Дети Калипсо. Вызов для Бездны (The Legacy of Calypso. A Fight con Chaos)

На пороге черно-белом, между «нет» и «да» Не видна звезда и темна вода А ответа нет и нет, а впереди уже рассвет. И не вернуться, не вернуться — но ты шепнешь Постой! Ничего не бойся — Я с Тобой. Секрет — Ничего не бойся, я с тобой. Над Можейкой снова сгустились сумерки. Так смог бы описать Андрей то, что видел. Реальность не обманывала его, это действительно были сумерки и за ними было довольно уютно наблюдать из под крыши детской беседки. Вот только здесь сумерек не могло быть по природному определению... Именно поэтому у Андрея возник странный диссонанс. Он бы сейчас полюбовался закатом, а тот пару часов назад действительно был повсюду. Это так, да не так - вместо одного солнца миллионы светодиодных свеилячков, которые к вечеру, будто солнце, устали светить и спрятались по всем углам города-квартиры. Причудливым грибом-великаном беседка возвышалась над площадкой. Странная, отлитая из пластика, но действительно похожая на диковинный гриб. Пейзаж за пределами беседки был тоже не менее странным, диковинным. Детская площадка вроде бы, уличная, вполне обычная, с разметкой, с полями резинового покрытия, по которым можно было бы ходить босиком, с пушистым и мягким ворсом искусственного газона... Вокруг и внутри площадки в беспорядочной гармонии естественного лабиринта выставлены крупные тумбы и чаши гидропоники с всевозможными растениями. В этом рукотворном саду живут какие-то тропические цветки, смешанные с привычными, не тропическими, названия которых Андрей давно забыл... Всё это выглядело примерно как цветочная мансарда у него дома, в Саратове. Подоконник с цветами. Только представить мансарду - оранжерею на подоконнике размером с... город? - Андрей не мог. На горизонте часть дороги, да рядом с ней ряды гидропонических ферм. И тропические деревца почти повсеместно. Ощущение, будто ты в японском саду бан-сай. Только вокруг тебя совсем не Япония. С виду обычный такой городской пейзаж микрорайона пресловутых бетонных джунглей. Тем более что на фоне всего этого небо закрывали высоченные, нагроможденные друг на друга корпуса домов. Вместо улиц порталы коридоров, вместо стен сами дома. Уютно. Тихо. Тепло. Почти без ветра, но с колышащимся постоянно серым эхо... И слишком тесно. Андрею было не до уюта, потому что он ощущал на себе давление близких стен станции. Вся площадь была двести на двести метров и в неё напихали одновременно всё. Пространство казалось урбанистическим нагромождением наподобие крытых московских дворов или домовых колодцев Ленинграда. Здесь ощущение было вообще не сравнимо ни с чем... Город-пещера, пещера-дом, улица-квартира, планета-коммуналка... Но с другой стороны, чем не обычный городской пейзаж? Ведь все жилые корпуса были на одном общем ярусе, всюду были положены дороги и тротуары и кое-где даже газоны... И только одна мысль приводила сознание в полный отрыв от какой бы то ни было реальности. "Над головой полсотни метров и потолок. За потолком полтора километра скальной породы. А дальше космическая пустыня и бездна." Тревога была близкой к панике. Андрей решал в уме неразрешимую задачу, а у него тем временем горела земля под ногами. Всего за день расположить родителей Оксаны, уговорить отпустить её. Отдать её на волю взрослого мира. Разлучить... Навсегда. Взять на себя ответственность. Андрей не знал, как это сделать и нужно ли это делать. Он уже чувствовал за собой вину. Да, конечно нужно - это его задание, он здесь за этим. Но щемящее чувство вины за неизбежность боли, которую он причинит любимому человеку с разрушением её семьи... Ему нужно было что-то придумать, чтобы успеть, но не ранить слишком сильно, найти слова, подобрать смыслы. Он мучался этими вопросами во время подготовки к полёту и в полёте и в дороге по Марсу - и сейчас тоже мучался. Видимо всё это был час его судьбы, а от судьбы бежать смысла не было. А тем временем организм его за собой чувствовал смертельную разбитость и космическую усталость, давал намекать что буйной голове пора уже идти на перезагрузку. Некогда отдыхать... Они договорились с Оксаной встретиться именно здесь, в аптекарском скверике. Она что-то твердила про то, что это её любимое местечко. Место действительно было за что любить. С Роланом пришлось поделиться информацией о месте встречи, ничего не поделаешь, уговор есть уговор... Прогуляться по станции Андрей не решился, сразу короткой дорогой пошёл в беседку, чтобы успеть ровно к полуночи, к тому же лишние свидетели ни к чему сейчас. Каждая его минута пребывания на Марсе конечна, а потому бесконечно дорога. Время шло, уже давно наступила ночь и станция давно уже спала всем своим небольшим народцем, а парень с удивлением обнаруживал, что его любимая нехило так опаздывает. Тревогу он пытался скрыть, переключив внимание на станционные пейзажи и вдруг осознал, что это место ему знакомо по многим роликам Оксаны. Андрей уже успел потерять счёт времени и в этот момент ощущал что-то ни с чем не сравнимое, пока всматривался в причудливые отблески света от свежей листвы, едва колышащиеся на ветру посреди полностью закрытого от неба железо-стекло-бетонного пространства. Тут физически не могло быть неба. Тут всё вроде привычно, но настолько "не так"... Тревога за то, что время утекает неизвестно куда, спокойствие от тишины ночной станции и одновременное уверенное безразличие и даже презрение к бездействию. Ему не перед кем сейчас отчитываться за то, что он сидит в беседке во дворе станции и ничего не делает. Он приехал к любимой. И точка... Тьма заполонила зазеркалье матовых отражений настенах станции. Из тьмы деревья высвечивали лишь фонарные столбы и линии освещения. То, что Андрей видел, не поддавалось иному описанию, кроме как "чудо". Даже ветер тут... Да какой там ветер... Нет тут совершенно никакого ветра. Недвижимый безмятежный мир, в чём-то декоративно копирующий улицу малого земного городка с типовым спальным микрорайоном. Микро-микро-райончиком. Всё тут было миниатюрным, не предназначенным для крупного транспорта, шума и суеты. В отдельный момент Андрей осознал, что видит свет здесь повсюду, несмотря на эти сумерки. Матовыми бликами отражались друг в друге дома и редкие горящие в тёмный час окна отражались в зазеркалии друг друга, велодорожка светилась разметкой сама собой, как чёрная причудливая неоновая речка утекала из дворика вдоль лабиринта стен станции. Габаритные светлячки едва заметных светодиодов поблескивали, как проблесковые маячки - и ими были усыпаны дома и ветки коммуникаций между ними. И среди всего этого обычные жёлтые уличные фонари... Уютный неоновый сад, как в лучших городах Союза. А над головой полтора километра марсианских скал. Вот такая вот космическая квартира... Сравнить было больше не с чем. Неужели всего одно минимальное неудобство и стеснение заставило девушку принять решение отсюда бежать? Или это не стеснение? Что-то другое? Что тогда? Самое главное, как это желание всё бросить представить родителям Оксаны? Это наверное, будет для них самым болезненным ударом в жизни... И этот удар им нанесёт родная дочь. С его помощью. Блестяще... Андрей очень долго относился как к чистой воде ко всему, что говорила Оксана. Представлял себе Марс подземной дырой, захолустьем, чем-то нереально серым и тоскливым... Можейка действительно была серой. Сейчас. И очень уютной, как будто бы ты действительно в квартире размером с город. Тут можно было бы гулять босиком и не бояться запачкать ноги. А какой эта станция будет утром? Дожить бы до этого утра... Андрей ещё на крупных станциях заметил, что местная система освещения какая-то психо-люминисцентная. Хамелеон. Чуть ли не каждый угол имеет свою подсветку и всё так гармонично и уютно... Здесь нечего бояться и толком негде даже испачкаться. Хотя нет, пыль, конечно, была... Но это ничто по сравнению с глиноземом вперемешку с черноглином и перегноем где нибудь в береговой линии ниже от Дачки по течению... Марсиане вообще, наверное, не знают, что такое резиновые сапоги или туристическая обувь, берцы. Про шубы или зимние спецовки они, наверное, тоже не слышали. Уж про осеннюю сентябрьскую тоску они не знают подавно... Андрей ожидал чего угодно, но не огромного закрытого от всякого лиха тихого уголка, где можно гулять в шлёпках. Да и прожить всю жизнь в шлепках без надобности их замещать на что-то другое. И вот это всё променять... На что? Зачем? Ради него - и только? А в праве ли он... Ему не хотелось ломать через колено целую семью. Ведь