Диагноз: любовь

Новый учебный год. Хогвартс. Драко Малфой сидел в нише большого окна замка и думал о чём-то своём. Он ненавидел эту грёбаную школу, но всё равно вернулся. Он ненавидел себя за то, что делает то, что не хочет. Он много что и кого ненавидел в своей бестолковой и недолгой жизни. Так уж сложилось... За окном стояла хорошая погода, но парня этот факт совсем не волновал. Одиночество прельщало его намного больше, чем шумная толпа народа, находившаяся в окрестностях замка. Волк-одиночка. Не самая прекрасная должность, но его она вполне устраивала. Конечно, у него было несколько друзей... Хороши друзья, которые не знают, где находится их друг. Ему не нужны подачки с их стороны. Не хотят общаться - не надо. Малфой слушал тишину, которая стояла в коридоре замка и по-настоящему наслаждался ею. Тишина - самый приятный звук для слуха. Ничто не могло нарушить его меланхоличное и пофигистическое настроение в этом мире, если бы не... Задумчивая девушка шла по пустынному коридору, смотря себе только под ноги. В её руках был какой-то странный кулон, она перебирала его то пальчиками, то обеими руками. Брала то в одну руку, то в другую. Загадочная вещица, до сих пор ей не может дать покоя. Вокруг была смертельная тишина, и казалось, что никто её не сможет нарушить. Но не всё так гладко, как говорится, в её жизни. Но... к своему, скорее всего, счастью, девушка и не заметила Малфоя, сидящего в нише большого балкона и прошла мимо. Её шаги были едва слышны, и с тем, как она отдалялась, становились вовсе не заметными. В голове крутились всяческие мысли: о кулоне, о друзьях, о её ссоре с ними. Она ненавидела те дни, когда у них наступали разногласия, этим настырным мальчуганам не понять её правоту до тех пор, пока какое-то обстоятельство не заставит их поверить в неё. И так каждый раз. Каждый. Гермиона на мгновение остановилась, она почувствовала, что её небольшой каблучок шатается: "Чёрт..." - пронеслось в голове у девушки, и она сняла свою крошечную туфельку, упираясь одной рукой об холодную стену. Шаги девушки сделали своё дело, и Драко поднял голову, чтобы увидеть того, кто посмел нарушить его идеальную тишину. И, о великий Мерлин, если бы это была высокая пышногрудая блондинка с осиной талией, то он не стал бы возражать ни секунды. Но к огромному разочарованию и неудовольствию парня это оказалась всего-навсего грязнокровка Грейнджер. Блондин фыркнул, и на его губах появилась ядовитая ухмылка. Из всей троицы он считал Грейнджер самой бесполезной. Хотя куда ещё бесполезнее? Эти трое идиотов вечно лезут туда, куда лезть не следует. Он ненавидел их всех. А это магловское отродьё строит из себя невесть что. Ненавидел всех, но её - больше всего. И казалось бы, чем среднестатистическая, ничем не примечательная девушка могла заслужить такое сильное и опасное чувство со стороны парня? Очевидной причины не было. И если бы кто-то в лоб спросил Драко, почему он её ненавидит, то он бы сказал первое, что пришло в голову: "Грязнокровка". Одно слово - один ответ на все вопросы. Видимых причин для этой ненависти не было, но сама ненависть была. Малфой стал исподтишка наблюдать за лохматой девчушкой, чуть прищурив глаза и еле сдерживая усмешку, которая так и норовила пробиться наружу и сдать своего хозяина с потрохами. Гермиона поставила свою ровненькую ножку на каменный пол и сперва резко поставила на носочек, ведь пол был нереально холодным и поэтому противным. Каблук действительно сломался, и девушка сперва не знала как идти дальше, ведь она всегда пытается ходить так, как подобает юной леди её возраста, но... чаще всего получается так, как ходит Гермиона Грейнджер, а не, к примеру, Астория Гринграсс, Мерлин её возьми! Окончательно решив снять обе туфли и пойти босиком, Гермиона так и сделала. Никто же её не видит сейчас, ведь так? Или же видит? Не важно. Ей сейчас срочно нужно как то дойти до библиотеки, там она хотела взять очень интересную книгу для дополнительных занятий. Она встала крошечными и белоснежными ножками на ледяной пол и скривилась, ведь это было крайне неприятное чувство. Пол был, мало того, что грязный, так ещё и холодный. Мысленно выругавшись, Гермиона взяла в свои ручки туфельки и попыталась пойти. Было неприятно, крайне неприятно, и ругательства так и носились в её голове, меняясь на самые новые и необычные, а главное не подобающие для умницы-гриффиндорки. Театр, разыгранный гриффиндоркой, всё же не смог оставить парня равнодушным. В самый