Дети Калипсо. Вызов для Бездны (The Legacy of Calypso. A Fight con Chaos)

Здесь вам не равнина, здесь климат иной Идут лавины одна за одной И здесь за камнепадом ревёт камепад. И можно свернуть, обрыв обогнуть, Но мы выбираем трудный путь, Опасный, как военная тропа. Владимир Высоцкий - Вертикаль. Утро 13 мая 2085 года Сегодняшнее утро было особенно оживлённым, хотя испытатели после вчерашних приключений на стендах и в тренажёрах были, мягко говоря, помятые. С раннего подъёма и быстрого завтрака группу "трамплина" направили на бриффинг, всё так же в дополненной реальности, всё с той же "командоршой проекта" - Авророй. После погружения в виртуальную реальность все шестеро испытателей осознали себя снова в белой комнате с рядами парт, уже сидящими на своих местах. Аврора подгрузилась позже остальных, подождала, пока возникнет тишина и начала бриффинг. - Сегодня знакомимся со всем комплексом орбитальной пассажирской системы. С устройством аэробаллистера и циклограммой действий при взлёте вы хорошо знакомы. Я только хотела бы напомнить, что во время старта не стоит бурно реагировать и хлопать в ладоши, у нас очень чувствительные пилоты. Есть риск, что они захотят взлететь на бис. Шутка из слов виртуального инструктора была неожиданной, выглядела своеобразно и даже нелепо, а потому сработала на шестерых новоиспечённых космонавтов мгновенно.. И, пожалуй, только Андрей из всех окружающих знал, что это никакой не сотрудник центра подготовки, а нечто... цифровое. Позади Авроры возник набор карт, схем и схемограмм, каждая из которых представляла визуализацию рассказа инструктора. Одного взгляда на экран было достаточно, чтобы понять, что речь сегодня пойдёт про сами средства доставки, потому что на экране возникли схемы стартового стола, лётное поле и крылатая машина крупных размеров... - Межорбитальная система сообщения состоит из транспортно-пассажирских космопортов и учебных центров. Это часть планетарной инфраструктуры и в пределах досягаемости нашей экспериментальной программы находятся космопорты Байконур, Плесецк, Стрела, Восточный, Свободный. К каждому из космопортов приписаны свои закрытые города восстановления, где пассажиры проходят первичную реабилитацию и адаптацию после полёта. Кроме того с инфраструктурой планетарного базирования связаны частные подрядные организации, транспортные стартовые площадки и несколько частных космодромов. Стандартное средство доставки, которое вы уже видели вчера изнутри называется аэробаллистическим челночным пилотируемым кораблём, иначе это аэробаллистер. В подробности его работы я не буду вдаваться, потому что сегодня вы всё, что согласно с вашим уровнем допуска, увидите. Информация сменилась и Аврора стала вытаскивать из краёв экрана всё новые вкладки со схемами. - Марсианская часть этого комплекса так же состоит из нескольких космопортов, станций адаптации, разгрузочных и сортировочных центров. Особенность марсианского космического кластера в том, что расположен он в пересечённой местности и находится в заглублённых сооружениях. Если на Земле для этого используются автоматизированные подземные комплексы поверхностного залегания, то на Марсе вся инфраструктура расположена в толще скальных пород. К нашей миссии приписаны космопорты Олимпия, Альбор и несколько частных стартово-посадочных кластера в экваториальной части Марса. Я уже вижу вопросы, вроде "Зачем нам это знать". Дело в том, что вам нужно будет сориентироваться на местности после посадки. О штатных и нештатных случаях прибытия сегодня чуть позже мы поговорим. Ну а теперь - главное. Аврора смахнула с экрана карты и схемы ветвистых комплексов, неведомых и непонятных. На пустом экране возникла... Медуза. Нет, вернее это был корабль, но похож был он больше на огромную лучистую медузу с огромным куполом и ветвистыми щупальцами. Сходство было на самом деле небольшим, только в общих формах... - Ребята, перед вами новый межпланетный корабль резерва космического флота Интерстеллара. Транспортно-энергетический орбитальный комплекс "Аврелия". Название заимствовано у жительницы Чёрного Моря, медузы. Как вы видите, внешнее строение корабля её напоминает. Диаметр по профилю четырёх палуб снизу вверх: пятьдесят один метр, семьдесят два и девяносто шесть. Размах лепестков термоизоляционных полей в верхней и средней части корабля составляет полотна сто двенадцать и тридцать два метра. Таких лепестков у корабля шестнадцать, по паре на сегмент, строение изоляционных полей похоже на зонтичное. В вершине центральной оси находится энергетическая установка, в нижней части центральной оси расположен стыковочный причал. На верхнем ярусе надпалубного пространства расположен центр управления кораблём и модуль пилотирования. Высота центральной оси от реакторного модуля до стыковочного причала составляет двести двадцать метров. На выносе плеча каждого сегмента вы видите двигательную систему. Всего восемь контуров. Основные параметры системы: восемь магнитоплазменных двигателей с контурами релятивистского ускорения. Рабочий общий удельный импульс системы достигает пятнадцати миллионов секунд, реактивное тело - релятивисткая плазма, твердотопливное снабжение - керамополимер. Каждая установка унифицирована и самодостаточна. В плане корабль является звездой-октограммой. Для экранирования галактического воздействия и жесткой радиации на выносе от основных конструкций разворачивается экран-мантия, диаметр конструкции триста восемь метров. Он же является теплоизлучателем реатора корабля. Реактор гигаватного класса, штатная энергетическая мощность 4,8 ГВт, снабжён системой полей-излучателей и теплорадиаторов. Именно они придают "Аврелии" такой узнаваемый вид гигантской медузы. Разберём внутреннее устройство Аврелии по порядку. Схема корабля увеличилась в размерах и заполонила всё пространство перед ребятами. Исчезли рамки экрана и сама Аврора, теперь перед испытателями был только корабль. Голос Авроры раздался откуда-то сверху. - Комплекс состоит из восьми независимых сегментов с полной автономностью. На