получается, что родителей Оксаны уже переломили и, вероятно, не единожды. Андрей вообще сюда прилетел не за этим... Он размышлял о способах выкрутиться из эдакой проблемной петли, успел даже глубоко уйти в себя, осознать бессонное безумие, а после пригубить дрему с усталости, но вдруг по площадке тихо прошествовал тёмный девичий силуэт. Андрей взбодрился и вовремя, потому что в следующую секунду под грибок заглянула кудрявая голова и сопяще-картавящим шёпотом затянула... - Спяяят устаааалыее... маль-чииииш-ки... Оксана поняла, что эффекта неожиданности не получилось, потому что её мальчишка совсем не спал. Андрей полусидел, полулежал, всем своим видом и телом он говорил, что хочет спать. Но глянул он на Оксану таким обостренно нежным и одновременно бессонным взглядом, что та застенчиво замерла. - Кукусики. Я тут это... Луначу потихоньку. Ты чего так долго? Ей что-то нужно было сказать, вот только Оксане хотелось не говорить, а ликовать и петь. Она себя корила за это, потому что такая эйфория была наверное, не уместная с невероятно уставшим Андреем. Оксана юрко нырнула под грибок беседки. - Как чего? А всех своих убаюкать? Мм? Брат, мама, папа... Ждала, пока станет идеально тихо... Лунатишь, говоришь? - Да. А чего ты... Смеёшься? - Та так... Луноход вспомнила. - АААааа... Это было... Больно сейчас. Андрей с наигранной сердитостью, но с улыбкой взглянул на неё, потом хотел что-то сказать, но в итоге выдохнул обратно. Взгляд скользнул по её губам, по шее, затем ниже, смерил фигуру, вернулся к носику и провалился в бездну зрачков... Она уже успела за это короткое время переодеться. Легкие чуть мешковатые светлые брюки и футболка-косоворотка мягко обнимали почти подростковую стройную фигуру сухих плеч и стройных бёдер. Притом Оксана не казалась совсем хрупкой. - Всех своих... Кто б меня это... Убаюкал. Оксана подсела рядом к Андрею, сначала замешкалась, а через мгновение улыбнулась - открыто, по-детски, склонила голову к нему, прижалась щекой к плечу... Она пробила всю его робость мгновенно, всего одним движением. Через толщину компенсаторного постюма ощутить на себе прикосновения живого веса этой милой крохи, от нахождения рядом с которой голова отключается и включаются сплошные эмоции... На пару секунд сердца будто застучали в унисон. Да, это именно она - одна среди миллиардов подобий. Это её притягательно тёплая кожа и её сладковатые духи. Они были знакомы в живую всего десять с небольшим часов. Оксана была сейчас такой, будто они чуть ли не целый год встречались. Это для Андрея было чем-то космическим и многое вообще было впервые. Он хоть и находился весь облаченный в компенсаторную оболочку, но почувствовал эти "объятия без объятий" и мягкость её волос на щеке. Жаром обдало моментально... - Ну что ты, я не специально... Ты давно тут? - её голос резонировал в объятиях. Те нотки, от которых голову мгновенно захлестывает эйфорией, а всё тело покрывается мурашками. Оксана, наверное, не осознавала, какой магией и властью обладала над мальчишкой. - Успел выучить все кусты и лампочки на площадке... Уютно тут. Но уютнее в номере... - Ты устал, наверное... - Не, просто... Могу выключиться резко. Она подняла голову, они встретились взглядами. Её нежные зелёные глаза, поблескивая изумрудом в сумерках, с интересом рассматривали Андрея. Бездонные, озерные, таежные. Она заметила что-то на лице и в тот же миг Андрей почувствовал лёгкое прикосновение губ... На левой брови... Он приподнял голову, хотел поймать её поцелуем в шею, но Оксана успела отстраниться. Неловко получилось - она будто почувствовала это, потому что замешкалась и придвинулась снова. Андрей вместо шеи неуклюже коснулся губами её щеки. Лицо снова коснулось облако пушистых волос. - Это тогда ведь, да? Когда мы познакомились... - Угу... Она узнала этот шрам. Всего в одном взгляде и смущение и робость и жалость и нежность. Этот шрам - её бессонная ночь и попытка спасти его, совершив невозможное в первый же день знакомства. Она заметила, что Андрей немного "поплыл" и забеспокоилась. - У тебя с лицом что-то. Глаза плохие... Ты вообще спал сегодня? - Нет. А что с глазами? "Нет" - означало "не спал". Одно слово и нежность сменилась тревогой. - Они у тебя чёрные. Больные. Даже не круги вокруг, а всё... Ты когда последний раз отдыхал? - Я сейчас отдыхаю - беззаботно ответил Андрей и улыбнулся той улыбкой, какая бывает у шахтёра, вышедшего из забоя. Оксана заметалась глазами по его лицу, будто сканируя состояние. - Нет, я серьёзно. - Не помню... Андрей смотрел на неё неподвижным, стеклянным взглядом, как будто сквозь неё. А сам ощущал пьянящий жар от странного гипнотического состояния, в котором смешалось всё одновременно. Её духи и сухие запахи станции, тишина и нежный тонкий запах тела, одежды, и кислинка озона. Усмирить на мгновение бурю бессмысленных мыслей - и ты утопаешь в этом ночном квартирном уюте. Андрей ожидал увидеть Марс каким угодно, но не таким... - Ээй... Я тебя сейчас отругаю! - она нахмурилась, всем видом обращая на себя внимание. Только после этого "ээй" Андрей наконец вышел из оцепенения и глянул прямо ей в глаза. - Я в порядке. Нормально... Отдохну потом. В номере... Оксана с ума сходила от того, что сейчас с ней было. Её выдавал скользящий, бегающий взгляд и робкая тревожная улыбка. Она полушёпотом начала тараторить, а сама ощущала, как предательски горят щёки. - Наверное, стоило тебя не тревожить с дороги... Андрюшка, но номер же я не знаю. Да и не удобно как-то... А в беседке посидеть всё таки... Я её как родную знаю. Мне тут спокойнее. Я пока не могу в номере. Ты, если устал совсем, отдохни. Ладно? Блин, зря я вообще тебя выта... Он перебил её молча, бережно обняв правую руку. Его левая рука скользнула ей под локоток. Пальцы сами нашли пальцы - от такого жеста Оксана неожиданно вздрогнула и глуповато улыбнулась. Нет, она не зря его вытащила... Она явно его то ли проверяла на честность, то ли попросту стеснялась. Искренняя и хитрая, игривая, сидела прямо перед ним, невинно улыбалась, снова причитала своё эмоциональное "я всё ещё не верю... Ты здесь!". Что-то ещё говорила. Она старалась держаться спокойно, но всё равно её зажало в беспокойных и очень разных эмоциях. Нервничает... - Я сам ещё не верю... Они оба прекрасно знают, откуда эта нервозность. У них с Оксаной нет времени. Вообще. Никакого. А им бы этого времени, чтобы не переживать, что друг друга даже толком не знают, но... Таймер тикает, считает минуты, проведённые на этой планете. Их уже ждут в сотнях километров отсюда, там, где из таких вот абсолютно человеческих характеров сплавляется космическая сталь. Она не просто чистой воды доверчивая и наивная девочка... Перед ним был в душе ребёнок со внешностью девушки кристально юной красоты. Такой она была для Андрея. Он глянул на неё - немного растрёпанную, бессонную и счастливую и вдруг засомневался, а сможет ли эта хрупкая девочка с внешностью совсем не космической, вынести всё, через что совсем недавно он сам прошёл? Сомнения - постоянный страх и спутник того, кто свободен в решениях, но отягощен ответственностью... Оксана сидела рядом, смотрела на свои руки, брала его пальцы в ладони, рассматривала. Будто стеснялась открыто задерживаться на его внешности, поэтому гладила кожу с бугорками вен. - Так ты к нам насколько? Ты же в гости, да? Слушай, я читала... Совсем недавно... Я про космическую подготовку интересовалась. Я вообще много чего пересмотрела, пока одна тут... Ты это всё ради меня же да? Через всё вот это прошёл... Блииин у меня... Я не знаю даже... Андрюш, вот ты умеешь озадачить!.. Этот восхищенный взгляд. На Андрея впервые девушка смотрела с этим восхищением. Обезоруживающе, обескураживающе. Он с Оксаной снова пропускал один удар за другим, даже защититься никак не мог. И не хотел. Оксана слишком много говорила. Андрей не успевал всё осмыслить. У неё в тот момент дико путались мысли. Она что-то ещё говорила и Андрей мгновенно утонул в звонком ручейке её голоса. Не важно, что она говорила. Просто смотрел на неё, разглядывал, как чудо какое-то. Не сразу он понял, что Оксана ждёт от него ответа. Замешкался... - Три дня. - Всего? - как только она услышала, резко изменилась в лице. Так в лице меняются дети, когда неожиданно огорчаются. Взгляд Оксаны надо было видеть. Андрею мгновенно стало жалко её до слёз. - Что ты? Ну ты чего... - Я думала, что... А я думала... - она забормотала абсолютной сникшим от расстройства тоном, - Ну, насовсем, конечно это нереальная сказка для меня... Да уже то, что ты тут