Мой личный никотин

Общежитие встретило тусклым светом из окон разных этажей. За спиной отдалялась эта некая светская жизнь, в которой успел понежиться студент. К счастью или же сожалению, но и эти «бархатные вайбы» студенчества извлечь за несколько дней невозможно. Вахта встретила пустотой, комната вовсе была закрытой — скорее всего, Армин поехал домой, потому в этот раз не писал своему соседу с вопросами о его местоположении или состоянии. Да и повода не было для переживаний о таких вещах. Йегер без особых церемоний завалился в свою кровать, держа в воспоминаниях эти чудесные выходные. На сей раз, если сравнивать с прошлыми его такими падениями в общажную постель от неимоверной усталости, то теперь он делал так, будучи на крыльях счастья, с дурноватой улыбкой на лице. С такими эмоциями и тепло батарей будет лишним. А хотя нет, такие размышления довольно поспешные — до отопительного сезона здесь дойдут не скоро. Зима только начала свой парад температурных атракционов. Начало недели вынудило снова прикрыть шею подаренным алым шарфом, который хранил под собой маленькое и приятное разнообразие в его личной жизни. Дорога была не шибко заснеженной, поскольку с самого утра везде и песок рассыпали по шосе, и лопатами уборщики расчистили путь тротуаров. В общем, город готовится к зиме. Университет также не отстаёт: прохожие замотаными матрёшками с балабонами и капюшонами, натянутыми на головы, создавали собой трудно проходимый поток и шум; сидящие на скамейках внутри корпуса студенты согревались объятиями или бодрящими стаканами кофейных напитков, обжигая органы изнутри; преподаватели только на кафедрах могли позволить себе снять пуховики и пальто. Аудитории дарили вообще ощущение массивной морозильной камеры, в которой придётся судорожно пытаться не уснуть холодным сном, при этом усваивая материалы лекций, практических занятий и семинаров. Первое время наш студент-трудяга усердно был занят учёбой, как и всегда, впрочем. Он горел своим ремеслом. Но время — капризный ребёнок, вечно создающий перемены. Концентрация уже посреди недели давала сбой, когда руки тянулись к телефону написать сообщения и увидеть желанные ответы на них. Привет

Привет.

Занят?

Отписать тебе смог, как видишь.

Понял, принял Тут в аудитории такая дубарина, что откинуться можно

А ты на паре сейчас?

Типа того На лекции по истории градостроительства

Твой препод как раз должен объяснять что-то важное.

А не наблюдать, как ты строчишь под партой мемуары.

