Дети Калипсо. Вызов для Бездны (The Legacy of Calypso. A Fight con Chaos)

Запахи грез, Следы на земле, Упавший мир дождя… В мире зеркал кривых как дни, Я потерял Тебя. Я верил… Надежда казалась мне солью, Рассыпанной по земле. Я помнил холодное лето, Оно было как Ты… Где алая роза заката Давала мне силы любить. Как жаль, что так быстро ушла ты, Не дав мне все забыть… Стигмата — Как Ты (2004) 10 мая 2085 года Площадка тамбура вагона размеренно покачивалась посреди многометровой пропасти — «летучий трамвай» медленно карабкался, подвешенный под высотный монорельс, над заводскими площадями старого Саратова. Панорамное остекление, дававшее чуть ближе к земле прекрасный вид на улицы города, здесь открывало перед путником грозную панораму технологического — Саратовского Поликомбината. Изнутри, сквозь стекла дверей мир казался медленно плывущей картиной, что бесконечно и неспешно двигалась в одном направлении. Андрей, погруженный во внутренние размышления, дымил электронным вайпером. Сквозь окна он наблюдал за проплывающей куда-то под площадку индустриальной громадой, и не заметил даже, как и сам медленно поплыл по волнам памяти, от дальних её глубин и до настоящего. А в настоящем за ним наблюдало лишь его собственное отражение. Практически все люди находились в вагоне… Пустой тамбур был уютным местом для минутного созерцательного одиночества. И тем местом, где отрешенность можно было почувствовать в полной мере и особой остроте. Ничто бы не помешало самокопаниям - если бы не своё собственное отражение. Отражение было молодым юношей 21 года от роду, одет он был, несмотря на прельщавщую летним зноем майскую жару, не по погоде, в ветровку. Взгляд для таких лет был тяжеловат — следы внутренних переживаний любого человека способны сделать старше, мудрее своих лет. Мысли имеют способность старить снаружи и перевоплощать изнутри. А внутри шла битва и мысленным фронтом противостояния оказалось его недавнее светлое прошлое и будущее, зависшее над бездной. Андрей холодел от мыслей, что это прошлое уже просачивается в его настоящее. Это было видно в мелочах и нервозности мыслей. Раньше он и не подумал бы заострять внимание всяких мелочах, но тот парень в зазеркалье... Насмешливый над собой взгляд. Хиловата внешность для героя... Скорее, совсем уж обычная. Он и был обычным когда-то. Но все поменялось в одночасье, лишь только в жизни появился долгожданный ветер перемен. Недавно Андрей решился сорваться в приключение за одной лишь единственной целью — вырвать у роковой судьбы джек-пот, соединив притом несоединимое… Бросать такой вызов Бесконечности — решение грубоватое, необдуманное, и от того дерзкое. Но всему первопричиной в его истории была, как ни банально прозвучит, девушка.‌ Они познакомились обыденно и необычно одновременно. Кажется, это было целую вечность времени назад. А всего-то прошло чуть меньше полугода. Полгода, перенасыщенных приключениями и потрясениями. За это время парень успел влюбиться, разочароваться вновь, сделать целую кучу ошибок и лихих поступков. Успел даже проникнуться тайной, закулисной игрой больших организаций и впутаться в немыслимое. И сделать выбор, от которого потом покалечилась жизнь близкого человека. И всё это — на долю обычного студента. Все началось со строки «в активном поиске» на его личной странице в социальных сетях… Со случайного сообщения… Отражение все высматривало через стекло во взгляде хозяина буйные мысли. А самому хозяину хотелось до дрожи в глубинах души увидеть наконец совсем другой взгляд. Те светло-зелёные глаза далёкой кудрявой девчонки по имени Оксана, что были всему первопричиной, что еще никогда не видел Андрей вживую, а лишь только в записях с экрана монитора или на фотографиях. И нет, это не известная актриса или фото-идол. Она для других такая же, совсем обычная, а может даже для кого-то "не в его вкусе" или вовсе некрасивая. Но для Андрея теперь она была синонимом идеала. Не