сидишь для меня... Но три дня... Андрей едва успевал за её эмоциями. Минуту назад Оксана чуть ли не плакать хотела, а сейчас прямо как эта станция, светилась - вся, излучая и генерируя столько эмоций одновременно... Андрей очень отчётливо ощущал и за ней и за собой, что им сейчас просто не хватает никаких слов, чтобы описать всё, что они хотели бы сказать. Да и самого Андрея подводила эта проклятая усталость. Хотелось вместо разговора обнять её и забыться. Она взяла в свои ладошки его ладони и медленно ощупывала, будто пальцы сами собой задумчиво изучали некий инопланетный объект, а сама всё говорила и говорила. То смотрела на его руки, разглядывала пальцы, то скользяще и неуверенно смотрела ему в глаза, рассказывала что-то всё подряд из произошедшего за неделю... - А ты... Я не могу только понять, ты просто так приехал? И вот тут она попала прямо в самое больное место. По взгляду уже было понятно, что она сама не верила в то, что Андрей запросто прилетел к ней через всю солнечную систему. С такой надеждой сейчас посмотрела, что он потерялся что сказать. - Слушай... У тебя бывало такое, чтобы хотелось рассказать много чего, а слов в голове нету? - Андрей попытался начать откровенно не зная, с чего именно начать разговор о серьёзном. Просто с Оксаной рядом невозможно было говорить о серьёзном. Хотелось просто радоваться или петь, травить байки, шутить, выглядеть балбесом или вытворять красивую, но ненужную несуразицу, молчать и светиться рядом с ней, так же как она - всё что угодно. Только не серьёзный разговор... Она его снова обняла - робко, но так близко, снова положила голову на плечо, будто не было спокойнее места, чем здесь, под боком у парня с Земли. - Ты хочешь о важном сказать? Ну... Давай. Ну не бойся давай, я с тобой! Такой яростный напор в словах и такая нежность во взгляде, а жизнерадостная улыбка... Вот как с ней серьёзно разговаривать? Андрей ведь за собой камнем притащил все эти байки про освоение космоса и мировые судьбы... Про её тайны, которых она сама не знает. Где Оксана Анисимова и где судьба вечно неугомонного человечества? Тем более, где эта девочка, а где биологическое оружие, частички которого живут в ней... Конечно, Андрей знал про неё не всё и наверное, Оксана другая. Но эта наивность искренняя, а эти лучики счастья - это всё ему. У него никак не соотносилось, что вот эта же девочка может неведомо для себя стать причиной лютой вакханалии межпланетного масштаба. Или уже, наверное, стала... - Минутку. Мысли скомпоную... Вообще к тебе добраться было легче, чем сформулировать, зачем... Она тихо, но открыто рассмеялась. Добро так, ласково. И с весёлым упрёком теперь посмотрела снизу вверх на незадачливого Андрея, который не может сформулировать очевидное. Тонкий порыв и она снова коснулась губами его шеи. Носик нелепо уткнулся под скулу. Он обнял её чуть крепче, она поддалась ближе обьятиям, как упругая веточка ивы. - Предложить что-то хочешь? - шёпотом и с игривой улыбкой, заискивающе прищурившись, спросила она. Она имела в виду, наверное, сразу именно ТО самое рыцарское предложение даме сердца, от которого невозможно отказаться. И вдруг лицо её резко изменилось, когда она услышала по порядку всё, что Андрей так хотел сказать. Опять расстроилась?.. - Я тут всего на три дня... Это потому, что через три дня меня уже ждут. С тобой вместе. Надо лететь. Но есть нюанс... Нас ждут. НАС. Меня и тебя - иначе никак. И у меня только три дня, чтобы уговорить... - На Землю, да? С тобой? Да-да-да-да? Нетерпеливый шёпот - такой нервный и такой страстный... - Ты меня перебила. - Прости... Ну на Землю же?! - Угу... - ДААА!!! - ликующий крик у Оксаны вырвался как мышиный писк и она вовремя осеклась, чтобы этот визг не перебудил всю станцию. Она зажмурилась и зачмокала Андрея. - Любимка моя, ну я знала же! - Не всё так просто... - Андрей и сам бы хотел, чтобы всё было просто, но депрессивно вздохнул и нашёл силы улыбнуться, - Завтра у вас же выходной? Мне нужно познакомиться с родителями... - Да это всё... Не переживай, я утром им всё скажу. Так, а подожди, ты говоришь, на Землю? Это ведь... Это насколько? Я читала, есть правила полётов, что перелёт не должен быть раз в пять или сколько-то лет, я точно не по... - Ксань... Нас ждут. Помнишь мой универ? - Ну? - Вот. Там. Нас ждут. Это на совсем, понимаешь? - Я не совсем... Погоди, родители, говоришь? А... Ах да, завтра же... Ты специально выходной высчитывал, чтобы прилететь? Блиииин! Так они же ничего не знают!... А который час?! - Который... Час... Разница не великая, который час. Мне важно одно. Ты... Ты меня любишь? Вопрос ошарашил Оксану как электрошок. Так просто, открыто, откровенно... Она могла бы сказать и тысячу слов в минуту, она как буря, но вдруг - не нашлась что ответить от неожиданности. И одновременно это был будто вопрос с подвохом, который заставил её недоверчиво нахмуриться. - Ксань. Я предлагаю тебе лететь со мной на Землю, чтобы участвовать... Это называется "внеплановая экспедиция", или как их там... Так. Я не с того начал. Черт... В общем, давай махнём вместе, а? На небо. Домой. - Ты... Сейчас о чём? - На Земле нас ждут, потому что ты очень важная для одной вещи... - Нет, я про "махнём"... Андрей снова острейше почувствовал что ему просто не хватает слов и сил, чтобы объяснить всё разом. Последний вопрос он даже умудрился пока замять. Был бы он, как дядя Олег... И тут Андрей заметил отметинку на тыльной стороне левой ладони Оксаны. - Ты знаешь что это? - кивнул он в сторону татуировки. - Ой, только не говори, что ты знаешь... Я уж думала, никто... - Это твоя биометрика. Фрактальный шифр для базы данных эксперимента, в котором участвовал твой папа. И наверное, он до сих пор продолжается... - Чего? Так, стой, а что это... - Это проект Калипсо. Слышала про него? - Не-а... Андрей нахмурился. - Так... У нас сейчас уже второй час... В общем, слушай. А то у меня каждая минута горит... Андрей попытался в двадцать минут упихнуть всё, что знал, а это получалось обрывочно и не совсем связно - сказывалась усталость. Он с каждым словом ощущал неведомое и невидимое сопротивление, как будто гора ответственности всё сильнее наваливалась на плечи. Оксана совсем не та выглядела, что незадолго до этого тяжелейшего объяснения. Она слушала всё, что говорил Андрей, не шелохнувшись, с каменным лицом. Когда он стал говорить о катастрофе, которая случилась на Венере впечатлительная девочка совсем захмурела. Губы дрогнули. Она представила всё это... - Это всё так... Ты знаешь, кто я... Блин... Я столько ждала, что мне хоть папа объяснит... Всё в этом разговоре смешалось воедино. Она моментально совсем иначе посмотрела на Андрея. Вот уж действительно, как будто с неба сошёл, как волшебник, как ангел-хранитель. Всё, что терзало её столько времени, вдруг стало простым, как дважды два. Кому-то было очень нужно там, на небесах, чтобы они вот так встретились. ... - Я думаю, меня не просто так выбрали. Нас. Это может быть глупо... Но и логично. - Нас будут готовить к чему-то, да? - Скорее всего. Колонию хотят восстановить. Нужны люди. Андрей посмотрел на Оксану откровенным, отчаянным взглядом, стараясь за эту мимолетную ночь раскрыть все смыслы и тайны... - Нужны семьи, Ксань. Мы с тобой. И... Я без тебя уже никак. Не могу и не хочу. Это "мы с тобой" подействовало на неё, как оглушающий удар с непредсказуемыми последствиями, потому что она вдруг поняла, что сейчас, именно сейчас - случается тот разговор, который определяет всю жизнь. - А я сама без тебя... Тоже... - Нас ждут на Земле вместе. Как семью колонистов. - Семью... Ты шутишь? - Нет. В пятом часу утра не очень с юмором... Она сначала молча сидела, потом встала и начала мельтешить по беседке, потом хотела что-то сказать, но не решилась, молча отвернулась к проёму окна. Наконец, она повернулась к Андрею: - Давай так. Завтра утром. Нет, утром... Утром не надо - днём, около полудня. Я утром расскажу родителям, что ты приехал. Подготовлю их как нибудь... Приходи к нам? Надо нам всем познакомиться хотя бы. Не погонят же тебя... Вообще, они у меня строгие. Но папа с Земли вестей очень давно не получал. А как ты... Как объяснить, что ты за мной приехал, чтобы меня навсегда увезти... - Ксань... - А? - А ты согласна же? - Я? Я с тобой хоть на край мира! Андрей ничего не ответил, они так и сели рядышком друг с другом. Бессонное бессилие навалилось на обоих и в звенящем молчании вихрь мыслей вдруг сменился глухотой и отупением. Кроме как посоветоваться с родителями другого более разумного