время стабильного полёта сегменты соединены друг с другом, но в случае аварии могут быть поэтапно изолированы друг от друга. Прошу обратить внимание на отдельно взятый сегмент. Часть корабля исчезла и теперь вниманию ребят предстал один из восьми "лучей" корабля. В верхней его части был гигантский зонтичный купол, вдоль него проходили ряды модулей, отростки силовых конструкций, переходы и ряды кабельных труб. Схема из изометрической превратилась в плоскую и теперь напоминала половинку гриба на доске школьного урока биологии. Рядом возник треугольный силуэт аэробаллистера. - Промежуточной частью инфраструктуры являются станции обслуживания. Это орбитальные автоматические станции, где перед отправкой на космический корабль приводятся в порядок модули аэробаллистера и перегружаются грузы, материалы и топливо. На данной схеме вы видите ферму обеспечения аэробаллистера. Она состоит из четырёх секций обслуживания. На схеме вокруг силуэта корабля возникла ажурная конструкция вытянутого четырёхлистника. Корабль будто оказался внутри металлического бутона. Кадр затем сменился внутренним устройством этого бутона. Андрей видел, как поэтапно с корабля в транспортную ферму перегружаются модули-кубики. - Этап перезагрузки. Вашему вниманию представлен процесс выведения из аэробаллистера грузовых и пассажирских модулей. По циклограмме полёта этот этап соответствует первому часу после старта. На ваши пассажирские места будет дублироваться информация о ходе погрузки, здесь от вас будет нужно только ожидание. Тем не менее это крайне трепетная процедура, во время которой может возникнуть ряд нештатных ситуаций. Ваш путь на корабль начнётся с выгрузки пассажирского модуля. После подачи условного сигнала вы должны быть готовы к движению ложемента. Модуль, в котором вы будете находиться, движется строго наверх. Ложементы выгружаются попарно в спасательно-транспортировочные капсулы. На этой схеме они обозначены аббревиатурой СТК. Андрей с большим интересом разглядывал анимацию процессов погрузки. На ней прямоугольный силуэт посадочного модуля с условным обозначением пассажира выдвинулся из салона аэробаллистера и вошёл в обтекаемое "яйцо" над пассажирской палубой. Затем этот модуль подхватывали механизмы транспортировочной фермы и вытаскивали из тела аэробаллистера. После ряда повторений аэробаллистер продолжал движение уже пустым, потому что на место загруженных модулей устанавливались свободные, а транспортировочная ферма стала походить на гигантский манипулятор, сжимающий четыре початка кукурузы. - На следующем этапе погрузки происходит сближение станции и транспортно-энергетического орбитального комплекса. На схеме обозначен аббревиатурой ТЭОК. В нижней части межпланетного корабля находятся стыковочные причалы. Для каждого из восьми сегментов корабля отведён свой причал. Стандартная загрузка аэробаллистера составляет шестьдесят четыре человека. Корабль расчитан на восемь экипажей аэробаллистера, что составляет триста двадцать человек пассажиров. Соответственно в каждом сегменте находится двадцать стандартных купе модулей. На схеме они показаны выше, под защитным экраном, на горизонтальной плоскости. Прошу вас сейчас встать и подойти ко мне ближе. Ребята встали и в мгновение парты исчезли. Аврора попросила группу собраться в две линии, а затем прямо вокруг наблюдателей возник модуль жилого отсека. Аврора возникла прямо перед ребятами и улыбнулась. - Вашему вниманию коридор пассажирской палубы. В каждом из восьми сегментов находятся два коридора, сейчас мы с вами стоим в центральном кольце. Слева и справа двери-переборки к другим отсекам корабля. Чуть ближе гермодвери пассажирской палубы. Обратите внимание, что для возможной нештатной ситуации корабль оснащён сотнями герметичных сегментов. Каждый является изолированной зоной безопасности на случай аварии. Пройдёмте за мной к пассажирским каютам. Коридор был длинным, похожим на вагон обычного поезда. Необычным было расположение дверей к пассажирским купе. От центрального коридора налево и направо были расположены двери жилых комнат. Компановка этого места была максимально плотной, хотя сам коридор Андрею показался диаметром не меньше полутора человеческих ростов. У ближайшей двери виртуальная экскурсия сделала остановку. - Перед вами герметичная дверь двухместного купе. Пространства внутри хватит для комфортного полёта людей с ростом до двух метров и десяти сантиметров. Дверь имела конструкцию шестилепестковой круглой диафрагмы. Как только Аврора подошла к ней и провела некие манипуляции, диафрагма раскрылась и взору ребят предстала тесная вытянутая каюта. - Воу. Прям поезд дальнего следования, а? - Точно. Наверху полки, я так понимаю? - А это законно, что тут четыре кровати? - Ребята, давайте по порядку. Гурьба испытателей с трудом втеснилась в пространство двухместной каюты. Её убранство было абсолютно зеркальным - ложементы кроватей с изолирующими шторами в дальнем конце каюты, стол-раскладушка в дальней стене, два ряда шкафов и вертикальные перегрузочные ложементы у выхода. Над головами были ряды полок, закрытые люки, ведущие к ячейкам хранения, сетки вентиляторов и два плазменных экрана - вертикальный напротив входа и горизонтальный, небольших размеров, над выходом. - Мда. Здесь... пожалуй... ракеты хорошо хранить. А не спать. Замечание было справедливым, потому что даже в отличие от купейного вагона эта каюта больше походила на прямоугольный склеп, где не было ничего уютного. - А водички попить тут где? В туалете на краю коридора? Вопрос, явно шуточный, ребята встретили смехом. И тут резко все умолкли, когда Аврора с краткими пояснениями стала перебирать функции и возможности каюты-трансформера. Всё, необходимое для жизни в течение полёта, было фактически под рукой прямо в секундной доступности. На каждого из пассажиров было расчитано по четыре ячейки хранения для личных вещей, индивидуальный санитарный блок, шкафчик первой помощи, шкафчик сухого провианта и запас воды на случай аварии, станция зарядки мобильных устройств, ячейка