общего - лично своего, потому что однажды парень увидел в её глазах отражение себя самого. И не стало милее в мире имени, чем её. Оксана Викторовна Анисимова. Шестнадцать с небольшим лет... Удивительная небесная девочка с планеты Марс. Андрей вернулся от размышлений в реальность, когда «летучий трамвай» нырнул в кроны высоченных деревьев, миновав пространство гигантского завода. Он почти никогда не катался на учёбу монорельсовым подвесным трамваем. Это сомнительное чудище имело остановку недалеко от Водника, но потому-то и было сомнительным, что давало круголя по всему Саратову, прежде чем оказаться в районе Кумысной Поляны, где располагались главные корпуса саратовской гидросферки. Этот маршрут из всех был самым-самым дальним и самым, пожалуй, неспешным. И несомненно, самым живописным. И без сомнения, лично для него, самым страшным - Андрей на дух не переносил высоту и подвесной монорельс по праву считал чем-то из развлечений в духе «американских горок». Уж лучше на велике или вообще пешком… Причина, по которой он ехал именно этим путём была в том, что в его голове недавно что-то поломалось. Но именно Поликомбинат своей громадой технологических разъездов, корпусов, опор и эстакад, линий электропередач, автоматизированных платформ, пролётов, технологических построек, напоминал… Восточный. Тот самый, из их с Оксаной новогодней трансляции «интерстеллара». Сравнение было странным, потому что сердце Саратова было металлургическим комплексом, а сердце Восточного — космопортом. Но Андрей не был технарём, а потому цеха завода могли ему сойти за что угодно, только вспомнить, как работало когда-то детское воображение… Но для полного сходства чего-то явно не хватало. Не хватало снега, огромного стартового стола — возвышением над всеми постройками, автоматизированных линий заправки, сборочных цехов. Не хватало многого… И ешё, главного — воссторженного, чуть картавого, милого, звонкого — Её голоса за кадром, как тогда… Она теперь осталась ярким воспоминанием, а слова Её всё ещё звучали в голове, будто вживую. Но вот только совсем недавно их с Андреем связь бесцеремонно разорвали обстоятельства. Таблетка в смокере совсем прогорела. Вместе с ней закончился и перекур. А вот приключения видимо, только начинались, ведь «летучий трамвайчик» сегодня уносил Андрея на встречу, которая должна была стать началом дороги в небо. К звёздам — через тернии и пыльные тропы. Туда, где его ждала небесная девочка с глазами цвета свежей весенней листвы. Вот только сейчас он ехал не навстречу к этой девушке, а на ковёр к начальству универа. Скоро должна решиться лично его судьба. Пан или пропал. Отчислен или... зачислен... За три недели до этого. 21 апреля 2085 года Про город Андрея есть такая поговорка. «Говорят, в Саратове что ни ливень, то — катастрофа.» Верно говорят… Климатическая машина уже давным-давно пошла вразнос, потому что в старые-добрые времена саратовчанин и помыслить бы не мог про обильные весенние ливни. Южный город имел настолько лаконичную погоду, что за суровыми и ветренными зимами, сквозь короткий промежуток талой сырости резко наступали засушливые и почти летние деньки ранней мартовской весны. Но видимо, за последний век люди настолько испаганили природу и попрали её порядки, что теперь в этот короткий весенний промежуток постоянно, год от года, стали вклиниваться дни с противной атлантической погодой. Снег не успевал ещё сойти с лица улиц, а его прибивал к земле с особой жестокостью неожиданно налетающий на Поволжье средиземноморский шторм. Ясная и безветренная погода закончилась в тот же день, как на голову Андрею свалилась истина об Оксане. Всего сутки спустя — и чистейшее апрельское голубое небо заволокло штормовыми тучами. То же самое сотворилось в голове у Андрея. Его теперь вечно клинило на воспоминания. И самым ярким за последние недели было то, что о совершенно безумном недавнем поступке. Андрей, как узнал о том, кто его