выхода не было. - Господи, как всё сложно... А я думала... А ведь папа тебя если узнает, что ты из "этих", из эксперимента... Блииииин! Только не это! - Только не говори, что меня не ждали. То есть мы с тобой, выходит, как... Монтекки и Капулетти... - Кто? В смысле? - Ромео и Джульетта. Разные фамилии и разные миры. И по ходу твой батя не любит батю "моего друга маминой подруги", который меня сюда и послал. Потому что они друг друга недопоняли лет двадцать назад. Проект же вас кинул, выходит, да? - Ну... Наверное, да... Я честно пыталась расспросить папу, но он не любит обо всём этом говорить. Всё что добилась, это то что я особенная, что мне не надо во всём этом копаться и что это всё прошлое... Андрюшка... Говорю сразу. За мной следят. - Угу, я даже знаю кто. - Как?! Ты и то знаешь?! Ну и кто? - Парень с кучей имён, одно из которых Ролан. - Ну вот! Я же говорю, что ты волшебник! Только как нам всё это поможет... Мне страшно теперь. Домой идти. Что говорить то... А сколько ещё времени есть? - Ещё часов девяносто с небольшим до отьезда. А до утра, так считай что утро. Четвёртый час уже? А хотя уже начало пятого. - Меня дома убьют... - Я тебя украду раньше в случае чего. Но такие способы не желательны. Нам бы всё по пониманию... - А потом нам куда? - Надо добраться до своих. Меня тоже "координируют", понимаешь ли. Сначала на место сбора, потом перекладными в обратный путь. И потом в Альбор... - Интересно, где это вообще. И что там будет... А если не отпустят? Ведь это же... На совсем? Господи, как же... Я сейчас с ума сойду. - Если не отпустят, будем действовать по обстоятельствам. Выше головы только на Луне прыгают. - Вот ты шутишь, а мне не смешно! Слушай, а ты останься тогда, если... - Нельзя. - А сбежать? Точно! Давай сбежим! - Да куда нам... За мной тоже следят, говорю. Если у тебя этим занимается этот парень, то со мной дела совсем худо. - Божечки, страх то какой... А что делать то? Нет, если всё так строго, я согласна с тобой хоть куда! - А родители? А брат? Если не пустят... - Да пропади всё пропадом! - Ксаня, так нельзя. Это же родные люди. Давай так... Утром расскажи обо мне, деликатно как нибудь. Напросись чтобы я пришёл в гости. А там уже я попробую... - Это очень... Наивно... Да и как я скажу? "Мама, папа, я уезжаю на совсем..." - Мы все когда-то уедем на совсем. Понимаешь? - Угу... Я не знаю, не готова что ли... - Я бы и рад просто взять и махнуть с тобой на небо. И к чёрту всё. Но без воли родителей и их слова это как себя растоптать что-ли... Нельзя рвать с прошлым. Вас и так уже растоптали... - Так ты сам ради всего этого бросил институт! - Учёбу. Но не родителей! Да и потом, мы толком ничем не лучше будем, если сбежим, чем родители. А не этим ли вы все тут утешились и зарылись чёрт знает куда и чёрт знает зачем? Всем Марсом свили уютное гнездышко от всех проблем? Я ж тебя не просто так краду, как грузин невесту... - Вот про "зарылись" обидно было! - Прости. Но эту суть надо понять. Есть очень важное дело. Нам оно возможно по плечу, а остальным нет. Тем более у меня задание передать данные твоему отцу. Всё равно на поклон идти. Но самое главное, я хочу понимания. Она металась из стороны в сторону и душевные терзания были заметны во всем - и в жестах и в отчаянном взгляде, в срывающемся голосе, в той горечи, какой Андрей в глазах Оксаны ещё никогда не видел. Это не было разочарование или обида как у девочки, которую лишили обещанной куклы. Это была ломка. Оксане физически было больно думать. И тем больнее было самому Андрею это всё видеть, быть свидетелем этой слабости, чем яснее он осознавал - это он, Андрей Знахарев, причина нестерпимой боли. Это он сейчас будет разрывать семью Оксаны по живому между двумя разными планетами. Это его прихоть стала причиной запуска механизма случайностей, неведомого и непостижимого. Это ей всего шестнадцать с небольшим лет... Это ему теперь со всем этим жить. -Уййй... Да и пускай! - она всплеснула руками, видимо всё уже однозначно для себя решив. Взгляд - отчаянно мокрый. И тут же она приняла спокойный облик. От бури осталось только нервозное дыхание. - Я согласна, просто мне страшно... До жути. Мне никогда так страшно не было... - Да мне самому страшно... - Андрей махнул рукой, отвернулся в сторону - Да, будь что будет. Ну так, ты со мной? Да?... Только не передумай! Зря я что-ли... - НЕТ!!! Она всхлипнула. Обняла его. Нервно задышала. - Нет! Нет-нет-нет, всё, мой родной... Хороший... Всё не зря. Ты не подумай, я не трусиха! Я с тобой! Как я тебя одного брошу... Господи, как я рада что ты здесь, что я тебя нашла... - Ксань... Ты давай это... Успокаивайся. Пойдём, я тебя провожу. Всё хорошо. Мы, главное, вместе теперь. Придумаем чего нибудь. Не придумаем, я на Землю звякну, там придумают. На Земле люди головастые живут, они придумают... Ты очень ценная для кого-то там. Поэтому всё так. Не оставят они нас, не бросят. Не в этот раз так точно. - Я боюсь... Оксана почувствовала как его ладонь легла поверх её ладони. Нерешительно и скромно он обнимал ладонь девушки, перед которой только что честно открылся на распашку. - Глаза боятся, а руки... - Тогда... Пойдём? Пойдём... Поздно уже, пошли, как бы не хватились меня. Но прямо перед выходом из беседки она резко замерла. - Слушай, есть идея! Она взяла его за руку и повела из беседки. Андрей пошёл, но нутром чувствовал неладное. - Я сейчас зайду домой, если всё хорошо будет, смотри - вон то окно. Видишь? Я чем нибудь свет дам, может, смартом махну или фонариком. Ну ты чего хмурый? Очень не хотелось её отпускать. Но им с Оксаной нужно было расстаться на несколько часов, чтобы не сделать сейчас друг другу ещё хуже. - Всё хорошо будет. Да? - Оксана улыбнулась как бы на прощание "до утра", а сама не знала даже, каким наступит это утро. Он не мог просто так уйти из этого места, даже провожая её дальше до самого дома. Эта беседка стала маленьким уютным сердцем всей этой станции и всего Марса. У Андрея не было времени подумать о том, в каком важном месте для Оксаны они сейчас были. Ведь, наверное, именно тут и прошло чуть ли не с рождения всё детство вот этой девчонки, которая всё это время жила в двух квадратных километрах маленького подземного микрокосмоса... Он не думал обо всём этом, просто утонул в её объятиях и без спроса прильнул к её губам, награждая за всё... И вселенная на мгновение затаилась. Оксана замерла, даже не ожидав, что Андрей так резко пробьёт все барьеры - снова. Они подпустили друг друга в сладком открытом поцелуе. Потолок станции над этой детской беседкой исчез - впервые вместо него были два любящих сердца и вся остальная вселенная. Твердь Марса, как врата, будто расступилась - это не только Андрей её целовал, это сейчас его голубыми глазами на Оксану посмотрели небеса и океаны Земли, это целая живая планета её сейчас полюбила и поцеловала на вдохе. Это было настолько неожиданно, что она пропускала пульс удар за ударом и потеряла себя, обмякла в его руках, ощущала его ладони на талии. Руки Андрея были большими, даже грубоватыми, но сейчас они показались самыми ласковыми, что было в этом мире. Так её маленькую, из далёкого детства, мог обнимать всего один мужчина во вселенной. Ещё совсем молодой папа... Они тяжело расставались, всё смотрели друг на друга, пытались взглядами рассказать без слов всё, что накипело, поделиться всем, чего были так долго лишены. Уместить всё это в истекающие минуты очередной бессонной ночи было невозможно, но всё это сейчас лечило в них ту бездну, которая до сих пор обжигала. Андрей стоял посреди площадки передней подъездом, не особо заботясь, что находится у всех окон на виду и безвольно смотрел, как Оксана перебегала велосипедную дорожку и удалялась всё дальше. Она что-то махнула ему перед тем, как мелькнуть тенью в черноте подъезда. И после Андрей остался один. Один посреди ночи, затерянный вне времени и пространства где-то на планете Марс. Они с Оксаной условились, что через десять минут она даст знак из окна своей спальни, что всё хорошо. Андрей считал до бесконечности секунды этого одиночества посреди улицы и каждое мгновение ждал эту вспышку в окне. Где-то на четырехсотых секундах он совсем сбился со счёта. - По ходу всё... - у него внутри что-то как оторвало. Оксана задерживалась слишком долго. Отсутствие знака от Оксаны было плохим признаком что что-то пошло не так. И самое страшное, что могло произойти это то, что он видел её в последний раз. Щеки до сих пор горели от ощущения касаний её губ. Внутри сжалась пружина - сейчас без этой