хранения бортового лаптопа, узел общей связи с командой корабля. - Гидратационная кухня, кипяток и холодная вода на шесть суток для двух человек - в комплекте. Сменные кассеты бытового блока подлежат замене на шестой и двенадцатый дни. Бытовой склад находится на внешнем кольце, за вашей каютой закреплена номерная секция. - Ниче себе, да тут можно всю дорогу в каюте торчать чисто по автономке. Сервис - моё почтение! - Как вы понимаете, в каюте нет санитарного узла. Поэтому долго в автономке сидеть не придётся. В конце коридора расположены четыре удобных комнаты для всех ваших неотложных потребностей. Расписанием-циклограммой будут предусмотрены бытовые эксперименты, физическая нагрузка и некоторая научная программа на время полёта для каждого из вас. Настоятельно рекомендую не отлынивать от общего расписания, это очень пагубно скажется на здоровье после полёта. Я надеюсь, у вас нет вопросов по этой части корабля?... После полудня ребятам предстояло несколько виртуальных прогулок по космическому кораблю. Оказалось, что наличие индивидуального лаптопа-планшета была необходимостью, потому что именно в его маленькое плоское экранное тело было зашито всё программное обеспечение для общения с кораблём. Аврора предоставила каждому возможность погулять по кораблю с помощью систем навигации лаптопа. Даже с учётом отсутствия географического кретинизма и опытом общения с навигаторами по первости для Андрея это была задачка не из простых. Корабль был оснащён несколькими палубами, из которых пассажирская была нижней. Выше были научные, лабораторные, грузовые модули и общие каюты, где люди могли побыть в обществе себе подобных путешественников. На верхнем ярусе корабля были физкультурные модули и приборно-агрегатные отсеки. Все лабиринты космического корабля лучами сходились к центральной оси, по которой проходили длинные вертикальные лестницы и шахты тесных лифтов. - Два лаза и один лифт на каждый лепесток. Да, карабкаться придётся много. Стоп, а как же... Аврора. Сколько мы будем лететь? И как? - Двенадцать дней. Суть последнего вопроса мне не понятна. Уточни. - Как в смысле в каком это... состоянии. Я правильно понимаю, весь путь будет в невесомости? Зачем тут лестницы? - Ах, ты об этом. Всё верно, согласно циклограмме от десяти до двенадцати часов вы проведёте в невесомости. - А лететь то сколько? - Двести девяносто часов. - СКОЛЬКО?! Я думал... Погоди. Это двенадцать дней? Я читал, что больше... Андрей замер на входе в типовую каюту. Диафрагма гермодвери снова раскрылась, приглашая его внутрь. Парень медленно переступил порог. Уютно здесь не было, но только стоило включить воображение - и вот уже на кушетке напротив сидела кудрявая кроха. Почему-то Андрей представил её в шортах и футболке, всю такую летнюю и тёплую... Двенадцать суток прыжка над Бездной. И вся жизнь после. Вдвоём... - Подробнее по циклограмме полёта я соберу вас после обеда. Ты не голоден? Эндрю? Проваливаться в размышления было для его ситуации непозволительной роскошью, но Андрей не удержался. Это просто минутная слабость и размышления о смысле жизни - стоя на пороге космического дома, в ожидании встречи с любимой, с которой они похоже, повенчаны случаем, судьбой и космосом. - Я? Я не... А хотя... Который час? Огромный чёрный глаз циклопических размеров смотрел прямо на них. Размерами зрачок чудища был почти с две человеческих головы, от чего у шестерых испытателей возникло состояние беспомощного оцепенения. Со стеклянным блеском на них смотрело нечто, обладавшее гигантской разрушающей мощью.... - Уважаемые испытатели, перед вами блок-излучатель головной системы компенсации перегрузок. Система называется "кинжал"... - ...Чтобы протыкать атмосферу, - договорил за Аврору один из испытателей. Какие либо комментарии на этот счёт у остальных не последовали. С целую минуту ребята стояли под носом аэробаллистера и вглядывались в эту чёрную штуковину на его острие. - Говорят, у этого "кинжала" дальность прямого поражения под десять километров. В холодную.... ну это.... байка была, мол наши на таких кораблях могли уничтожить любой аппарат при сближении. - По-моему это не байка. - Верно. Излучатель способен создавать узконаправленный плазменный поток на носу корабля, что резко снижает плотность воздуха во время баллистического старта. Температура воздуха в этот момент составляет более трёхсот тысяч градусов. -А ещё эта штука ловит пробои джетов в верхних слоях атмосферы. Изредка... Ребята что-то ещё говорили наперебой, а Андрей вспоминал, как он когда-то давно в детстве вот так же стоял прямо под крыльями самого настоящего аэробаллистера, из которого сделали памятник в центре Москвы. В детстве всё казалось крупнее - и деревья и дома и города... И космические корабли. Всё это от того, что тебе дано природой наблюдать за миром с отметки своего роста в "метр с кепкой". И тогда подобная громадина вызывала неподдельную мальчишескую эйфорию, потому что подобная громада не была сравнима ни с чем. Сейчас Андрей сравнивал ощущения из "тогда" с тем, что он видел "сейчас". Разницы практически не было. Ребята сошли по металлической лестнице с носовой площадки обслуживания вниз на нулевую отметку ангара и пошли под днищем космического корабля, минуя системы обслуживания. Их взору предстал мир кабелей, мачт-опор, трубопроводов, манипуляторов... Коридор вдоль распределённых на секции подсистем снабжения корабля был больше похож на тропу в мир хромированного стального леса, выраставшего из прорезиненного пола ангара под чёрное бронированное брюхо космического гиганта. В определённый момент ребята остановились, чтобы просто постоять. Секундная нерешительность и ощущение собственной крохотности. Взгляд на "потолок" - а до этого брюха, как до второго этажа добротной сталинской квартиры... Андрей оказался под краем носа аэробаллистера и стал мерить размеры корабля шагами. С носа машина опиралась на огромную стойку шасси, размером с двухэтажный дом. Шасси тоже было не малых размеров - платформа-подвеска с тремя рядами огромных