Оксана, так и с ходу хотел рвануть прямиком к ней. А разгон, чтобы сойти с планеты Земля, решил взять прямо поперёк набережной Волги. Идиот... Водичка в Волге была холодной, но о том обезумевший студент даже не подумал, когда с досады, очертя голову, кидался в реку с набережной. Друзья и родители ожидали, что Андрей заболеет, потому что тому иной раз хватало и лёгкого холодного ветерка после прогулки пешком с пар. Но видимо, не в этот раз. В этот раз слепому случаю Андрей Знахарев явно был зачем-то нужен. Иначе он не мог объяснить, почему его теперь не брали ни ледяные ветра, ни ливни, ни воды Волги. Вообще, последнее время он мало что мог логически объяснить в своей жизни, потому что жизнь с появлением в ней кудрявой зеленоглазой марсианки превратилось с сплошной Саратовский ливень — беспощадный и лихорадочный. В мыслях разверзлась страшная бездна только от осознания, что полгода подряд он, обычный студент, общался ни с кем-нибудь, а с инопланетянкой. Да ещё с какой… Да ещё как общался… Когда-то Андрей был обычным. Рассудительным, неспешным. Недавно всё разом поломалось. Теперь в голове не было привычных планов и повседневных раздумий — были лишь последние кадры из видеодневника Оксаны, который она каким-то чудом перебросила через космическую бездну ему в целости. Осознание этой бездны… Двести сорок миллионов километров. Двести. Сорок. Миллионов. Андрей даже не знал теперь, что делать. Нужно было как-то действовать, что-то предпринять - не сидеть же, сложа руки, да ждать у Волги погоды... Но личной ракеты и космодрома у него не было. У кого это всё спросить взаймы - Андрей тоже не знал. Единственное, что он знал точно — так это то, что в районе полудня где-то на востоке дневного голубого неба, за его сизой пеленой, вставало на зарю созвездие Близнецов, а на его высшей точке, где-то на фоне звёзд со странными названиями Кастор и Поллукс, именно сегодня, 21 апреля 2085 года, Юпитер встречался с Марсом в видимом сближении. И всё это можно видеть прямо сейчас, если бы не время суток... Сейчас он и при желании не смог бы найти ни Юпитер ни Марс ни вообще нужный сектор неба. Потому что над Саратовом бесновались штормовые ливни, а время едва доходило до трёх часов дня… Раньше Андрей бы и в мыслях не подумал о том заморачиваться. Крутится себе незаметно на небе рыжий безжизненный глобус — да и бог с ним. Но теперь он знал. Она — там. Она любит его — призналась сама. Она ждёт его. Наверное... И сейчас у Андрея даже не было возможности написать Оксане голосовое, спросить: «Ну, как ты?», пожаловаться на отвратительную бесноватую погоду, сморозить очередной анекдот, помечтать про поездку на лето в Якутию или пошутить про то, что "у них там ещё совсем зима, а уж скоро и лето"... Выслушать в ответ, что это макимально глупая и безумная затея, ведь Оксану из её «Верхнехалупинска» никто не выпустит. Или из Бестяха… Или — из Мирного… Всё это было невозможно. Всё оказалось перечеркнуто. Незачем было теперь ехать в Якутию. Оксаны там нет и никогда не было… Не было её и в вышеупомянутых городах, хоть она и полгода подряд твердила обратное. Нужно было хорошенько злиться за такой облом, но у Андрея как-то язык не поворачивался назвать кроху Оксану вруньей. Знала, на что шла... Тем не менее, у Андрея теперь был повод попробовать подать свою кандидатуру на пассажирский полет и возможно, если звезды на небе как-то сойдутся, попытаться полететь к своей любимой марсианке. Это всё звучало настолько же воодушевляюще, насколько абсурдно и невероятно. — Андрюх, ну как ты? — спрашивал Серёга по телефону. — Сижу. — В смысле? Где? — Там же, где вчера. — Чувак, ты сбрендил? Ливень же на улице. Ты чё, на Дачке торчишь? Серёга достаточно экстравагантно выругался по поводу поведения своего друга, а затем дал ему строгий наказ никуда не уходить, ибо он скоро подоспеет. На рвения Серёги Андрей только вздохнул. Он даже представил, как его друг-бородач в озадаченности