неподходящий момент, когда Грейнджер уже практически удалилась, он гаденько рассмеялся. Глупо было бы полагать, что она этого не услышит. Но с каких пор Драко вообще волнует, кто и что услышит? Он медленно поднялся с пола и, поправив брюки, встал, подпирая стену плечом, так, что теперь мог спокойно наблюдать за разворачивающейся далее сценой. На то Грейнджер и грязнокровка, что не брезгует ходить босиком по этому вонючему полу. И почему он называет её грязнокровкой исключительно в своих мыслях? Нет, так не пойдёт. - Эй, Грейнджер! - окликнул её Малфой. - Скажи, вы, грязнокровки, чувствуете грязь под ногами? Вы же с этой грязью как единое целое. Каждое слово было пропитано издёвкой и ядом. В серых глазах сталью блеснул азарт, как во время какой-то увлекательной игры. Реакция - вот на что делал ставку парень. И эта ставка всегда оправдывалась его безоговорочной победой над противником в словесной схватке. Гермиона решила лишить его такого наслаждения, как смотреть ей прямо в глаза. Девушка даже не повернулась на его оклик, она привыкла, что парень всегда, исключительно всегда, начинает придираться к ней, как только она окажется у него в поле зрения. Грейнджер махнула своими волнистыми волосами и продолжила путь. Конец коридора ещё не приближался, до него было далековато. Чёрт, это самый длинный коридор в Хогвартсе, такое ощущение, что он никогда не закончится. А чувствовать его пронзительный взгляд на себе гриффиндорке не особо хотелось. Она чувствовала дискомфорт, когда его холодный взгляд был прикован к ней. Тяжело дыша, она пыталась как можно скорей добраться до своей цели, но она как будто специально отдалялась от неё. Или же ей так казалось? Когда Малфой появлялся там же, где и она, ей всегда казалось, что время начинало идти очень медленно и томительно, она ненавидела эти моменты, эти пересечения... Он как будто биссектриса между ней и этим коридором... Невыносимо. Просто невыносимо. А ещё и ссора с друзьями... Сейчас Гермионе не хотелось ничего, ничего кроме чтения и познавания чего-то нового и интересного в её любимом мире - мире книг. Не получив ожидаемой реакции, Драко стал выходить из себя. Нет, эта девчонка не сможет смолчать. Она же вечно лезет туда, куда её не просят. Где ее хвалёная гриффиндорская смелость? Где это вечное желание доказать, что чистота крови ничего не значит? "Теряешь хватку, Малфой", - отчётливо прозвучало в голове. - Кажется, я сказал что-то не то. Действительно, как я мог так оплошать! - он театрально взмахнул руками. - Сделал грязнокровке комплимент. Что со мной происходит? Сейчас, сейчас, не волнуйся, исправлюсь, - поспешно прибавил парень с ярко выраженным сарказмом. - Поттер выгнал из своей кровати? Нет-нет, всё не то... Уизел перепутал и назвал тебя в постели Браун? Эх, опять промашка! Ты же слово "постель" буквально воспринимаешь. Вот незадача-то вышла. Наигранность в голосе слизеринца лишь усиливалась. Он ждал реакцию. Реакцию, которая сполна бы наградила его за потраченное время. Он мог бы сейчас развернуться и уйти, но доставить ей такое удовольствие будет слишком. Пусть немного послушает все его едкие высказывания со скрытым смыслом. Гермиона не обращала на него ни малейшего внимания. Его едкие выражения в её сторону были такими устаревшими, что ей было лень тратить на них своё драгоценное время. Он давно уже перестал её удивлять. Теряет сноровку мальчик, за шесть лет выдохся, бедолага. Надо показать ему, что его мерзкие глупые словечки по истине для неё ничего не значат. Вот если бы он сделал ей комплимент, это да, удивил бы, хотя нет, куда там удивил, убил бы слёту. Но комплимента от него она никогда не дождётся, она раньше умрёт, чем он сможет это сделать, поэтому теперь её реакция была проста. Никакая. Молчание - золото. Вот теперь её правило жизни. Кредо, можно сказать. Было крайне неудобно идти босиком по этому полу, её не так стесняла грязь, как холод. Она с детства боялась переохлаждаться, и сейчас её сердце бешено билось, а в мыслях только и звучало: "Хоть бы не заболеть, хоть бы не заболеть..." Внутри Малфоя проснулся зверь, который всерьёз рвался наружу. Этого зверя нужно срочно усмирить, выдать порцию унижения другого человека. Иначе последствия будут не самыми лучшими. В глазах уже блестел не азарт, а раздражение, перерастающее в злобу и неконтролируемую ненависть. Никто не имеет права не обращать на него своё внимание. Он может делать всё, что угодно, а другие - ничего. Тем более Грейнджер. Она