Ладно, ладно... Покажешь хоть чем занят сейчас? Следом парень перевернул телефон уже выключеным экраном вниз, поскольку его чуть не спалили. Хотя дурноватая улыбка проказника и скрылась за маской из ладони, но лектор, к его сожалению, сегодня не в духе также, как и Леви. А тот, кстати, ответив кратким и окончательным «Я подумаю», был в работе и занимался съёмкой интерьера для каталога. Пока Эрен искал, куда ещё подеть своё внимание, а на фоне звучала лекция и тихое шушуканье одногруппников, фотограф был окружён рабочим настроем. Он как раз возился с композицией, стоя посреди залитой холодным дневным светом гостиной. В воздухе пахло свежей краской и деревом — ими пропахла часть здания из-за новой мебели. Стандартная процедура, требующая привычной ювелирной работы с симметрией. На самом деле, такая стерильная тишина и интимное пространство помогают настроиться Аккерману достичь конечного результата, что устраивает его самого, в первую очередь. После даного мини-перерыва мужчина начал чувствовать, насколько у него на самом деле нет настроения играться с этим искусственным светом, раз естественный делает композицию блеклой и скучной. С появлением этого амбициозного и пылкого мальчишки в его жизни, где красок добавляли по большей части фильтры при постобработке, Леви начал ловить себя на мысли, что тишина в объективе стала слишком уж звенящей. Раньше этот покой был его бронёй. Теперь же он казался пустым местом, которое так и хотелось заполнить чьим-то хаотичным присутствием, запахом чернил. Об этом он призадумался на мгновение, пока чашка отдавала своё тепло в ледяные пальцы фотографа. — Ладно, за работу, — так он вернул себя в нужное русло, когда чашка с лёгким стуком вернулась на стол. Брюнет сделал ещё несколько кадров, методично и сухо, стараясь не думать о том, что красный шарф на чужой шее сейчас выглядел бы куда эстетичнее, чем любой дизайнерский интерьер с его фото. В это же время в университете Эрен, едва дождавшись перерыва, практически вылетел из аудитории. Холод коридоров теперь казался ещё более колючим, а желание затянуться привычной порцией никотина стало почти физической потребностью. На курилке, как обычно, было людно. Клубы пара вперемешку с сигаретным дымом создавали плотную завесу, сквозь которую Эрен пробирался к своему привычному углу. Он уверенным движением достал айкос, готовясь затянуться, но пальцы, коснувшиеся края алого шарфа, на секунду замешкались. Вторая рука потянулась в карман к телефону и моментально открыла чат, который он был готов не закрывать хоть сутками напролёт. Имир, стоявшая чуть в стороне и до этого лениво наблюдавшая за прохожими, вдруг плавно отделилась от стены. Она подошла ближе, бесцеремонно вклиниваясь в личное пространство сокурсника. Её острый взгляд, прищуренный от дыма, прошёлся по нему сверху вниз, задержавшись на узле красного шарфа. — Ого, Йегер. Ты сегодня прям свежачком, не скисший, — протянула она, и в её голосе послышались знакомые нотки не пустого любопытства. — Да и на лекциях сидел с таким видом, будто новое что пробовал. Эрен выпустил густую струю дыма, стараясь по максимуму сохранять каменную маску, лишь бы к нему не лезли. Но намётаный глаз девушки быстро приметил весьма хорошего качества и новый шарф, намотанный вокруг чужой шеи. Та, всё так же с наглостью напирая, взялась за край согревающего элемента одежды и начала ощупывать его, проверяя так структуру. Только вблизи и сейчас она заметила каким сокровищем укрыт её одногрупник. — Твою ж мать... Кто эта святая женщина, которая решила обогреть нашего нищего гения? —Имир ухмыльнулась, заметив то, как Эрен едва заметно напряг челюсть. Парень резко, но без грубости перехватил чужое запястье, заставляя отпустить шарф. Холодный воздух тут же лизнул шею там, где секунду назад была согревающая душу с телом ткань. — А тебе-то что? Подарили вот и ношу. — Мне? Мне хорошие вещи нравятся, которые одеждой назвать можно, — тонкая дамская сигарета теперь была заложена за ухо вместе с короткими каштановыми прядками каре. Не хотелось бы портить табачным дымом такое изделие, — Знаешь, на что это похоже? Будто тебя приручили, Йегер. Надели очень дорогой и очень красивый ошейник. Тот скептически фыркнул чуть скривив уголок губ. Она будто нарочно пыталась задеть его самолюбие, хоть и просто подкалывала, на самом деле. К счастью, такие вещи никогда не давали парню опускаться или прогибаться, ведь он уверен в своих убеждениях и умеет отстоять их. — Если у тебя шарф похож на ошейник, то поменьше бы заглядывалась на витрины секс-шопов. Или это Рейсс тебя так натаскала? — Эрен выпустил облако пара прямо ей в лицо, чуть щурясь от удовольствия, когда увидел, как её самодовольная ухмылка на секунду дрогнула. — Кто из нас ещё на поводке — вопрос открытый. Девушка махнула рукой перед лицом, разгоняя слишком густые клубы дымки и следом поправляя сигарету за ухом. Но в глазах мелькнуло уважение, а в ответ прозвучал смешок без грамма обиды. Она любила, когда ей давали сдачи. Слова Имир про «ошейник» отложились где-то на периферии сознания, но не как оскорбление. Скорее как странное, почти приятное признание факта. Он действительно был «помечен». И, чёрт возьми, ему это нравилось. — Хм ладно. Уел, гад, — она снова облокотилась на стену, только теперь держа дистанцию. — Но ты это... Прикрой свой другой «подарок» поплотнее. А то там Жан и так кипит как чайник из-за твоих успехов в проектировании. После такого, смотри, скоро крышечка будет подскакивать. — Да и насрать, пусть хоть паровозом пыхтит. Мои дела его не касаются, пусть думает, что хочет — лишь бы не влезал куда не просят. — Просто держу в курсе событий. А если по чесноку, то кто она? Наверное, сама Вселенная услышала нежелание продолжать с этого момента беседу от Йегера и послала через Леви долгожданную весточку. Точнее, его звонок. Студент тут же, словно севший на иголки, быстренько соскочил и убрался с курилки. — Алло, да? — Привет. У тебя закончились пары? — Ага. Как раз в общагу пора идти, — голос из телефона звучал не шибко бодро у Аккермана. Эрен уже неспешно шагал по серому тротуару, чуть подкидывая носочками ног снег вперёд себя. — Понятно. Устал? — Леви сделал паузу, и на фоне послышался едва уловимый щелчок компьютерной мыши. Значит, всё еще сидит за компом. — Да нет, нормально. Просто лекции сегодня нудные были. А ты? — Эрен невольно начал перебирать собственные пальцы, что прятал от морозных ветров в укромных карманах. — Всё ещё воюешь с интерьерами? — Закончил полчаса назад. Теперь разгребаю этот бардак на мониторе. Знаешь, Эрен, у меня в доме стало что-то подозрительно тихо. Парень сбавил темп ходьбы. Для него это звучало практически как завуалированное призание, что его любимый за ним скучает. Оно и не удивительно особо. Ведь когда кто-то нарушает твой превосходный порядок так, что ты не против, то хочется возвращаться к тому маленькому хаосу. — Хах. А я думал ты привык к гробовой тишине, — поддразнил шатен, чувствуя, как внутри разливается тепло, перекрывающее декабрьский мороз. — В жизни не бывает неизменных вещей. Короче, я не планирую проводить субботу, плюя в потолок. У меня тут нарисовался план... Вернее, отсутствие планов. Как ты смотришь на то, чтобы на этих выходных снова оккупировать мой диван? — О, а почему не кровать сразу? — голос Эрена стал ниже, приобретая ту самую дерзкую нотку, за которую Леви хотел бы дать этому несносному мальчишке по заднице не только в воспитательных целях. — Не наглей, мелкий. Я про ночёвку. Работы навалило, так что если приедешь — будешь сидеть тихо и чертить свои схемы под моим присмотром. Заодно прослежу, чтобы ты не завалил углы, как в прошлый раз. Вспоминая чем кончился их этот «прошлый раз», уже можно было догадаться, что сюжет очень рискует повториться. Хотя кто тут будет против такого? Зато впервые за полтора года учёбы здесь Эрен, наконец, от уха до уха улыбался по дороге к общежитию, а на душе было легко... Наступил вечер изматывающего четверга, после которого завтра прекрасную парочку ждёт волшебная ночёвка за рабочей ширмой, где они оба будут пытаться прятать свои хотелки на высокую полку с корявой подписью: «Не На потом, не сейчас». Аккерман выключил всё оборудование, за которым долго и занудно сидел, устало откинувшись на мягкую спинку кресла. До чего же больно отходят глаза после стольких часов работы перед плазмой монитора. А насколько болят кисти