Диагноз: любовь

- Это бесполезно, - выдохнул Драко. - Что толку я тут торчу? Что я вообще тут забыл? Он глянул на девушку и фыркнул. Кого-кого, а его она точно не хотела бы тут видеть. Он и сам не хотел бы здесь быть, но что-то пригвоздило блондина намертво к стулу. Он просто сидел рядом и молчал. Думал о своём, но не уходил. Странная картина, если честно. На минуту в голову пришла вполне рациональная мысль: "В любой момент может кто-то заявиться". И что тогда предстанет перед их глазами? Гермиона Грейнджер при смерти и сидящий рядом Драко Малфой. Какой же это бред. Вся жизнь становится похожа на бред. Зато, в отличие от девчонки, у него эта жизнь вся впереди. Не хочется отпускать человека насовсем. Пусть и врага, но не хочется. Враг важен в жизни так же, как и друг. Возможно больше. Враг - это неотъемлемая часть самого себя. Это тот же ты. И ненавидишь ты его исключительно потому, что в нём проявляются те черты характера, которые ты ненавидишь в себе. Враг - это зеркальное отображение тебя. Поэтому такой человек должен быть. С ним сложнее расстаться, чем с другом. Гермиона была без сознания... Какой-то до боли знакомый голос пытался достучаться до её сознания, но всё никак не мог. Ещё несколько минут девушка полежала без каких-либо признаков жизни, а потом издала еле слышный вдох. Кто-то был рядом, рядом с ней сейчас в эту трудную минуту. Хотелось умереть, но она знала, что должна прийти в себя хоть на мгновение ради этого человека. Гриффиндорка не хотела сейчас очнуться и увидеть перед собой Гарри или Рона, кого-то другого. Неужели больше никого, кроме этих двоих не волнует её судьба? Быть может, но ей так не хотелось верить в это, а хотелось верить в своё, в придуманное. Какой-то луч света пытался дотянуться до глубины её души и взять её за руку, чтобы вытащить, но ему удавалось это очень тяжело. Грань между жизнью и смертью стала поровну. Одна сторона тянула её на себя, и другая не отступала. Девушка начинала слышать чей-то голос, потом он вновь пропадал. Она не могла узнать, кто это. Кто этот человек, который сейчас сидит рядом с её безжизненным телом, и о чём сейчас он думает. Желает ли ей смерти, или же хочет, чтобы она открыла глаза? Если бы хотел смерти, уже бы ускорил процесс... Значит это человек, который не хочет, чтобы она умирала. Что-то в душе девушки посветлело, и через мгновение она прошептала всего одно слово, еле слышно, и даже не подозревая, что человек, который носит это имя, находится сейчас рядом с ней. - Драко... - Малфой, - автоматически поправил парень. Он не сразу понял, что говорила именно девушка. Какое-то время тупо смотрел в потолок, а потом случайно глянул на неё. Ни какие эмоции не отразились на лице парня, он просто перевёл взгляд на противоположную стену и усмехнулся непонятно чему. - Всё-таки жива, Грейнджер. А я-то уж подумал, что ты померла. Обрадовался, значит, а ты весь кайф портишь. Ну что ты за человек, Грейнджер? Нет в тебе ничего человеческого. Драко нёс всякий бред. Говорил и говорил. Даже не думал о том, что говорил. Тупо говорил. Чтобы не молчать. Чтобы не чувствовать себя как-то не так. Чтобы не засорять мысли ничем. Парень больше походил на бесчувственную статую, чем на живого человека. Таким он и был на самом деле. - Ты либо вставай, либо помирай быстрее. Что? Что он только что сказал? Судя по всему, мозг не работает. Превращается в тотального идиота. Как сама Грейнджер. Надо валить отсюда. - Я очень хотела умереть... Но чей-то голос, оказывается... твой, вытащил меня из пропасти, - девушка приоткрыла глаза и посмотрела на сидящего рядом Малфоя. Было очень странно, что он был сейчас рядом с ней, но ей было... приятно. Она впервые назвала его по имени, неосознанно и