грязь под ногами. Никто. Обычная сучка, которая должна уяснить своё место раз и навсегда. Когда-то давно она разревелась от одного обзывательства, а теперь ведёт себя как самая сдержанная слизеринка. Не ври себе, Грейнджер. Ты не такая, какой хочешь казаться. Ты слишком наивна для этого жестокого мира. Тебе здесь не выжить. И никакие Поттер и Уизел тебе не помогут. Ты попала в ловушку. Привыкай, детка, это твоя новая судьба. Отныне Драко Малфой не успокоится, пока не доведёт тебя до слёз или не заставит кричать от боли. Он заключил пари с самим собой, которое не сможет разорвать. - Раньше у нас была только полоумная Лавгуд, а теперь ещё и полоумная Грейнджер. Низко же ты пала, птичка низкого полёта. Нет, не так. Рождённый ползать летать не может. На языке крутились самые гнусные обзывательства, которые Драко только знал, но это было бы слишком просто. Игра хороша только тогда, когда она интересная и в неё можно играть по своим правилам. Гермиона слышала каждое его язвительное выражение по отношению к себе, но именно с каждой его попыткой сделать ей больно понимала, насколько он жалок, ничтожен и уязвим. Ему только и надо унизить кого-то, в этом и состоит участь Малфоя в этом магическом мире. Он слаб, поэтому пытается сделать кого-то ещё слабее, и она это поняла, поняла, только немного поздновато. Его можно сломать, его можно сломать своим безразличием, и она это знала. Сейчас она приступила к исполнению этой миссии. Ей не приносило удовольствие оскорблять людей, но молчать, ничего не говорить и делать их уязвимыми, особенно Малфоя - это самое то. Ни один человек ещё не промолчал на его ругательства, а она промолчит. А если даже захочет что-то сказать, так точно не будет показывать эмоций, не будет доказывать что-то, а просто заставит его задуматься и замолчать, или же просто понять, что его только что обломали. Вся речь крутилась у неё на языке, но в этот раз она решила ещё промолчать. Если у него хватит терпения произнести ещё что-то, вот тут она и скажет всё то, что сформулировала за эти несколько минут. Именно тогда, когда Малфой уже будет в заблуждении, она и нанесёт первый удар. Он потерял над собой весь контроль. Выдержанность и терпение шли коту под хвост. Маска давно спала, демонстрируя истинную сущность этого эгоистичного и настойчивого человека. Зверя внутри не мог удержать разум, поэтому последний умыл руки, а первый вырвался наружу. С быстротой молнии Малфой подошёл к гриффиндорке, больно схватил её за правое предплечье и рывком развернул к себе. В глазах девушки не отражалось ничего, что выводило его из себя. В голове крутились самые изощрённые методы пытки, которые только изобрело человечество. Она как будто отгородилась от него невербальным щитом. Чёрт побери, да она словно ничего и не слышала из сказанного. - Что ты себе позволяешь, сука? - выплюнул он со всей той ненавистью, которую пытался удержать ранее. - Кто ты такая, чтобы так себя вести? Напомни-ка мне свою фамилию. Или у тебя есть связи? Или, может, деньги? Ты - никто. Обычная шлюшка Поттера, которая ничего не значит в этом бестолковом мире. Если в один прекрасный день тебя не станет, то никто и не спохватится. Ты - ничтожество, грязь под ногами. - Грязь под ногами - это ты, - смотря в глаза бешеного и злобного Малфоя, тихо произнесла она. Гермиона выдержала паузу, а после с тем же спокойствием в голосе и без единой эмоции на своём довольно-таки красивом лице, продолжила: - Ты жалок, ничтожен и уязвим. Твоей бесхребетной натуре только и надо поживиться чьими-то негативными эмоциями и энергией, потому что без этого яда и желчи тебе не прожить. Ты слаб, и ты пытаешься сделать кого-то слабее себя, чтобы самому отгонять от себя такие гнусные мысли о самом же себе. Ты слабее своего отца, он не любит тебя, а ищет в тебе только выгоду для своего рода, ты - жалкое дитя преисподней, Малфой. Ты знаешь это, ты знаешь, что ты слабей своего отца, ты выслушивал и выслушиваешь всяческие оскорбления в свой адрес, сказанные им, принимаешь заклятие Круциатус, и только тут ты можешь выплеснуть свой гнев на него и на свою ничтожную жизнь, оскорбляя невинных людей. Ты и сам не заметил, как превратился в зверя, ты хуже оборотня, Малфой. В тебе нет той силы, той мощи, которая есть у каждого из учащихся в Хогвартсе. У тебя есть только жизненный статус и чистая кровь, больше ничего. Родился бы грязнокровным, тебя бы растоптали как ненужную гусеницу, противную и жалкую, под ногами. И, видишь ли, мою