Дети Калипсо. Вызов для Бездны (The Legacy of Calypso. A Fight con Chaos)

Сегодня было самое глухое утро из всех, которые Оксана помнила. Накануне она так испереживалась, что легла спать очень поздно, а следом за этим практически моментально отключилась. Включилась она заново с испугом, часа за два до звонка будильника в разбитом самочувствии и мерзопакостном настроении. Снов не было. Состояния отдыха тоже. Всю ночь в ней всё содрагалось и ныло от неосознанной паники, но сознание настолько устало, что не могло всего этого осознать. Только с трудом понимая, что она в родной комнате, что сейчас раннее утро и что ей предстоит прожить обычный будничный день, Оксана вдруг припомнила жуткую картинку, которая будто приснилась под утро. В шипящей тишине она видела себя со стороны посреди пустыни, осознавая себя внутри скафандра. Она вся надрывалась, она визжала, но вместо крика не было ничего. Чудовищная тишина. Сборы в школу были такими же тупыми, как и всё утро. Рассеянная Оксана долго искала свои будничные вещи, вспоминала о содержимом сумочки, искала ключи от входной двери, иногда в пути по пяти комнатам квартиры забывая куда и зачем шла... Тело было не её. Воспоминаний как будто не было. Ей приходилось заново вспоминать всё, что было будничным и само собой разумеющимся. Мучительно непонятное состояние... Она уходила в школу по привычному маршруту, но ощущала, что ноги уже не помнят эту дорогу. Оксане физически приходилось преодолевать кажущееся сопротивление реальности. Родной, знакомый, но уже будто чуждый мир подземной типовой жилой станции. Где-то глухим ранним утром, затерянный посреди метромарса. Этим утром Оксана нечаянно обратила внимание на камеры у подъезда родного дома и следом по пути в школу. Это было странно, да и наверное, само собой разумеещееся, Оксана никогда даже внимания не проявляла к местным камерам. Сидят себе электронные вороны на железных нашестах - да и "кар" с ними... Но в этот раз, глядя в камеру, она почему-то встала. Возможно это ощущение было наведенным от прошлых её приключений, но Оксане почудилось, что кто-то конкретный сейчас за ней наблюдал из ближайшей камеры на углу дома, причём, не просто наблюдал, а смотрел в упор. Странный жар разлился в груди и невозможная надежда вспыхнула и тут же угасла. Она никому не нужна. Некому за ней следить, кроме Ролана. Отделавшись от оцепенения, она пошла дальше - кратчайшим путём до школы. Впервые в жизни Оксане пришлось так долго дожидаться начала учебного дня, хотя регламент станции в принципе всегда был беспощаден. Обычно она приходила за десять минут до начала занятий и это было обыденным ритуалом. Сейчас она выбилась из расписания и пришла тогда, когда её никто не ждал. Битый час она просидела на разных скамейках на аллее у школы, стараясь к себе не привлекать внимания. С большинством людей это удалось. Кроме лучшей подруги... - Ты что, серьёзно?! Вообще ничего не помнишь? - Нет, на самом деле помню. Вы же уехали в Рифт вместе с Конселем и оставили меня одну, да? - Ну да, это было частью плана... - Ну вот всё и пошло не по плану. Ты кстати, не сказала, вы хорошо погуляли? Консель, наверное, был рад. - Слушай... - Таня села рядом с Оксаной и казалось, она была не менее шокированной, чем её подруга. Она пропустила мимо ушей шутеечку про сватовство. Оксана только что рассказала ей о том, что случилось и это шло в полный разрез с тем, что сплетничали о ней. - Слушай, так это же... Может, ничего не было? Жуть какая-то. Оксана горько вздохнула. - Я бы и сама рада поверить, что ничего не было. Молча она закатала рукав своего бежевого "студенческого" пиджачка и показала две отметины рядом с сизой дорожкой вены. - Было... - ошарашенно сказала Таня. Она перевела с уязвленной кожи подруги свои карие глаза. Во взгляде промелькнул ужас. Таня ни за что бы не поверила, что её подруга бывала на поверхности. На поверхности - означало в космосе, в прямом смысле. На такое решиться мог не каждый взрослый человек, таким занимались специально подготовленные люди, а тут школьница... Таня до этого справедливо считала, что её подруга была только в самом комплексе, нашла что искала. - Поверить не могу, что ты решилась... - Тань. Я точно не помню, но я за неделю до всего этого кажется... - Что... - подруга выглядела теперь ещё более напуганной от недосказанности. - Я подавала заявку в Альбор. Центр подготовки космонавтов. Я ещё не смотрела и... Я не помню. Наверное, заявка ушла. - Заявку - зачем? - Там курсы есть. Это... Квалификация космонавт-пассажир. - Рехнулась ты... - Ну а что, я вроде как уже космонавт. Доморощенный. Маленькие отметины на коже у локтя. Это было единственным напоминанием того, как её подруга самостоятельно "руфила поверхность" через тоннели нагорного комплекса Флегры. - Это же сколько ты прошла пешком? Вопрос завис в воздухе, который был наполнен утренней суеты далёкой школы и тихим шелестом листвы станционной школьной аллеи. - Сорок семь километров. Я что-то сама даже не верю, только ноги врать не станут. Я сегодня еле встала. До судорог. - Это нехило ты жару дала. Стазис, да? - Ага. Двойной. Это было после, я когда с Дианы выбиралась. Дальше помню совсем смутно. "Взлом инженерных систем. Угон спецтранспорта. Нарушение режима безопасности. Проникновение на охраняемую территорию. Хранение и распространение, не считая употребления - без спецдопуска... Ношение скафандра без лицензии. Самовольный выход за безопасную зону радиационной защиты... По сути - пересечение пограничного предела промышленного конгломерата. Использование специализированных систем не то что без права, а без какого либо знания..." - Знаешь, похоже детство закончилось. Можно считать, что теперь я себя ощутила марсианкой в полном смысле этого слова. Прямо как в той поговорке - "Истинная жизнь начинается там, где заканчивается твоя зона комфорта"... - Тяжело было... - Вот теперь знай, что именно так люди там наверху и работают. Каждый день. Посменно. А я просто пришла покрасоваться и... струхнула. - Ну ты чего себя так? - Да потому что я так испугалась, дура, что вообще ничего толком не помню. Ни того, какой дорогой шла на поверхность, ни того, как обратно вернулась. Башка перегорела, понимаешь... - Это что, как память в компе? - Да. Как память в компе. Таня смотрела на Оксану и холодок касался её от того, какое каменное выражение лица было у подруги. Её собственные страхи были о том, как очередную контрольную сдать и что скажут учителя по поводу домашних заданий. Её собственное испытание и горесть была о том, как они с подругой неумело провалили конкурс, который одновременно был и экзаменом зрелости. Максимум страха, который она испытывала был в том дне, когда она одна потерялась на соседней станции. А тут перед ней сидела живая сверстица, которая бросила вызов космической бездне, пришла к этой бездне на свидание и вернулась обратно живая оттуда, где никогда не было ничего живого и скорее всего никогда не будет. - И что... Совсем ничего не запомнила? - Помню что-то. Коридоры. Тоннели. Станцию Диана помню. Всё там такое тихое. Мёртвая это станция. Там ещё как у нас эскалаторы есть, только они остановились уже навсегда. Представь себе эту стрелу громадную, в десяток полос шириной, а там чернота. Тоннели помню, коридоры, темноту. До Элпиды я так и не доехала, она в другой стороне. - Так а поверхность видела? Оксана долго молчала, наверное, вспоминая, как сунулась в ледяную бездну. Она начала говорить, нечеловечески спокойным голосом, без эмоций, без интонаций, вот только руки у девочки-художницы начало потрясывать от воспоминаний. - Небо там серое. И