присмерти... Какая-то странная и загадочная у нас жизнь. Было хорошо и от того, что друзей не было рядом, только вот вопрос мучил её не понарошку: "А почему Он здесь?". Гермиона приковала свой уставший взгляд к Драко Малфою, какой-то он был нервный, непонятно почему. Девушка начала вспоминать последние часы своей жизни, да, последние, потому что она умерла тогда, в пропасти, а сейчас перед ним лежит другая Гермиона Грейнджер, только что рождённая. - Давай без сопливостей, или я ухожу, или ты тихонько помираешь, и я сижу рядом. Выбирай сама. Драко сидел и продолжал смотреть на стену. Не хотелось смотреть на саму девушку. В голове прокручивались всевозможные мысли. Самому было противно сидеть рядом, но он никуда не уходил. Почему до сих пор тут? В подземельях сейчас весело... Только там Гринграсс. Дорогая-любимая-ненаглядная Гринграсс. Её он точно не хочет видеть. Кто лучше Гринграсс или Грейнджер? Одна чистокровная, другая - грязнокровка. Одна слизеринка, другая - гриффиндорка. Одна блондинка, другая - шатенка. Да их нельзя сравнивать! Только обе невыносимы. Наверное, это их объединяет. Только что их может объединять, если они такие разные? - Ну так что, выбрала? Сам-то для себя выбрал? Интересно, а он готов услышать ответ? Какая к чёрту разница. Ему наплевать. Совсем-совсем плевать. - Сиди рядом, я умру... - Этот ответ наверно был самым странным из всех предыдущих. Она сама для себя выбрала то, что бы никогда не выбрала ранее. Она выбрала, пусть и теоретически, так как жить или умереть ей - от неё не зависит, выбрала его, сидящего рядом, вместо жизни. Гермиона прикрыла глаза и положила обе руки на свою грудь, чтобы выглядело правдоподобно. Звучало конечно странно, и немного пугающе, но выглядела её инсценировка достаточно забавно. А интересно, можно ли рассмешить чем-то Малфоя? Или хотя бы вызвать на его каменном лице хотя бы тоненькую улыбку... можно? Она не знала, поэтому в ту же секунду перестала об этом думать. Странно, что он рядом, но пусть будет рядом, она так захотела, захотела сейчас. На её лице появилась тоненькая улыбка, а после, она в миг исчезла, как будто её и не было. - Давай, я жду. Теперь Драко смотрел прямо на девушку и не отводил взгляд в сторону. Она точно не умрёт. Если вышла из комы, то выживет. Всё будет нормально. Решила поломать комедию девочка, пусть ломает себе на здоровье. Долго она не продержится. Не дольше, чем он. - Давай заключим пари. Если ты помрёшь, то я, так и быть, приду на твои похороны. Если нет, то ты будешь месяц делать мою домашнюю работу. Понимаю, что не совсем равносильно, не каждому выпадает честь присутствия Малфоя на своих похоронах, но ничего не могу поделать. Такой уж я добрый. Парень еле сдерживал усмешку, которая так и норовила проступить. До чего же смешная эта Грейнджер. Думает, что может управлять смертью. Ерунда полнейшая. Да-а, на такое только она и способна. Нормальные люди ведут себя нор-маль-но. А она, похоже, совсем того. Крыша поехала, одним словом. С Лавгуд переобщалась. Девушка держала также руки на своей груди и не открывала глаз, но улыбку было не скрыть. Чёрт, Малфой, он такой... смешной? Да, он смешной. Это же надо было такое придумать. Гермиона сжимала губы так, как могла, старалась не засмеяться на всё больничное крыло. Все уже ждут её смерти, а она собирается встряхнуть заспанную палату своим звонким смехом. Она даже не удивится, если они там, наверху, уже придумают причину её гибели и сооружают гроб для её хрупкого тельца... Чёрт, а она и не думала ещё о том, насколько они все ничтожны, эти учителя в её родной школе. Через мгновение её губы уже не на шутку дрожали и спустя секунду по палате разлился звонкий смех единственной пациентки, при чём смертельно больной. Малфой