Острые предметы

      Он уже не помнил толком, когда и с чего это вообще началось. Диппер Пайнс, одаренный парень с математическим складом ума и огромной любовью к сложным задачам, попал в хитроумную ловушку, но даже не попытался из нее выбраться. И с тех пор в его жизни постоянно был демон.       Когда-то, еще в свои тринадцать, он смог победить этого демона, но через пару лет тот вернулся, точно такой же, каким был прежде, но вместе с тем совершенно не такой. Он остался хитроумным манипулятором и психопатом, но стал при этом человеком с обычными человеческими слабостями, и Диппер до сих пор не смог понять для самого себя, как он к этому относится.       Билл Сайфер каким-то мистическим образом стал неотъемлемой частью его жизни. Об этом знала только Мэйбл, которая относилась к ситуации куда спокойнее, чем брат, но за Биллом все равно поглядывала, и при этом хранила молчание. Диппер не хотел, чтобы кто-то знал о возвращении Билла, и Мэйбл это приняла, доверившись брату. Так же девушка знала о том, что Диппера с Сайфером связывают весьма специфичные отношения. Они об этом даже говорили, хоть и нечасто.       — Давай, Сосенка.       В свои двадцать два Пайнс так и не избавился от этого глупого прозвища. Впрочем, называл его так только Сайфер. Парень мотнул головой, ощутив на лбу пот.       — Опять?       Он тяжело дышал, но все еще был полон сил. Его выносливость особенно нравилась Биллу, человеческое тело которого, стоит заметить, подобным похвастаться не могло.       — Ну же.       Диппер нахмурился. Он был обнажен и разгорячен, его немного влажное от пота тело переливалось при свете ночника на прикроватной тумбе. Сайфер же лежал под ним, бледный и тощий, но привычно довольный, с раздвинутыми ногами и прилипшими к лицу желтыми волосами. Пожалуй, Билл-человек был красивым, пусть и его такой вид никак не вязался с ним-демоном. Пайнс так и не понял, почему Сайфер стал человеком, но несмотря на это, он позволил их близости случиться. Как знать, возможно, Билл запудрил ему мозги. Но Диппер сам хотел его. Они занимались сексом чаще по его инициативе, хоть и с провокации Сайфера.       — Что б тебя…       Заниматься сексом с Биллом значило ходить по острию ножа. Порой страсть накрывала Пайнса с головой так, что он трахал Сайфера, сжимая до боли в своей хватке, выворачивая руки, сжимая горло, не позволяя дышать, оставляя багровые синяки и ссадины, но чем больше жестокости он проявлял, тем более восторжен был Билл происходящим.       Демон любил боль. Больше, чем причинять боль, он любил, когда эту боль причиняли ему. Он приходил в экстаз, когда Диппер кусал его и царапал, он мог кончить от подобного. Пайнс со временем к этому привык, хотя изначально его подобная жесть откровенно пугала.       Сайфер протянул ему нож. Да, ложиться в постель с демоном, у которого в руках наточенный нож — это безумие, но Диппер давно перестал заморачиваться по этому поводу. Это было даже не главное безумие в их отношениях.       У Билла была болезненно бледная кожа и тонкие кисти рук. Любые раны на его теле быстро заживали, даже кости могли срастаться за пару часов, поэтому Сайфер радовался любым проявлениям жестокости, радовался боли, иногда просто пытался проткнуть ладонь вилкой или покромсать себе ногу топориком для разделывания мяса, а иногда придумывал что-то поинтереснее. Диппер давно перестал прятать от него острые предметы, осознав, что это бесполезно, а еще научился смиренно вытирать кровь со всех возможных поверхностей, ни о чем не спрашивая и не пытаясь докричаться до Билла.       Демона, который прожил миллиарды лет как нечто всесильное, и при этом мечтал испытать боль и ощутить себя слабым и хрупким, уже не перевоспитать. Пайнс это прекрасно понимал.       Повезло, что жили они в частном секторе без соседей, а сам Сайфер не порывался выходить из дома и с кем-то контактировать. Его в полной мере устраивал и удовлетворял Диппер, а разбавить редкие моменты скуки могла Мэйбл, которая часто заглядывала в гости. Так что все минувшие несколько лет проблем не возникало.       Реальных проблем не возникало, а в том, чтобы иногда вытирать кровь, Пайнс проблемы не видел. Возможно, полная безумия страсть в постели того стоила.       Он взял нож, и в тот же миг Сайфер сжал ногами его талию. Кажется, Диппер успел изучить тело Билла от и до, запомнить, на какие прикосновения и к каким частям тела он реагирует особенно бурно, дабы использовать это в процессе совокупления. Сайфер вытянул руку, а Пайнс вошел в него до упора. Его член был плотно обхвачен чужими мышцами, горячая теснота дурманила разум и мешала сконцентрироваться на чем-то конкретном. Но Диппер заставил себя войти до упора и остановиться.       — Почему тебе это так нравится?       Билл самодовольно улыбнулся.       — Ты много болтаешь, Сосенка. Больше дела, давай же.       