рук от такой затяжной работы? Брюнету хотелось снять с себя сейчас каждую из конечностей, как киборгу, и отложить их на восстановление. С таким настроением даже на рутинную бодрящую пробежку не было желания. Впрочем, ему могло и кое-что другое поднять настроение. И это «кое-что», как раз уже вернулось к себе в комнату после напряжённого дня работы в подвальной мастерской. Как-никак, а бедолаге пришлось пыхтеть над проектом для конкурса, о котором говорили уже месяц назад. Да, Йегер только недавно за него взялся всерьёз. Первый звонок от своего парня Эрен не слышал, ведь оставил телефон одиноко валяться в собственной кровати, пока сам отправился освежать голову в душе. Леви не расстроился от этого. Просто принялся бороться с отёкшим телом при помощи разминки. Вскоре раздался ожидаемый ответный звонок. — Привет, — юноша прилёг слегка влажным телом на постель лениво потирая волосы полотенцем. — Прости, только из душа вышел. — Привет, переживу. Хоть сейчас нарисовалось время поговорить. — Да уж, день невыносимый какой-то... Пчхи! — такой сигнал организма напоминал студенту, что лежать на сквозняке в комнате после душа и не под одеялом — не лучшая из его гениальных идей. — Как не ветер холодный отморозил всё, так сделать дохрена всего надо успеть и всё через задницу. Эрен ворчал, натягивая одеяло до подбородка, но всё ещё чувствуя влажный холод на коже. Увы, даже новостные каналы подло не признаются когда же студенты, и не только, смогут понежиться у горящих изнутри чугунных батарей, слышать журчащую воду оттуда и вообще приходить в тёплые комнаты после зимней стужи с улиц. — Задница — это твой привычный режим работы, Эрен, — отозвался Леви, и тот буквально услышал, как он усмехнулся, разминая шею. Послышался отчётливый хруст позвонков. — Если ты сейчас заболеешь и сорвёшь мне выходные своим кашлем, я лично приеду и заставлю тебя пить сиропы литрами. — Ой, заботливый какой... — скорее это был сарказм, нежели умилительная благодарность. Юнец прикрыл глаза, слушая низкий голос Аккермана. В пустой комнате общаги этот звук казался почти осязаемым, таким близким. — Знаешь, чего мне сейчас хочется меньше всего? Сиропов. И чертежей. И людей. И вообще... — И чего ж тебе хочется? — тон Леви изменился. В нём пропала ирония, уступив место какой-то внеземной, бархатной глубине. — Судя по твоему пришибленному голосу, ты сейчас лежишь в темноте и жалеешь себя. — Я лежу в кровати и думаю о том, что твой шарф греет лучше, чем это дырявое одеяло, — Эрен перешёл на полушёпот, а следующее буквально выдохнул. — И о том, что твои руки грели бы ещё лучше. На том конце провода воцарилась тишина. Показалось, будто бы связь прервалась или просто микрофон выключили. Но нет. Леви присел обратно в рабочее кресло, прикрыв губы кулаком. Из трубки затем было слышно только мерное, чуть протяжное дыхание Леви. Аккерман медленно провёл ладонью по лицу, чувствуя, как усталость в мышцах словно нарочито сменяется тягучим жаром внизу живота. Била так туда усталость, или же мальчишка всякий раз вызывал приливы энергии внутри мужчины, но что-то на сей раз он не то ему поднимал, походу. — Эрен, — негромко позвал он. — М? — Ты же один в комнате? — Да, типа того... Армин уехал ещё на выходных примерно. А что? — сердце Йегера пропустило удар, а потом пустилось в танцы-пляски. — Тогда скинь с себя одеяло. Я хочу, чтобы ты чувствовал холод комнаты так же хорошо, как сейчас слышишь мой голос. Ты сказал тебе не хватает моих рук? Тогда представь, что я рядом. Закрой глаза и делай точно то, что я скажу. Аж зашпоры зашли от такой постановки начала. Эрен послушно отбросил одеяло. Прохладный воздух комнаты тут же облепил влажную кожу, заставляя мелкую дрожь пробежать от плеч до самых пальцев ног. Он зажмурился, вжимаясь ухом в динамик так сильно, будто пытался провалиться внутрь, прямо к источнику этого голоса. — Есть, я готов, — прошептал Йегер, чувствуя, как пульс отдаётся в кончиках пальцев. В ожидании грядущего у него также дыхание стало тяжелее. — Хорошо. Теперь положи ладонь на живот, — голос Леви стал ещё ниже, вибрирующим басом оседая где-то в лёгких. — Веди медленно, Эрен. Представь, что это мои пальцы — холодные после работы, но жадные до твоего тепла. Проходи каждый сантиметр, не торопись. Я хочу чувствовать через твой голос, как у тебя сбивается дыхание. Эрен прерывисто вздохнул, подчиняясь. Его рука скользила по коже, а в голове рисовался совершенно иной образ: вот Леви придвигается ближе, обнимает со спины, заставляя забыть о противном сквозняке. Тело при этом уже само грелось изнутри, а ниже пояса притоки крови стали живее. — Теперь шея, — Леви, кажется, сам уже едва сдерживался, его голос стал более рваным. — Я снова оставлю там для тебя повод носить мой шарф. Представь, как я вгрызаюсь в твою кожу, рисую поцелуями путь ниже, к соскам. Прикусываю их, Эрен. Чувствуешь? Прикусываю и тяну, пока ты не начнёшь выгибаться мне навстречу. Юноша невольно выгнул спину, сминая простынь свободной рукой. Он не пробовал раньше такие процедуры проводить с самим собой, но ощущения были сродне того, как он получал некое удвольствие в их первый раз. Извращённые черти усмехались, пока в нём взращивали маленького мазохиста. — Леви... — Тише. Я ещё не закончил, — Аккерман прикрыл глаза, подключаясь в фантазиям, как мальчишка сейчас мечется по постели. — Мои ладони на твоей талии. Я сжимаю твои бока, Эрен. Тебе там тоже холодно, верно? Я грею тебя так, как умею — грубо, пока не останутся следы. Представь, как ты прижимаешься ко мне всем телом. Как ты пытаешься найти хоть каплю облегчения, когда твой член упирается в мои брюки. Чувствуешь, какая там ткань? Жёсткая и плотная... И это из-за того, что мой стояк будет просить от тебя внимание. До чего сочно фантазия выкручиает эффекты в их головах. Аж губы от жадности облизнули оба. Йегер уже не просто представлял — он буквально ощущал этот жар. Фантомные прикосновения казались реальнее, чем холодная общажная койка. Имея в рукаве такой небольшой бонус, как отсутствие буквального надзора от своего парня, студент позволил себе дополнительную строку в их сюжете: пока одна рука игралась с торчащими бусинками на груди, второй он скользнул к разогретому этим сумашествием органу и стал уверенно наяривать там вверх и вниз. Можно было сойти с ума от того, что между ними сейчас километры города, а голос Леви при этом звучит так интимно, так сладко, будто Аккерман уже сорвал с мальчишки всё до последего лоскута мешающей ткани. Сам мужчина также не отставал — представляя в голове упомянутый сценарий их игрищ член стоял колом, который было огромное и непреодолимое желание вонзить в этого обоятельного хитреца, что сейчас томно вздыхал в трубку телефона. Эрен жадно вбирал в себя воздух, чувствуя, как мир сужается до точки, в которой есть только его собственная рука, обжигающий ритм и голос Леви. Голос, который стал его персональной колыбельной на эту ночь. Последний стон, сорвавшийся с губ, был больше похож на хриплый призыв, прежде чем он окончательно «сошёл с дистанции», вжимаясь затылком в подушку и чувствуя, как по телу проходит финальная, изнуряющая волна. На том конце провода послышался тяжелый, прерывистый выдох. Леви откинул голову на спинку кресла, чувствуя, как сердце стучит в самое горло. Тело в релаксе расплылось, а пальцы теперь были залиты горячей белой субстанцией. Всё напряжение, как получилось, снялось одним махом руки. — Надеюсь, ты запомнил каждое слово. Потому что завтра я повторю это вживую. И телефон нам уже не понадобится. — Запомнил... — шатен с трудом разлепил веки, глядя в тёмный потолок комнаты. Дыхание медленно возвращалось в норму, но кожа всё ещё горела. — До завтра, Леви. — До завтра. Спи. И связь оборвалась. Похмелье от такой близости было резким: тишина дома теперь не просто «звенела», она давила. Мужчина поднялся, чувствуя свинцовую тяжесть в теле, и направился в ванную. Ледяной душ был единственным способом привести мысли в порядок и не сорваться к чёрту в это общежитие прямо сейчас. Уже в ванной комнате, пока с руки под потоком воды слетали «плоды» их разговора, брюнет глянул на свои руки как средство для овладения тем прекрасным телом, что недавно являлось ему в голове абсолютно нагим и прохладным. Голод напомнил о себе. Но ждать ещё немного. А Эрен тем временем, не имея сил даже пошевелиться, сумел только дотянулся до средства для курения, лежавшего