того, что делать и как быть со своим хандрящим другом, расчесывал свою мохнатость на лице. — Ты только не вздумай уходить! Я мигом! — Да куда мне теперь… Жду. Всё же Андрей не был настолько фатально настроен и всё это время пребывал на крытой скамейке, в глубине набережной. Место всё-равно было сырое, но наверное именно такая погода и была теперь ему по душе. Субботний полдень и затяжной дождь. Промокшая куртка и осознание бесполезности всего, что он делал в последнее время. И тоскливо, надсадно зудящее где-то внутри отчаяние. Обычное и привычное, примерно как и год назад, прошлым летом, когда он остался так же в одиночестве... Замечательная ситуация для того, чтобы зарыться в глубины себя. Серёга всё-таки уговорил Андрея зайти к нему в гости. Домой идти Андрей чуть ли не наотрез отказался, потому что по его словам «дома сегодня делать совсем нечего». Ребята по традиции осели на панорамном балконе Серёги. Друг всё пытался раскочегарить Андрея, потому что тот явно был совсем вне себя. Похожее состояние у Андрея было относительно часто, и Серёга в принципе за два десятка лет дружбы видел Знахаря в разных состояниях и настроениях. Но не в этот раз… — Слух, по поводу аварии… Ну, про этот сбой на орбите. Знаю, не очень приятная тема. Я тут читал новости, не всё так плохо. Обещают восстановить связь к концу мая. Ну, месяц. Не так много… — он нарочито пожал плечами, пытаясь смягчить ситуацию. Будто месяц был пустяком. Андрей ничего не ответил, только горько усмехнулся, а затем уставился на свой балкон, висевший через улицу этажем выше. За окном всё не прекращался ливень… Они долго молчали, затем Андрей с долей сарказма и иронии медленно произнёс: — «Месяц — это не так уж и много»… И… До Марса — не так уж и много… — М-да… Как вы умудрились только… Серёга только мог предполагать, на каком из оттенков отчаяния сейчас сгустились тучи в голове Андрея. — Как там ребята? А то я что-то, это… выпал, — вдруг, переключаясь от своих мучений, спросил он. Этого вопроса Серёга будто ждал нарочно, потому как рьяно вывалил на Андрея все произошедшие за последнее время события. В окончании он добавил невзначай: — У Ильи батька приезжает через неделю, на выходные, в пятницу-субботу намечается весёлый движ. Андрей улыбнулся сквозь печаль. Он попытался быть весёлым или хотя-бы прежним, собой. Получалось с трудом. — Так в пятницу или субботу?.. 28 апреля 2085 года Дожди в конце апреля лили почти беспрестанно. Будто у погоды не было устали в грусти и сырости. Холод и морось с неба были спутниками Саратова и Андрея почти ежедневно. В эти прохладные дни почти всё в его жизни смазалось в расхлябанную серую грусть. По кругу полетели — отвратительное утро и ощущение абсолютной пустоты, отвратительная дорога в универ и к месту, ко времени возникающие мысли о том, что ты живёшь абсолютно не так, как хочешь. Бесвкусные пары и наоборот, неуместное для твоего тяжёлого вида и взгляда добродушие окружающих. Только вечером Андрей не мог оторвать себя от дневников Оксаны. Снова по кругу. Конец октября и пламенное знакомство, вечер в дискотеке, сорвавшийся в крутой штопор, недели общения «просто так»… Он путешествовал по её кадрам, будто по лабиринту. Выхода не было — никакого. Родители, бывало, заходили в его комнату, заводили о чём-нибудь разговоры, которые всё чаще сходились на простом вопросе «Как ты?» Ответ тоже был прост. «Как видишь — так и есть». Это там, далеко в прошлой неделе, на набережной Дачки, Андрей сдуру пытался спрашивать у интернета про «как проехать до Марса». Это затем, на несколько дней его с такой силой выбило из реальности, какой никогда не было. Шутка ли, когда тебе постоянно мерещится всего один единственный человек, которого на Земле попросту быть не может? Шутка ли, когда тебе само небо её голосом говорило «Я люблю тебя!» — и не просто говорило, а кричало. Он ничего не мог ей ответить. И даже если в интернете можно было найти в