радиация. Много, у меня дозиметр орал, когда... Когда... А наверху равнина, только очень вся перепаханная. Вдоль ветки маглева насыпь огромная, по ней железка идёт. Ровная такая, как линия. Вот по ней может быть пешком пройдёшь. Но это идти месяц или больше. А чуть в сторону, так там ноги все переломаешь. Ай, да о чём я... Пешком до Флегры это отсюда километров семьсот, не меньше. Я же на "прометее" час почти ехала, а там стрелка металась на индикации от шестисот тридцати четырёх до шестисот тридцати семи... - Ох ты ж жесть какая... - Тань, я реально почти ничего не помню. По комплексу гуляла, с карты сбилась. Совсем. Но я нашла. Тот тоннель, который дядя Слава последним... закрывал. - А что там?... - А там... - Оксана обернулась к подруге, смотрела на неё, чуть ли не плача. - Там воспоминания, Тань. Как Флегру закрывали... Таня сидела и шокированно молчала. Она не знала, что сказать. Она сама мечтала побывать на поверхности, но чтобы это была безопасная оранжерея или станция наземного наблюдения или лагерь геологов, где всё предсказуемо и рядом кто-то есть. Оксана была там, где не ступала нога человека многие годы. - А Элпида это... - Это... Родина, Тань. Оксана подняла взгляд на подругу. Мокрые глаза за каменным отсутствием эмоций выдавали слишком многое. - Я там родилась, Тань. Никто не знает. Я сама потом узнала. Я самая маленькая с этой станции. Шестнадцать лет назад её закрыли. Я не знаю как объяснить... Она сидела на скамейке рядом с молчащей подругой, которая не решалась ничего говорить, а сама пыталась переварить всё, что видела. Не получалось. Нерафинированные картинки душили её изнутри и отделаться от видений было просто нечем. Каждая вспышка в памяти содраганием до донышка. Пустыня, белесое небо, ржавая неестественно сухая пыль. Ощущение вечности, которая, как бездна - приглашает в небытие навсегда. И крик внутри гермошлема скафандра. Крик изнутри себя, посреди безвоздушной пустыни. Это воспоминание осталось самым ярким, и самым душераздирающим, потому что тогда она всё-таки докричалась до Андрея, хотя это было просто невозможно. Она была одна на поверхности. "АНДРЕЕЕЙ!!!" - загрохотало снова в голове, будто разрыв снаряда. Но пустота пустыни молчала. А будто что-то другое стоило ожидать от безжизненной планеты? О чём она думала, когда кричала "Я здесь!!!" - парню, который в тот момент оставался на другой планете? Но ведь она вправду пришла туда не из праздного любопытства, а из чувства вины за вранье парню на другом конце мира и с желанием наконец искупить вину и рассказать правду хотя бы теперь. Она целых полгода несла на плечах непосильную ношу вранья, выдавая себя за... Якутянку? Однажды от дяди она слышала такую нелепую шутку, что только в одном месте на планете Земля зимой можно ощутить все прелести "марсианского лета". В Якутии. Вот она однажды и решила себя выдать за "местную" из Нижнего Бестяха. Или Верхнего... Или такого города в Якутии вообще давно не было... Для Андрея она предстала, будто была с другого конца страны. А была она на самом деле - с другой планеты... Шершавый реголит марсианского грунта был не похож на земные пески. Он выл при каждом шаге по пустыне, издавая гулкие противные звуки, будто это был скрежет мельчайших кристаллов. Оксана многого не помнила из своего путешествия, но собственные крики на фоне зловеще ворчащей, пересушенной, вымороженной, песчаной пустыни... Будто вытравились кислотой. Воспоминания резко обрывались после ярких голубых вспышек в глазах. На фоне сумеречного солнца и ржавого отблеска марсианской пустыни это было особенно зловещим. Оксана тогда только с опозданием поняла, что это такое. И когда осознание к ней пришло, то вместе с ним пришла и паника. "Черенковское свечение. Фосфены" Ей даже можно было не смотреть на орущий всеми благими матами дозиметр, чтобы понять всю опасность своего просиживания прямо на марсианском песке. Солнышко даже в тот полдень всё ещё нещадно жарило поверхность Марса тяжёлыми частицами тепла и света. И всего за несколько минут до этого... Она поняла, что выше прыгать уже некуда. Что идти обратно тоже уже некуда. Она бы так никуда и не ушла, если бы не Андрей. Он возник буквально из ниоткуда, посреди пустыни, как мираж. Подошёл к безвольно сидевшей на песке марсианке. Ласково коснулся её ладоней, забронированных в оболочку перчаток скафандра... Разжал её пальцы, которые мёртвой хваткой впились в фиксаторы на затылке громоздкого шлема, там где были два рычажка механизма раскрытия гермозамков... И растаял в ослепительно голубых вспышках излучения. А руки безвольно опустились на песок. А слёзы хлынули, как ливень... Это потом были напрасные салочки с радиацией... Она бежала обратно в шлюзовую камеру под аккомпонимент злобно хохотавшей во все барханы пустыни. Песчаный склон осыпался с низким гулом каждый раз, как она на него ступала, а бежала она лихо и наступала на реголит часто. "Ха-хах. Хах-ха" - Это всего лишь "поющие пески" Флегры. Её предупреждали... Но тогда она не думала просто притормозить, подумать, успокоиться, не паниковать. Не думала и о том, что в ней уже сидят частички солнышка и беготня - напрасная трата кислорода там, где его нет... Ей просто захотелось убраться с поверхности навсегда и больше не возвращаться в этот страхолюдный ужас. Это уже затем были слезливые, мокрые, напрасные - запоздалые - признания на камеру-регистратор шлемофона... Она признавалась в любви пустому шлему "Чайки М60"... Хотя нет... Всё-таки где-то в зазеркалье камер должен был быть Андрей... Как она добралась домой, Оксана даже не помнила. Она просто молча ехала. Слёз не было. Обиды или разочарования - не было. Страха тоже не было. Ничего не было. Только космическая пустота... Это тогда слёз не было. Сейчас они текли сами собой, Оксана только успевала проморгаться, да утираться рукавами. Из того, что она сей вспомнила, Тане она смогла рассказать не позволительно мало. Оксана поднялась со скамейки. - Пойдём учиться что-ли. Только тут Таня заметила, как Оксана хромает на прямых ногах, потому что три дня назад отходила их до одури. Её подруга и до этого была непохожей на остальных своих сверстников повадками, стремлениями, мечтами. Сейчас ещё и выходило, что вот этот человечек, который сейчас спокойно пошёл на обычную учёбу в школу, в выходные и первую половину ушедшей недели вместо учёбы постигал на практике профессию марсонавта внешних служб колонии. Она своими ногами прошлась по космосу. Таня была одновременно смущена, ошарашена и возмущена. - Мда... Об что боролась, тормоха. Накой тебе сдалось... пешком до этого неба твоего... Вечером самокопания Оксаны продолжились. От вопросов "что случилось" она дошла во внутреннем остервенении до вопросов "кто виноват". - Ну? - спросила она у отражения в зеркале. - И кому ты сделала лучше? Родителям? Друзьям? Андрею? Себе? - А кому ты делала лучше, когда врала все эти полгода? - ответило ей отражение, - Себе? Остальным? Андрею? И это тоже было верно. Но упоминать про Андрея - это был запрещённый приём. Слишком больно. До ломки в суставах и надрыве в солнечном сплетении. Только она сама виновата во всём и теперь эта пронизывающая боль была с Оксаной каждую секунду бытия. Скрываться некуда, укрыться нечем. Ни отвлечься, ни вылечиться. Оказывается, правда не всегда делает мир "лучше". Но теперь Оксана хотя бы могла не кусать себя за локти. Она ведь сделала всё, что смогла. Ведь она всё сделала?.. Одну штуку она всё-таки не смогла сделать. Она не смогла открыть шлемофон. Слава богу, Андрей её отговорил... Или это всё само не получилось? От того, что Оксана даже не помнила