. Затем рука плавно скользнула у плеча студента, указывая пальцем на недоработку в чертеже. — Здесь угол завален на полмиллиметра, — негромко констатировал Леви прямо на ухо, обжигая дыханием. — Да быть не может, я всё выверял, — огрызнулся шатен, но рука дрогнула. — Может. У меня глаз намётан на симметрию, Эрен. Исправляй, пока я не решил, что твоему дому нужен снос ещё до постройки. Хотя нет. Давай передохнём. Тонкие губы уже проходились по краям сгорающих ушей, давая ясно понять, что отдых будет приятным и необходим. — Так а проект... — Ноги не отрастит и не убежит. Расслабься, трудоголик законченный. Это просто был факт, пусть и напоминал упрёк коллеги. Отказать ему было значительно тяжелее, когда чужие руки нежно подкинули голову назад за подбородок, а затем не позволяли уходить от непривычного поцелуя. Рассудок Йегера и без того начинал плыть, а здесь воля и вовсе отдалась фантазиям без напоминаний о совести. Он даже сам стал проводить ладонью по чуть колкому затылку мужчины, чуствуя релакс уже от такой мелочи. После разворота к Аккерману лицом парнишка готов был отдаться ему с концами: у них почти что синхронно барабанили серца, невольно утяжелялось дыхание и в голову слегка била умственная усталость. Расстояние между ними исчезло. Ладонь юноши, испачканная в графите, легла на грудь Аккермана, пачкая белоснежный воротник его рубашки — но никого из них это уже особо не волновало. Леви смотрел на него сверху вниз, и в этом взгляде больше не было наставника. Только голод. — Ладно, нахрен этот проект — выдохнул Эрен, притягивая мужчину за воротник к себе. Леви ответил на поцелуй жёстко, почти грубо, словно вымещая на нем всё то напряжение, что копилось ближайшие несколько часов сухой работы. Его руки, до этого ювелирно вырезавшие макет, теперь с той же точностью исследовали тело Эрена под верхней одеждой. Холодные пальцы на горячей коже заставили шатена вздрогнуть и выгнуться навстречу. — Стол завален... Если мы продолжим, я не ручаюсь за сохранность твоих чертежей, — напомнил старший между рваными вдохами, когда его губы спустились к кадыку парня, оставляя там влажный след. — Это можно быстро исправить, — коротко отозвался хозяин подвала. Одним резким движением рук он сгрёб стопку чертежей и кальки, освобождая небольшой участок пространства на краю массивного стола. Некоторые листы с тихим шелестом разлетались по бетонному полу, но для Эрена это был звук освобождения. Леви подхватил его под бёдра, помогая расположиться на освободившееся место. Холод дерева пробрал через джинсы, но тут же сменился жаром тела Леви, который втиснулся между его коленей, вжимаясь прямо в горящий пах. Заодно, вспоминая недавний новый опыт, задница студента напомнила о себе, требующая не меньшего внимания извне. — Тебе нормально будет без резинки? — Не ношу такое в карманах каждый день. Обойдёмся другими удовольствиями для разнообразия. Следом мужчина расстегнул ему джинсы, не сводя взгляд с лица самого Эрена. В полумраке мастерской глаза Аккермана казались двумя лезвиями. Он согнулся в спине, будучи горизонтально столу, плевав на личный принцип чистоты — сейчас для него существовал только этот мальчишка с вечно спутанными волосами и диким взглядом. Когда горячие губы коснулись кожи внизу живота, Эрен запрокинул голову назад, упираясь ладонями в стол. Пальцы до побеления впились в чертёжную доску, сминая под собой какой-то план этажа. Мысли о макете, о дедлайнах и о прочей ерунде окончательно растворились, уступая место чистому, первобытному ощущению власти Леви над ним. В этом сером, бетонном подвале, среди фантомов будущих зданий, Йегер чувствовал себя как никогда живым. Брюнет действовал методично, как и в прошлый раз. Его руки крепко держали бёдра Эрена, не давая сбежать от невыносимого удовольствия. Каждое движение было выверено, доводя Йегера до состояния, когда он начал тихо, надрывно