Слабая концентрация

      Всё к лучшему?       Люмин, захлебывающаяся рыданиями уже минут пятнадцать, так не думала. Она была не в силах и слова сказать. Слёзы, сопли, слюни рекой текли по лицу, а потом и на футболку Эрики, которая молча продолжала гладить дочь по голове.       — Ну, всё-всё. Всё хорошо, Люмин, перестань, — у женщины уже насквозь промокло плечо, — Правда хватит.       У Привер сильно болела голова, она уже и забыла, из-за чего так убивалась.       — Итер же не умер, в конце-то концов. Вы ещё сто раз помиритесь, — теперь вспомнила.       Прокашлявшись и судорожно вздохнув, Люмин попыталась что-то сказать, но разразилась новыми рыданиями, словно по инерции. Эрика, уже исчерпавшая весь свой запас жалости, не могла терпеть нескончаемый плач дочери. Женщина отстранилась от Люмин и строго посмотрела на её красное и мокрое лицо.       — Не помню, чтобы я растила такую плаксу. Иди, приведи себя в порядок, я сделаю чай, и мы поговорим, — женщина сделала паузу, — Спокойно.       Абсолютно жалким голосом Люмин выдавила из себя согласие и ушла в ванную, чтобы ополоснуть лицо. Девушка посмотрела в зеркало — лучше бы она этого не делала. Карие глаза буквально горели жёлтым янтарем на красном лице. Она ещё раз умылась и пошла к матери, в душе не чая, что ей сказать.       Эрика сидела за столом с двумя чашками, от которых поднимался пар, и хмурилась. Люмин решила, что лучшая защита — это нападение, поэтому, прокашлявшись, начала первая:       — Мам, ничего серьёзного, правда. Я всё приняла слишком близко к сердцу. Давай не будем об этом? — глупо было надеяться, что женщина согласится и они мирно разойдутся по своим комнатам: Люмин — дочитывать «Сияние», а Эрика смотреть вечерний выпуск «Адской кухни» с Гордоном Рамзи. Он и мама Люмин были чем-то неуловимо похожи.       — Я хотела не лезть, — прозрачные глаза Эрики, метающие сейчас молнии негодования, в сочетании с её тёмно-каштановыми волосами делали женщину похожей на какое-то инфернальное существо. Люмин боялась приблизиться к столу, — Но ты не оставила мне выбора! Сядь ты уже! — Эрика рявкнула, забыв о своём обещании поговорить спокойно. Люмин бесшумно юркнула на стул напротив матери.       Женщина почти никогда не выходила из себя, но этот день её добил. С приезда дочери она чувствовала, что всё происходящее — неправильно. Люмин должна быть дома в Нью-Йорке вместе с отцом и братом, должна готовиться к поступлению в престижную старшую школу, должна гулять с друзьями, провожая лето, должна позвонить Эрике и сказать, что у неё всё хорошо, а потом передать телефон Итеру. А Бейли должна работать на благо родного города, не думая о том, что вечером её ждут пустой дом и подсчёт налогов, а по выходным телешоу и бокал вина. Но, несмотря на все эти «должна», Люмин врывается в повседневность матери поздним телефонным звонком и внезапной просьбой приехать. Эрика не на шутку тогда перепугалась, но сразу согласилась и не стала перезванивать и спрашивать, что случилось. Она просто делала то, что должна. Кроме того, женщина соскучилась по дочери и не хотела её отговаривать, несмотря на абсурдность ситуации, — через несколько недель начиналась учёба.       