милой крохи у него начнётся не просто ломка, а случится окончательный надлом. - Андрей... Он пропустил мимо ушей голос, хотя он звал буквально из наушника. - Андрей. Возвращайся. Это была Аврора. - Нет. - Андрей. Пойдём. - Ты всё слышала? - Не глупи. Возвращайся. Сейчас он вернётся в отель и ему будет приказано эвакуироваться... И это будет конец. - Я буду стоять здесь. - Вернись в номер и отдохни. У тебя оранжевый уровень показателей. Нужно отдохнуть. Она вернётся утром. Пойдём уже... Андрей! А тем временем, пока он медленно зашаркал в сторону станционной гостиницы, в голову приходило осознание, что случилось самое плохое. Наверное Оксану уже приняли родители. Наверное ей уже всё высказали и запретили выходить на улицу на несколько недель, а может быть и навсегда. Надеяться на что-то ещё... Ей всего шестнадцать. Она сейчас домой пришла под утра. Черт возьми, да за что им всё это... Понурив голову, парень медленно пошёл восвояси. Единственное о чем он сейчас жалел, это что не поцеловал Оксану перед расставанием. - Да иди уже живее, это приказ! - поторапливала его Аврора в наушнике. Андрей только прибавил хода и тут... - Молодой человек! Возглас, от которого Андрея прострелило до пят. Он встал. Его окликнули из-за спины и надо было повернуться... - Постойте!... - настойчивый, обеспокоенный женский голос прозвучал в ночной тишине и разошёлся эхом на всю округу. "Ни с места, парень. Конечная. Доигрались..." Андрей медленно обернулся. Окно мансарды на третьем этаже было не закрыто. Из тёмноты открытого проёма на улицу выглядывала женщина - поразительно похожая на Оксану, только не имевшая её характерных кудрей. Это она позвала его, больше вокруг на всей округе не было ни души. - Это же вы подошли сейчас с Оксаной? - Да... Ответ его затих в безмолвии Можейки. - Вы Андрей? - Да, - неуверенно растягивая, с опаской произнёс Андрей. Кроме Оксаны 6икто больше не мог знать... Это точно была... - Так а что же вы стоите... Пойдёмте. - Да, но... - Идёмте! Сейчас же! Я вас не отпущу! - приказала женщина. Она была странной и грозной. Она заявляла со строгостью матери, характером голоса была повелительна, но улыбалась так же открыто, как сама Оксана... Андрей вошёл на лестничную площадку. Уже издали он почувствовал, что надвигается буря скандала, потому что из-за закрытой двери звучали обрывки фраз разных голосов вроде "папа не трогай его! Он ничего плохого не хочет! Мама, пойдём в сторону! Вить, держи себя в руках! Да тихо вы! Только попробуй тронуть, я...!" Андрей тронул ручку двери. Как он и догадывался, квартира была не заперта. Дверь творилась и он оказался на пороге дома Оксаны, в пустой прихожей. Следом дверь вела во внутреннюю комнату, как оказалось, это была гостинная. Его появление было ожидаемое, но явно неожиданное. На пороге гостинной его неприветливо встречали нервные и озадаченные родители Оксаны, напуганный младший брат и разьяренная, как зверь Оксана. Как только он сделал шаг за порог, перепалка прекратилась и в абсолютном молчании дверь захлопнулась у него за спиной. В тишине Оксана закрыла собой Андрея, встав между ним и родителями. И эта тишина показалась вечностью. - Здравствуйте. Простите за внезапное вторжение, бога ради, я... Мы с Оксаной не хотели вас тревожить так рано, - Андрей внутри весь кипел от напряжения, но говорил всё со спокойной интонацией, наблюдая за тем, как оседают к стенам родители и со всё большим недоверием все, включая в первую очередь парня-подростка, на него пялятся. - Вы с Земли, да? - шокированно произнёс отец. Он смотрел не Андрею в глаза ошарашенным взглядом, а на его шевроны на куртке. На окаменевшем лице застыло... Осознание. - Ага. Позавчера прилетел. Ксань, выдыхай уже. Садись, чего ты... Можно мне представиться? - А... Что? Да, конечно... - Я Андрей Знахарев. Мы с Оксаной знакомы полгода, надеюсь, она рассказывала... Я из службы внешних связей... Точнее, из службы внешней безопасности Интеркосмоса. Внештатный координатор проекта Калипсо. Он видел, как странно, жутко и крайне заторможенно менялась их реакция. Как только прозвучало магическое слово "Калипсо", всю семью будто надломило. Андрей уже морально приготовился к худшему, потому что его маленькое инопланетное вторжение развивалось по самому идиотскому и наихудшему сценарию из всех, которые были возможны. Аврора молчала, Оксана молчала, её родители и брат тоже, вот только в них что-то резко, как пружина, раскрылось. Отец семейства с запаздывающим осознанием взглянул парню в глаза: - Калипсо? Калипсо... Калипсо... Мать семейства молча отвернулась и ушла куда-то на кухню. Андрей явственно представил себе, как сейчас надломило её и что она вероятно плачет. Он знал причину. Оксана обернулась к Андрею с непониманием и застыла с вопросом на лице. Данька, информированный меньше всего, растерянно лицезрел реакцию родителей и, видимо, вообще не понимал, что происходит и что делать. Секунду спустя отца Оксаны самого нервно затрясло, но вопреки своему состоянию, он улыбнулся. - Господи, сынок... Откуда... ты взялся-то... В пятом-то часу утра... Восемнадцать лет... Мама Оксаны подошла из глубин квартиры. Вся заплаканная, но уже успокоившаяся. На глазах у не понимающего всей картины Андрея, родители Оксаны встретились взглядами и снова расплакались. - Дождались... - Андрей, мы думали, вы с соседней станции. Оксана зачастила в Рифт ещё со дня рождения. Я не ожидала. - Да я сам не ожидал... - его усадили на диван, который ждал гостей у дальней стены комнаты и в этот момент Андрей почувствовал, что теряет координацию и перестаёт слышать. Он пытался что-то говорить, но язык его не слушался, а дышать становилось всё удушливее. Это был резкий наплыв пелены, сквозь которую он увидел, как всё семейство засуетилось вокруг него. - Эй-эй, инопланетянин! Давай-ка без обмороков. - Ага. Да нет, я... В левое ухо методично заговорила Аврора: - Андрей, критический уровень сетурации, дыши ровно. Ты теряешь сознание. - Я понял, не глухой... - Не делай резких движений. - Молодёжь, вы вообще спать и отдыхать умеете? - вторил голосу в наушниках голос отца семейства. - Да понял я... - Мама, папа, простите меня... Андрюш, ты как? - пыталась как-то оправдаться Оксана. - Простите, я так-то хотел зайти утром... - Интересно, что вы, молодой человек, считаете утром. Сейчас пятый час только. - Мы заболтались немного... - виновато говорила Оксана. - На полночи? Уж позвала бы сразу домой, чего жениха мучать. - Папа! - А что я сказал такого "нетакого"? - Вить, да ладно тебе. - Вот что, ребятишки. Оксана, включи в кондей на прохладу, давай-ка одеяло со шкафа. Ты привела, тебе и ухаживать. Стели-ка у себя. Спать сама здесь будешь, на диване. И всем спать! Данька, тебя тоже касается! - Андрей, давайте я вам помогу. Он слышал эти разговоры сквозь сизый звон в ушах, но почти ничего не видел из-за зелени в глазах. Разобрав речь мамы Оксаны, Андрей поднял ладонь, останавливая эту семейную дискуссию вокруг его обморока: - Я в порядке, я сам. Но отказываться было бесполезно. Мама и дочь облепили его и насилу повели в соседнюю комнату. Ему стало немного легче, когда он осознал, что это была за комната. Будто в голове снова включился видеоархив. Каждый уголок, каждая вещь в этой комнате была ему знакома, потому что это была спальня Оксаны. Самовольно Андрей, будучи стеснительным, ни за что бы даже не заикнулся, чтобы его проводили именно сюда. Но спорить или притворствовать у него просто не было сил, потому что как только он сел на мягкий уютный диванчик - отключился моментально. Последнее, что он слышал, это удивлённые возгласы матери Оксаны после попытки снять с него одежду. - Мать честная, он что киборг что ли?! Они озадаченно встали у спящего Андрея, разглядывая полностью несъёмный костюм, прятавшийся под его курткой. - Это, наверное, не снимается, - предположила Оксана. - Он же взмокнет весь... - Я поставила кондей на шестнадцать градусов. - Ага, а простудится если? Сделай потеплее. Найди чего нибудь его укрыть. И сама ложись спать. И не смей его тревожить! - Мам... Я лучше тут. Вдруг чего... Мама Лия сердито посмотрела на дочь. - Смотри, не выспешься. - Да какой тут спать уже... - Так, ладно. Я пойду. Ты если что, хуже ему будет, зови. - Хорошо. Мама ушла и вот они снова остались наедине. Оксана, не веря своему счастью, так и замерла посреди комнаты. Никогда - никогда в жизни она бы не подумала, что Андрей вот так неожиданно окажется здесь. И вот... На неё надолго накатило оцепенение. Андрей уснул накрепко. Мысли путались и прыгали