звать его по имени. — Леви... — простонал он, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно тетева от стрелы. — Хватит... — Не хватит, — прошептал он, накрывая его губы своими и рукой заканчивая то, что начал. Тот имел ввиду, что ему достаточно таких поверхностных ласк, хотелось бы большего. Но его ответчик подумал про то, что речь об остановке всего, с чем явно было не согласен. Не очень будет честно, если один Эрен получит кайф, а своего парня оставит умирать с терзающим стояком в штанах, правда? Когда горячая волна разрядки наконец отпустила сознание, оставив после себя лишь приятную тяжесть и звон в ушах, тело не отстранялось. Напротив, юнец рвано выдохнул в губы партнёра, чувствуя, как тот всё еще напряжен, как натянутая струна. Ладони Йегера, всё еще немного подрагивающие после яркого оргазма, скользнули с рабочего стола на пояс Аккермана. — Думаешь, тебе можно просто смотреть шоу? — прохрипел Эрен, и в его глазах, затуманенных эйфоричным удовольствием, промелькнула искра. Он не стал дожидаться ответа. Просто сполз с края стола вместе с Леви, и, мягко толкнув жертву давящих штанов в грудь, заставил его опереться спиной о массивный стеллаж с различными рулонами. В этом сыром подвале роли в одно мгновение сменились: теперь Йегер, задыхающийся и растрёпанный, диктовал здесь свои правила игры. — Ты слишком много на себя берёшь, мелкий, — выдохнул Леви, но его пальцы всё равно вцепились в плечи Эрена, когда тот опустился перед ним. Аккерман запрокинул голову, упираясь затылком в холодное дерево стеллажа. Сверху на них падал тусклый свет одинокой лампы, рисуя резкие тени на его скулах. Эрен действовал не так постепенно, как Леви — в этих движениях было больше жадности, больше того самого импульсивного желания довести невозмутимого мужчину перед собой до края. Тишина мастерской наполнилась уже иными звуками: лёгким скрежетом дерева о бетонный пол; взаимодействиями рта и рук с вопрощающим ласку членом, котрый стоял колом; тихим, сдавленным рыком партнёра, который тот безуспешно пытался хоть немного сдержать. Его пальцы до лёгкой боли сжали плечо Эрена, когда парнишка, игнорируя всё на свете, заставил своего «идеального» партнера окончательно потерять связь с реальностью. Для Аккермана, который привык всё держать под контролем — от диафрагмы камеры до собственных эмоций, — эта добровольная отдача власти в руки студента оказалась сильным дурманом без эффекта яда. В какой-то момент он резко выдохнул имя стоящего на коленях юноши. Разрядка накрыла его быстро и мощно, заставляя вспомнить о настоящем релаксе, разливающемся по телу. Несколько минут после они просто стояли в тени стеллажа, прижавшись друг к другу. Эрен уткнулся лбом в грудь своего объекта обожания, слушая, как бешено у того колотится сердце под тонкой тканью загрязнённой рубашки. — Перерыв окончен? — обессиленно уточнил парнишка, нехотя вспоминая про изначальную цель прибытия сюда. В ответ прозвучал такой же неохотный вздох. — Да, надо бы прибраться после себя. До чего болезненное заявление. Для них обоих возвращение в эту реалию означало скорое завершение дня. При чём с очередным времяпрепроваждением порознь, поскольку Эрену от общаги проще добираться на учёбу в период, когда активизировалась сдача практических, а Леви ждёт работа в студии, что неблизко к дому или студгородку. Впрочем, не давало раскисать то, что выходные не прошли бесследно — оба творца одновременно были холстами друг другу и эти метки, расставленные во всех ранее открытых местах, служили знаками взаимной принадлежности. И то, раскрепощённому фотографу было маловато — при прощании в машине у порога общаги негодяй намеренно сделал ещё один засос, который с трудом мог бы закрыть хоть один воротник одежды из гардероба. Пусть и натянуто, но это стало поводом подарить тёплый красный шарф. Ему он пригодится однозначно не на один раз.

Конец 5 главы