подробностей этого момента, её нехило трясло уже который час подряд. Пронесло... Но это было слишком близко для шестнадцати лет. И радоваться было чему - хотя бы тому, что она стояла сейчас здесь, перед зеркалом. Живая. Этим вечером ребята из школы пригласили её на школьную бал-дискотеку. Подумать только, её впервые пригласил не парень, не подруга Таня, а просто знакомые одноклассники. А она уж совсем думала, что пустое место, что она прозрачная, что её нет. И вроде красивая, и лицо не как у уродины, да что с того? Серая тень в обертке девочки. Всё, чем она жила когда-то, уже стало пылью на сапогах скафандра. Вернуться обратно на поверхность? Оксана не могла этого сделать. Она теперь слишком боялась мира за пределами станции. Вот такая она девочка-противоречие. Ей уже давно нужно было выходить из дома, её ждали друзья, а смартфон в четвёртый раз пытался вернуть Оксану из бездны воспоминаний в реальность режущей ухо трелью входящего видеозвонка. А она всё стояла перед зеркалом, разглядывала себя, пытаясь найти на теле следы воздействия радиации и с ужасом думала о том, что за час тогда схватила четыре миллизиверта. Считай, что постарела разом на четыре года. А ещё она в отражении себя хотела найти смысл дальнейшей жизни. Как теперь жить здесь и сейчас? Чем теперь жить? Учеба. Последний звонок. Поступление в старшую школу. Заявка в центр подготовки космонавтов. Заявка ради заявки со смыслом порыва "Я хочу!" Она уже ничего не хотела. От всего, что произошло, в её душе теперь не осталось ничего, кроме пустоты. Её нечем было заполнить. Ни проблемы, ни отчаяние никуда не делись. Но радовало хотя бы, что она была жива. А значит можно попробовать всё начать заново. - Ладно... Надо идти. Да? Поехали, Оксана Викторовна? Уходя из своей комнаты, Оксана так и не содрала в истерике со стены уже потерявшие всякий смысл фотографии и картинки, потому что даже не поднимала никакой истерики... Её на праздник весенней бал-дискотеки провожали фотографии с её же собственными наивными подписями. С момента, когда они появились в её комнате, минуло всего-то полгода. С момента, как Оксана потеряла связь с автором этих фотографий, минуло уже полторы недели. Эти полторы недели для неё стали самыми чёрными за всю маленькую и наивную жизнь. Но Оксана до сих пор не трогала эту стену. Это всё потому, что она - всё, что осталось от счастливых воспоминаний. А ещё... Всё потому, что она до сих пор хотела в Саратов. Космонавты не меняют своего решения. Школа сегодняшним вечером шумела на всю катушку. Огромный актовый зал, в котором буйствовал весенний праздник, казалось, не мог вместить всех желающих. Здесь стало тесно ещё на официальном открытии, когда бал ещё был окутан антуражем праздника из далёких времён старинной европейской моды. Желающих повальсировать с самого начала было так много, что уже тогда в зале стало жарко и шумно от толпы молодёжи. Оксана была одна посреди этой толпы и пыталась найти знакомых. Сюжетный разрыв. Описание школьников. Притягательный вид парней, восхищение красотой девушек, но всё это с невероятной горечью и приступами, порывами сбежать, синдромом самозванки. Оксана не хотела тут находиться. Весёлая драйвовая ритмичная музыка не веселила, а тревожила, веселье не могло пробиться сквозь депрессию, Оксана была в таком состоянии, что от милой мажорной музыки и уюта было физически больно до слёз. Её на первый танец пригласил Ролан. Это было немного неожиданно. Да, они репетировали вместе этот танец, но он предназначался к выпускному... Оксана не знала, как поступать, куда прятать своё душевное состояние, как ей улыбаться, в конце концов. Но она всё равно приняла его руку. Тёмный взгляд карих глаз долговязого юноши её больше не тревожил, как раньше. Раньше, на репетициях, Оксана чувствовала, что он за ней то ли следил, то ли её высматривал... Тяжёлый и недоверчивый взгляд со спокойного и даже без различного лица. С таким лицом, наверное, и берут в службу безопасности. Сейчас он почти так же молча на неё смотрел, сосредоточившись скорее, на движениях, которые явно мысленного репетировал в голове. Это было заметно, потому как Ролан вечно смотрел куда-то "почти в глаза", но стоило чуть пристальнее на него взглянуть, чтобы понять, что он вглядывался сам в себя. Но приглядевшись внимательнее, Оксана невольно содрогнулась. Взгляд у Ролана был каким-то другим теперь. Он смотрел сквозь мысли, эмоции, одежду, прямо на неё. Она не могла понять, что происходит в голове у парня, но пристальности не было. Было... Очарование? Видение исчезло, только появившись. Ролан снова смотрел, как обычно. Помимо предметов, лиц, пар, знакомых, убранства зала. В никуда. Да и сама Оксана, наверное, смотрелась так же. Только она потупленным, неподвижным взглядом таращилась ему в лицо, но смотрела сквозь него. Тоже - в никуда. Это состояние прекратилось тогда, когда в зале действительно стало слишком тесно и их пара стала наступать другим на пятки и чувствовать случайные толчки со стороны других вальсирующих. А может, и не случайными... Консель присоединился позже к ребятам и с удивлением Оксана обнаружила, как он с удовольствием ведёт танец в паре с... Таней. Они со стороны так хорошо друг друга дополняли... Всё было верно. Консель её друг. Учитель. Наставник. Ролан - её "старший" напарник. И немного - надсмотрщик. Таня теперь подруга Конселя и Оксана пропустила этот момент, она упустила шанс на день рождения послать свою шизу к чёрту и остаться в мирном детстве с друзьями. Она искренне была рада за Таню и видела, как та светилась в танце, как она смотрела на Конселя, как мягко её ладони легли ему на плечи, как они сдержанно и завороженно кружились. Сомнений не было, они теперь пара и это хорошо. А она сама? Кто она? Чья она... Дискотека разыгралась - звучно и весело. Танцами до упада школа гремела весь вечер допоздна. Музыка разливалась по её коридорам и была слышна отовсюду, даже снаружи. Всё были веселы и счастливы этим вечером, как и положено бесшабашным школьникам среднего и старшего звена, да местным студентам политеха - словом, всей зелёной молодёжи. Никто почти и не заметил - а те, кто заметил, не придали значения тому, что в школьном фойе у большого зеркала, вдалеке от людей, в самый разгар праздника осталась стоять одна-одинёшенька печальная кудрявая девочка в пушистом бежевом вечернем платье. Она не могла больше оставаться на дискотеке. Было слишком больно. Сбежала. В очередной раз. Сил не то что веселиться, а пребывать в покое - у неё не было. И хоть внешне она выглядела уставшей, печальной, безвольной аморфной тряпочкой, спокойной, как молчание ночной станции Можейко, но внутри Оксана горела заживо. На этот раз огонь обжигал сильнее, чем когда либо прежде. Она смотрелась в зеркало, но не видела на себе платья и не видела вокруг себя школы. Вместо одежды - инженерный скафандр. Вместо школьного фойе - звёзды и чернота космоса. До крайней точки отчаяния, похоже, она уже дошла. И этот праздник в очередной раз доказывал, что она уже не принадлежит этому миру. Как будто лишняя и ненужная. Да и сама эта дискотека была лишней и ненужной, если вспомнить, что всю эту тусовку от вечного холода отделяло каких-то полтора километра скал прямо над головой... Люди забрались на пожиток совсем не туда, куда следовало... И эта мирская суета посреди мёртвой планеты казалась, скорее, строительством супермаркета посреди живого кладбища... Но никак не колонизацией пустого и потому свободного, ничейного пространства. Не только она, но и они все здесь были немного лишними и неуместными. Однако эту правду на себя примерила только