одна через другую - одеяло слишком жаркое, простыня? Слишком тонкая! Да где ж этот плед... Впервые взрослый парень уснул прямо в её комнате. Для шестнадцати лет Оксаны это катастрофа с эйфорией одновременно. Она торопливо схватила плед, спеша подошла к диванчику. Ветровка "интеркосмоса" теперь небрежно лежала на полу. Когда Оксана подняла мужскую вещь и прислонила к себе в объятия, на неё вместе с запахами, принадлежавшими парню, нахлынуло такое будоражещее возбуждение, какого никогда не было до этого, которое ни с чем не спутать. "Блин. Блиииин блин блин я Андрюшку раздевала..." Ей нужно было сосредоточиться и успокоиться... То, что было под курткой, оказалось цельно литым костюмом, с оголовьем и крупными манжетами, плотно облегавший фигуру юноши. На левом запястье был закреплён дисплей многофункционального устройства, внешне похожий на небольшой смартфон. Осторожно, чтобы не разбудить, Оксана присела на пол у дивана, повернула запястье с экранчиком так, чтобы увидеть информацию на нём . Давление, пульс, частота дыхания, ещё целая куча данных... Это было что-то, связанное с полётом, не иначе. - А как его снять? - спросила она сама себе. И потом ещё подумала, надо ли снимать? По лихорадочным и навязчивым мыслям Оксана поняла, что тоже слишком много времени на ногах. Андрея она бережно укрыла пледом. А сама притащила пуфик, села напротив... Она даже потеряла счёт времени, сколько так сидела на корточках и смотрела на его спящее лицо. Хотелось вот так просидеть всё это глухое утро. Она столько времени ждала, даже устала ждать, уже не надеялась вообще когда-нибудь его увидеть... Легкое приближение... Губы сами потянулись к бледной линии шрама на левой брови. К его губам. Девочка замерла, не решаясь ни на что... Потом отпрянула, села снова на пуфик... Андрей проснулся посреди ночи от духоты и холода. Он очнулся и резко сел. Приборчик на запястье мягко пискнул, но парень этого даже не заметил. Комната. На мгновение его обуяло чувство потери ориентации. Что за комната, почему свет горит, где он? Состояние было такое, бу он все свои двадцать слихвой лет не спал. Только с опозданием он понял, где находится. Это была комната Оксаны. Комната была маленькой, под стать хозяйке. И тут в голову стрельнул всего один вопрос. "А куда... Куда она делась?" За терминалом стояло кресло, но оно было пустым. И дверь тоже никто не открывал, Андрей вспомнил, как её захлопнул. Он окинул взглядом декорации девичьей обители и вдруг обнаружил прямо перед собой пуфик, застеленный пледом. И торчащие из под пледа голые пяточки. Не понятно, что вызвало удивление больше всего, то что Оксана уснула буквально чуть ли не на полу или то, как она миниатюрно уместилась в пуфике. Он даже не сразу её заметил! Совесть потребовала вернуть диван хозяйке и найти себе какое-нибудь другое место. Андрей осторожно состелил в сторону ткань пледа и обнаружил под ней мило сопевшую кудрявую девочку. Оксана свернулась клубочком, обняв руки коленями. Футболка вся смялась и слегка задралась, обнажив мерно дышавший стройный животик. Вьющиеся пряди спутались и беспорядочно улеглись на плечи, стелились по пуфику. Андрею будто показалось, что Оксана совсем в теле невесомая. Наверное, виновато было тяготение. Она бормотала что-то во сне, когда он её уложил на диван. Андрей расслышал только что-то вроде вопроса "папуль, ты?" Спать он больше был не в состоянии. Так и сидел на краю дивана, положил её ножки к себе на колени, откинул назад голову... Потолок, тишина и покой. Прямо, как дома... Когда настала ночь, наступил и момент выбирать себе место для ночлега. Андрей никогда ещё не испытывал такого смятения. Он сперва даже собирался уйти в свой номер в гостинице, но мама Оксаны запротестовала и предложила устроиться на диване в гостинной. Родители Оксаны вообще явно были в замешательстве, как быть с неожиданным гостем. Больше всех подозрительно на землянина оглядывался Данька. Решающее слово, тем не менее, оказалось за Оксаной. — А можно… У меня? Молчание было многозначительным. Взрослые переглянулись, видимо, раздумывая над решением. Но лишь одного взгляда на дочку хватало, чтобы понимать, как важно ей было сейчас побыть наедине с Андреем. И всё-таки это был незнакомец, а потому он и вызывал множество опасений. — Ладно. Только ведите себя тихо. Одобрение отца притом почти нисколько не смягчило сильнейшее смятение дочери. Землянин же пожал плечами и, стараясь держаться уверенным, пошёл за Оксаной. — Дети, — коротко окликнул их Виктор Степанович. Оба мгновенно замерли и с опаской обернулись в его сторону. Всего одного взгляда — строгого, призывающего к сдержанности, хватило обоим, чтобы понять всё без лишних слов. Более смущённой ситуации для обоих в жизни ещё не было. Оксана проводила Андрея через коротенький коридорчик прихожей к дверям своей комнаты. Сама она вихрем влетела вовнутрь. Андрей не торопился, да и вообще был сильно смущен. Но стоило только войти вовнутрь… Это была та самая родная комната, которую он знал по видеописьмам практически наизусть. Когда-то давно между ними с Оксаной была такая плотная связь, что Андрей буквально видел, как со временем менялась сама её комната. Он почти точно знал, когда случались перестановки каких-нибудь привычных вещей и предметов, потому что всё это видел на экране. Он махом узнал до боли знакомое… Всё. Небольшой «полуторный» диванчик прямо под рост Оксаны, покоившийся вдоль левой стены, был для Андрея пронизывающим через все эти полгода воспоминанием. Сколько видео для него было снято именно тут? Сколько сообщений написано? Мешковатый пуфик цвета шоколадного молока в дальнем углу комнаты — знакомый и удобный. В далёком «давно», ещё новогодней зимней ночью Оксана хвасталась, что у неё есть такое седалище специально для размышлений над идеями, а Андрей завидовал, что у него такой штуки дома нет. Стол с компьютерным терминалом и кресло. Личное Ксанкино командорское кресло — то самое, огромное и громоздкое для такой крохи, как она. Они с Андреем как-то сравнивали преимущества и недостатки своих кресел. Как же давно, в январе, это было… Её цветочный шкафчик с вещами. Сколько раз он выступал в роли декорации для видеописем… Вдоль правой стены, от стола до шкафа тянулся длинный комод-полустенка. В этом комоде хранилось столько всякой всячины — от оборудки к электронике и книг до игрушек и сувениров. Всякий раз, когда он попадал в кадр, Андрей пытался разглядеть по пикселям содержимое в квадратах и прямоугольниках открытых полок и всякий раз удивлялся, что туда всё как-то помещается. Но больше всего сердце тронула стена над этим комодом. Фотографии. Вся стена, почти до потолка, была устлана нереальным количеством фотографий. Они были приколоты к мягкой поверхности булавками, торчавшими, словно щетина ёжика. Саратов. Андрей только сейчас осознал, как дико соскучился по родным краям. Как только он увидел где-то в центре стены фото саратовского старогороднего моста, подписанное знакомым Ксанкиным почерком, внутри что-то защемило. «Я хочу в Саратов» Его разом перестало интересовать всё вокруг. Андрей позабыл, что Оксана уже несколько минут сидела на диване в робкой тишине и ждала его внимания. Взгляд метался от одного кадра к другому, не в силах охватить всё разом. Андрей мельком видел эту стену в видеозаписях, даже пытался рассматривать её содержимое на стоп-кадре. Но только сейчас он понял, что почти всё, что было на этой стене, фотографировал он сам. Это было настолько поразительно, что Андрей обернулся к Оксане, собираясь о чём-то спросить, но мгновенно позабыл все слова. Она улыбнулась как-то робко, но заговорила совсем с другим, уверенным тоном. — Андрюш… Садись. Я ж не кусаюсь. Он домыслил её слова, представив, каким идиотом выглядит со стороны, и повиновался мгновенно, усевшись на тесный диванчик практически вплотную к ней. — Ну давай… Расскажи. — А? — Ну, как… Там… — Где? Андрей улыбался, как дурак, пропуская её слова мимо ушей. А всё потому, что перед осязаемой девичьей красотой впервые оказался настолько безоружен. Взгляд скользнул с солнечной улыбки неприлично счастливых, смеющихся, притом усталых бледно зелёных глаз, ниже, к стройным худощавым плечам и растянутому вырезу футболки. Его будто заколдовали милые аккуратные холмики, спрятавшиеся за складками безразмерно растянутой футболки и проступающие сквозь неё плавные линии тоненькой талии… — Андрююш… — она улыбалась застенчиво, позвала его из оцепенения. Взгляд её — вопросительный… — Пятно что-ли посадила… — она осмотрела футболку, слегка