на тумбочке. Густое облако ароматного пара заполнило пространство над кроватью. Хозяин комнаты лежал под сквозняком, который больше не казался таким уж холодным. В голове крутился только один вопрос: как пережить этот грядущий завтрашний день в мгновение, и до момента, когда он снова увидит эти серые, полные страсти глаза? Хотя есть шансы на более скорую встречу, чем они оба ожидают. Утро пришло неспешно, как и солнце, что напоминало о себе из небосвода всё реже. Вчерашняя разрядка помогла сегодня покинуть кровать с тем дырявым одеялом — перспектива поскорее отработать этот занудный день и встретиться со своим прекрасным фотографом вдохновляла. Сама мысль дарила Йегеру неосознанную улыбку и согревала не хуже подаренного шарфа. Да уж, нет повести прекраснее на свете, чем о влюблённом дуэте. Не менее бодряще юноше составила компанию в наушниках песня Arctic Monkeys — «Do I Wanna Know?». Как раз подчёркивала его настроение и запоминающую кульминацию всего вчерашнего. Вдохновение так и норовило лезть под саму кожу и до костей захватывать всего творца, душу с телом, с головы до ног. Да он был до одури вдохновлён, если проще. Позже, пока большинство сокурсников лениво протирали глаза, а некоторые и вовсе позволяли себе пить кофе или энергетики, Эрен отсел поближе к стенам и тёплому коридору. Это давало возможность не просто не простудиться, а и позволить себе отвлекаться, уходить в нирвану пылких грёз. При чём настолько, что тетрадь для чертежей превратилась всего за несколько чирканий графитом в альбом с набросками внешности желанного мужчины. Вот бы ускорить время и наконец увидеть его... Одна мудрая поговорка звучит так: «Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться». В случае Йегера, кажется, бояться нечего. И всё же его желание действительно сбылось даже раньше ожидаемого. После трёх пар их встреча снова состоялась на кафедре, но даже если ситуация та же, то ощущения уже не те, что прежде: удивление смешалось с непониманием, которые плавным ручьём вышли в искренюю радость, тихий пруд их общего спокойствия. Аккерман кивнул преподавателю и с какими-то бумажками в руках покинул обогретое помещение. Студент буквально мгновение мешкался, но быстро «оттаял», ведь зашёл на кафедру по делу. С короткой беседой. А когда вышел, то застал своего парня напротив кабинета в ожидании попивающего чай из стаканчика. — Задерживаешься, мелкий, — негромко произнёс Леви, отнимая губы от пластикового стаканчика с чаем. Его взгляд, сонный и непривычно мягкий из-за утренней усталости, скользнул по лицу Эрена, подмечая лёгкую тень под глазами. — Я уж думал, тебя там на второй год решили оставить. — И тебе доброе утро, — и абсолютно никого не волновало, что уже было начало двенадцати, время обеда. Эрен не смог сдержать улыбку. Он подошел ближе, плечом к плечу, так, чтобы их куртки едва соприкасались. Хотелось схватить мужчину за руку прямо здесь, на глазах у выходящих из кабинета завкафедрой, но пришлось засунуть ладони глубоко в карманы и воздержаться. — Думал мы только вечером состыкуемся. — Дела были тут. Пришлось ехать разбираться с бумажками, — Леви сделал ещё глоток, не сводя с него глаз. В его голосе послышалась та самая низкая хрипота, от которой у Эрена по спине пробежала фантомная дрожь — привет из вчерашнего четверга. — У тебя пары уже всё на сегодня? — Да, свободен. А что за дела? — вопрос скорее догонял их двоих, нежели просто самого Аккермана, который начал отстраняться в сторону выхода. — Позже смогу расказать. А сейчас кому-то надо бодрящая заправка, — это было с явным намёком сходить в ближайшую кафешку и купить хоть что-нибуть с кофеином для снятия сонливости. Всё таки сегодня один из тех занудных дней, когда Эрен вынужден был впоминать о существовании будильников в своём телефоне и заставлять себя теперь вдвойне морозиться от пробуждения. Дорога до кофейни и обратно к машине прошла в каком-то ленивом, уютном полузабытьи. Напитки приятно обжигали пальцы сквозь картонные стаканчики: Леви ещё опустошал свою ёмкость с крепким чёрным чаем, а Эрен грелся порцией сладкого кофе, которым его привычно угостили. Они шли не торопясь, позволяя зимнему воздуху окончательно остудить ночной жар, но стоило им наконец сесть в салон автомобиля, как уличный декор остался за бортом. Эрен едва успел достать телефон, отвлекаясь на какую-то очередную пачку уведомлений в своих чатах, как Леви, даже не заведя мотор, сорвал с себя маску учтивости социуму. Мужчина уверенно, но без капли грубости повернул парня за подбородок к себе, вынуждая выпустить гаджет из рук. Поцелуй обрушился неожиданно, затягивая в ту тугую воронку, из которой шатен и не думал выбираться. От Аккермана пахло горьковатым чаем и едва уловимым, дорогим парфюмом, который за неделю успел стать для студента личным сортом ментального наркотика. Йегер с голодом подался навстречу, отвечая со всей той жадностью, которую копил с полуночного звонка. Зимние куртки слегка шуршали, сковывали им движения, мешая притереться ближе, ощутить взаимное тепло, и на передних сидениях было откровенно тесно. В голове Эрена, пока он перехватывал ртом чужое дыхание, промелькнула наглая, до одури чёткая мысль: «Когда-нибудь мы и в этой машине перетрахаемся. Обязательно». И звучало это как необходимый пункт на будущее. Вскоре Леви нехотя отстранился, его губы были привычно тёплыми и мягкими, а взгляд будто ещё больше потяжелел. Голод внутри ненадолого отступил. Он молча завёл мотор и салон в ту же секунду наполнился мерным рокотом обогревателя. Машина плавно тронулась с места, разрезая колёсами серую кашу дорог. Юноша чуть откинул голову на подголовник, чувствуя, как кофе и поцелуй наконец-то вывели его из состояния сонной зомби-апатии. — Так что там за дела на кафедре? — вспомнил он свой последний вопрос, лениво крутя пустой стаканчик в руках. — Ты так и не рассказал, зачем приезжал. Ну кроме того, чтобы меня забрать, походу. Леви бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, уверенно крутя руль на повороте. — Меня к вашему конкурсу пришили как консультанта, — ровно отозвался брюнет, переключая передачу. — Так что приходится кататься на кафедру и согласовывать кучу организационной волокиты. Списки, критерии... Короче, занудную хрень решать пока. — А-а... — Эрен понимающе кивнул, отпивая уже чуть остывший кофе. — Хреново. Но, надеюсь, ты там покажешь, как нормально проекты оформлять. А то наши иногда такую дичь сдают, что плакать хочется. — Скорее покажу, как правильно выкидывать мусор в окно, если этот мусор называют архитектурным решением, — сухо отрезал Аккерман, но в уголках его глаз промелькнули смешинки. — И советую тебе на этих выходных не филонить, Эрен. Моя причастность не значит, что я буду прикрывать тебе жопу. Работай так, будто тебя комиссия проглотить собирается. — Я почти всегда так работаю, — буркнул тот, хотя внутри приятно кольнуло. Обиды не было — он достаточно хорошо изучил эту черту Леви. Тот никогда не стал бы сюсюкаться или давать поблажки, и именно за эту непоколебимую честность Йегер его уважал. Машина тем временем наконец плавно свернула во двор дома Аккермана. Мотор затих, и на пару секунд в салоне повисла та самая тишина, которая ещё вчера ночью казалась невыносимой, а сейчас ощущалась как долгожданная гавань. Эрен посмотрел на профиль Леви, на его чётко очерченную челюсть, на пальцы, всё ещё лежащие на руле. Впереди вновь были целые выходные. Теперь их ничто и никто не сорвёт. Покидая машину и затем промёрзший гараж, на ум приходило одно описание — «дубарь». Они вошли внутрь в привычном молчании, но теперь это была не та терпкая тишина, что в универе. Это было молчание людей, которые наконец-то заперли дверь от всего остального мира. Дом встретил их первичным обманчивым теплом и привычным безупречным порядком. Пока Эрен раздевался, вешая свой алый шарф на крючок у двери, Аккерман уже ушёл на кухню ставить чайник. — Располагайся, — хозяин дома не спешил снимать прочие тёплые вещи с себя из-за подступившей прохлады на первом этаже. Гость же уверенно скинул шмотки и после броска сумки на диванчик хвостиком пристроился к тёплой спине мужчины. Нос уткнулся в смольную макушку, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел от одного только запаха этого человека. Йегеру было плевать на холод, исходящий от пола — мужчина одаривал его настоящим, спасительным жаром. Леви на секунду замер у плиты.