колёс. От кончика носа, оснащённого "кинжалом", край опоры находился на шестнадцатом шаге. А дальше, насколько хватало взгляда, тянулись повторяющиеся в формах агрегаты сопутствующего оснащения, подключённые то тут то там к отворенным люкам, из черноты порёмов в броне корабля свисали толстенные кабели. Где-то в первой трети фюзеляжа стали прочитываться контуры обводов систем двигателя - четыре стройных канала размером с добротные коридоры жилого дома "два-на-три" вырастали из плоскости фюзеляжа и тянулись к хвосту корабля. По толщине бронированной створы одного из отворённых люков можно было с уверенностью судить, каким запасом прочности обладал весь корпус, потому что люк был сродни дверям бункера. Хвостовой частью корабль опирался на громадины задних шасси, они были ощутимо больше носовой платформы. Размах крыльев этого гиганта не поддавался оценке из той точки, где отряд из шести человек остановился, но Андрей точно мог бы сказать, что высота аэробаллистера от кончика киля до пола была размером с пятиэтажный дом, размах его крыльев перекрывал все шесть типовых жилых подъезда. Да и в целом огромная стальная птица едва ли могла поместиться в пределах типового спального дворика "два на три дома", к каким привык Андрей в пределах своего родного саратовского микрорайона - Водника. Словом, размахи корабля были таковы, что с трудом поддавались описанию. - Прикиньте, при всех этих размахах у него сухая масса всего-то четыреста тонн! - А взлётная? Не дочитал, чтоль? - Ну... тонн восемьсот... - Ребята, а накой нам это вообще знать? Прикидывать надо, как на этой штуке летать, а не сколько она весит. Андрей прикинул. Он только сейчас, находясь под носовой стойкой гигантского корабля, ощутил всё это разом. Одна лишь липкая мысль о его собственной нерешительности не давала покоя - он-то когда-то ещё маялся с какими либо душевными выборами, обдумывал какие-то там "за" и "против"... А сейчас Андрей буквально нутром почувствовал, что за его решение лететь чёрт знает куда и чёрт знает зачем вдруг, совершенно неожиданно, впряглась вся мощь науки и техники человеческой цивилизации. Словно незримо тысячи, если не миллионы, единомышленников молчаливо поддерживали его сейчас, перед скорой битвой с Бездной. А достоин ли он, обычный человек, такой чести, чтобы сразиться в поединке с космосом? На следующее утро Андрей получил краткие и лакончиные ответы на свои философские вопросы. После завтрака в общежитии звёздного городка испытательную группу погрузили в микроавтобус. Путь предстоял на другой край городка, к административному зданию проекта "трамплин". Ребята ещё толком не успели проснуться в машине, когда им кратко объявили, что предстоящий день явно будет насыщенее предыдущего. На краткий бриффинг их пригласили из испытательного комплекса в реальность учебного кабинета. Георгий Михайлович Победоносцев вместе с парой человек из сотрудников группы уже встречал их в помещении: - Уважаемые испытатели. Сегодня нам предстоит отработать нештатные ситуации в полёте, как вы уже знаете. Решением предполётной комиссии вы зачисляетесь на курс предполётной комплексной тренировки по нештатным и чрезвычайным ситуациям для миссии "Марс-10", группа "Трамплин". Испытания будут проходить в корпусе ПКТНЧС "Кризис". Сегодня для вас очень важный день. Я вижу, что вы устали, но для вашей безопасности необходимо перешагнуть через усталость. Во время испытаний вас будет инструктировать научная группа под контролем ассистента Авроры. Сегодня с ней будет только аудиальный контакт. - Ох, спасибо хоть на том, - усмехнулся ..., - Я уж думал, нас из виртуальных шлемов не выпустят. - Напрасно думали, товарищ ... . Тренировка будет проходить по группам нештатных ситуаций и аварий с полной иммерсивностью. Сейчас вас познакомят с программой тренировок, после прошу на текущий контроль состояния, а далее на знакомство с корпусом "кризиса". Через полчаса все шестеро испытателей уже были в здании корпуса "кризиса". Пространство здания с высокими пролётами напоминало заводской цех. Сквозь весь испытательный павильон тянулись конвейерные ряды с линиями автоматизации. На нескольких площадках линейно были размещены стенды и тренажёры, кабины имитации, иммерсивные камеры, платформы виртуальной реальности. - Ну прям, фабрика по производству космонавтов. - Ага, мне больше напоминает тропу испытаний из телешоу про тарзанов. - Ребята, соберитесь уже! - Шеф, а куда стартовать-то? Реплики озадаченных новоиспечённых испытателей немало позабавили операторов и ассистентов. Для начала всей группе предложили пройти в комнату-раздевалку со скромным названием "скафандровая". Андрей впервые за долгое время примерял на себя настоящий скафандр. Происходило это без снятия его компенсационного костюма, который теперь был неотъемлимой его "второй кожей" ещё с момента знакомства с городском испытателей несколько суток назад. На время заминки в скафандровой комнате он мысленно отмотал прошлое назад, измерил его шагами, размышлял о том, кто он теперь - студент практикант или настоящий космонавт. На мгновение он взглянул на себя в зеркальце на двери индивидуального шкафа с оборудованием. Все коннекторы были соединены, молнии застёгнуты. Его саламандрова кожа идеально скрестилась с системами скафандра, явно для того и разрабатываемая. От его штатной одежды фактически ничего и не осталось - все вещи, в которых он сюда приехал, лежали в далёком здании на другом краю космического корабля. Возможно от него прежнего тоже уже ничего не осталось. Андрей никогда себя не представлял космонавтом, но всего один раз взглянув на собственное отражение понял, что там, в зазеркалье, на него смотрел не своим взглядом какой-то абсолютно чуждый человек. Такими же отчуждёнными и сосредоточенными теперь выглядели его новые знакомые ребята. Через броню капсулы испытательного стенда Андрей и двое его спутников услышали очередной призыв начальника испытаний: - Третья двойка игроков, приготовиться! Скоро в студию, отрабатываем пожары, штормы и наводнения! Это уже было