ещё никогда не слышал как она смеётся, никогда. Вот и была его первая возможность, до которой, причём, он сам её довёл. Драко усмехнулся. Не смог больше сдерживать усмешку. Грейнджер ведёт себя как ребёнок. Но она проспорила! И не важно, что она толком и не успела сказать, что спорит. - Проспорила. Вставай, и вперёд - делать мою домашнюю работу. Чувствую, меня ждёт месяц полный счастья и беззаботных дней. Благодарю, Грейнджер, ты умеешь помочь в жизни. Давно же я не отлынивал от домашки. Парень встал со стула и засунул руки в карманы. - Чего разлеглась-то? Уже не помираешь, а значит, можешь и открыть глаза, и встать, и убраться отсюда, и сделать мою домашку. Как я всё хорошо придумал! Но сейчас не о моём уме, таланте и красоте речь. Да-да, мы пока говорим о другом, хотя моя персона намного интереснее. Думаю, ты не станешь отрицать данный факт. Поэтому, меньше болтовни, больше дела. Какая же она глупая, эта Грейнджер. Вроде умная, но одновременно и такая глупая. Как будто не сможет одна в этой грёбанной жизни. - Малфой, ты улыбнулся! - это звучало так, как будто она удивлена до предела, а ведь так оно и было на самом-то деле. Девушка попыталась привстать в кровати, но вдруг издала стон. Боль прожгла её тело после падения. Девушка захотела переместить ногу, но вдруг не сумела ей пошевелить. В глазах застыл ужас, а в голове всего лишь один вопрос: "Я не смогу ходить?" Вдруг по щеке покатилась слеза, и она закрыла лицо руками, пытаясь сквозь боль бодро сказать: - Принеси пожалуйста сам... Больше она не открыла своего лица, ей стало действительно страшно. - Парализовало, что ли? - усмехнулся он, но усмешка тут же сошла с лица. Малфой вдруг осознал, что только что сказал. Таким не шутят нормальные люди. Чёрт возьми, он жалеет грязнокровку Грейнджер! До чего докатился. Она не стоит жалости. Она ничего не стоит. - Что, серьёзно, парализовало? - уже без эмоций спросил парень. Глубоко внутри он чувствовал себя виноватым, но не хотел этого показывать. Перед ней он не может быть виноват. Перед кем угодно, только не перед ней. - Больно? - тихо спросил Драко, как будто сам не желал слышать собственных слов. Он бы никогда не спросил у кого бы то ни было больно или нет, а тут ни с того ни с сего спрашивает. Зачем ему это нужно? Ответа на этот вопрос у него не было. Но забрать своих слов назад тоже нельзя. Нет, его не интересует состояние Грейнджер. Просто хочет удостовериться, что она не умрёт, а потом поиздевается вдоволь. Только что-то внутри твердило, что ему действительно важно знать, больно ей или нет. - Да, - прошептала девушка, не убирая с лица своих рук. Но одна из её слезинок покатились в другую сторону, поэтому можно было увидеть, но не услышать, что она плачет. Страх охватил Гермиону. Что теперь будет? Она теперь не будет никому нужна, а вправду, ведь именно этого она и хотела. Гриффиндорка никогда ещё не плакала в чьём-то присутствии, но сейчас ей правда хотелось этого. Лучше бы она умерла, чем бы это сейчас с ней случилось. Пусть ей введут смертельный препарат, и через несколько минут она закроет свои глаза навеки. Внутри что-то сжалось, что же дальше будет? И кто будет помогать ей и морально поддерживать? Сейчас она ненавидела всех, начала ненавидеть всех, в особенности себя, но почему-то она перестала ненавидеть его, ненавидеть того, которого всю свою недолгую жизнь презирала. - Ты не реви только там. Хочешь, я уйти могу.... Сколько раз он мечтал довести эту зазнайку до слёз, а сейчас сам просил, чтобы она не ревела. Драко чувствовал, что не должен быть сейчас здесь. В конце концов, они враги и его держит тут только чувство вины, в котором он никому и никогда не признается. Тут должны сидеть Поттер и