Оксана. В итоге, она совсем запуталась. Потерянная в своём мире и не добравшаяся до того мира, о котором мечтала. Наверное, именно это чувствовали первые поселенцы на Марсе. Она закрыла глаза и не хотела больше их открывать снова. Казалось бы... Всего одно сообщение. Оттуда. Всего одно его касание. Прикосновение. Ощущение. Улыбка. Голос. Поцелуй. Оттуда... Только она подумала об этом, как воображение перестало сопротивляться, а тело не захотело противиться мыслям о почти потерянной мечте. Маленькая одинокая звёздочка оторвалась от шумной и суетой станции. Замаячила по вертикалям тоннелей, вырвалась из бесконечности подземных лабиринтов - на волю. И призрачным, неровным, слабым светом озаряя холодные пески безжизненных пыльных равнин - лихо взметнулась к зениту. Быстрее ветра. Быстрее света. Туда - на свою Землю. К парню с голубыми глазами, мелкой щетиной и тёмной, жёсткой копной волос... Парню, так похожему на доброго ёжика... Она бы хотела снова стать ивой на ветру. Легкомысленной, мечтательной, эмоциональной. Вместо всего этого она была камнем. Куском мёртвой планеты. И всё же... Космонавты не меняют своего решения. Вот только как теперь найти способ реализовать задуманное? Да и стоит ли теперь? Кто и зачем её примет без веской причины в отряд пассажиров на перелёт к Земле, когда для этого требуется не просто "я хочу", а целая программа условий и возможностей? Она, казалось, была бесконечно дальше к выходу из лабиринтов "родного" Марса, чем полгода назад. 20 апреля 2085 года. У каждого в жизни бывали такие времена, когда приходилось от бессилия просто оставлять всё "как есть", откладывать в сторону несостоятельные идеи... Самое сложное в такое время - осилить свою ношу, пережить неудачи, стереть, наконец, двигаться дальше. Однажды вечером Оксана поняла, что именно это ей и предстоит. Она была бессильна как-то повлиять на реальность хотя бы до окончания последнего учебного года. К такому выводу она пришла после бесконечно долгого просмотра оставшихся немногих фотографий Андрея несколькими днями напролёт, пустых посиделок в интернете и попыток вникнуть в кучу долгов, которая наросла по учёбе. Неудачнице - хреновый день. Оксана раз пять себя уже спрашивала, куда она засунула свою привычную аккуратность? Утром, наливая в чашку кофе, она задумалась снова о чем-то никак не связанным с реальностью и разлила жидкость прямо на стол, да еще и чашку разбила, перепугавшись. В итоге вся обожглась и заляпалась в сладкой темной жиже. Чуть позже ее чуть не сбил грузовой электрокар, когда девушка случайно замешкалась у станционного лифта по дороге на учёбу, потом на самой учебе случайно порвала собственную скетчевую тетрадь, пытаясь в очередной раз выжать из себя хоть что-то. Сломала автоматический карандаш. И это еще самые мелкие неприятности, постигшие девушку ввиду рассеянности. Пределом всего стало то, то Оксана потеряла карточку-ключ от собственной квартиры, пока родители были на работе. Пришлось сканирующим взглядом пройтись от дома до школы и обратно. Карточка в итоге оказалась дома, на полу в прихожей. Естественно, настроения все эти происшествия девушке не прибавили. Придя домой, она сбросила с себя дорожную одежду, прыгнула в тапки и халат, и рухнула в родное командорское кресло в своей комнате. "А завтра ведь собирались одноклассниками встретиться..." - вдруг прояснилось в памяти. Оксана закрыла глаза, чтобы погрузиться в тишину ее маленькой комнаты. Никто не позвонил... Перед таким днем... Она всегда была неприметным середнячком среди цветастых и едких на остроумие одноклассников. Она могла бы стать хоть чем-то в Терре, но облажалась. Она могла бы победить в конкурсе, но испугалась того, что создала. Она всё-таки пустое место для большей части окружающих и это факт. Последний раз их школьная компания собиралась в неформальной обстановке больше года назад. А завтра они вообще впервые собирались в Рифт, причём уже на законных правах совершеннолетних. Её одноклассник Джек Торсон даже как-то присылал оцифиальный сайт-буклет того места, куда собиралась рвануть вся компания. Кажется, кафе "Соната", где-то в центре Рифта... Может, никто и не собирается звонить? Оксана не особо любила такие забавы, хотя одноклассники и однокашники жили своей тусовкой и у этой тусовки были свои традиции. Её приглашали десяток раз, а бывала она "на людях" всего-то раз-два... Желания идти на вечеринку "друзей с задних парт" и в этот раз вроде бы не возникало, но и сидеть одной дома - смысл? Не открывая глаз, девочка оттолкнулась от пола и повернулась на стуле, задумчиво смакуя возникшими ощущениями. Как в центрифуге... Но в тот же миг тянущее и сладкое головокружение сменилось острой болью в мизинце на ноге. А все потому, что развернувшись на стуле, Оксана прямиком пнула босой ногой тумбочку, которая стояла позади. Все бы ничего, но удар пришелся прямо на угол этого пластикового ящика, ничерта не мягкого по своей фактуре. Неожиданное препятствие и еще более неожиданная боль так напугали Оксану, что она дернулась в сторону и рухнула вместе со стулом в угол комнаты. И хорошо, что там валялся позабытый с нового года подарок отца - безразмерный мешок-пуфик, а не что нибудь "не мягкое"! Грохот падения между тем никого не смутил, потому что в комнате Оксаны с постоянной периодичностью возникали какие-нибудь шумные катастрофы. Но в ее маленькой комнатушке "пять на три метра" этот звук был похож на "бабах в курятнике". Через секунду за этим раздался рев, каскад ругательств и сердитое ворчание на отшибленный палец. - Еще и тумбочку развалила, вот я молодец! - ругалась на себя девчонка, собирая с пола все что вылетело наружу. В обычном для людей тяготении такого произойти бы не смогло, удар у неё слабоват, но чёрт за ногу дёрнул Оксану родиться именно здесь, в среде "необычного тяготения"! Среди вороха черновиков с рисунками, хранимых Оксаной еще с младшей школы, она вдруг нашла то, что давным давно лежало в этой тумбочке. Небольшая фотография в рамке. Специально когда-то сделала. На ней веселый парень в темно-голубом джинсовом пиджаке, подперев спиной иву, скрестив руки на груди, позировал фотографу. От одного только взгляда на это лицо и эту улыбку девчонку бросило в жар. Несколько секунд она, как загипнотизированная, смотрела в его голубые глаза. Затем бережно положила фотографию на полку в тумбочку и аккуратно закрыла дверцу. Она тогда просидела в оцепенении несколько минут. Прямиком на полу. Позабыв обо всём... Андрея тогда снимал Серёга. Это место под Саратовом называли утесом Степана Разина. Оксана не знала толком, кто такой Разин - фамилия из учебника... Рядом с этим местом было село. Андрей рассказывал, что село это небольшое поселение из нескольких хозяйств и домов. Оксана не запомнила названия и вообще смутно представляла себе всё это. Андрей рассказывал, что тогда был то ли август, то ли сентябрь... Он и сам на этой фотографии, оказывается, улыбался через силу. В августе его бросила очередная знакомая, потому что была занята отношениями с другим. Кажется, она была пятой по счёту. Он так нежно улыбался, даже сам не знал, кому. В пустоту. В космос. В параллельный мир. Откуда ему было знать, что в этом параллельном мире живёт дурная лохматая девчонка Оксана с характером барана и хотелками Гагарина... Этот его параллельный мир теперь преследовал её. Тянул к себе. Он остался недосягаемыми и теряющими смысл фотографиями. А ведь уже больше месяца прошло с того момента, когда Андрей исчез. Оксана с ужасом начала осознавать, что даже не может точно в памяти воспроизвести, как Андрей говорит, улыбается, шутит, грустит. Ей