адресовано следующей паре. В потёмках иммерсивной кабины Андрей слышал бурчащую разноголосицу в эфире и нервное бурчание соседа, которому вместе с ним угораздило быть "вторыми": - Ребята, у меня ощущение, что этот дядька сюда откуда-то сбежал. - Точно, из телешоу какого нибудь. Дядь, это центр подготовки космонавтов, а не игра в последнего живого на острове! Зачем так пафосно... - Ой, заткнитесь, а, день ещё не начался, а вы уже надоели. Андрей прихмыкнул. День ещё не начался, а ему уже хочется, чтобы он даже не думал начинаться... Камера закрылась снаружи. Вместо приборов испытательного стенда в стекле скафандра проявилось наложенное изображение, а затем всё, что видел Андрей, преобразилось в настоящую пассажирскую капсулу аэробаллистера. - Внимание, "Восточный", я борт "Восток-Дельта-Восемь", мы взлетаем... Вначале всё шло именно так, как должно быть при будущем авиационном старте. Андрей на вторую минуту "полёта" потерял нить между реальностью, в которой он сидел внутри вертикальной центрифуги и виртуальностью, которая окружила его мониторами, узлами систем, уложила его в пассажирский ложемент. Но во время набора высоты прямо перед баллистическим стартом он услышал комментарий Авроры: - Отрабатываем нештатные ситуации доорбитального этапа. Приготовьтесь. И весь организм резко напрягся. Парень напряжённо сверлил взглядом показания приборов, переглядываясь между монитором с логами состояния систем, окном арифметических задач, которые сейчас должен решать, иллюминатором, в котором была неспокойная погода приштормовой зоны в открытом океане и монитором с визуализацией циклограммы полёта. Вдруг в тот самый момент, когда он отвлёкся, прозвучала серия сигналов, на мониторе логов загорелись красные строки, а монитор циклограммы выдал серию ошибок. "ВНИМАНИЕ! АВАРИЯ НОСИТЕЛЯ! СРОЧНО СГРУППИРУЙТЕСЬ!" Андрей воспринял голос автомата с очень странной реакцией, интуитивно приняв, что от него просят убрать руки куда-нибудь в сторону. Он только успел схватиться за поручни под ладонями в углублениях ложемента, как приборы резко отодвинулись в сторону, где-то под его спиной раздался резкий хлопок, всё нутро парня резко скрутило, самого Андрея с силой вжало в кресло, а голова по инерции качнулась в опасной близости от падающей сверху острой кромки потолкп. Ложемент выстрелил Андреем за обшивку пространства пассажирского салона, в черноту и неизвестность. Андрей даже не успел испугаться, только осознал, что сидит теперь в тесной спасательной капсуле с единственным монитором прямо перед носом. Уже в следующую секунду ещё один резкий хлопок рванул его вместе с капсулой ещё выше и уже в полёте системы спасательного модуля ожили, замерцали светомузыкой приборы, загрохотал по обшивке свист ветра. На просиявшем из черноты мониторе возникла картинка с внешней камеры капсулы. В тряске и боковом кручении едва можно было понять, что происходит, но постепенно камера стабилизировалась и показывала теперь шлейф от метеора, в который превратился аэробаллистер. Космический корабль как будто отстреливал облако тепловых ловушек. Шокированно Андрей осознал, что нарядом "тепловой ловушки" на самом деле был он сам. Капсула качнулась, развернула камеру в сторону Земли, началось новое кручение. Это уже было похоже на баллистический спуск. Только когда к Андрею пришло осознание, что симуляция им была пройдена правильно, левая кисть отозвалась тянущей болью - не такой как при ударе, потому что его не было. - Андрей, твою руку пережало во время катапультации. Нужно строго следить за положением конечностей, состояние чревато переломами. Голос Авроры вывел его из состояния оцепенения. Изображение на экране скафандра пропало, он снова оказался в привычном окружении испытательного стенда. Центрифуга по инерции останавливалась, лениво делая всё новые витки, а Андрей ощущал, как по его спине к пояснице просачивается ледяной пот. - Такой себе аттракцион, знаете ли. - Это только начало... Аврора не ошиблась с обещаниями, потому что следом за минутной передышкой и разбором состояния, центрифуга стала снова разгоняться. На этот раз авария могла произойти где-то на орбите или не произойти вовсе. К удивлению обоих испытателей, циклограмма больше не выдавала ошибок и симуляция продвинулась дальше. В определённый момент, правда, нештатную ситуацию Андрею устроило его собственное тело. Когда корабль условно вышел на орбиту, он с ужасом осознал, что падает, а его ноги болтаются по всему ложементу. С трудом Андрей успокоился, хотя падение продолжалось и резко сомкнул колени, до спазмов во всех мышцах от живота до пяток. - Смотри, жидкого не дай. - Очень смешно, ...! И тебе того же! Симуляция теперь отображала полёт по орбите, а ребята на себе ощущали имитацию невесомости - уже совсем не так, как умеет внушать виртуальная машина, а прямо таки физически. На левом верхнем мониторе в сетке прицеливания показалась орбитальная станция. Аэробаллистер уверенно шёл по траектории сближения, как вдруг его слегка вильнуло в сторону. "ВНИМАНИЕ! НЕШТАТНАЯ СИТУАЦИЯ! ОТКАЗ АВТОМАТИЧЕСКОЙ СТЫКОВКИ. СЛЕДУЙТЕ УКАЗАНИЯМ ЭКИПАЖА!" Указания не заставили себя долго ждать. На несколько минут ребятам запретили какие либо движения. Корабль ушёл в сторону от станции и в иллюминаторе медленно проплыла его модель. Всё время, пока пришлось ждать около двадцати минут захода на следующий виток, Андрей испытывал панические приступы головокружения и тошноты. Очень сильно на него давила дезориентация. - Андрей, успокойся, это приступ орбитального синдрома. Дыши спокойно и ровно, считай до ста. Твоя концентрация поможет притупить приступ, - Аврора говорила то в правое ухо, то в левое. На самом деле, системы связи были исправные, просто Андрея так сильно штормило, что поочерёдно закладывало уши. "Ладно, где наша не пропадала..." - успокаивал он сам себя, пытаясь куда-то деть взгляд, совладать с состоянием. Он снова вглядывался в прицельный экран, мысленно отсчитывая время и наблюдая за тем, как снова из-за горизонта появилась мерцающая точка, росла, обретала