Уизел, профессора, директор, мадам Помфри... Кто угодно, но не он. Они всю жизнь ненавидели друг друга. Он слишком много провел времени рядом с ней. Это неправильно. - Так, наверное, будет лучше... Лучше для всех. Малфой ненавидел себя. Ненавидел Грейнджер. Ненавидел грёбанную школу. Ненавидел весь мир. Всё не так. Этого не должно быть. Он хотел уйти, сбежать, остаться наедине с самим собой... А ещё он хотел всё забыть. Всё. Чтобы начать новую жизнь где-нибудь в другом месте. Без всех тех, кого он знал. Один. - Не уходи, прошу... Не хочу видеть никого, кроме... - но этого девушка не договорила, она просто открыла своё лицо и посмотрела на него. Ещё никто из ныне живущих не видел её слёз, даже её лучшие, как казалось, друзья. Она попыталась выдавить из себя улыбку, чтобы показаться сильной, но у неё этого не получилось. Катящиеся по щекам слёзы портили всю жизнерадостную картину. Она бы не стала держать его, если бы он сам этого не хотел. Хотя, она и не знает, чего он хочет. Но зато Гермиона знала, чего хочет она. Она хотела, чтобы никто кроме Малфоя не находился здесь, она не хотела дружеской жалости, сейчас она очень захотела почувствовать себя по истине живой. Убрав с лица прилипшие волосы, Гермиона не сводила с него глаз, атакуя Драко своим взглядом. Она знала, что если он решит уйти, теперь она не сможет его остановить, а словами лишний раз Гермиона бросаться не станет. - А что тогда предлагаешь мне делать? Танцевать кан-кан? Прозвучало немного грубее, чем хотелось, но это не важно. И так сойдёт. Драко продолжал стоять напротив и смотреть на заплаканную Гермиону. А в голове крутилось: "Всё неправильно. Неправильно. Тут должны быть её друзья, а не ты. Ты слишком Малфой, чтобы испытывать сочувствие." - Или позвать мадам Помфри? Только она не поймет, по какой причине я оказался в больничном крыле, хотя... Малфой притворно схватился за правую ногу и чуть ли не закричал: - Ой, как болит! Не могу ходить! Наверное, повредил на тренировке по квидиччу. Как жить дальше?! Это же вывих! Или ещё хуже - перелом! Я умру! Актёр из него был неплохой, но сейчас он специально играл настолько фальшиво, насколько это вообще возможно. Играть Гермионе, как Драко, не пришлось. Девушка схватилась за ногу своей рукой, сжимая её, как будто от этого станет легче. Гриффиндорке стало невыносимо больно на секунду. Она стащила с себя одеяло и посмотрела на ноги, они были все в жутких гематомах. Нижняя губа девушки предательски вздрогнула, но она мимолётно остановила этот процесс репликой: - Не говори никому о том, что случилось с моими ногами... И, если и вправду можешь, то останься пока здесь. Всё равно Мадам Помфри в школе сейчас нет. А учителя... Они уже готовят мне гроб и плиту, придумывая что бы написать на ней. Это было действительно так. Ведь все официально готовились к её смерти и похоронам, а она здесь, и рядом Малфой... Жизнь полна сюрпризов, как говорится. - Нет, Грейнджер, после такого я просто обязан пробежать по всей школе с криками о твоих ногах. Смирись, я не такое гавно, каким ты меня считаешь. Я могу быть нормальным. Нор-маль-ным. И я тоже человек. Тем более, что сплетни - это скучно. Намного веселее танцевать как-кан! - фыркнул парень. После того, что он торчит в этом задрипанном крыле, эта дурёха думает ещё, что он побежит всё всем сразу рассказывать. Для этого придётся как минимум признаться, откуда он всё узнал. Да и чего он ожидал от поттеровской подружки? Она говорит то, что думает. А думает про него не самое лестное. Впрочем, как и он про неё. Надо бы помнить, что они оба ненавидят друг друга. Малфой сел на соседнюю койку и решил игнорировать эту лохматую. Чтож не ушёл? Остался тогда, когда мог уйти. Что-то точно сдохло в лесу. Мир сошёл с