Слабая концентрация

      Тот разговор с матерью двадцать шестого августа (теперь Люмин точно знала даты), будто дал Привер моральную пощёчину, выбив из головы всю апатию и диссоциацию. В тот же вечер она принимала ванну часа два, судорожно обдумывая настоящее и будущее, потому что со всей этой мини-депрессией потеряла счёт времени. У Люмин оставалось всего четыре дня до школы, к которой она была совершенно не готова морально. Всё-таки, несмотря на этот срочный сумасшедший переезд, Привер, как и все, переживала о своём поступлении в старшее звено — важное событие для любого подростка. Хотя волновалась она, наверное, даже больше остальных по нескольким причинам.       Во-первых, Люмин совершенно не знала, кем хочет быть в будущем, поэтому собиралась наугад взять предметы по выбору, что очень удручало. Во-вторых, в Стиллуотере всего две начальные и средние школы, старшая — одна, поэтому так или иначе все её будущие одноклассники уже знакомы друг с другом. Она, как обычно, будет лишней. Ну и самое главное — Люмин очень сложно переносила любые перемены, потому что всегда была закрытым и стеснительным человеком. Она боялась знакомиться с кем-то новым, предпочитая просмотр аниме прогулкам с друзьями. Не то чтобы у неё были друзья в Нью-Йорке.       Был один.        «Да всплыл», — подумала Привер и тяжело вздохнула, предчувствуя все те одиночество и неловкость, которые ей предстоит испытать.       Именно по всем этим причинам Люмин заранее решила сконцентрироваться на учёбе и наконец выбрать жизненную стезю, не отвлекаясь на душевные страдания. Ей их уже хватало.       Привер улыбнулась своим упорядоченным мыслям.        «Мама бы оценила такие намерения», — погрузилась с головой в горячую воду ванны.

***

      Люмин правда хотела серьёзно взяться за подготовку к школьным предметам, но пока сама не знала к каким — она была середнячком везде, имея не особо глубокие знания по всем дисциплинам. Тем не менее девушка лелеяла надежду, что её посредственного, но всё-таки столичного образования хватит для провинциальной школы. Решив отложить такую болезненную тему, Привер занялась более насущными вопросами.       Поэтому сейчас она стояла на не очень оживлённом перекрестке и ждала зелёный, промокая под дождём, — у Люмин банально не было тетрадей и ручек, хотя до начала учебы оставалось два дня.       Вчера она с матерью была на встрече с директором Старшей Школы Стиллуотера. Туда Привер, подавшую документы позже всех, зачислили в срочном порядке (сильно подсобила мама, у которой, видимо, были какие-то свои связи), ввели в краткий курс дела и предоставили список необходимых учебных материалов, всякой канцелярии и программу литературы на год для того, чтобы успеть прочитать произведения заранее.       Люмин вздохнула, натягивая капюшон толстовки до носа, — она не читала ни одну из этих книг.       Директор Адамс — низкий и полный человек с редкими волосами, закрывающими залысину, — по мнению Люмин, так выглядели директора всех американских школ — видимо, был знаком с Эрикой, потому что с энтузиазмом взялся лично провести экскурсию по школе, узнав, что Привер приехала из Нью-Йорка. Впрочем, он больше вился вокруг её матери и болтал о всякой ерунде вроде начала сезона рыбалки, на что Эрика лишь незаметно закатывала глаза — она тратила на это свой единственный выходной.       В любом случае, здание школы Люмин понравилось: просторный холл с высокими большими окнами, красный кирпичный фасад, большой внутренний двор. В остальном это были привычные глазу кабинеты, коридоры со шкафчиками и столовая с рядами круглых столов.       На щёку попало несколько холодных капель сильнее заморосившего дождя — Привер вынырнула из воспоминаний о знакомстве с новой школой. На пустом перекрёстке зажёгся зелёный свет.       У Люмин всё ещё не было телефона, поэтому она ориентировалась исключительно на слова матери и её карту, нарисованную на салфетке, с планом, как добраться до книжного. В Стиллуотере было сложно потеряться — весь город будто был линейкой разлинован на ряды аккуратных одноэтажных или двухэтажных домов, поэтому Привер не стала позориться и искать нужное место по салфетке. К тому же, в памяти то и дело всплывали воспоминания о знакомых местах.       Дождь перестал. Люмин купила всё необходимое в милом канцелярском магазинчике на углу торгового ряда главной улицы и уже собиралась идти домой, но решила по пути завернуть к озеру Лили — любимому месту детства. Оно находилось недалеко от дома, поэтому Привер без проблем нашла его. По дороге она даже заметила начальную школу, где училась какое-то время, но практически ничего не помнила о ней.       Оказавшись на месте, Люмин полной грудью вдохнула холодный свежий воздух, отдающий застоявшейся тиной.       Озеро, окружённое плотной стеной из деревьев, было не очень большим. Сейчас вода покрывалась мелкой рябью из-за порывов ветра, а над самой поверхностью водоёма летали чайки, пронзительно крича. Странно видеть место, где много лет назад ошивался каждый божий день. Было точно такое же ощущение, когда Люмин вошла в свою комнату пару недель назад.       Небольшой причал, с которого она ещё девочкой любила прыгать в тёплую зелёную воду озера, был весь переломан. У Люмин неприятно сжалось сердце. Это было странно — после того, как она уехала, место не стало заброшенным. Зачем людям ломать что-то в городе, где они живут?       «Что им сделал бедный причал?» — подумала Привер в негодовании. Пытаясь отвлечься от этого, Люмин перевела взгляд на озеро — оно осталось точно таким же. Деревья всё так же клонились к воде, касаясь её ветками, а ива на противоположном берегу только сильно разрослась. Это радует.       Пока Привер вспоминала детство, успела продрогнуть насквозь, поэтому поспешила домой, кутаясь во всё ещё мокрую от дождя худи, мечтая о вечере, проведённом рядом с обогревателем.