На следующий день Бейли встретила Люмин в аэропорту Миннеаполиса. Она выглядела блёклым призраком в толпе людей и даже не подняла глаза, когда они встретились, что, если честно, сильно обидело женщину. Но Эрика не подала виду, понимая, что Люмин приехала не просто повидаться с мамой. Что-то случилось.       Всю дорогу до Стиллуотера в салоне машины царило унылое молчание, хотя Бейли изредка поглядывала на Люмин, которая стеклянным взглядом смотрела в боковое окно.       Они виделись в Скайпе, но это не отменяет того факта, что Эрика не узнавала дочь. Она сильно похудела, подросла, теперь глаза ярко выделялись на лице, даже если смотрели в никуда. Люмин стала носить странную причёску — на лоб спадала светлая чёлка, передние пряди доставали ей до ключиц, а задние были короткими и вились в разные стороны. «Вылитый отец», — подумала она тогда, но не без удовольствия констатировала в мыслях, что дочь стала довольно красивой девушкой.       Правда эта красивая девушка следующие недели только и делала, что спала, ела и читала книжки, отстранённо отвечая на вопросы матери и не выходя на улицу. Эрика переживала за Люмин, чувствовала, что всё не так — потеря контроля выводила женщину из себя. Но потом случился разговор двадцать шестого августа — всё стало получше, Люмин будто ожила, но Бейли до сих пор не отпускало ощущение неприятной неизвестности, за которой скрывались причины приезда дочери. Эрика понимала, что, скорее всего, это из-за брата, с которым Люмин ни за что бы не рассталась, если бы сама этого не захотела. По крайней мере, так было в детстве. Но почему Люмин так убивается и избегает этой темы? Эрике было больно, что её единственные дети, которые к тому же близняшки, не ладят, хотя она и не показывала это.       Женщина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, потому что не хотела быть причиной ещё одной истерики, и продолжила:       — Люмин, мы уже не так близки, как раньше, — Эрика поджала губы, — Но я всё ещё ваша мать и мне небезразлично то, что между вами происходит. Я постараюсь помочь, но ты должна рассказать, что случилось. Я волнуюсь.       Привер на самом деле не видела причин, почему она отмалчивалась всё это время. Наверное, она уже выплакала все свои переживания, раз думает так. Вся эта ситуация и Итер ей конкретно надоели. Люмин понимала, что своими действиями и умалчиваниями сама сделала из мухи слона, заставив маму волноваться. Ей в очередной раз стало стыдно перед ней, поэтому она рассказала всё, но без подробностей, вполне твёрдым голосом:       — На самом деле, это копилось долгое время. Думаю, даже ты заметила, что мы с ним отдалились друг от друга. У него была своя жизнь, у меня своя. Но, знаешь, он так раздражал меня. Буквально всем: своей постоянной лучезарной улыбкой, как будто он под чем-то, друзья у него те ещё придурки, косичка его эта дебильная, — Люмин задумалась над вещами, которые её бесили в Итере, но, поняв, что их слишком много, не стала зацикливаться, — Мы стали часто ссориться, а вот недавно подрались — даже телек разбили. Поэтому моё решение уехать отец поддержал на все сто. Я просто не могла больше видеть… — Привер решилась, — Итера. Мне хотелось придушить его голыми руками. Вот и всё.       Эрика молчала. Люмин тоже, но чувствовала, что ей стало гораздо легче от того, что она так выговорилась.       — Понятно. А я переживала, что случилось что-то серьёзное. Хочешь посмотреть со мной «Адскую кухню»?       — Конечно.