казалось незыблимым, что он есть. А его теперь нет... Дурной порыв - она резко открыла тумбочку, схватила фотографию в рамке. Хотела разбить и навсегда обо всём забыть. Вместо этого замерла в оцепенении. Губы коснулись холодного стекла. Где он, как он, что с ним? Живой ли? Он же натворить может бед похлеще её самой! Ему же сейчас было в сто раз больнее, чем ей... Горькие слезы потекли градом. Не по парню, с которым рассталась, по частичке души, которой лишилась. Она пыталась искать, не нашла. Она просила Ролана, тот не смог. Интернет как будто отвернулся от них обоих, будто Андрея и не было вовсе. Просто пропал. Пропал без вести... Нужно было отвлечься. Оксане с её каяниями было в последнее время настолько некогда заниматься своими реальными проблемами, что возвращение в себя из выдуманного мира тем вечером было отвратительно боязливым. Именно страх, чувство боязни будущего и полнейшая неопределённость нахлынули на неё, застигнули в момент, когда та лежала в тесной горячей ванне. Она честно собиралась расслабиться и отставить в сторону всё, что занимало её "до". Но на место болезненных, ранящих мыслей, на место разбитой мечты об объятиях Андрея, пришли совсем другие переживания. Последний звонок. Экзамены. Выпускной. Те самые испытания, за которыми абсолютная неизвестность. Оксана со всеми своими приключениями как-то забыла, что она всё ещё не только марсианка, а ещё и выпускница школы. И у неё есть проблемы не только с ролью на празднике... Внутри всё съёжилось от страха. Ледянящая паника не уходила из неё даже в горячей ванне. А затем сознание резко вошло в калею будних проблем, только за последним звонком Оксана вспомнила про предстоящий экзамен-конференцию по профессиональной ориентации. Дедлайн - первое мая. Первое... Оставалось всего ничего, и у неё толком и не было - ничего. Выпускная проектная работа по профессии... "Едрёна мать, да за что мне всё это?!" Она чуть не захлебнулась прямо в ванной, когда её ошарашило сроками. И где она всё это время была?! "Забавно. Ну и что теперь с твоей о-ри-ен-та-ци-ей? Виртуальный дизайн? А потянешь ли? Особенно после..." Она вспомнила, как испугалась того Саратова, который сама же создала. Зачем она сейчас про это вспомнила?! Запах гари и соляры, пламя и вой сирен... Она так нелепо всё провалила, что теперь задумываться о профессии дизайнера с её списком побед и готовых работ - было бессмысленно. Она побаивалась снова надевать визор. Они с Таней, конечно, помирились, но осадочек остался... Как так получилось, что она мечтала быть во всём первой или уж точно не последней - а вышло совсем наоборот? Учёба тем временем снова оставляла желать лучшего. Мысли Оксаны противоречили действиям и если призадуматься, у неё это было так во всём. По зову сердца выпалить какую-нибудь несуразицу, а затем раскаиваться и искать себе оправдания - это было в её духе... Она погрузилась в воду до самого краешка глаз и ноздрей. От реальности хотелось спрятаться поглубже и закрыть глаза, не думать... Но лишь несколько кадров перед этими самыми глазами не отпускали на свободу ни сознание, ни воображение... Аватарка Андрея. Задевающая за живое улыбка. Фотография в рамке. Стена с фотографиями. Восход над Волгой... Вспышка взрыва, которую Оксана видела во время бессмысленно го теперь эксперимента в виртуальной реальности... Исчезновение её надежды - доктора Льюисона. Осознание бесполезности усилий... И ощущение, что знания про орбитальную механику и настоящую первородную реальность этого мира, в полутора километрах прямо над головой, творят с ней нечто странное. Оксана будто дёрнула по ошибке стоп-кран и оказалась где-то во вне... А все её былые проблемы рванули черт знает куда, на немыслимой скорости. "Средняя орбитальная у Марса... Двадцать четыре километра в секунду. А у Солнца аж двести пятьдесят..." Её будто вырвало из этой системы координат после произошедших событий. Если раньше у Оксаны могло бы и возникнуть ощущение, что она летит вместе с Марсом куда-то в неизвестность, отдаляясь от Земли и Андрея, то сейчас её ванна будто стала маленькой капсулой. А все планеты и Солнце уже давно унеслись в немыслимую пустоту. Стоило только задуматься... Ясное ощущение паники. Она чуть не провалила очередную контрольную работу. Всё не безнадёжно, но для космонавта "удовлетворительно" - звучит как-то не удовлетворительно... При первой мысли про учёбу пустоту в голове резко заполнил бесконечный вал проблем и долгов, от которых-то она и пыталась сбежать. Сроки - до двенадцатого июня. Все её выпускные испытания должны пройти до этого времени. Полтора месяца прессовались в мгновения и каждое из них теперь было испытанием. Она слишком чётко знала теперь цену своим долгам. Но сейчас, лёжа в ванне, она ничего не могла сделать. А между тем... Долгов по учёбе было не то, чтобы очень много, но осознание проблем и поиск пути их решения заставили Оксану резко подняться из ванной. Нужно начинать прямо сейчас... От горячей воды тело будто онемело. Оксана с трудом поднялась на ноги, удерживая на скользком полу равновесие. Картина в зеркале очень лаконично соотносилась с состоянием её психики. Абсолютно ногая, тощая, уставшая о переживаний, раскрасневшая от макушки до пят... Жар от кожи исходил такой, что вся ванная наполнилась паром. Она парила - вся. Если выражаться точнее, она горела изнутри - вся, но пламя излучал космический лёд в душе. Несочетаемое сочетание. И в этом она вся. - Ну, чего делать то будешь? - шепнула она своему отражению. А в голосе уже зазвучала отчаянная дрожь. Ответа никакого не было, но... Нужно было что-то делать, заново всё начинать. И её шестнадцать лет - не такой уж и плохой возраст для этого. Начинать заново она решила, не откладывая на удобный случай. Сперва, нужно было хорошенько выспаться. Хотя, было наивно тем вечером предполагать, что голубоглазый парень с голубой планеты придёт к ней во сне, чтобы навестить... Хорошо выспаться не удалось, потому что сон был тяжёлым, да и одолел он Оксану слишком поздно, но большего ей не оставалось. Оксана могла бы ещё одну ночь потратить в тщетных попытках снова, в сотый раз попробовать поискать Андрея в нестабильно работающем "глаголе", потому что при удобном и удачном случае у неё были бы все шансы его найти, но она точно знала, что именно сейчас это просто бессмысленно. Он не сможет ответить. Марс находился сейчас не в той удобной стороне, какая требовалась... Между ним и Землёй не только было небывало громадное расстояние, а ещё и Солнце. Андрея оно грело каждый день, Оксану оно никогда в жизни не касалось, кроме недавнего часика на поверхности... Но ещё само по себе это самое Солнце орало на всю ближайшую округу радиопомехами во всех диапазонах. Слепая радиозона. Сейчас прямая связь между мирами если и была, то только по переферийным ретрансляторам, обитавшим в космосе ещё дальше. На короткие несколько недель Марс становился немножко более изолированным от Земли. Дальше, дольше, слабее... Сигналы из другого мира были всё ещё доступны. Но не сейчас и не для "глагола". С момента аварии из-за коронарного выброса прошло почти полтора месяца. Новый спутник связи всё ещё не добрался до своего назначенного места. А техподдержка "глагола" до сих пор не наладила бесперебойную связь. Сейчас даже при желании, беспокойная школьница с безызвестной станции подземки не могла ничего сделать, а первая такая возможность на горизонте маячила только к концу лета. Или года... Или вообще - "никогда". От того, наверное, недавно Оксана сбилась со счета на пятидесятых сутках молчания, прекратила хотя бы на время считать дни, перестала совсем недавно в пустую отслеживать новости, перестала надеяться на напрасные и ужасные чудеса. Фотография на новой странице "глагола" сменилась абсолютно черным квадратиком. Ей нечего было показывать миру. Поэтому, наверное, перемолов всё в голове заново, она уснула на пару часов позднее обычного. Завтра предстоял тяжёлый учебный день. И так, как этих учёных дней оставалось всё меньше и меньше, нужно было попытаться воспользоваться любой возможностью наверстать упущенное... Она так много и нарочито думала о реальности перед сном... Может поэтому сны ей приходили совсем земные. Лесная поляна, поздний май и свинцовое грозовое небо со вспаханными то тут, то там сияющими надрывами-прояснениями в сплошной чернеющей штормовой завесе. Косые грибные дожди... Андрей... 