ума. Планета сошла с орбиты. Все умрут нафиг. - Знаешь, Малфой, а я тебя не ненавижу, - тихо сказала она и вернулась головой на подушку. Девушка знала, что Малфой сейчас не смотрит на неё, да и не собирается поворачивать голову к ней, поэтому расстегнула пуговицы на своей рубашке, доставая оттуда маленький кулон. Открыв его, девушка сперва слегка улыбнулась, а после проронила горькую слезу. Родители... Они же ничего не знают, да и лучше пусть никогда не узнают, пусть... забудут. Именно в этот момент у Гермионы появилась идея: "Я наложу на родителей заклинание забвения..." В сердце что то сжалось, душа улетела подальше от тела, а девушка нервно сглотнула. Драко промолчал в ответ. Он не хотел говорить, да и не знал, что ответить. Он не знал, почему продолжает сидеть рядом, но всё же сидел. Если Гермиона заткнётся, то он сможет насладиться той тишиной, которую так давно пытается найти. Парень уже давно искал одиночества, но с этим были явные проблемы. Он чувствовал себя особенно дискомфортно в окружении людей после принятия метки. Позорное клеймо, которое ничем не смыть, которое будет напоминать о принятом решении всю оставшуюся жизнь. А хотел ли он для себя такой жизни? Нет. Драко стянул с себя пиджак и положил рядом на койку. Поправив рукава рубашки так, чтобы они никак не задирались, он сложил руки на груди стал вслушиваться в тишину. Хорошо быть одному. Одному не в помещении, а одному по жизни. Никто не может понять, что творится у него внутри, и это хорошо. Одиночество делает его жестоким, но никого не волнует, какой он на самом деле. Все видят маску, никто не пытается понять, что же именно скрывается за этой маской. Гермиона оторвала свой взгляд от кулона и повернула голову к Драко, он сидел и о чём-то думал. Сквозь рубашку, на руке, была видна метка... Не его это решение, она знала. Сейчас он казался ей каким-то другим, печальным и... настоящим. Да, именно настоящим, не таким, каким он пытается являться на публике. Гермиона чувствовала, что рана, которая была у неё в области живота, заныла. Опустив взгляд на неё, девушка увидела, что сквозь одеяло просачивается алая кровь, её грязная кровь, как говорил Драко. Но практически, она была чистая, приятного цвета, лишь только статус был: грязнокровка. Девушка не знала, что ей делать, Мадам Пофри приедет только вечером, учителя чёрт знает где, да и они не привыкли делать такое, что сейчас требовалось. Дрожа, Гермиона повернула голову к Драко и тихо-тихо прошептала, как будто боялась, что кто-то мог услышать: - Ты можешь... мне помочь? Мне... мне... нужно поменять повязку, - прошептала девушка, заикаясь и боясь. Что она только что его попросила? Дотронуться до неё? Нет, ну она точно больная! Больная на всю голову. Он ни за что к ней не притронется. Что угодно, но не это. Никогда он не дотронется до грязнокровки. Грейнджер не стоит этого. Он бы побрезговал менять повязки и собственному отцу, не то, что ей. Но похоже, что другого выбора не было. Не помирать же ей, в конце концов! Или может... Стоп! Он Малфой, а не садист. Между этими понятиями есть грань. Хоть и тонкая, но есть. - Учти, ты мне потом должна ещё будешь. Парень встал с кровати, собрался уже было закатать рукава рубашки, но вовремя одумался, поэтому наоборот накинул пиджак. Он без труда нашёл свежие бинты и быстро вернулся к койке девушки. - Первый и последний раз в своей жизни я притрагиваюсь к грязнокровке. Драко без особых сантиментов стянул с Грейнджер одеяло и стянул с неё пропитанную кровью повязку. Это было, мягко говоря, не приятно. Рана болела. Девушка не могла ни о чём думать, как только о ране, но сейчас она думала ещё и о том, что Малфой всё-таки решился это сделать. Она, по меньшей мере сказать, была крайне