Ты хитрый подлец, Эрен...

Он медленно перевёл дыхание, чувствуя, как чужие пальцы требовательно прижимаются к его рёбрам — намёк на реализацию обещанного вчера сюжета был принят во внимание. Слова были излишними. Доступ к согревающему телу был открыт самим мужчиной, от чего оба ощутили резкий контраст температур водночасье: у обоих были мёрзлые руки, а живот Аккермана горел практически весь, чем касание напоминало приятный ожог для обеих сторон. Слушать чуть напряжённые выдохи старшего было приятно. А водить своими ладонями мальчишка был только рад, ощущая как под ними рельеф чужих мышц становится более заметным, твёрдым, утончённым. — Спасибо, что согрел... — игра началась. Хотя, она начиналась уже довольно давно, никто и не скажет когда конкретно. Только здесь и сейчас студент решил напомнить и о своих возможностях доминировать, когда подал бёдрами вперёд и прижался к чужим штанам своим пахом. Да, реализация отличалась уже во многом от изначального сюжета, но импровизация хуже не сделает их ситуацию. Только когда Аккерман развернулся к нему, то перехватил штурвал своим властным поцелуем. Теперь их не сдерживали рамки парковки и чужие взгляды. Леви целовал жадно, словно действительно пытался присвоить парня целиком, заставляя того теперь судорожно цепляться за его плечи и выгибаться навстречу, прямо как в тех ночных фантазиях. Ещё немного и тлеющая внутри них страсть превратится в пожар, а затем... А затем их вырвет из романтического транса свист кипящей воды из чайника. В очередной раз отрываться друг от друга не было желания. — Всегда пожалуйста, — Леви обернулся, и хотя его голос уже звучал привычно ровно, дыхание всё ещё оставалось рваным, а взгляд выдавал с потрохами. — Но не будем забывать зачем ехали сюда. Мина была довольной и кислой одновременно у Йегера. Вроде его парень прав, дела важные, но до чего обидно было прерываться... Дурацкий чайник. Эрен остался стоять какие-то секунды у столешницы, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в коленях. Наглые извращённые черти внутри него разочарованно заныли, но тому оставалось лишь тихо усмехнуться, облизывая искусанные губы. Ещё не вечер. Может будет возможность сегодня им развеяться в комапнии друг друга? В итоге следующие несколько часов превратились в ту самую идеальную рабочую ширму. Время летело незаметно, измеряясь лишь собственными ощущениями в теле и шуршанием графита по плотной бумаге; редкими щелчками мыши Леви и тихими, короткими фразами. Юнец тихо ворчал на прямо указанные косяки, но стирал линии и чертил их наново, ловя спиной внимательный, тяжёлый взгляд серых глаз всякий раз, когда Аккерман отвлекался от экрана. Между ними словно продолжался тот ночной телефонный разговор, только без слов — на уровне жестов, случайных касаний пальцев, когда Леви передавал ему нужный маркер, или того, как Эрен нарочно дольше необходимого задерживал взгляд на открытой шее мужчины. Это было волшебно. Спокойно. Так правильно, что внутри у архитектора разливалось глухое, сытое удовлетворение. Усталость после тяжкой ночи уже мягко качала этих двоих на своих волнах. Когда стрелка часов перевалила за полночь, глаза начали слипаться сами собой. — Я тебя, замарашку, не пущу в кровать. Давай в душ, — окончивший свою трудовую рутину мужчина подошёл со спины к клюющему носом студенту. — Ну на диване посплю, тут тоже годится. — Даже не думай, — руки хозяина дома нежно легли засоне на плечи, пальцы начали слегка разминать мышцы около шеи. Он специально так делал — просто не озвучивал своё желание спать в компании такого красавца, как Эрен. — Если не встанешь, то возьму на руки и кину в ледяную ванную. Блеф. Это был обыкновеннейший блеф, который играл роль мотиватора пошевеливаться для усталого студента. Он не дурак, чтоб заставлять принимать холодную ванну в начале зимней поры. На небольшой релакс Йегер, конечно, реагировал не скрывая улыбку. Но до чего ж упрямо не хотел отклеиваться от дивана. Что тут оставалось делать? Ответно хитрить, раз речь напрямую игнорируется: ладонь скользнула мальчонке на шею, к подбородку, и завела голову назад для лёгкого поцелуя. Аккерман лишь вовлекал, привлекал внимание, не собирался заводиться здесь. И юноша купился, пытаясь уже самостоятельно разогнать усталось из-под покровов собственного тела. Однако стоило ему потянуться навстречу за добавкой по-вкуснее, как Леви технично отстранился, разрывая поцелуй. Уголок его губ чуть дёрнулся в едва заметной, победной усмешке. Крючок был заглочен. — Всё, жадина, хватит с тебя, — негромко припечатал Аккерман, поднимаясь во весь рост и кивая в сторону коридора. — Жду в душе. Не дойдёшь сам — пеняй на себя. И наказание тебе явно не понравится. Парень тихо и обречённо застонал в воздух, но угроза сработала. Смешанные ощущения после такого обмана. Оставлять себя без «сладкого» на выходные из-за собственной лени он точно не собирался. Кое-как соскребая себя с обивки, шатен поплёлся следом за мужчиной, чувствуя себя так, словно на плечи положили тяжеленную штангу. В ванной комнате уже вовсю клубился влажный, ароматный пар. Леви не стал возражать, когда Йегер без лишних слов залез к нему под тёплые струи воды. Официальная версия гласила: «мы экономим воду и время», но оба прекрасно понимали, что им просто нужно было коснуться друг друга без барьеров в виде одежды и рабочей ерунды. Там, в тесной душевой кабине, игры продолжились, но уже в совершенно другом, мягком регистре. Эрен, наплевав на мыло и мочалку, просто привалился к мокрой груди Аккермана, окольцевав его талию руками. Брюнет тихо хмыкнул, но отталкивать не стал — лишь запустил пальцы в намокшие волосы своего парня, помогая смыть остатки графитовой пыли. Но не смотря на это всё нормально помыться у них таки получилось. — Всё, вылезай, экономист, — спустя пару минут Леви выключил воду, возвращая их вдоих в глухое эхо закрытой комнаты. — А то так и уснём здесь. Спустя ещё минут пять или десять Эрен, едва вытеревшись и натянув свободные домашние штаны, буквально рухнул на свежие, прохладные простыни огромной кровати Аккермана. Самое то после такой бани. Сонный организм тут же попытался приватизировать всё свободное пространство, растянувшись по диагонали в позе звезды. Однако, стоило матрасу прогнуться под весом мужчины, который уже готовился ко сну, как Йегер послушно отодвинулся, освобождая место. Но перед этим Леви ещё выключил свет, погружая спальню в густой полумрак. Оба забрались под тяжёлое зимнее одеяло. Йегер сразу же перекатился к нему боком, по-хозяйски закидывая ногу на чужие бёдра и утыкаясь носом прямо в ямку между ключицами старшего. На этот раз Леви не ворчал за нарушение личных границ — он просто обнял парня за лопатки, прижимая к себе покрепче. В комнате воцарилась абсолютная, благословенная тишина. Эрен закрыл глаза, чувствуя, как его окончательно уносит в мир грёз. Последним, что фиксировало его угасающее сознание, был мерный, сильный и успокаивающий стук сердца Леви прямо под его ухом. Тук... тук... тук...