общих чертах и фразах — описания и рекомендации к подготовке к полёту… Толка от них было ровно столько же, сколько от стенаний Андрея Знахарева по поводу его незавидной участи. Минимум несколько недель подготовки. Минимум пятилетняя средняя зарплата «по палате»… Двум, их с Оксаной мирам — пересечься явно судьба не благоволила. Это было очередным вечером, когда Андрей после долгих пар не спешил возвращаться домой. Он уже давно не прикрывался всякими глупостями вроде «очередной халтурки» для того, чтобы задержаться на учёбе и попозже придти домой. С его «халтурами» теперь точно было покончено. Да и смысла выдумывать причины на пустом месте он тоже не видел. Родители были в курсе этой странной, немыслимой истории. Возможно поэтому Андрей тем субботним вечером просто гулял по центру Саратова в печальном одиночестве, не заботясь о том, когда и как вернётся домой, что будет говорить, как заснёт и проснётся к воскресенью... А мысленно он будто оплакивал всё то, что не случилось и всю эту весну, которую теперь нескем разделить. Возможно поэтому то он и не был готов к звонку Ильи, ведь тот уже достаточно давно не тревожил друга. Разговор вышел максимально упоротым, потому что Андрей по сигналу входящей связи машинально встал где-то на одном из бульваров центре города, прямо посреди потока пешеходов… — Андрюх, здорова! Ты как? Стоишь? — Илюха? Да. Норм. — Чего «да»? — Ну, стою… Чего?.. — Сядь… — Ты стебёшься? Я на улице… — Сядь, говорю. Новости есть. Оксана нашлась. Андрей замер, не сразу отреагировал, потому что до него с запозданием дошёл смысл этих простых слов друга. Так неожиданно это вышло. Он оторвал смартфон от уха и вопросительно взглянул на экран. Будто там могло быть лицо Ильи и это лицо хоть что-то более конкретное могло ему добавить по своему выражению. — Чего?! — первое что пришло ему на ум после долгого молчания. — Того! Анисимова, мать твою, Оксана Вик… В трубке послышался шорох и обрывки фраз типа «дай сюда». Голос Ильи сменился голосом его… Отца?! — Андрей, добрый вечер. Знаю, ты в замешательстве сейчас. Верно? — Дядь Олег?! А чего… В смысле, как… Кто-то вдруг дёрнул стоп-кран, в голове что-то щёлкнуло и тротуар вдруг поплыл из-под ног. Нет, Андрей до сих пор стоял посреди движущегося потока людей, стоял крепко, будто вкопанный - в оцепенении. Просто он чувствовал, что ничего не понимает и в очередной раз сходит с ума. — …Ты меня слышишь? Ээй! — Да… Да-да, я тут. — Андрей. Есть три вопроса, прежде чем я всё расскажу. Не удивляйся и ответь на них честно. Оксана. Мне рассказал Илья. Любишь? Он ответил машинально и истинно, хоть и не совсем доверчивым тоном… — Да… — ох не так это признание вслух какому либо человеку мыслилось Андрею в принципе. Он не успел опомниться от первого вопроса, как прозвучал второй: — На что ты готов решиться ради неё? В ответ сначала было молчание, потому что вопрос почти один-в-один повторял суть проблемы его, Андрея Знахарева, и той девушки, которую он навсегда потерял из-за своей нерешительности. «Ну? Чё молчишь, Знахарев?!» — как некстати в его подсознании шевельнулся едкий возглас Алины… — На всё. — Цену слову знаешь? — Это третий вопрос? Дядь, я ничерта не понимаю! Чё происходит?! Ксаня... С ней что? Связались?! Как?! Да че вы молчите то!!! — Нет. — в ответ на кучу вопросов напряжённая пауза в динамике и едва слышный вздох «с той стороны», — Ты полетишь за Оксаной? Вот мой третий вопрос. Он поднял глаза к мутному сумеречному небу, с которого лил вечерний дождь. Андрей знал, она — там, он даже знал, в какую часть неба сейчас смотреть, чтобы видеть Марс. Их в очередной раз разделяли все мыслимые и немыслимые преграды, но теперь — именно сегодня, именно сейчас, — это было уже неважно. А дождь всё хлестал по лицу и было очень холодно, но его сейчас разом обожгло таким сильнейшим жаром, что холода он не чувствовал. Да и вообще, уже ни неба ни земли он не чувствовал, потому что… — …Когда?!