удивлена. Девушка смирено сидела в кровати, но ей нужно было поворачиваться, чтобы парень мог обматывать её вокруг талии, но повернуться Гермиона не могла, жгучая боль съедала её изнутри. Зажмурив глаза, она тяжело вздохнула... Страдания и боль упали на её голову, всё бывает в жизни. И крайности близко ходят от нас... Так и от неё они очень близко ходили. Сердце выстукивало миллион ударов в секунду, было тяжело дышать, но она старалась изо всех сил не застонать от боли, чтобы Малфой не испугался, ведь на нём была сейчас ответственность. Ответственность за неё. Кое-как Драко поменял эту чёртову повязку. Первый и последний раз в своей жизни. Больше никогда, никогда... Это далось ему совсем нелегко. Брезгливость - вещь, которую невозможно искоренить в человеке. - Я сейчас вернусь, - буркнул он и, захватив пропитанную кровью повязку, вышел. Малфой быстро зашёл в туалет и кинул повязку в мусорное ведро. Включил холодную воду и засунул руки под кран. Теперь его до конца жизни будет преследовать тот факт, что он дотронулся до грязнокровки. До её крови. Мерзость. Самая настоящая мерзость. Почему именно он? Не важно. Мог бы уйти в любой момент, но нет, надо было проявить слабость характера. У Малфоя не может быть слабости в характере. Потому что так не должно быть. Всё фальшиво и неправильно. Зато теперь Грейнджер имеет рычажок управления им. Он сам дал ей этот рычажок. Рана болела, но сейчас в голове крутились совершенно другие мысли. Малфой взял и поменял ей повязку, уму не постижимо. Интересно, Рон бы смог? Да какой там Рон, теперь она и думать о них перестанет. Девушка поставила себе цель, теперь, что она встанет на ноги любой ценой. И первую попытку она решила совершить прямо сейчас. Глупая. Зачем? Чтобы упасть? Она падать не хотела, но так оно и было суждено случиться. Гермиона попыталась перевернуться и уже через мгновение сидела в кровати, а её ноги свисали. Попробовав опереться ими об пол, девушка схватилась за спинку кровати, ибо она была такая высокая, как в давние времена. Её ноги шатались, ей было больно... Она сперва съёжилась, а после попыталась расправится, но ничего не получилось. Девушка вскрикнула, но на кровать вернуться не смогла. Малфой вернулся действительно быстро, как и обещал. И перед ним предстала интересная картина: Грейнджер стояла на полу и чуть ли не верещала от боли. Парень громко зааплодировал на всё больничное крыло. - Браво, Грейнджер, браво. Давай, сверни себе голову. Только я не буду потом с тобой возиться. "А сейчас чем занимаешься?" - спросил внутренний голос противным тоном. - Или тебе жить скучно? Нет-нет, я не буду тебе мешать. Продолжай, не отвлекайся. Драко сложил руки на груди и уставился на девушку как на музейный экспонат. Что же будет делать эта дурёха дальше? Чисто из любопытства. А, ну да, точно - хвалённое гриффиндорское благородство плюс отвага, минус мозги, получается вот такое чудо в перьях. Ну Грейнджер пока не оперилась, но это ничего. Всё ещё будет впереди. Нужно только дать время ей натворить глупостей. Он просто посмотрит в стороне за происходящим. Девушка вскрикнула от боли, и её нога поехала в сторону... Гермиона не успела ничего произнести, как упала на пол. Боль прожгла всё тело, и она сжала в руке кулак. Чёрт, и вправду, он оказался прав. Она никчёмное создание, которое стало рваться к полноценной жизни. Волосы взъерошились, кофточка сбоку поехала по швам... Чёрт, она неудачница, самая натуральная неудачница... Но, очень таки милая неудачница... Девушка проронила одну слезу, а после стукнула кулаком по полу, она ненавидела себя сейчас, ненавидела, за свою беспомощность и бездействие. Ненавидела и всё. Презирала. Презирала себя. Драко тяжело выдохнул и направился в сторону