***

Звук нарастал, превращаясь в ритмичные, сокрушительные удары, от которых, казалось, содрогалась сама земля. Вокруг стремительно темнело, пространство окутывалось сырым, резким запахом хвои, прелой травы и застоявшейся крови. Эрен распахнул глаза. Над головой шумели кроны исполинских деревьев, закрывая собой предзакатное небо. Он летел вперёд, до боли в пальцах сжимая рукояти УПМ, а за его спиной раздавался тот самый оглушительный грохот. Земля ходила ходуном. Женская особь рьяно мчалась следом, круша вековые стволы. Ребята из элитного отряда капитана Леви работали слаженно, как единый механизм — они заманили тварь в ловушку, опутали тросами, заставив Эрена с улыбкой облегчения выдохнуть. Он сделал верный выбор. Он доверился им, доверился сослуживцам и они победили... Но радость оказалась удушающе короткой. Слишком поздний приказ, резкий рывок монстра — и реальность раскололась на куски. Отрезанные тросы, свист ветра и первый глухой удар. Гюнтер. Затем Эльд. У Эрена внутри всё онемело, когда он увидел, с какой ужасающей лёгкостью гигант давит тех, с кем он только что ликовал от факта удачной вылазки. Петра... Её стеклянный, безжизненный взгляд у ствола дерева на секунду выжег всё сознание Йегера дотла. Закричать от шока и ярости он не успел — собственное бессилие костью встало поперёк горла. Парень уже подносил зубы к ладони, готовый разорвать собственную плоть, чтобы дать отпор за павших товарищей, как вдруг вдали пронёсся резкий, стальной свист. Знакомый силуэт в зелёном плаще нагнал Женскую особь с пугающей скоростью. Лезвия Аккермана сверкнули в полумраке леса, с лёгкостью кромсая сухожилия монстра. Ещё не всё пропало, получается? — Продолжай отступление, Йегер! Это приказ! Ты всё ещё главная цель! — грозный, не терпящий возражений голос командира эхом ударил по барабанным перепонкам и продолжил разлетаться по просторам леса, заставляя подчиниться беспрекословно. Леви был в состоянии дать отпор. Его движения были идеальны, быстры, смертоносны. Он один стоил целой армии, что подтверждал реальный бой. Но одна единственная оплошность, одна глупая случайность — вывихнутая нога — заставила Аккермана на долю секунды потерять равновесие в воздухе. И монстр этой заминкой воспользовался. Огромная, изуродованная ладонь Женской особи с диким свистом замахнулась на летящего, почти что беззащитного солдата ради немедленной ликвидации. — КАПИТАН, НЕТ! — истошный крик наконец прорвался из глотки Эрена. Плевать на приказ. Ослушавшись даных ему указаний, Йегер вдавил изо всей дури в ручки контроля газа до скрипящего упора, разворачивая устройство и себя назад в надежде хоть кого-нибуть спасти. Лезвия звенели, готовые отсечь пальцы нападающей твари, провернуть невозможный манёвр, спасти, закрыть собой... Но чужая ладонь, размером практически с самого Аккермана, уже была слишком близко. В глаза Эрену летели потоки встречного ветра, вышибая слёзы, сердце разрывалось от бешеного коктейля из адреналина, животного страха и слепой надежды на успех. Тень монстра нависла над парящей, дезориентированной фигурой Леви, которая уже была залита неизвестно чьей кровью — может его собственной, а может и титана. Ладонь твари опускалась. Была всё ближе. Эрен, не успевая долететь, с безумной яростью вогнал зубы в собственную руку, до хруста костей, вызывая молнию превращения. Он выбросил свой огромный, формирующийся из титанической плоти кулак вперёд, наотмашь, чтобы перехватить чужой удар и предотвратить гибель командира...