очертания станции. Симуляция завершилась успешной стыковкой, а Андрей ощутил, что его постепенно отпускает тошнота. На мониторе связи появились команды и окно подтверждения готовности. Андрей знал, что ему нужно сделать "клик" по монитору, чтобы поставить себя в очередь готовности для предстоящей перегрузки, но опьяневшая рука никак не попадала в нужную точку монитора. Наконец, все манипуляции он завершил и настало время ожидания. Сквозь симуляцию и внешнюю обшивку скафандра он понял, что его перегружают из капсулы центрифуги на другой стенд. Симуляция визуализировала это с той точностью, которая, наверное, должна быть в реальном полёте. Створ иллюминатора захлопнулся наехавшей боковой шторкой. Центральный экран снова попросил Андрея сгруппироваться и на этот раз он отточенным движением вложил руки в выемки ложемента. Его пассажирский модуль медленно двинулся наверх и пространство пассажирского салона аэробаллистера исчезло под переборкой. Он снова был в той же самой чёртовой спасательной капсуле, но на этот раз не было никакой спешки. После ряда манипуляций Андрей услышал как чередой неприятных ушам звуков и со скрежетом спасательный модуль двинулся в сторону. - Сейчас происходит захват вашего индивидуального модуля манипулятором. Это штатная процедура, не пугайтесь постороннего шума, - проговаривала Аврора по общему каналу связи. А Андрей тем временем, наверное, излишне напрягся. Пока ничего не предвещало... Серия звуковых сигнализаций пролетела по приборной панели "ВНИМАНИЕ, ОТКАЗ МАНИПУЛЯТОРА ТРАНСПОРТИРОВОЧНО-СЕПАРАТНОЙ СИСТЕМЫ. СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ!" - А это ещё что за хрень? Да едрёна мать, чё у вас всё через задницу!!! - Я сделаю вид, что этого не слышала. - Да посторайся уже... Без приключений выгрузиться на корабль не удалось, но следуя инструкциям Авроры Андрей прошёл через это испытание, испытав для себя только моральный ущерб. Когда условную поломку починили - только тогда он осознал, что над головой в его капсуле-склепе был эвакуационный люк и он же вход. Ряды строк циклограммы через несколько минут подсказали испытателям, что настала пора выбираться из ложементов. ... И тут напарник Андрея пожаловался, что его страховочные ремни заело. ... то ли растерялся, то ли испытательная преисподня снова подготовила маленький и мерзкий сюрприз. - Андрей, ты спокоен? - Да. - Что произошло? - У ... заело страховку. - Слушай внимательно. Под потолком капсулы есть спасательный комплект. Если не удастся освободить без вмешательства, в бордачке спаснабора есть нож. Очень аккуратно перережь ремни. - Понял, принял. Кардинальных действий между тем не потребовалось, потому что после звучного удара по точке крепления, бляшка ремня отошла сама. - Я не специально. - Я знаю. Пошли. Это "пошли" для невесомости прозвучало нелепо. Как только Андрей потянулся к проёму люка и при помощи Авроры нашёл ручки для открытия люка, раскрыл затвор, началось выравнивание давления между станцией и их модулем. Свист прекратился резко и так же резко отключился свет. После секндного ступора Андрей понял в чём дело - симуляция на стенде прекратилась. Он интуитивно постучал перчаткой по шлему, затем нащупал забрало и сдвинул его наверх. Оказалось, что он плескался на ткани, погружённой в воды иммерсивной камеры. Из открытого люка с потолка камеры струился настоящий, резкий полуденный свет. Как только глаза привыкли, Андрей увидел, как его улыбками сверху встречали ассистенты испытательного комплекса. - Эндрю батькович, со стыковкой вас! Выбирайтесь! - Ну что, орлы! Все молодцы, испытания проходите. Первая треть вами опробована. Стенли, вам замечение. Не удивляйтесь. Я понимаю, ситуации критические, но ненормативная лексика строго запрещена. Кстати, я удивлён, как хорошо вы знаете русский язык. Проснулись, наконец, саратовские корни? Ладно, надеюсь, вы поняли. Тяжёлый вздох посреди молчащего учебного кабинета. - Понял, принял. - Вот и хорошо. Что у вас случилось со страховочной системой? - Не расцепилась. - Такое может быть, хотя не было запланировано испытаниями. Ваши действия? - Попытался освободить, не получилось, полез в спаскомплект. - Разрезали? - Нет, повторно пытался расцепить. - Получилось? - Yes of course. - А спаскомплект обратно вы сложили? По удивлённому и растерянному взгляду испытателя Георгий Михайлович сразу понял эту банальную ошибку. - Накладно выходит. Модуль отстыкуется, поедет дальше, в нём болтается раскрытый набор. Что вы оттуда брали? Резак? Это гарантированно короткое замыкание, если не уложили в страховку. Ещё одна нештатная ситуация. - Меня не предупредили. - Аврора может не заметить ваших действий, а обязанность пассажира соблюдать полный порядок во время следования. Слушаю ваши действия, как выйти из ситуации. Андрей задумался. Он перебирал варианты, из которых самый логичный был не спешить и всё перепроверить, сложить обратно, как должно быть. - Пользовался - верни на место. Забыл вернуть, сообщи о проблеме. Ребята, ваша нерешительность в нештатной ситуации может дорого обойтись. Ладно, всем отдыхать, в тринадцать часов на пересменку. Будем ломать и чинить планетолёт. И да, вот что ещё... Преподаватель помялся, явно вынуждая себя говорить о неприятных вещах: -Модуль СТМ это тормозная капсула, если кто не понял. На борту кислород, азот, вода, углекислотные баллоны, шашки регенерации воздуха, топливо, потенциально горючие материалы. И вы. И для двигателей ориентации и для тормозного блока используется ассимметричный диметил гидрозин в паре с амином. Всё это вместе с запущенным в дрейф резаком внутри может привести к очень дурным последствиям. И хорошо если это будет порванная обивка или даже короткое замыкание с поломкой модуля. На борту каждого модуля по полтонны гептила. Его утечка это однозначно смерть. Всего литр аэрозоля с формулой, которую я назвал при утечке способен отравить весь корабль. Вы даже "отче наш" пропеть не успеете. Даже не потому, что так быстро отравитесь, а потому что это самовозгорающаяся смесь. Как в коктейле