девушки. Один раз уже притронулся, хуже не станет. Тем более, что никто и никогда об этом не узнает. - Какая же ты глупая. Вроде такая умная, но на самом деле очень глупая, Грейнджер. Он нагнулся к ней, взял за руки, чуть подтянул на себя, а затем осторожно поднял на руки. Девушка была на удивление очень лёгкой. Странно как-то. Драко ещё подумал, ест она что-нибудь или нет? Парень посадил девушку на кровать, после чего посмотрел на неё прожигающим взглядом и тихо, но строго произнёс: - Сиди, а лучше лежи, на месте. Я за тобой тут бегать по всему крылу не собираюсь. И потом оправдываться, мол, почему Грейнджер умерла, когда я был рядом, тоже не буду. Веди себя как паинька. Я понятно изъясняюсь? Или давай позову Поттера, он будет твои кости по всему замку собирать. Вся фраза вместе прозвучало грубо и жестоко, но в ней был смысл. - Хорошо... Но мне нужно пытаться ходить. Я не хочу навечно такой остаться, - в её глазах было отчаяние, но и огромное желание двигаться дальше не смотря ни на что, вот она, истинная Грейнджер и неисправимая. Девушка смотрела в глаза Малфою, и не понимала, почему он это делает. Почему он сейчас не со своими друзьями развлекается, а возится с ней. Именно с ней, такой калекой, но милой. Гермиона посмотрела на его руку, на его ладошке осталась слегка её кровь, небольшое пятнышко. Девушка слегка улыбнулась, и опасаясь и боясь реакции Малфоя, взяла и коснулась своей рукой его ладошки, точней своим пальчиком, и вытерла неуместную каплю. Она вздохнула, но своего пальчика пока не убрала от его ладони. Она повернула голову в сторону окна, там была золотистая осень, а она была здесь, в больничном крыле и в крайне интересной компании... Но ей было лучше здесь, чем там. Совсем лучше. Странно аж как то... Грейнджер изменилась немного. Драко резко одёрнул руку и развернулся спиной к девушке. Он собирался уходить, уже сделал несколько шагов, но остановился и сказал: - Ты ничего не понимаешь. Ты бы лучше задумалась над тем, что происходит вокруг. И не надо геройства, оставь это Поттеру. Теперь можно и уходить. Да, так будет правильно. Он слишком долго просидел с ней. Они - враги. Не стоит забывать данный факт. Гермиона посмотрела вслед уходящему парню и слегка улыбнулась. Он стал вызывать у неё улыбку, что было крайне странно. Кажется... Она знала, что он не такой плохой, он и не плохой, просто привык делать из себя такого. Как бы хотелось это исправить. Хотелось, чтобы он стал вновь самим собой. Девушка легла на подушку и уснула крепким сном. Парень вышел из больничного крыла и направился в гостиную своего факультета. На удивление в общей комнате он застал одну лишь Пэнси. Драко молча сел рядом и посмотрел на однокурсницу. Ещё какое-то время назад они встречались, и она ему вроде бы нравилась. Давно ли они стали просто друзьями? Не важно, но это было правильное решение. Люди должны совершать правильные поступки. - Чего так внимательно меня разглядываешь? - спросила Паркинсон. - Может, соскучился, - усмехнулся Драко. - Не смеши ты меня, Малфой. Ты ни по кому не скучаешь. Ты не умеешь скучать. Ты совсем не способен на какие-либо чувства, уж я-то знаю. - Могу сказать тебе кое-что? Только это должно остаться между нами. Девушка кивнула в ответ. Его тайны она унесёт с собой в могилу, потому что этот человек когда-то слишком много значил в её жизни. - Мне кажется, что я живу неправильную жизнь, совершаю не те поступки. Не знаю, что делать. Я запутался. Иногда я не хочу быть собой. - Ты просто сильно устал, - сказала Пэнси и чуть сжала своей ладонью руку Драко. Парень почему-то сразу же вспомнил руку Грейнджер. Это были два совершенно разных ощущения. Пэнси - его подруга, а Грейнджер... Грейнджер - грязнокровка. Его враг.