Ещё немного...

Я смогу.

Я УСПЕЮ!

***

Эрен рванулся всем телом, пытаясь вырваться вперёд, защитить, закрыть собой фигуру из сна — потому с силой выбросил руку в бок. Глухой, резкий удар плоти о плоть оборвал кошмар. Эрен подскочил на постели, тяжело, со свистом дыша, словно только что пробежал марафон. Сердце колотилось в самые барабанные перепонки, пока внутренности ощущались сплошной кашей. В комнате всё ещё было темно, но в слабом свете от окна он разглядел силуэт Леви, который сидел рядом, зажав лицо ладонью. Между его тонких пальцев, слабо поблёскивая в полумраке, быстро потекло что-то тёмное и густое. Разум Йегера размыт, плыл и не мог понять: где реальность, а где продолжение того злощасного кошмара? Отстатки сна и вовсе ему крутили комнату до ощущения невесомости и тяжести одновременно, будто он продолжает летать на том странном устройстве. — Чёрт... Ты совсем спятил? — голос Леви был глухим, сиплым от сна и боли. Мужчина наклонился вперёд, пытаясь дышать хотя бы ртом, пока пальцы старались не пропускать потоки крови. Чувство прострации не отпускало ещё больше от увиденного. Он пострадал. Комната только сильнее расстворилась и от испуга, и от слёз, создавших пелену перед собой. — ... Нет-нет-нет-нет, я виноват, прости, прости меня... Только не умирай, — у парня началась настоящая истерика. Голос был всё тише, ведь страх давил в сознании виной за всё во сне, а тепрь в дополение — за якобы умирающего Аккермана. — И с какой стати я сдохну? — хрипло и немного скептически отозвался Аккерман, свободной рукой перехватывая салфетку с прикроватной тумбочки и прижимая её к пострадавшему носу. — Не смей меня хоронить так рано. Леви на секунду замер, даже забыв про пульсирующую боль в переносице. В полумраке спальни сквозь пелену собственных слез Эрен выглядел так, словно его живьем выворачивало наизнанку. Это не было обычной истерикой от кошмара — юноша смотрел на хлещущую из носа кровь с таким неподдельным, животным ужасом, будто Леви прямо сейчас разлагался у него на глазах. Мужчина подался ближе и аккуратно, стараясь не делать резких движений, положил ладонь парню на шею, чуть повыше, упираясь большим пальцем в подрагивающую щеку. Он хотел заставить того сфокусироваться на себе. Нет, что-то не так. Стоило их глазам встретиться, как у Леви внутри всё моментально похолодело. В расширенных, безумных зрачках Эрена не было реальности. Там до сих пор отражался какой-то личный ад. И чутьё подсказывало, что парень не вырвался оттуда. — Она... Она занесла над тобой руку, Леви... — юнец заговорил рваными, захлёбывающимися обрывками, судорожно глотая воздух. — Громадная ладонь и... И ты был в крови. Вся трава в крови, лица не видно... Я думал, это их кровь. Но может твоя..? Слова Йегера звучали как бред сумасшедшего, но то, с какой пугающей детализацией он это проговаривал, заставило пальцы Аккермана на его шее сжаться чуть крепче. Какая ладонь? Чья ещё «их» кровь? Нет, доводы разума здесь не сработают. Леви пришлось действовать жёстко, но бережно: он перехватил дрожащую, ледяную ладонь испуганного парня, которой тот судорожно сминал простынь, и с силой прижал её к собственной груди, ближе к тревожно трепетающемуся сердцу. — Эрен, заткнись на секунду и послушай меня, — чеканя каждое слово, твёрдо приказал Аккерман. Командный тон сработал как дверь между тонкими гранями, где сон и явь. — Посмотри на меня. Давай. Студент резко содрогнулся, но так и не убрал руку от груди перед собой. Под этой ладонью мощно и точно в ровном ритме, как швейцарские часы, бился чужой пульс. Фигура мужчины перед ним обретала постепенно более чёткие очертания, а фон из деревьев-великанов постепенно растворялся в голове. — У меня кровь пошла только от твоего замаха изо всей дури, — тише, но весомее добавил Леви, заставляя Эрена улавливать каждый удар под своей грудной клеткой. — Твой кошмар закончился. Никаких гигантов тут нет. Я живой. Слышишь? Вопрос касался не только живого эха, которое, казалось, само пыталось достучаться до сознания парнишки, а и слов о возвращении в эту реальность. Перед ним — реальный и тёплый человек, который переживает за его состояние. Сознание постепенно возвращало осязанию стены, мягкие простыни под телом, тепло комнаты и самих рук. Кошмар действительно кончился. Всё позади. Грудная клетка Эрена опустилась, выпуская последний рваный выдох, и он наконец обмяк, едва не ткнувшись лбом в плечо Аккермана. Струна напряжения внутри него, натянутая до предела, медленно ослабла. Ледяные пальцы на груди мужчины понемногу согревались. Леви подождал ещё несколько секунд, слушая, как выравнивается дыхание парня, а затем аккуратно отнял салфетку от лица. Кровь почти остановилась, но переносица неприятно ныла, обещая к утру какую-никакую, но припухлость. — Как ты? — негромко спросил брюнет, не убирая ладони с его шеи. — Паршиво в целом... Но уже лучше, — Эрен хрипло сглотнул, чувствуя себя абсолютно опустошённым, словно из него выкачали душу до самого дна. Ему было дико, до одури невыносимо стыдно за свой срыв, за эту кровь, за разбитую идиллию их вечера. — Прости... Я не хотел. Вообще не контролировал себя. Мне казалось, я бью... Ну не тебя точно. — Ладно, замяли, — сухо, но без злости оборвал брюнет на выдохе, поднимаясь с кровати. — Подожди здесь, я в ванную ненадолго. Тот кивнул в ответ и отпустил мужчину удалиться. Пока из крана тихо лилась прохладная вода мужчина сделал паузу, упираясь одной ладонью в раковину. Да уж, не каждый день ему улыбается удача проснуться от чьего-либо кулака, летящего в лицо. Просто слов нет. Но что дадут слова, когда нужны действия? Физическая боль его не пугала — всякое бывало уже. Но то, что происходило несколькими минутами ранее с Йегером, наверное, будоражило его чутьё, насильно отказываясь от попыток рационально пояснить события. Мужчина тяжело вздохнул, вытирая лицо полотенцем. Доводы вроде «переутомления перед сессией» здесь не работали. Слишком много совпадений, слишком пугающие ощущения от слов Эрена про какую-то «огромную руку» и чью-то кровь. Противное чувство беспомощности подступало со спины к шее и медленно жало в височну область. — «Один я это не вывезу», — пришла трезвая, холодная мысль. Аккерман бросил взгляд на висящую на стене аптечку, достал оттуда баночку с лёгким седативным и направился обратно в спальню. Пора было возвращаться к своему полуночнику. Вернулся он довольно быстро, как и говорил. Он сел на край постели, молча протянул Эрену салфетку — вытереть испачканные в панике пальцы от алых мазков. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была заполнена тяжелыми мыслями обоих. Йегер вспомнил их прошлые выходные, полумрак кухни и свои слова о том, что сны кажутся ему чужой прожитой жизнью. Тогда это выглядело почти романтично. Сегодня это едва не закончилось переломом чужого носа, как тому казалось. — Ты говорил, что видишь часто один и тот же сон про стены, — тихо заговорил Леви, нарушая молчание. Его взгляд в упор изучал бледное лицо парня. — Сегодня это было похоже скорее на полноценный припадок. Что изменилось, Эрен? — Самому бы знать, — Йегер спрятал лицо в ладонях, после сжимая меж пальцев собственные каштановые пряди. — Раньше это были скорее вспышки. Лица, которые я не знаю, но помню, места... А сегодня я видел как они умирают. Все те, кто были со мной в лесу. Я помню, что они доверяли мне, Леви. Они погибли, потому что я сомневался. А потом... Потом этот монстр бежал за тобой. Я до сих пор чувствую этот страх. Это не просто сон, понимаешь? У меня, конечно, не скудная фантазия, но это было слишком... —... Реальным? — Да. Леви слушал эти рассуждения, чувствуя, как внутри ворочается тяжёлое, нехорошее предчувствие. Рациональная часть его разума кричала, проталкивала мысль, что парня нужно поскорее завернуть в смирительную рубашку и сдать психиатрам. Но подсознание, ведомое тем самым пресловутым чутьём, упрямо твердило: Эрен не врёт. И он не сумасшедший. Он словно говорит про вещи, которые пережил в реальности и несёт за собой как тяжкий якорь. — Ладно давай по приключению на день и не в ночное время, — Аккерман вытряхнул на ладонь две небольшие капсулы и протянул их своему потерянному дебоширу. — Держи. — А это что? — вопрос был суто из любопытства что ему дают, а так принимал он таблетки без доли сомнений. — От нервов, если проще. Разбираться с твоими кошмарами будем потом, когда выспимся хоть. Так что пей и ложись на боковую. Йегер всё также был послушен и не стал перечить. Было необычно, когда оба после такого полуночного движа ложились обратно, а не как обычно у него происходило — приходилось не спать до самого рассвета пытаясь забыть обрывки гнетущих грёз в голове. Эрен закрыл глаза, впитывая спиной чужое тепло. Таблетки подействовали быстро, мягким туманом обволакивая сознание. В эту ночь великаны больше не возвращались. Но оба они знали, что утро принесёт новые вопросы, ответы на которые придётся искать, как ни крути. Утро наведалось к дому неспешно, в силу непросветной зимней поры. Но для Леви оно началось на два часа раньше, чем планировалось. Высидеть в постели после пережитого ночью было выше его сил — тупая боль в переносице мешала спать, а мысли, как назло, крутились вокруг рваных, пугающих фраз Эрена. Аккерман аккуратно, чтобы не разбудить парня, выпутался из-под одеяла. Тот спал чутко, но сейчас, судя по всему, его наконец-то сморило глубоким сном без сновидений. Таблетки дали своё. Лицо студента в полумраке казалось бледным, под глазами залегли тени. Оставив его в спальне в компании желанного спокойствия, мужчина быстро переоделся в спортивную форму, накинул куртку и уехал в зал. Ему жизненно необходимо было заземлиться через привычную физическую рутину. Хоть такая деятельность возвращала чувство контроля. Но и время, проведённое за упражениеми и тишиной металла в зале, казалось, ускорила ход времени. Обратная дорога домой по серым, полупустым дорогам принесла долгожданную ментальную трезвость. И именно в машине, когда он притормозил на светофоре и мазнул взглядом по зеркалу заднего вида — на припухшую, багровую переносицу — его осенило.