Вот уж кого точно никогда не смущал член в его заднице, так это Сайфера. Диппер помнил, что пару раз растяжка была такой плохой, а он сам настолько грубым, что он в итоге порвал Билла. Но если парень сам с долей ужаса смотрел на то, как из Сайфера вытекает кровь вместе с его спермой, то демон, напротив, восторженно жмурился, распираемый смесью боли и наслаждения.       Вряд ли это нормально — любить боль столь сильно. Но кто вообще сказал, что Билл Сайфер хоть немного нормальный?       Пайнс мотнул головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Он сжал деревянную рукоятку ножа правой рукой, а левой коснулся запястья Билла. Кожа демона всегда была чуть шершавой, но все равно приятной на ощупь. Сайфер заелозил от нетерпения, его возбужденный член покачнулся, касаясь живота и оставляя дорожку белесого предэякулята. Лезвие коснулось руки чуть выше запястья. Диппер невольно сглотнул. К этому он все еще не привык. Как бы сильно Билл ни любил такие вещи, парень все еще испытывал неприятную дрожь, когда резал чужую кожу, пусть даже понимая, что доставляет этим партнеру наслаждение.       — Да-а…       Сайфер выдохнул, теперь уже не двигаясь. Пайнс с шумом сглотнул. На бледной коже выступили красные капли, совсем немного. Лезвие нещадно резало кожный покров. Диппер вспомнил, как это было в самый первый раз. Тогда Билл просто вручил ему в руки лезвие и попросил пройтись им по его правой руке. Он улыбался привычной безумной улыбкой, а Пайнс именно в этот день не смог назвать его психом и просто послать. Стоило уже признать, что он сам не захотел бы отпустить от себя Билла, реши тот уйти.       Для демона это было что-то намного интимнее, чем секс, нечто настолько личное, что он мог доверить это лишь ему. И это осознание подкупало Диппера сильнее всего на свете. Просто вот так оно сложилось, что он связал свою жизнь с отбитым Сайфером. Парень не жаловался, он просто медленно привыкал. А когда он впервые резал кожу Билла лезвием, то смотря на кровь и порезы, то на перекошенное от экстаза лицо демона, Пайнс ощутил острое возбуждение. Не от того, что резал его руки, а от реакции Билла на происходящее.       — Сосенка, глубже…       Диппер цокнул языком и надавил лезвием сильнее.       В другой из дней Сайфер сам вскрыл себе вены, вдоволь наигрался открытыми ранками, а потом подошел к нему со спины, сжимая нож, кровь на лезвии которого успела затвердеть. Он прижался к нему грудью и обхватил руками, а Диппер коснулся его ладоней, чтобы оценить масштаб нанесенных увечий. Все было не так плохо, как он предполагал. Раны даже показались ему красивыми. Как знать, может, Билл был озабочен их эстетичностью, пока орудовал ножом. Пайнс не знал наверняка, да и не хотел знать.       Кровь закапала на грудь Билла. Диппер замер на пару секунд, а потом уставился на свежую ранку. Как бы сильно Сайфер ни любил себя резать, особым наслаждением для него были мгновения, в которые его резал Пайнс. Безумие, не иначе.       — Теперь доволен?       Он продолжил двигаться в чужом теле, медленно, смакуя удовольствие, а Билл расплылся в довольной улыбке.       — Еще как доволен.       Диппер кивнул. В такие моменты было легко осознавать, что они оба зависимы, словно наркоманы: Сайфер зависим от боли, а Пайнс — от Сайфера. Каждому свое.       — Вот и хорошо.       Убрав нож в сторону, парень слегка надавил пальцем на ранку. Билл зашипел, не переставая безумно улыбаться, весь сжался и простонал в голос. Так стало еще лучше. Пайнс снова сдавил его руку, а потом, сделав несколько поступательных движений, потянулся вперед и припал губами к разодранной коже. Вкус чужой крови тоже был привычным и в некоторой степени приятным.       — Активнее, Сосенка.       Ладонь Сайфера сжалась в кулак, венки напряглись, а Диппер чуть всосал в рот густую кровь. Как только он оторвался от ранки, к его подбородку побежала капелька крови. Он громко рыкнул и подхватил Билла обеими руками под бедра, теперь трахая размашисто и быстро, понимая, что пик наслаждения наступит совсем скоро. Все же стоило признать, что в их паре Сайфер не был единственным психом.       Билл решительно обхватил его за шею руками и заставил опрокинуться на себя в тот момент, когда Диппер, уже практически не соображающий от грянувшего оргазма, зажмурился, сосредоточившись только на сокращающихся мышцах вокруг своего члена. Парень кончил в Сайфера, ощутив, что тот развязно целует его в губы. Получился поцелуй с отчетливым привкусом крови — тоже весьма привычно, даже обыденно.       Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о том, что Билл снова запачкал простыни кровью. Ничего страшного, Диппер к этому привык, это в принципе меньшая из возможных проблем, когда живешь с демоном-мазохистом. Пайнс углубил поцелуй, прогоняя прочь шальные мысли. Это только первый заход за ночь, на руках Билла еще много мест, по которым можно пройтись ножом. Все равно к утру все заживет и Сайфер снова будет испытывать на себе всевозможные острые предметы. Об этом Диппер не волновался, он давно привык.