Молотова. - Угораздило меня, этот ваш пепелац... - буркнул кто-то из испытателей. - Желаете выйти? - Нет. - Хорошо. Понимаю. Значит так. Всем отдыхать! Перерыв - сцена в столовой Вторая половина дня - полсотни нештатных ситуаций на планетолёте. ДДДЫДЫДЫН-ДЫН-ДЫН-ДЫН! Коридор купейного жилого отсека с лязгом перекрыли десятки каскадно сработавших гермодверей. Андрей еда успел занять относительно безопасное положение, как увидел, что пол под ним вздыбился и переборка, будто гильотина, прочертила в экстремально опасной близости от его правой руки и плеча. Волна резкого, мерзкого ледяного воздуха и испуга окатила его, сбивая дыхание. -Андрей! Посмотри под ноги! Маркировка безопасности для кого нанесена? Он глянул вниз, и действительно, стоял Андрей неприлично далеко за жирной жёлтой полосой, которая как на железнодорожном пероне отбивала безопасное пространство условно изолированного сегмента этого отсека. Аварийные маяки под потолком вспыхнули рубиновым заревом и отвратительно дребезжащий тревожный сигнал с надрывом проорал на весь корабль. "ВНИМАНИЕ! АВАРИЯ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ! ЗАЙМИТЕ СПАСАТЕЛЬНЫЙ МОДУЛЬ!" Варианты этого сообщения, на самом деле, были разными. На корабле что-то постоянно "условно" взрывалось, горело, ломалось, разрывалось, выходило из строя, коротило, дымилось. В любой непонятной ситуации - займи спасательный модуль... В текущей с Андреем ситуации модуль находился прямо позади него, в комнате купе. Ещё одно правило на случай аварии звучало так же просто "на островке не больше двух". Система сама определяла, какие переборки критически важны для герметизации, обычно их было не больше одной-двух на моделируемое чрезвычайное происшествие. Спасательная капсула же была, как ослик Боливар - не умела выдерживать троих. Если кто-то остался за переборкой в момент блокировки отсека, у него был шанс перебраться в соседний сегмент и спастись там, но только в том случае, если код опасности на двери в момент блокировки не был красным. При аварии у космонавта два варианта - остаться в изолированном сегменте и ждать спасения или катапультироваться в капсуле из каюты. Третий вариант был сложным, но крайне важным - перейти в свободный сегмент. Андрей постоянно на этих учениях боялся быть третьим или единственным, а потому суетился, иногда получая дверями по голове. Нет, сила смыкания гермодверей не могла бы расщепить человеческую плоть, но переломы, сотрясения мозга и тяжёлые увечия от такого прессования пассажир мог бы получить. Двери не были условно фатальными. Но всё же на подсознательном уровне Андрей ощущал натуральную опасность от коридора стыковки и коридора купе, сплошь расскрашенного бледно оранжевыми предупреждающими "зебрами"... Утро 15 мая. Виртуальная реальность. Зеленоватое мерцание визуализации мониторов освещало сумерки тёмной неизвестности. Ребята возникли посреди этой пустоты и дисциплинированно заняли места, приписанные за каждым. Долго ждать остальных не пришлось - всего полминуты и вокруг уже возникла строевая коробка в несколько шеренг. За ней рядом ещё и ещё одна. Минутой позже сливаясь с сумерками, в абсолютной тишине, на плацу скопились три с половиной сотни человек. На гигантском экране прямо перед ними разворачивались схемы и надписи, два громадных круга, завитушки орбитальных маневров, аббревиатура и сокращения, тайминги циклограмм полёта. Фотопортреты пилотов и командиров экипажей заняли своё место слева в верхней части экрана, справа по мере загрузки участников возникали имена кораблей старта и иконки крылатых космических ракет: АБ МТКС "Восток Дельта ВОСЕМЬ", борт ТПР-793 - СССР - космодром приписки Восточный. АБ МТКС "Стрела Гамма Шесть", борт ТПР-836 - СССР - космодром приписки Стрела ГНН. АБ МТКС "Нью-Кеннеди Альфа Три", борт TaPF -1012 - США - космодром приписки Каннаверал. АБ МТКС "Тхумба Эпсилон Два", борт TaPF - 917 - ОШБ (ИНДИЯ) - Космодром приписки Нью Тхумба Бхарат. В центре экрана, в окружении ветиеватых конструкций и схем, трассеров и траекторий, красовалась ажурная космическая медуза с подписью своего имени: ТЭОК МПЛК "Аврелия" борт 404 Рейс 511 Земля-Марс-Земля Как только на экране засветилась строка последнего экипажа этого полёта, сумерки просветлели и участники сбора обнаружили под гигантским экраном перед собой нескольких человек в штатной форме центра подготовки космонавтов. Почти в тот же миг по рядам испытателей, космонавтов и пассажиров пролетела команда "Ровняйсь!" Тишина после этого превратилась в абсолют и только после некоторой паузы один из командующих обратился к строю: -Здравие желаю, товарищи космонавты. Строй машинально отозвался нескладным хором, в котором внятно прозвучали только части фразы "здравия желаю, товарищ командир". -Приветствую вас на общекорабельных учениях Интеркосмоса по квалификации в основной состав экипажа межпланетного корабля! С сегодняшнего дня и в течении следующих десяти суток мы с вами будем находиться на прямой гиперпространственной связи.... А где-то внутри полуночных кабинетов огромного комплекса космического городка сейчас происходил полуформальный разговор. На связь вышли старые друзья и опытные коллеги и их спор вновь разгорелся с небывалой силой. - Олег. Ты понимаешь, что мы делаем? Это очень большой вызов. В таком уравнении слишком много неизвестных... Вообще плохая была идея доводить проект до натурных испытаний... - Да. Прекрасно понимаю. Ты этот вопрос задай тем, кто проект разрушал. - Но ты же не знаешь, какие последствия могут быть. Никто не знает. Нам же всё обламали, когда только шли натурные исследования... Это точно стоит того? - За всеми нашими "детьми" ведь присматривали. Часть из них на Земле... Я не во всём разделяю твои опасения. Да и вообще, не знаю... - Олег... Ты всё прекрасно знаешь. В случае чего мы запустим эпидемию, которой ещё не было никогда. - Ты мне зубы не заговаривай. Что там с итогами обследования? Как испытания идут? К сроку твоя батутная группа должна быть готова, Лёнь. Человек по имени Леонид в потемках своего кабинета нервно ходил взад-вперёд, бессмысленно рассматривать попадающиеся под руки вещи, листая страницы технической документации в беспорядке книг. Он бросал всё то, чего касался, едва ли сделав с этим объектом что-то осмысленное. Весь мозг был сейчас не в кабинете, а в разговоре. - ...