«Ханджи»

Это было единственное логичное решение, которое посетило его в данный. Зоэ была не просто сумасшедшей учёной с вечным шилом в одном месте, она была чертовски хорошим, дипломированным специалистом. И, что самое главное, она умела держать язык за зубами, когда дело касалось личных тайн Леви. Мужчине у руля было непривычно от той позитивной гаммы эмоций, которые он чувствовал, тем более считая её хорошим и надёжным вариантом для ситуации с его партнёром. По возвращению в дом брюнет первым делом набрал в пакет немного льда из морозилки, завернул в тонкое полотенце и сел за кухонный стол, с силой прижав импровизированный компресс к переносице. Холод колко и неприятно слегка обжигал кожу, но тупая пульсация в голове начала понемногу отступать. Леви поставил чайник с водой кипятиться и выудил из кармана телефон. Он нашёл нужный контакт и нажал на вызов. Гудки шли недолго — суббота субботой, но женщина старалась отвечать по мере возможности и состояния. Судя по скрипящему голосу из трубки у неё не было в планах сегодня бодрствовать в такую рань. — Ле-е-еви... — имя тянулось вместе со сладким зевком, — Какими судьбами и чего так рано звонишь в выходной? Аккерман прикрыл глаза, посильнее прижимая лёд к носу, и глубоко вздохнул, настраиваясь на нелёгкий разговор. — Твоя помощь надо. В частности как психолога или терапевта. — Мм... Ты ж вкурсе за Кодекс? Мне нельзя с тобой работать таким... — не успела полуспящая подруга договорить, как её мигом оборвали, предотвращая путаницу. — Не мне. Кое-кому другому. Та, не смотря на отсутствие очков и свою заспанность, распахнула глаза. Что-то новенькое для неё. — Кому «другому», Леви? — Ханджи шуршала на том конце провода, судя по звукам, сидя натягивая одеяло на плечи и пытаясь не уснуть обратно. — Твои клиенты обычно доводят тебя максимум до потока матов. Что стряслось? А, и если это кто-то из твоих знакомых, правила те же. — Ханджи, — негромко, но до предела весомо сказал Аккерман, убирая лёд от онемевшего ото льда носа. — Послушай, я бы не трезвонил тебе в девять утра, ещё и в выходной будь это пустяковая ситуация. Парень, студент. У него тяжёлые припадки от реалистичных снов. Ночью он перепутал реальность с кошмаром, не контролировал себя в пространстве. Мне без приколов надо, чтобы ты посмотрела его. Не как моя подруга, а как специалист, который умеет молчать. На той стороне линии повисла тяжелая, звенящая тишина. Ханджи, которая за долгие годы дружбы привыкла к вечным колкостям и «Очкастой» в свой адрес. Обращение по имени чаще напрягало, поскольку так друг откладывал всю свою словесную броню и показывал серьёзность. Профессиональное чутьё Зоэ подсказывало, что она может помочь и это того стоит. Их последующий разговор стоит записать хоть где-нибуть, лишь бы сонный мозг не упустил даже мельчайшую деталь о ситуации — с этим помогли справиться лист бумаги из ближайшей шухляды в столе и ручка. Позже эти записи будут нормально оформлены в соответствующих документах. После договорённости за время встречи с клиентом, то есть Эреном, они отключились, окончив разговор. Только мужчина устало опустил смартфон на полированную поверхность стола, как чайник начал выбрасывать из носика поток пара и слегка тарабанить мелкой дрожью. Со стороны лестницы послышались тихие, шаркающие шаги. На кухню, лениво жмурясь, выполз Йегер. Растрёпанный, в безразмерных домашних штанах, он выглядел до невозможности заспанным и уютным — совсем не похожим на того ночного мученика. Юноша явно пытался сгладить всю ту неловкость и стыд, что остались после недавнего инцидента, а потому, не давая владельцу дома вставить и слова, сразу шагнул к нему со спины. — Чего не разбудил? — негромко, с сонной хрипотой пробормотал Эрен, крепче прижимаясь к чужой спине. Голова, притягаемая вниз, легла на плечо. Только открытая кожа шеи давала понять, что Аккерману это всё не было лишним, ведь под тканями одежды скрывалась прохладная кожа. Тот замер в плену ленивых и мягких объятий, чувствуя, как утренняя прохлада дома окончательно отступает под натиском этого упрямого тепла. Он медленно накрыл ладони парня своими, но взгляд серых глаз невольно упал на экран телефона. Сколько бы решений не принимал Леви, но если они напрямую связанны с Эреном — сокрытие правды от него будет по меньшей мере нечестным. — Так а зачем тебя будить? — ровно ответил встречным вопросом Аккерман, — Дал поспать, выходные же. Эрен тихо и довольно ухмыльнулся, теснее прижимаясь к его плечу, но стоило чуть повернуть голову, как взгляд зацепился за профиль брюнета. Сонливость испарилась почти мгновенно. Переносица Леви заметно припухла, а белоснежная кожа там начинала наливаться нехорошим, синеватым оттенком. Весь стыд и неловкость, которые Йегер отчаянно пытался заглушить утренними нежностями, лавиной вернулись назад неприятно ударяясь под рёбрами. — Сильно болит? — он не слепой и видел какое-то беспокойство в лице своего парня. Предположил, что причина может быть в этом. — Перелом я бы почувствовал, так что жить буду. Дело в другом, — мужчина сделал паузу, во время которой и подбирал слова, и наливал в две кружки горячие напитки. Настало время раскрывать перед ним карты. — Я только что говорил с одним психологом и записал тебя на 4 часа к ней. Она хороший специалист. Йегер опешил в ступоре. Это шутка такая? Несколько секунд он просто моргал, переваривая услышанное, пока до него наконец не дошло. Он почувствовал эти слова как подставу. И даже не от факта, что договорились без его ведома, а от того, что в их планах на выходные не вписывались сеансы психотерапии касательно того, с чем Эрен банально свыкся жить и от чего иногда учится даже черпать вдохновение. Пусть сны даже бывают чернее и реальнее некуда. — Стоп, всмысле..? Это прикол такой? — неподвижное лицо было само по себе ответом. Вряд ли он хотел бы шутить в такой ситуации, как бы не была сильной его любовь к скепсису. — Блять, да нет... Отмени этот бред, я не пойду туда. — Эрен, это не бред. Послушай... — Нет, это ты послушай, — моментально отрубил юнец чуть отходя назад, в оборону. — Мы планировали с тобой адекватно провести эти выходные, как нормальная пара. Я не хочу этих разборок. И я уже привык к этим снам, мне нормально. — А мне не нормально. — Из-за синяка? — Эрен, блять, мне насрать на этот синяк, бывало и хуже. Дело в тебе, — отрицание давило в челюсти студента, при этом готовясь отрицать следующие слова. — Я не знаю сколько лет ты с этим живёшь, но синяк пройдёт и тут не будет ничего. А у тебя после таких снов, к которым «ты привык», крыша может поехать. Не получается назвать бредом у него факты. Немыслимо. Возможно, Йегеру не просто не хочется, чтобы в нём копались, а дело в другом? Может в нежелании расхлёбывать эту навороченную кашу, от чего его сочтут безумцем по всем фронтам? Шатен раздражённо выдохнул как горящий паровоз — визуальных эффектов в виде дыма из ушей или ноздрей не хватало, — дополнив картину упрямо скривленой на бок губой и скрещёнными руками на груди. Наглый, колючий взгляд уставился прямо на Аккермана. — Леви, я не больной. Максимум ебанутый. Старший даже бровью не повёл на этот выпад, лишь молча подвинул к нему кружку с горячим кофе, заставляя парня опустить руки, чтобы взять её и наконец позавтракать. Не ходить же от недовольства ему голодным весь день, правильно? — Верю, но психологу будет виднее, — спокойно и уверенно отрезал Леви. — За оплату не думай, я всё улажу. Она умеет держать язык за зубами, так что твои «ебанутые» секреты дальше её кабинета не уйдут. Хотя бы просто поговори с ней. Ради меня. Меленькая манипуляция с его стороны, но, кажется, оказалась весомой. Как минимум мужчина добился того, что Эрен физически избавился от напряжения и подпустил к себе мысль: — «Может правда согласиться, хоть это и бред?» Йегер тяжело вздохнул, чувствуя, как последнее упрямство капитулирует перед этой тихой, непробиваемой заботой. Словосочетание «ради меня» от Леви имело слишком сокрушительную силу. — Ладно, — нехотя сдался студент, делая первый глоток горячего чая. — Надеюсь, твой психолог мне не промоет мозги таблетками до состояния овоща. Получилось. Леви лишь едва заметно усмехнулся, мысленно представляя, как упомянутая женщина заставит его делать вещи и постраннее, но вслух ничего не сказал. Главное — Эрен согласился. Завтракали они в относительном молчании. Напряжение после такой мини-ссоры постепенно угасало, сменяясь глухим спокойствием в собственных размышлениях. Ни о каком продолжении вчерашних бурных ласк на кухонном столе, увы, не шло и речи — настроение было безнадёжно испорчено, да и пульсирующий синяк на лице Аккермана служил слишком ярким напоминанием о том, что им обоим сейчас не до романтических страстей. Голова казалась то ли под каской, то ли в шлеме из окутывающей головной боли. Так дело не пойдёт. Кое-как Йегер оделся для общей сохранности от холода, но наткунлся перед выходом на вопрос от хозяина дома: — Куда ты? — Покурить. Скоро буду. Тот не стал держать на привязи около себя. Молча отпустил. Дверь могла бы грозно удариться о проход, но этого не было. Эрен не был зол. На улице его встретил всё тот же пронизывающий декабрьский дубарь. Студент поглубже вжал голову в воротник куртки, заходя за угол дома, чтобы спрятаться от резких порывов ветра, и достал всегда готовый к своей функции приспособление для курения. Парень наконец с наслаждением затянулся, пуская в морозный воздух плотную струю сизого дыма. Иногда даже стал забывать об этом ритуале. Никотин привычно ударил по лёгким, но желанного расслабления не принёс. Голова по-прежнему гудела. Эрен облокотился спиной о холодную стену, глядя на то, как облака от тёплого воздуха из него и ядовитой дымки сливаются воедино. Собственные утренние слова про «я привык» теперь казались жалкой, трусливой ложью. В особенности самому себе. К такому нельзя привыкнуть сколько бы там лет ни прошло. Ведь он всё ещё вскакивает как не свой после каждого увиденного сна. А теперь в памяти отчётливо всплывали детали: безумная паника, крик, рвущий связки, и Леви... Леви с окровавленным лицом в полумраке спальни. Йегер до боли сжал челюсти, вспоминая, как Аккерман прижимал его руку к своей груди, заставляя слушать пульс. Да этот человек буквально вытаскивал его из петли безумия, пока сам юноша висел на грани иллюзий и яви. И то, что Аккерман не оттолкнул от себя его после этого, а спокойно нашёл специалиста и взял расходы на себя, заставляло внутренности сжиматься от гремучей смеси благодарности и сосущего под ложечкой стыда. Вернуться сейчас в дом и сесть за проект было противопоказано. Эрен слишком хорошо себя знал: в таком взвинченном состоянии он наделает кучу косяков в чертежах, Леви их закономерно подчеркнёт, и они просто сорвутся в новый, никому не нужный скандал. Проекту нужно было дать остыть. Как и им двоим. Шатен сделал последнюю, глубокую затяжку, закинул руки в карманы и пошёл в сторону входа в дом. Пора возвращаться в тепло. Следующие несколько часов прошли в каком-то странном, вязком режиме ожидания. Леви, вопреки обыкновению, не зарывался в работу — безмолвно разделив нежелание Эрена трогать макеты, он занимался какими-то своими бытовыми делами, давая парню необходимый покой. Йегер предложил свою помощь, на что получил положительный ответ. Хоть так им обоих стало легче и была возможность провести время за совместной деятельностью. Позже, за передышкой, они уделили время тому, чтобы ускорить исчезновение припухлости на лице мужчины с помощью очередного холодного компресса и мази. Неловкость быстро испарялась и вскоре вернулось былое чувство комфорта. Время же тянулось медленно, как подтаявшая смола, но стрелка часов неумолимо приближалась к оговорённой отметке. Им пора выезжать.

Конец 6 главы