её натянув. Вместе с тканью, облегающей её саму, струной натянулись и мысли Андрея. Это была та самая футболка. Та, в которой она была в вечер их знакомства. Андрей бы не вспомнил даже, но именно такой или почти такой Оксана была и в первый день, когда он её вообще увидел. — Расскажи что-нибудь, Андрюш. — И… А что… Там, в смысле, дома? Он смотрел в её лицо, поражаясь такому открытому взгляду. За гранью монитора этот взгляд был почти таким же, но техника не способна передать нечто неуловимое в облике человека, насколько бы ни была она совершенной. Вопрос Оксаны напомнил ему Волгу, бесконечно далёкий август ушедшего лета, затон и залитую лучами нещадно жаркого солнца Дачную набережную. И мерзкое теперь ощущение того далёкого, но привычного и уютного одиночества, с которым Андрей жил… годами. Он уже месяц не видел солнца. Вроде бы, такая мелочь… — Я всё спросить хотела… Почему небо голубое? — Оксана не сдержалась и рассмеялась от собственного вопроса. Она и сама, наверное, не ожидала от себя такой наивности. Но это было ей очень важно… Андрей сперва даже не понял, о чём именно вопрос и удивлённо приподнял брови. — Блин… Вот найдёшь ты о чём спросить… И главное, вовремя… — Ты знаешь сколько лет я ждала ответа? — хитро улыбалась она. — Хм… Небо… Так и не ответишь сразу. Он ожидал чего угодно, только не такого вопроса. Пришлось напрячь память и все свои пожитки знаний… Андрей отвёл взгляд наверх, будто там и был ответ на вопрос. Но ничего, кроме потолка, он там не увидел. — Так. Ладно, — он испытующе взглянул на хитрую тормоху, — Спросила? Ну, слушай. Ликбез по природоведению. Вы давно оптику изучали? Ну… Это из курса физики. Видимо, Андрей смог её удивить, потому что хитрость на лице Оксаны мгновенно сменилась изумлением и озадаченностью. — Минутку! — она живо залезла в мобильник и стала что-то искать. — Нужна теория электромагнитных волн, — подсказывал Андрей. Он проявил терпение, но видимо Оксана растерялась. Затягивать интригу он не стал, почти сразу же начав отвечать. — Короче, небо же не всегда голубое… Тут виновата сама атмосфера. Она «светится». Это называется диффузионное рассеивание. — Ого… То есть, это… Типа, газы так светятся? — Ну да, чего там было по составу… Кислород, да азот. — Блин, а я думала, от океана… От воды. Она же голубая. А тут так всё сложно… Оксана быстро устала от поисков в сети, а потом резко задала не менее странный вопрос: — Слушай… А почему у нас оно не голубое… Я просто, видела. Ну, тогда… — Это «тогда», когда ты деру наверх дала? — усмехнулся Андрей. Он всё помнил, и не имел в виду ничего дурного, но Оксана вдруг насупилась. — А чего смешного… Ну, было дело… Сбежала. Какой титанический сдвиг по фазе должен произойти в душе у домашней худодницы, чтобы решиться на такое безумие… — Расскажи… Я всего полчаса пробыл на поверхности, да и то в полёте. Он ни разу там не бывал, и потому было интересно. Вообще, это было очень странно осознавать, что вот сейчас в это время и вообще всегда они все вместе находятся на огромной глубине под землёй. Если в тех удивительных местах, где Андрей бывал по пути на Можейку, это чувствовалось, то в комнате Оксаны совсем никак не воспринимались — ни глубины, ни расстояния. Всё было таким, будто он зашёл в гости к подружке из соседнего двора по его Воднику. Только вот двор вместе с этим домом был не то что не в Воднике, а вообще не на Земле. Оксана сначала стала рассказывать о своём необычайном путешествии к поверхности, но было явно видно, что ей не хватало слов, чтобы всё описать. И тут она спохватилась. — Да чего я мучаюсь, у меня же альбом целый есть! Она мгновенно вскочила с диванчика и шмыгнула к полкам у стены. Безо всякого стеснения перед тем, чтобы показаться неуклюжей, она наспех уселась на корточки и вывалила на пол половину содержимого крупной ячейки. Пока Оксана лихо развела бардак в поисках чего-то неведомого и склонилась над кучей вещей, Андрей наблюдал с интересом и трепетом за тем, как движется её тело. Только сейчас он позволил своему взгляду прикоснуться к её восхитительно красивой и лёгкой фигуре. Футболка натянулась на стройных плечах, обнажая плавные черты девичьей спины. Дорожкой от ровных лопаточек до поясницы по ней ниспадала ровная бороздка, то становившаяся глубокой ложбинкой, то натягивавшаяся бугорками позвоночков, когда она по-подростковому излишне горбилась. Оксана никак не могла найти этот альбом и прыскала невнятным раздраженным бормотанием, торопясь с каждым мгновением всё сильнее. Она приподнялась на корточках, чтобы дотянуться до дальнего угла шкафа, чтобы посмотреть что-то там, и взор Андрея спустился по плавным изгибам её спины всё ниже, к домашним складчатым шортам... А её тонкие ножки, нежные щиколотки, босые розовые пяточки… Андрею не впервой было наслаждаться девичьей красотой, но впервые эта чистая красота настолько будоражила всё его естество… Он мгновенно забыл о том, где он, кто его сюда послал, зачем. Мир замер и затих в границах этой комнаты и этого мгновения. Оксана неожиданно обернулась к нему, будто почувствовала на себе мужское внимание и взволновалась от этого. Андрей, замешкавшись на секунду, нелепо перевёл взгляд сперва на фотографии над её головой, а потом на альбом, появившийся из недр полки в её руках. Он понял, что спалился и по-дурацки заулыбался. Они вновь встретились взглядами. Хитрый, замышляющий что-то девичий взор и растерянный, стеснённый, взволнованный и почти мальчишеский - его собственный. Альбом был большим и увесистым. Даже для Андрея он казался довольно крупным, чего говорить об Оксане. Внутри было нескончаемое море распечатанных на разный лад и возможности принтов фотографий, в которых раскрывались все красоты её мира. Этот альбом ломился от образов поверхности Марса. Андрей даже не знал, что пустынная на первый взгляд планета может оказаться настолько разной и такой красочной. Всё что видел Андрей с орбиты — лишь красные пески, крутые горы и кратеры. Но это было лишь мизерной долью всего, что скрывалось за популярным обликом планеты. На одних фотографиях планета представала настоящим горным пейзажем и громадами ледников, в которых вмороженными оказались даже такие вещи, которые на Земле были бы газами. На других фотографиях Марс был пустыней и вообще ничем не отличался бы от внешнего облика Атакамы, Сахары или Гоби. Лишь только солнышко здесь светило слишком холодно, да как-то по-другому. На иных фотографиях он видел громады каньонов, каменистые равнины, овалы кратеров, древние пыльные холмы со следами давно высохших рек. Марс был не просто куском камня в космосе. Это целый мир. Многоликий прекрасный, молчаливый и суровый, пустынный и дикий край. Лишь единственное отличало его от Земли. Ни намёка хоть на каплю свежей воды или следы дождя. Ни намёка на кустик или соринку. Хотя даже в этом красная планета смогла удивить Андрея. — А ты знаешь, что у нас тут бури бывают? — Ну… Пылевые? — Не-а! Снежные! — Чего? Это… Как? — Смотри! Андрей смотрел на очередную фотографию в руках Оксаны и не мог поверить. Пустыня на этой фотографии была усеяна волнами барханов, а между ними лежали свежие охапки снегов. — Я… Охренеть… как? — Ну, у вас это называют, вроде, сухим льдом. Ну, у нас это «снег». Углекислый. Такое вот веселье. Консель мне пару фоток привозил из циклона. Представляешь, снежный буран. Но это не снег!.. На этом месте воображение Андрея испытал нехватку картинок. Ему даже захотелось мысленно вернуться из невообразимого и фантастичного куда-нибудь в своё, родное. И такое место на Марсе тоже было. Оно было прямо перед ним, на стене. Андрей снова встал и подошёл к ней, чтобы сравнить мир земной и марсианский. Между ними была гребаная бездна различий. — У нас зато сугробы каждый год по два метра наваливает. А ещё… Снег. Его есть можно. Вода же… Не кислота… Он бормотал что-то ещё себе под нос, даже не оборачиваясь к Оксане, когда почувствовал, что она тихо подошла. Резким порывом она вдруг прижалась к нему вся. Её тонкие ручонки обхватили Андрея под руками. Она будто ждала этого момента. Или другого, да так и не дождавшись, ринулась напролом. Андрей даже оторопел от того, какой была хватка и как неожиданно её пальцы впились ему в грудь. И в очередной раз мысленно проклял сам себя за то, каким нерасторопным был в разговоре, что она не баек от него ждала... Но черт возьми… Они же даже сами не поняли, как разболтались на половину ночи и не осознали даже, как мало было сказано. И если обычным таким двоим влюблённым нараспашку открывались все красоты мира и небес, то у них двоих… ...