смерть, смерть Полумны, смерть Гарри, Рона... Даже смерть Седрика Дигорри заметили, а твою... нет, твою не заметят. Ты и сейчас тень в магическом обществе, о тебе никто не будет жалеть. Разве можно жалеть о человеке, который не сделал ничего хорошего в жизни? Хотя... - она сделала ещё одну краткую паузу и слегка улыбнулась, договаривая: - Ты сделал лишь только одно хорошее дело в своей жизни. Ты сделал меня сильной, когда считал, что делаешь сильней себя. За это я тебе, скорей всего, благодарна. В глазах Малфоя отражалась вся та дикая сущность, которая проявлялась крайне редко. И не важно, что сейчас перед ним девушка - слабое существо по определению. Никто не имеет права так с ним говорить. Зачем он только позволил сказать ей всё до конца? Надо было заткнуть её сразу же. Эта идиотка не понимает, с кем связалась. Парень перехватил её руку так, что теперь больно сжимал запястье. Он грубо подтолкнул девушку к стене и навис над её небольшой фигуркой всем своим телом. Если бы захотел, то мог бы сделать с ней всё, что только душе угодно. - Слушай сюда, шлюха, и запоминай, - говорил Драко сквозь зубы. - Видимо, ты слишком глупа, потому что инстинкт самосохранения у тебя на нуле. Жить надоело? Смерти захотелось? Поверь, я могу сделать так, что она приблизится настолько близко, что ты будешь чувствовать её дыхание на своей грязной коже. Я могу сделать твою жизнь похожей на ад. Значит, я дитя преисподней? Что ж, ты будешь гореть рядом со мной, милочка. Только дети преисподней привыкли к этому адскому пламени, а такие как ты - нет. Скажи мне, каков твой болевой порог? Ну давай, скажи. Молчишь? Ну ничего, придётся узнать самому. Малфой схватил свободной рукой девушку за растрёпанные волосы и резко дёрнул на себя. Девушка смиренно терпела его пытки, ни издала ни единого звука, а когда Малфой слегка расслабился, то резко схватила за рубашку и притянув вплотную к себе так, что их губы уже могли почти касаться, процедила: - Я тебе не шлюха, - каждое её слово было выделено, но ни одной эмоции не играло на её лице. Она продолжала быть каменной, что бесило Малфоя ещё больше, но он не ожидал такого поворота событий, такой инициативы с её стороны. Она хотела сделать ему неприятно, больно, поэтому в следующую секунду Гермиона коснулась своими губами его губ, вроде бы и нежно, но это было что-то другое, неопознанное и непонятное Малфою доныне. - Ну как? Какое ощущение от губ грязнокровки? М? Это была другая тактика... Малфой никак не мог этого ожидать. Как можно вывести из себя ещё больше человека, которого довели до грани? Наверное, больше просто некуда. Что эта тварь себе позволяет? Драко со всей силой оттолкнул девушку от себя в сторону каменной стены так, что она точно ударилась бы головой, а то и всем телом. Он ненавидел её. Ненавидел больше всех на свете. Ненавидел так сильно, как только возможно ненавидеть. Парень посмотрел на Гермиону каким-то плотоядным взглядом и прошептал одними губами: - Мразь. Прежде чем она успела что-то ответить, Малфой резко развернулся и быстрым шагом пошёл прочь, в гостиную Слизерина, еле сдерживаясь, чтобы не вернуться и не убить эту грязнокровую шлюху, которая так бесцеремонно с ним обошлась. У парня создавалось такое ощущение, что он никогда не сможет отмыться от этого позора. Его губы касались губ Грейнджер. Как будто изнасиловали, блин! Надо попросить кого-то, чтобы на него наложили обливейт, иначе он просто не сможет жить с этой мыслью. В гостиной Слизерина никого не было, потому что в такой тёплый и солнечный денёк все предпочитали проводить на улице или в Хогсмиде. Таким образом Драко Малфой остался наедине со своими размышлениями. Ненавидела ли она его за то, что он так обошёлся с ней сейчас, в этом коридоре, в этот день, в День Её Рождения? Нет. Она не ненавидела его ни сейчас, ни в прошлом, никогда. И то, что она коснулась его губ своими, не расстраивало её... Оно заставило её задуматься на мгновение: "А не понравилось ли мне?" Но потом она поняла, что это всё бред и встав, пошла в ту сторону, куда пошёл Малфой. Она дошла до крыла Слизерина и встала, опираясь на холодную стену: - С Днём Рождения, Гермиона... - прошептала тихо девушка и пошла дальше, по холодному и не особо знакомому коридору, ведущему тоже неизвестно куда. Она хотела плакать, но не позволила себе такой роскоши. И хотела она плакать не из-за Драко, а из-за того, что все забыли о её Дне, о её Дне Рождения. 19 сентября, обычное число для всех, и не более.