21 апреля 2085 года. В гроте Терры сегодняшней субботой было так же свежо, как и обычно, хотя за пределами тени скал солнце сильно разогревало побережье моря Спокойствия. Волны почти беззвучно прикатывались к берегу со стороны широкой мелководной бухты. Море сегодня было подстать своему названию. Спокойным и безветренным. Она была здесь на птичьих правах. Покидать локацию запрещено. Она пришла только к Ролану, а тот сразу же заявил, что их могут прослушивать и записывать. Скорее всего он врал, потому что кому из сброда Терры это могло быть нужно... Они с Роланом сидели на камнях у входа в его личную обитель и кидали камушки в море. Конечно, и море и камушки и побережье - не были настоящими. Это всё плоды цифрового воображения Терры. Но вот камушки вели себя как настоящие. Только стоило точно поставить бросок, как кусочек гальки мог шлепнуться по воде пару десятков раз и отправиться в полёт над водной гладью почти до самого края обозримого горизонта. Оба кидали камушки и молчали. Ролан даже не потрудился скрывать свой аватар всякой бутофорией и был в собственном облике. И всё-таки в Терре он пребывал в качестве Фотона. - Я облажалась по полной... - Кто спорит... Очередной камушек с низкого старта рванул к океанским далям... - Ты была на поверхности? - Надо было подождать. Глупо вышло... - Сколько? - Четыре за час. - Ты что, целый час по пескам гуляла? - А откуда я знала... - Да, действительно глупо вышло... Ну, как ощущения? - Честно, я ждала, что заболею. Как это бывает. А в итоге... - В итоге... что? - Ничего. Совсем. Только как это было, не помню. И что теперь делать не знаю... - Ты теперь знаешь дорогу. - Нет. Больше туда - ни ногой. Да и говорю, что не помню. Полдороги из головы, как корова слизала... Ролан нахмурился. Его ожидания, видимо, не оправдывались. - Я даже тут налажала. - Вообще, так бывало у многих в первый раз. Воздействие радиации. Это я про память... - Ро... - Фотон. - Угу. Фотон... Я не проводница. Не смогу... Они замолчали и долго слушали спокойный шорох выдуманного цифровым воображением океана. Оксана первая нарушила молчание. - Андрюшка на Чёрном море был. Вот так же... Она не договорила, потому что голос резко пропал а горло начало драть от досады. - ...А в итоге, ни Андрюшки, ни моря, - задумчиво договорил за подругу Ролан. Оксана снова тихо заплакала. Наблюдать эмоции через призму виртуальной реальности было странно, но цифровое воображение не лукавило. Она плакала беззвучно и только дорожки слёз поползли по щекам. - Что делать, говоришь? - Ролан поднялся с камней, разминая спину и вытянулся в полный рост, будто собирался достать руками до высокого свода пещеры. Он обернулся к Оксане. - Жить. - Как... - Просто. Тебе другое дано? Она отрицательной покачала головой. - Именно. Да и потом... Ты говоришь, "не от мира сего", "чужая", "потерянная"... Это верно. Наверное. А теперь поставь себя на моё место. Его голос был спокойным и даже последнюю фразу он сказал, как добрый учитель, без жестокосердечности. Оксана подняла на него удивлённое лицо со взглядом, выражавшим то ли возражение, то ли раздражение. Она опустила взгляд так же стремительно, как подняла. Она его поняла. - Когда я узнал о судьбе своих родителей, мне было 9 лет. Тогда, наверное, закончилось моё детство. Тебя никто не спрашивал, хочешь ли ты быть марсианкой. Меня тоже никто не спрашивал, хочу ли я быть сиротой... Удивительно, но даже эти слова Ролан говорил в своём привычном и спокойном тоне. - Надо жить. Учиться. Может быть, у тебя получится стать землянкой. А я вот так и останусь приёмный. Я обязан оставаться здесь. А пока ты здесь, я обязан быть с тобой. Странно, да... Как там наш общий друг говорит? - "К большой цели не будет лёгкого пути"... - Верно. А к некоторым - вообще пути нет. Он потерял хладнокровие только на последнем слове и швырнул камень в воду уже как попало - тот вместо "лягушонка" исполнил звучный "бултых" и мгновенно скрылся в морской пучине. - Слушай... Я одного не понимаю. Ты в прошлый раз ничего толком не сказал... - Это ты о чём? Оксана молча подняла левую руку, показывая злополучный фрактал. - Ааа... Я уж и забыл про него. - Фотон, - Оксана на этот раз назвала его без ошибки, хотя в трёх именах было легко запутаться, причём протянул это его имя с нарочитой язвительностью, - Ты никогда ничего не забываешь. Он нахмурился. Начал медленно ходить по пещере и, видимо, обдумывать что-то своё. Затем, играя в своей манере, спросил её: - Тебе же в прошлый раз было не интересно? Когда мы "дважды" познакомились "на лестнице"? - Издеваешься снова... Я ж тогда про конкурс думала. - Только про конкурс? - Ну... Если честно, я думала обо всём сразу. Коня сказал, что фрактал это ключ в Терру. Я поверила. Потом оказалось, что всё сложнее... Потом доктор Льюисон. У него такой же... Ты ведь знаешь, да? - Я нет. Твой отец знает. Но видимо, его ты не смогла расспросить... - Мне это очень важно. Я до сих пор не понимаю. Кто я. Что за прошлое? Почему?.. - Наверняка, твой отец именно так и сказал, что старое ворошить не стоит. Хотя мне самому интересно, почему. - Доктор Льюисон мне рассказал про какую-то катастрофу на Венере и... - Льюисон идиот. Прости, но это так. Он залез туда, куда не следует. - Фотон. Он назвал меня дитя проекта Калипсо. И сам он тоже из Калипсо. Что это значит? Она явно ждала от него определённого и однозначного ответа. Но этот ответ был слишком дорогим для Фотона. - Ладно, - сдался он. - Давай заново. Он сел рядом и стал методично, как по заученной легенде, рассказывать факты. - Конец октября прошлого года по стандартному земному календарю. Нас вызвали на брифинг. Старшие объяснили, что есть задание с Земли. Есть люди, над которыми нужно установить наблюдение. Без контакта. Привычки, биография, дактилоскопия, биометрика. Предпочтения, увлечения, таланты, данные успеваемости или рабочие навыки. Маршруты передвижения. Друзья. Всё это архивируется до востребования. Я передавал данные нашим. Больше ничего. Принцип отбора - этот самый фрактал. Льюисон знал про слежку, когда мы вышли на него, стало понятно, что он преступник. Явно кому-то нужно, чтобы вы были в поле зрения. До этого меня просили приглядывать за этими... Он ткнул в глубины пещеры, намекая на эрфинов. - Я и не знал, что Льюисон окажется здесь. Тем более с такими технологиями. От услышанного Оксане стало не по себе с одной стороны и обидно с другой. Она опять толком не узнала ничего. И за ней следят. Не понятно, почему. Обо всём этом она, кажется, не первый раз слышала, но сейчас факты лишний раз напоминали, что уютных и безопасных местечек на станции для неё уже, скорее всего, не осталось. И лишь тоненькая ниточка надежды на лучшее - всё не могла порваться окончательно. Даже сейчас. - Я не одна такая, - вопрос прозвучал как утверждение и Фотон подтвердил