***

      «Если я увижу ещё хоть одного школьника, идущего в ту сторону, я пойду домой», — Люмин увидела, но продолжила бездумно листать меню нового мобильника.       Привер вот уже десять минут стояла за углом школы под раскидистым деревом и втыкала в телефон, в котором даже не было симки, делая вид, что так и задумано. Ей нравилось думать, что она в любой момент может вернуться домой, что у неё есть выбор. Но выбора не было.       Привер, зная себя, пришла заранее, чтобы морально подготовиться, но подготовиться у неё никак не получилось.       Мимо проходили её одногодки с портфелями: кто-то с друзьями, кто-то один — Старшая Школа Стиллуотера открыла двери для всех своих учащихся. Но только не для Люмин. Чем ближе было время торжественной линейки, проходящей во внутреннем дворе школы, тем сильнее билось сердце Люмин, тем сильнее ей хотелось уйти и никогда не возвращаться.       Привер сглотнула кислую слюну, поморщилась — и как только Итер умел вести себя уверенно в толпе незнакомых людей и заводить друзей на раз-два? Люмин понимала, что она слишком волнуется и ведёт себя, как ребёнок, но ей очень хотелось позвать маму и снова поплакать в её объятиях (к хорошему быстро привыкаешь). Ну или, как минимум, просидеть здесь, под деревом, всю официальную часть, а потом пойти в класс. Но это был бы поступок, за который Люмин не простила бы себя. Нельзя быть настолько трусихой. Настолько хуже Итера.       Сколько Люмин себя помнила, она всегда избегала подобного рода мероприятий, новых знакомств, потому что для неё они были чистой концентрацией стресса. Привер краснела, потела, дрожала, у неё пропадал голос — когда Люмин всё же говорила, то звучала, как гоблин, только что выбравшийся из пещеры. За всю её социальную жизнь всегда отвечал брат, точнее до какого-то момента он исправно исполнял эту роль, знакомя её со своими многочисленными друзьями, приятелями, знакомыми, но потом случилось то, что случилось. В любом случае, по итогу она тусовалась только с Итером, робея перед новыми людьми, а позже тусовалась одна в своей кровати, проводя время, как настоящая хикка: смотря аниме и запивая одиночество колой. Поэтому, несмотря на всё, она ощущала острую нехватку брата, за которым могла бы спрятаться, как за стеной, и наконец успокоиться.       Но сейчас Люмин была совершенно одна, и ей не помогали никакие мысленные уговоры. Девушка как будто приросла к этому проклятому дереву, чувствуя только свой бешеный пульс и капли пота, скатывающиеся по вискам.       Вообще, сегодня было довольно тепло, поэтому она надела юбку с кофтой, ощущая себя от этого ещё неуверенней. Привер казалось, что все пялятся на её ноги.       Может, всё ещё не поздно уйти? Она посмотрела на время — начало через пять минут. Поздно.       Проведя ледяной рукой по мокрому лбу, она глубоко вздохнула. Сейчас или никогда.       Мимо прошла компания громко смеющихся парней. Сейчас, честно, но чуть-чуть попозже.       Твердя себе, что чувства стыда не существует, что это всё социальный конструкт общества, чтобы управлять людьми, Люмин, сжимая лямку рюкзака, направилась к воротам школы. Они напоминали врата Чистилища.       Привер смотрела на огромную толпу и пыталась держать лицо, сетуя на то, как быстро краснеет её бледная кожа. Люмин пристроилась у самого края шумевшей массы людей, стараясь не смотреть никому в глаза. Было жалко лямку чёрного рюкзака девушки — казалось, такими темпами она порвётся от силы, с которой её сжимали.       