У них этих миров было аж целых два! Где-то в этой комнате, но в совершенно другом мире, на другой планете, в другом пространстве и времени — где-то тут спряталась его тайная радость. Где-то здесь была маленькая частичка чего-то его родного. Он, наконец, здесь. Он так долго искал это «свое» посреди неизвестности, что казалось, давно забыл о том, что именно собирался найти. Но только Андрей вошёл в эту комнату, как понял моментально, что именно в этой комнатушке с бежево-зелёными стенами и мягкими цветами орнаментов — вот тут всё это время пряталось тепло, которое никак не получалось разыскать. Эта комната хранила сны своей хозяйки. Её страхи и печали, её радости и мечты. Её детство. Её любовь. Его — любовь. Эта комната была маленькой тихой гаванью посреди неисчерпаемой и бездонной космической бездны. Она почти сразу же стала ему родной, потому что именно отсюда Оксана ему являлась во всех своих обличиях. И вот она обнимала его, так крепко, что даже пальцы больно впивались в грудь тонкими ноготками. Это было неприятно, но не было большей радости чувствовать эти коготочки. Она разжала пальцы не сразу и ладони раскрылись на его широком торсе, сливаясь с телом каждой клеточкой. Пальцы сами сомкнулись, сплелись в объятия. Необычайно крепкие для хрупкой девочки. — Я знала… Молилась… Чтобы ты… Чтобы живой… — Всё хорошо. — Божечки, не верю… Её голос дрожал так, что заставлял больно сжиматься сердце. Она действительно не могла поверить, и потому так крепко к нему прильнула всем телом, лихо послав к чертям всякую девичью робость. Будто боялась до конца поверить, что его появление случится. Будто боялась потерять навсегда и не верила до сих пор, что всё происходит на самом деле. Будто даже самой дороги через бездну космоса тоже боялась… Будто только приняла сотрясающую до глубин души правду и та её переполняла настолько, что разом поломала внутри всякие барьеры. Она тихо, прерывисто плакала и мило посапывала, как ребёнок, который не может толком даже выразить словами всё, что чувствует. Ошеломленная своей же шалостью настолько, что разучилась говорить. Андрей положил свои крупные ладони поверх её тонких ладошек. И вдруг вспомнил, как однажды так же обнимал отпечаток её ладошки на рисунке, присланном с другой планеты. — Ну всё, моя… Всё. Я с тобой. Он отвёл голову назад и почувствовал затылком её пушистые кудри. Шекотно было так, что пробрало мурашками с головы до пят. Андрей не увидел на её лице этой смеси страха, неверия, слёз счастья и довольной, радостной, любящей улыбки. Услышал только, как она робко хмыкнула от разразившейся в голове бури эйфории и нахлынувшей внезапной радости. Что стоит слышать вживую, на Марсе, голос живого землянина? Её. Любимого. Землянина. Её бессонницы и радости... Андрей тоже чувствовал сейчас большее, чем просто её любящие объятия. Он чувствовал, что обрёл сейчас свою маленькую вторую родину. Далёкую. Фантастическую. Удивительную. За один вечер пыльный и многоликий Марс весь разом стал ему родным. Это звучало — невозможно. Но это было именно так. Пока Лидия Павловна ушла на кухню, чтобы приготовить чаю, отец Оксаны позвал Андрея за собой. Они вдвоем вышли на балкон, и начался серьезный мужской разговор. -Итак, парень, рассказывай, кто ты, — сказал Виктор Васильевич, — Куришь? По взгляду отец понял, что парень курит. -Я ей не сказал, да и на земле еще бросил. -Сейчас самое время немного развязаться, — неожиданно ответил на это отец Оксаны и предложил взять из своих. Они закурили. -Значит, ты с Саратова? -Ага, — кивнул Андрей. Виктор Васильевич призадумался о чем то, а позже тихо, будто сам себе, поведал: -А я с Мурома. Брат в Рязани. -Чего? — воскликнул Андрей и удивленно уставился на мужчину. -Да, я Землянин, как и ты. Был инженером, ныне шахтер, оператор подземного харвейсера. Вместе с братом поехали лет тридцать назад из владимирской области сюда за лучшей жизнью, — говоря о прошлом, Виктор Васильевич был печален. -Я бы тут и не остался, однако влюбился. Брат не поехал один. Тогда. А пять лет назад уехал. Слушая эту историю, Андрей задумчиво затягивал дым в себя. Взглядами старец и юнец старались не пересекаться, все смотрели в окно — а там были улицы с небольшими чахлыми деревцами, люди, машины, шум и суета, словом. -Кем, ты говоришь, будешь работать? -Я морской эколог. Практика после института будет за рубежом. Я все мечтаю практиковаться на большом барьерном рифе. Это в австралии. -Везет же. Я никогда моря не видел. У нас только Ока прямо перед городом протекала. Великая, однако, река. В иную погоду можно было увидеть большие волны… Как на море. За всем этим милым разговором Андрей все равно чувствовал подвох, прямо как затишье перед бурей. Одно из двух, либо отец Оксаны сейчас скажет «Зря ты приехал, парень. Мне тебя жаль», либо… Еще что похуже, чего Андрей был не в состоянии придумать. -Как же ты неожиданно, Землянин. Любишь ее? Оп-па. Такой вопрос поставил парня в ступор. Он посмотрел через матовое стекло на Оксану. Лица не видно, лишь очертания фигуры, на диване… -Она, когда увиделись, не верила что я настоящий. Потом всю дорогу щипала. Никогда таких глаз не видел. -Все ясно с тобой. Так на всю жизнь влюбляются, уж я то знаю, — рассмеялся Виктор Васильевич. -Ну а работа? Сможешь обеспечить? Как вы жить будете? -Она тоже о море мечтает. Вместе работать и будем. Работа оплачиваемая, разберемся… -Орел, — усмехнулся отец, — опрометчиво и дерзко. Ладно, добро. Знаешь, чего я хочу? Чтобы дочка домой поехала. На Землю. В Муром свези ее когда-нибудь, у меня же там семья осталась. -А Лидия Павловна? -Мать я отвлеку. Она марсианка, патриотка. Не отпустит. А я разрешаю, нечего дочери шахтером вкалывать в этой дыре! Вы только в гости хоть заглядывайте раз в сто лет… -Как же вы одни то? -Так ты о том, небось не думал, когда сюда лететь надумал? — улыбнулся отец, — Вот как не думал, так и сейчас действуй, а то я расхочу. У нас тут за старшего Оксанкин брат останется. Мал он еще по космосу летать. А сложится все, так и к вам переедем. Ну довольно, пойдем чай пить. Так же как Оксане было тяжело решиться на перелет и разлуку с родителями, Андрею было тяжело держать себя подальше от табака. Не будь Оксаны рядом, себя бы не поборол. И, наверное, для девушки Андрей значил того же самого помощника. Часто она беспокоилась, что на земле все другое — другое тяготение, другая жизнь, куча опасностей для здоровья, — все что человек делает впервые, с чем сталкивается, — все страшно. Сцена ночью у Оксаны. Посреди разговора Андрей вдруг замолчал. — Ксань… Аврора. Он понял, что задел за очень длинную и тугую цепочку. Случайности? Закономерности? Он видел, как лучезарная его марсианочка вдруг замерла и с ошарашенным взглядом на него уставилась. — Откуда… Ты знаешь? Откуда?.. — Она вела меня прямиком от Водника. От Саратова и до старта с Восточного. Вся справочная информация, инструкции, анализ трафика, указания… — Я… Она меня сканировала?.. Точно… Терра… Оксана вдруг начала говорить бессвязные вещи, смысла которых Андрей не понимал. -Ну как же… Вспомни, я в ноябре ломанулась к эрфинам. Помнишь? Ты ещё тогда сказал «чем черт не шутит, а эта штука прикольная…» — Это тот самый даркнет… — Андрей даже не спрашивал. Он констатировал факт. Было видно, что он пытается что-то домыслить. Оксана будто этого не заметила и продолжила: — Ребята тоже говорили, что видели какую-то странную… Там же. Почти такая же как у меня встреча. — Какие ребята? — Ох ты… Вы же не знакомые. Я познакомлю, но они все тут живут. Оксана указала на свой мобильник. — Тоже, как я? — Почти. Герман из Ноиты, Натали и Марк живут в Олимпии. Это наши конгламераты. Я смогла найти только троих. У всех такая же блямбочка… И тут Андрея осенило. Но все свои мысли он озвучивать не стал… -Если ты одна из них, а меня вела… И вас тоже… Аврора знает всё, что касается задания. Бляха муха. Это же не человек… — А что тогда? — Не знаю. Человек не может только знать. Быть везде одновременно тоже не может… — Чёт… Как то… Жутко. Она на мгновение замкнулась в своих мыслях. Будто снова хотела о чём-то спросить, но не решалась. — Слушай… А если это… Не человек? — Блин… Вот… Как ты это делаешь? — Что? — Вопросы… Как? Ведь… В том то и дело, что она не человек. Не может столько знать человек… Слова отца Оксаны. «Она никогда не признается, что она марсианка. И тем более, что она дочь инженера спецстроя. Но она именно та, кто она есть. И вообще, нас готовили к совершенно другому миру. Если бы не наше непредсказуемое прошлое…»