догадки Оксаны молчаливым кивком. - А в Терре такие как я... Есть? Кроме Блейза. - Сандра... - Я Оксана! - Хорошо. Оксана. Есть... Вещи... Которые мне говорить не позволено. Да и вообще, я уже нарушил... - Вошёл в контакт, да? Слушай, если это как-то поможет свалить отсюда, мне нужна правда. - А если не поможет? С чего тебе знать? В конце концов, ты улетишь. Я останусь... - То есть, ты мне не помощник? - раздражённо вспылила Оксана. Они с Роланом встретились взглядами - отчаянный её и хмурый, даже грубый - его. Ответом Ролана было молчание, но она всё поняла. Она уже встала со своего места и резко двинула на выход из пещеры. - Стой, - то ли попросил, то ли приказал Фотон. Великой силы потребовалось ей для того, чтобы повиноваться. - У меня нет связи с другими. Только со старшими, из "своих". Меня тоже используют, но это часть моей работы. Но в Терре такие как ты есть. - Это точно? А то у тебя вечно всё не досказанно. - Это может меня погубить. - Ролан, ё-моё, ты скажешь мне, кто я и какого хера?!.. - Я не знаю кто ты. Я знаю только, что ты честный человек в отличие от Блейза. - Спасибо! Она зря сотрясала воздух. Ролан не мог ей сказать большего, потому что больше ничего не знал. Или не мог сказать. Особенности работы. Он снова остановил её - разъяреную, желающую уйти и заочно пославшую его ко всем чертям. - Прежде чем уйдёшь... Земля тебя не забыла. Кому-то всё это нужно. Ты не одна, слышишь? Это всё, что я могу... 22 апреля 2085 года. Фотон... Если бы Оксана не побывала у него накануне, то она бы и не стала снова лезть в своё "старое". Зря только время терять... Но - её друзья - те ещё черти... Он снова подарил ей надежду на то, чтобы раскопать хоть что-нибудь про себя. Оксана сейчас себя чувствовала мухой, которая бьётся головой о стекло и пытается его прошибить. Сравнение это, правда, было "такое себе". Она вживую никогда и не видела этих самых мух. Но каждая неудачная попытка давала шанс на поиски новой и подсказка для общего вывода. Хотя бы часть из воскресенья потратить на очередные поиски. Глупость? Фатализм? Сделка с собой, ради... Ради чего? Примирения? Да какая разница! Она не могла сбежать с Марса. Тяготение планеты не отпускало её тело, в отличие от её воображения... Но это же самое воображение могло помочь ей хотя бы в частично осознании всего, что было накоплено за последние полгода. Для того Оксана затеяла заморочку с новым дневником. Теперь это уже была бумажная книжонка для записей. Как только она стала переносить всё из головы на бумагу, вдруг картина знаний стала приобретать очертания. Страшные очертания. В её прошлом ещё до рождения, ровно за два года до рождения - произошло нечто ужасающее. Этот вывод Оксана сделала по двум свидетельствам. Об этом намекал отец. "Пошутил со смертью" - это что? Шутить можно по разному. Но со смертью... Всего два вопроса - оба страшные. На оба ответа не было. Первый - "выжил?", а второй -"избежал?" И в то же время, восемнадцать лет назад произошла трагедия в семье Ролана. Точнее, семья перестала существовать. Тогда же Льюисон обжегся об это пламя и стал искать правду до бесконечности. Если верить его словам, то изначально доктора Льюисона готовили для работы в системе безопасности колонии на Венере. И он что-то нашёл такое, что не следовало. Он её использовал, чтобы откалибровать своё детище - Властелина Времени. Что собирался искать талантливый программист среди вероятностей прошлого? Что вообще там, на Венере, произошло? Оксана попыталась все посчитать точно. Между ними с Роланом была небольшая разница в возрасте. Всего год. Он только прикидывался девятнадцатилетним студентом. И именно эта разница задавала разницу в судьбах их родителей, если они как-то связаны. Ролан старший - пропал без вести. Виктор Степанович - избежал этой участи. "Пошутил". Блейз Льюисон обжегся в попытке узнать истину. "Когда шутят, тогда намерения не серьёзные..." - это вдруг пронеслось у Оксаны в голове, когда она перечитывала написанное. А перечитывать было что. Помимо нелепой "вроде бы" и логичной "вроде как" теории о едином прошлом двоих случайных человек, Оксана расписала всё, что помнила из рассказов Андрея про рассказы Серёги. Восемнадцать лет назад на Венере случилась трагедия и погибли люди. Это событие перечеркнуло крестом все планы по освоению Венеры. На этом вроде бы всё... Но недавно у Андрея открыли новый факультет. Факультет, черт возьми, освоения Венеры. Случайность? Когда Оксана попыталась вспомнить, когда это было, она поняла, что именно в тот момент Андрей стал нехило пропадать и они с Алиной впервые серьёзно поссорились. Но суть была даже не в этом. А в том, что если Ролан не врёт, то его задание наблюдать за Оксаной - совпадало со временем, когда был открыт факультет. Или чуть раньше? И тут оставалась несостыковка. Да не одна, а сразу целая куча. Ролан набил физиономию Николя - почти за месяц "до". То есть он был приставлен к ней ещё до этого, притом задолго. Это сходились с его словами. Тогда Савва, он же доктор Льюисон, был в Терре тоже задолго до её личного участия. Зачем разрабатывать виртуальную машину времени? Откатить мир в прошлое и посмотреть, что было на самом деле? То есть не проблема безопасности подполья эрфинов на местной станции была причиной его появления. А причина - она сама? Выходит так? А дальше несостыковки стали сыпаться одна из другой. Почему она представляет такой интерес для каких-то там служб? Она что, опасна для людей? Её отец совершил преступление? Нет... Отец был инженером-строителем и им до сих пор оставался. Вот только, как он говорил сам, на Марсе они с братом обосновались за пару лет до рождения Оксаны. За пару лет "до"... До чего? Почему он подписал что-то про не разглашение? Кто разрешил метить какой-то хренью детей? Что означает эта метка - только принадлежность к проекту? Может, они бежали от преследования? В своих догадках Оксана металась от одной части обрывочных знаний до другой. Постепенно стало ясно, что она, её отец, Ролан, десятки других ребят, Данька, наконец - имеют какое-то отношение к Венере. И это не просто сопричастность, а что-то большее. Лишь несколько вещей не давали покоя и страшили одновременно. Оксана под наблюдением. Слава богу она знает, кто за ней наблюдает. Доверия к Ролану после этого не прибавилось, но всё-таки определённость уже что-то значит. Родители не знали о её проделках, а значит Ролан не давал утечек информации. Льюисон арестован, но за Оксаной никто не приходил. Значит, о ней пока знают немногие. О том, что она натворила, вообще никто не знает. Больше всего сбивало с толка, что Ролан при всей своей брутальности тройного агента был пешкой, которую не посвящали в те дела, в которых оказалась замешана Оксана. Это значило, что она находится под колпаком чего-то более жуткого и огромного. И вот это было очень стрёмно. Но самое неприятное, жуткое, доводящее до дрожи... Она. Брат. Отец. Возможно, вся семья - как будто засекречены. Часть истории семьи вырезана из реальности. Всё, что было больше 18 лет назад. Отец никогда этой темы не касался. Более того, она такая не одна. На весь конгломерат их таких сотни. А на всё человечество сколько? Тысячи? А сколько их на Марсе? Для чего нужны были восемнадцать лет назад эти самые... Тысячи? Что скрывают эти самые... Тысячи... И самое страшное было внутри самих ощущений Оксаны. Она хватанула разом на поверхности четырёхлетнюю дозу радиации. А до этого она в жизни никогда не болела. И если болячки можно списать на прекрасную работу санитарных систем Можейки... То от излучения она должна была почувствовать хоть что-то. Ведь, должна была? Размышления могли увести её слишком далеко, потому что вовнутрь себя Оксана никогда не заглядывала. Черт его знает что там, плоть или синтетика. Но с одной стороны они не были беспочвенными, а с другой... - И чё мне всё это даёт... "Всё это бесполезная херня. Ну есть у меня сверхспособность не чихать. На билет ей же не заработаешь? А билета нет. Вот бы была способность летать - взяла бы да сама на Землю махнула" Она запуталась в собственных фантазиях, притом что до сих пор ни на долю не приблизилась к Земле. Более того, Марс в эти апрельские дни до сих пор удалялся от Земли. До прохождения афелия было ещё очень долго... Она снова билась головой о стекло, будто муха. И похоже, новых вариантов добраться до Земли у неё не было. Разве только... 