Слава богам, на сцену к постаменту вышел тот самый пухлый и доставучий директор Адамс, что означало начало официальной части. Он прокашлялся в микрофон, что было слышно по всей округе из-за огромных колонок у сцены, и начал типичную речь директора, адресованную типичным школьникам:       — Дорогие учителя и учащиеся! Хочу поздравить вас с началом учебного года! Желаю всем плодотворной работы, особенно выпускникам. Особенно некоторым выпускникам из секции по борьбе, — многие засмеялись, кто-то свистнул. Люмин не поняла локальной шутки, — Уважаемые учителя, а вам я желаю самого главного — терпения! Поверьте, с некоторыми выпускниками из секции по борьбе оно вам понадобится, — снова гомон в толпе, — Ну-с, не буду задерживать, — он, видимо, был доволен своей речью, — Предоставляю слово, моей коллеге, заместителю миссис Нортон. Она расскажет вам систему организации учёбы в этом году. Прошу похлопать! — жидкие аплодисменты, после которых на сцену вышла женщина — её красные волосы Люмин видела через всё поле — и начала заунывно вещать о каких-то организационных вопросах. Впрочем, миссис Нортон уже никто не слушал, в толпе начались шевеления, все болтали, искали друзей и знакомых. Люмин стало неуютно и тревожно, она отошла в сторону, снова встав под очередное дерево.       — Этот Адамс — клоун какой-то, — прозвучало справа от Привер, но она не обратила внимания, уткнувшись в телефон и сконцентрировавшись на его настройках.       — Извини, — плеча Люмин коснулись, — Я тебя раньше не видела. Ты из Средней Стоунбриджа?       Честно, Люмин испугалась так, что почувствовала, как сердце упало тяжёлым камнем в желудок.       — Э-э… Ты мне? — Привер подняла глаза с телефона на девушку, которая дружелюбно улыбалась.        — Конечно! Мы тут, вообще-то, одни стоим, — Люмин оглянулась. Рядом действительно никого не было, — Меня Эмбер зовут, кстати.       Она всё ещё улыбалась, ждала ответа. Этой улыбкой она напоминала Итера — Привер стало спокойней.       — Меня зовут Люмин, приятно познакомиться. Ты меня раньше не видела, потому что я недавно переехала в город, — получилось вполне адекватно, она гордилась собой.       — О-о-о, — девушка удивленно протянула, — А откуда? Не думала, что эта глушь ещё кому-то нужна.       — Нью-Йорк.       Эмбер выпучила глаза, даже рот приоткрыла. Люмин улыбнулась такой забавной реакции, забыв о волнении. Разговор на удивление был лёгким и приятным.       — Что?! Я мечтаю уехать туда, а ты говоришь такие печальные вещи! — девушка искренне возмутилась.       — Ну, так получилось. Семейные обстоятельства, — Люмин ещё раз улыбнулась.       Эмбер стояла на газоне вместе с Привер, как и все, пропуская мимо ушей бесконечную речь заместительницы, то и дело шаркая кроссовком по траве. Видимо, так она выпускала свою неуёмную энергию, которая была заметна с первого взгляда даже такому непроницательному человеку, как Люмин. Брюнетка безудержно улыбалась, её тёплые карие глаза светились от предвкушения, красная толстовка как будто горела на ней, а под рукава уходили ряды разноцветных фенечек. В целом, новая знакомая Люмин выглядела как хиппи: широкие штаны, портфель, увешанный значками и брелками, серая футболка с каким-то логотипом, ну и упомянутая ярко-красная кофта. Привер нравилось.       — А ты разве не хочешь поискать друзей? — Люмин хотела продолжить диалог и спросила первое, что пришло в голову. Только через секунду девушка поняла — это прозвучало, как предложение уйти отсюда подальше, — и мысленно хлопнула себя по лбу.       — Ну вот, тебя же нашла, — Эмбер смешно подмигнула. Люмин стало очень приятно, — На самом деле, я немного опоздала, поэтому они пошли без меня к сцене. Вот пусть стоят там и глохнут! — действительно, колонки дребезжали нещадно, — Кстати, а в каком ты классе, м?       — Один «С».       Эмбер второй раз за их короткое знакомство открыла рот от удивления. Она схватила Люмин за руку и снова засияла своими карими глазами.       — Ого! Я тоже! Такие совпадения не бывают случайны! — Люмин смутилась бурной реакции, не зная, куда деть взгляд, — Хочешь сидеть со мной за одной партой?       Люмин неловко улыбнулась, думая, что в этой школе одиночные парты, но не стала расстраивать Эмбер.       — Я не против.       Красноволосая тётка наконец закончила свой спич и пригласила всех разойтись по кабинетам для разговора с классным руководителем, поэтому Эмбер, всё ещё державшая руку Привер повыше локтя, потянула её за собой.       — Пойдём, бывшая жительница Нью-Йорка, — девушка улыбнулась. Люмин улыбнулась в ответ.