Прежде чем... Короче, выслушай меня. Каждый из участников, а тем более их детей это как бомба замедленного действия. Никто не знает, как и когда она рванёт. Ты что, хочешь такую бомбу привезти сюда? Да, вижу, хочешь. Ой, да не одну, а сколько их там... Несколько тысяч? - Лёня. Это девушка. Человек. Более того, ей ещё жить и воплощать в жизнь всё то, что мы с тобой чуть не похерили. Понимаешь? Это люди, которым надо жить! Да и вообще, у нас и на Земле таких бомб до едрени матери. Сколько там было по спискам? Двадцать восемь тысяч тут и ещё под пятнадцать там, на Марсе, да? - Олег. Я всё понимаю и это возможно гениальное решение, но. НО! Парня можем угробить. Девушку тоже. И всех остальных тоже. Этот полёт будет вызовом их здоровью. Если ситуация пойдёт вразнос прямо на корабле... Девушка у себя дома в стабильном состоянии. А если нагрузки ослабят имунную защиту, начнётся такое, что ни мы, ни Аврора, никто на свете предугадать не сможет. На корабле будет почти семьсот человек. Тысяча почти, Олежа. Это мировая пандемия. Ты же через это проходил! - Тогда мы зря работали именно над их, чёрт возьми здоровьем. Разве не так? Да и вообще, в боевых условиях система себя прекрасно показала. Это тебе должно быть известно. - Им не место на Земле. Не место. Понимаешь? - Естественно! Лёня, это именно то, что я и собираюсь всем внушить до осознания. Им место не на Марсе не на Земле не на какой-то там чёрт знает какой работе... Одно место во вселенной предназначено для них. Венера. ВЕНЕРА. Оксана должна была родиться на Венере. И она будет там. Всё, давай закончим эту глупую дискуссию. Тем более, если спорить за каждого из десятков тысяч, не хватит никакой жизни - ни моей, ни твоей. А я за них впрягаюсь ещё до того, как их в проекте не было. - Ладно, я понял, брат. Ты не исправим. Ответственность если что разделим пополам. - Ты поздно меня отговариваешь. Опоздал лет на тридцать. Тем более, причём тут только я. Вставать поперёк огромной толпы народа? Ты помнишь сколько из наших сели или ушли не через свою дверь на тот свет? Всё, Лёня, процесс пошёл. Что, кстати, с данными? - У Андрея проблемы с сердцем. И не только. У него везде проблемы. Это не критично... Вернее нет, это критично. Парень может столкнуться с нагрузками, которых не выдержит. Ну о чём мы говорим, это просто пацан с улицы... У него условно говоря, от сколиоза до псориаза. Никого не было более здорового? - То что он пацан с улицы, я в курсе. Что конкретно? - Хронически пониженный уровень сетурации, проблемы с хрусталиками глаз, начальная стадия гипертонии, аритмия. По общей физической подготовке ситуация ниже среднего. Есть проблемы со смещением грудного отдела позвоночника. Четырёхкратные перегрузки он выдерживает, но в случае ЧП мы рискуем... При больших ударных нагрузках однозначно грыжа или того хуже... - Лёнь, мы всю жизнь рискуем. Знаешь, почему я выбрал его? - Друг твоего сына. Я угадал? - Типичный прохожий. И не только. Вам ведь объективный контроль нужен, так? - Ну, желательно, чтобы это был чуть более здоровый человек... - А во время грёбанного апокалипсиса придётся вытаскивать на орбиту всех. ВСЕХ! - Да не кричи ты... Я понял. Ладно. В случае ЧП что мы с ним там делать будем? - У вас же есть техника? Тем более на такие случаи. - За последний год таких ситуаций не было. Их исключают перед стартом. - Какие шансы, что техника сработает как надо? - А ты что, уже разуверился? Техника-то сработает, но что если он ослепнет во время посадки из-за перегрузок? Если у него оторвётся что-то? Я очень трудно представляю, как вообще всю нашу группу пускать в полёт. Ребята все кривые-косые... - Ни в тайгу ни в красную армию? - Вот ты всё шутишь, а если на орбите случится несчастный случай, это статья. - Лёня. Двадцать лет назад мы очень многих не спасли, потому что было нечем и не на чем. Да, они тоже были не лучше, но они могли бы жить. Если ты про статьи заговорил, представь сколько можно нарыть по нашей с тобой биографии ещё за "то" время. Сейчас, если начальство хочет посылать народ на Венеру, мы все... все вместе, понимаешь, должны быть уверены, что в случае чего живыми - это главное, запомни - должны добраться до Земли все, кого мы туда снарядим. Кривые, косые, больные, босые, раненные, дети, подростки, старики. В экипаже есть дежурная группа медстанции, так? - Да. - Вот пускай они берут весь наш "трамплин" за локотки и глаз с них не спускают. Миссию нашу понял? - Да. - Замечательно. - ... - Ты тут? - Ещё да. - Лёнь, ты не обижайся, что я на повышенных. Ты хоть понимаешь, это шанс. Разорить до основания можно очень быстро. А попробуй восстанови, воспитай, людей найди. Мы за этот проект годы назад горой стояли. - Верно, только гору всё равно опрокинули. А причины, кстати, были те же. - Ну вот. Значит, будем разгребать всё обратно. Тем более... Ну а чем нам ещё заниматься? Ты это... все наработки сейчас по подготовке сохрани. Понадобятся. В этом споре не было победителей. Руководитель группы центра подготовки знал о всех рисках и был прав. Ответственный за группу "Калипсо" и за проект "Трамплина" знал об этом, презревая все риски и сложности и был прав по-своему. Истина тем временем рождалась прямо сейчас, во время учений, в моделировании полёта. Оба прекрасно знали, что без натурных испытаний весь спор лишь брожение по лабиринтам вокруг теорий вероятности и множества неизвестностей. Только действия самих испытателей добудут для проекта правду и будущее. В абсолютной тишине полуночного кабинета раздался мягкий писк и шуршащий треск включившегося локального интеркома: - Первые сутки испытаний. Все данные биометрии скопировать в особый архив. По завершению испытаний все данные и руководителей обучения ко мне. - Слушаюсь, будет готово.