25 апреля 2085 года Об этом "разве только" Оксана задумалась в понедельник. Сначала, как о невозможно нелепой и отчаянной выходке. Затем с самокопаниями это отчаяние стало нарастать настолько, что однажды она просто села и стала переделывать заново свой выпускной проект. Почти две недели - безвылазно. Прямо, как Андрей. Всё ради того, чтобы быть готовой к главному и первому серьёзному экзамену в жизни. Сама бы она не выкарабкалась из штопора, в который рухнула ещё в середине марта. Как ни странно, помогли учителя... Это было утром. Окана, как обычно, раньше всех из класса прибыла на учёбу. Уж что-что а прогулами она никогда не баловалась. Ей нужно было время, чтобы расставить всё в голове по полочкам. Она собиралась все выходные, но лихорадочное буйство её душонки было сильнее её воли. А вот за полчаса до первого урока - самотренингом заниматься было прямо в самый раз. Она тогда ещё не вспомнила про одну простую истину, что лучшее лекарство от лени и меланхолии - это пендаль. Хороший такой... Начальский. Родители частенько просто брали её в охапку и заставляли выполнять конкретные задачи, потому что по другому иной раз с буйной Оксаной было не обойтись. Но в этот раз далеко не родители решили её разом и конкретно - образумить. Сразу же после первого урока в кабинет зашёл один из одноклассников Оксаны, - Артём Лихачев. Его послали за ней, кто-то из учителей подошёл в коридоре... В гомоне и веселье перемены Оксана не распознала толком нависающей тревоги за этим вызовом. А надо было... Всего четыре с небольшим минуты отделяли её суетную повседневность и беспечность от очень серьёзного разговора. Когда эти минуты прошли, она уже сидела на стуле в учительской в окружении комиссии из пяти попавшихся начальству под руку педагогов и выслушивала о себе очень колкие мнения и вполне понятные элементарные требования. Учителя не собирались её каким-либо образом принизить, напротив, разговор вышел даже не грозным, а слишком спокойным и размеренным. По полочкам, конкретным долгам, проблемам, путям решения... - Мы все беспокоимся за твоё состояние учёбы. В последние две четверти у тебя, Оксана, появилась нездоровая тенденция. Ты молодец, что выполняешь все задания "от и до" в классе. Но что ты делаешь дома? "Штурмую воздушные замки. Или... звездолёты... или... Планеты?" Что им ответить? ЧТО ИМ ОТВЕТИТЬ?! Вот тогда Оксане и выставили конкретный счёт к оплате, с ценой за все её буйства и разгильдяйство... После совершенно беспощадной головомойки её пригласил в пустой кабинет классный руководитель, Александр Дмитриевич. Он напугал её до смерти, сам, наверное, того не желая. Это было жутко, потому что с Роланом она научилась читать между строк любые намёки и додумывать любые смыслы. А тут классный руководитель, явно зная больше, чем показывая, высказал ей поразительную и безжалостную фразу. - Оксана. Научись любить мир, в котором ты живёшь. Иначе ты в нём не выживешь. Это я сейчас не только про Марс. Это я про весь мир. И про тебя. Полюби себя, иначе ты сгоришь окончательно. 1 мая 2085 года 1 мая состоялась весенняя конференция выпускников по профессиональному определению. В актовом зале собрались все параллели выпускников основной школы - полтора десятка классов, более ста человек. Было много учителей и преподавателей, в дискуссии участвовал и директор школы. Для каждого необходимо было составить проект, который бы обосновывал его профессиональный выбор. Она рвалась из кожи вон, как могла. И - о чудо - успела! Возможно всё пережитое сыграло в этот раз на руку и даже новая надежда на выход из безвыходной своей жизни Оксана смогла найти. Именно на этой конференции. Открыто заявить - о своём. Своей дороге, своём пути. Профессии. Сначала она под удивлённые взгляды одноклассников стала бегать по преподавателям и объяснять им, как могла,ситуацию. Дело в том, что она успела почти всё, кроме формальностей. За формальностью скрывалось полное несоответствие той работы, с которой она начинала год назад с той, которая получилась в итоге. С большим трудом удалось сгладить и эти острые края, прямо перед торжественным началом Праздника Труда. Затем, на общей конференции она едва ли сдержалась, ожидая своей очереди с выступлением... Итоговый проект. "Моя профессия". Она честно и добросовестно готовилась к профессии виртуального дизайнера. Но в определённый момент она что-то в себе сломала. Что-то пошло не так... Оксана потеряла связь с Андреем, но поняла, что теперь её с далёкой родиной связывает намного большее, чем любовь к одному человеку. Он для неё - вся Земля одновременно, и даже нечто большее. Да и сама она уже давно не марсианка. И явно ещё не землянка, а в целом, может быть и что-то большее. Она любой ценой когда-нибудь попадёт на Землю. Потому что она очень сильно полюбила Андрея и ещё больше она полюбила Землю. Но всё-таки Земля сейчас была слишком далеко. А жить надо здесь и сейчас. Оксана в тот день выступала перед полным залом народа. Её губы дрожали, но вот взгляд - он был полон отчаянной решимости. Уж если связывать себя с прародиной - так сразу всей своей жизнью. Своей профессией. А Оксана видела самое страшное, что могло бы произойти с Землёй. То же самое пережил Андрей. Может, потому у них и выбор профессии вдруг, неожиданно, оказался очень похожим... Когда ей задали прямой вопрос на конференции, та вдруг на мгновение впала в ступор. На момент опустила взгляд в пол. На момент закрыла глаза. Ей бы в тот момент сосредоточиться, но всё, что она увидела "внутри себя" - всего одну картинку. Саратов. Зной. Пожар в терминале промышленного порта. И люди, уходившие в бездну пламени... - Моя профессия. Оперативник службы ликвидации экологических катастроф. И взгляд. Решительный, отчаянный для девушки. Голос твёрдый, даже внадрыв. Она сама от себя не ожидала такой реакции. Её друзья, находившиеся в зале - тоже не ожидали. Никто не ожидал. Любая новая диковинка до этого в зале запускала оживление и дискуссии, что было самой сутью первомайского интеллектуального веселья. Но не в этот раз. Слова Оксаны вдруг застряли в мёртвой тишине, вызвав недоумение разом у всех. Всё потому, что развитых институтов экологии на Марсе попросту не было. Марс - мёртвая планета, без живой природы. Экология в её родном мире сводилась к подмятию неживой природы под нужды человека. Сам человек был здесь единственной частью этой самой живой природы. Но вот на Земле всё было по другому. - А откуда... Знания о такой профессии? Что вас вдохновило? - спрашивал один из преподов, что был в оценочной комиссии. - Ну... Знакомый один есть. Он живёт в Саратове. У них там всесоюзный университет экологии... - Я правильно понимаю, что вы желаете учиться там? Это похвально, но... Мы даём направления на учёбу только в пределах Марса, увы... - Да. Вы правильно понимаете. Я. Хочу. На Землю. Учиться...