***

      — Я дома! — разувшись, Люмин вошла в гостиную, зная, что мать сидит на диване и смотрит TLC, отдыхая от работы, — Ух, вот это холод на улице. Даже и не скажешь, что конец лета. Да, мам?       — Мгм, — женщина устало подняла руку вверх, дав понять, что слышала.       Люмин улыбнулась, повернувшись к ней спиной и наливая воду в чайник. Привер даже и не догадывалась, что она так нуждалась в материнском внимании.       Люмин хотела взять кружку с чаем с собой в комнату, чтобы не мешать, но Эрика вдруг сделала телевизор тише и заговорила:       — Знаешь, я всё-таки позвонила Дэвиду, чтобы обсудить с ним некоторые вопросы касательно тебя, — она говорила спокойным тоном, но внутри у Люмин всё замерло, — Как ты и сказала, он всё знает и не против, чтобы ты оставалась здесь. Сказал, что для него главное, чтобы ты продолжила своё обучение, — Привер облегчённо выдохнула, — Ещё он перевёл мне денег на твой телефон. Даже как-то слишком много денег. Совсем вас разбаловал, городские детишки. Ну и на ежемесячные расходы он тоже не поскупился. Я при всём желании не смогу дать тебе правильное трёхразовое питание и занять твой досуг, но ты уже большая девочка, думаю, сама справишься, — чайник вскипел как раз, когда Эрика закончила.       Но, оказывается, она не закончила.       — А ещё… — замялась на секунду, — Я поговорила с Итером.       От этого имени у Люмин остановилось сердце, а через мгновение застучало с удвоенной скоростью.       — У него, как обычно, всё замечательно, — Эрика продолжила, не видя эмоций дочери, которая всё ещё стояла спиной к гостиной с замершей над ручкой чайника ладонью, — Я подозреваю, что вы что-то серьёзно не поделили между собой. Поэтому ты здесь. Поэтому он словом о тебе не обмолвился. Из-за чего? — вопрос прозвучал как-то тихо и сочувственно.       Это рассердило Люмин, которая не хотела выглядеть настолько хрустальной и обиженной, что её жалеет даже скупая на проявление чувств Эрика. Но больше всего Люмин не хотела казаться беспомощным ребёнком, сбегающим от своих проблем. Только не перед матерью.       — Я устала от него, а он от меня. Я захотела пожить отдельно. Вот и всё, — кое-как придя в себя, она постаралась ответить твёрдо и спокойно, дрожащей рукой наливая в кружку вскипячённую воду. По сути, Люмин не наврала, но эти слова совсем не подходили к ситуации.       — То есть ты из-за усталости сорвалась в этот Богом забытый город и две недели выглядела, как ходячий труп? — Эрика саркастически поинтересовалась, не отказывая своей привычке в прямолинейности. Честное слово, в её случае молчание — золото.       — Что ты вообще можешь знать обо мне? О нём? Тебе не понять, почему я так поступила, — всё ещё пытавшаяся держать себя в руках Люмин сказала эти слова пустым и убитым голосом, так похожим на тот, который у неё был сразу после приезда.       Эрика нахмурилась. Не стоило так говорить. Это была её первая ссора с дочерью за столько лет.       — Люмин, извини, я не хотела так грубо. Ты права, мне не понять. Я давно не видела ни тебя, ни его, — она встала с дивана и медленно подошла к дочери, будто боясь спугнуть. В её голосе звучала вина за сказанное, — Но я вижу, как тебе плохо без Итера. Не знаю, что у вас там случилось, но, может, оно того не стоит? — Эрика, насколько могла, деликатно погладила дочь по светлым волосам.       Люмин развернулась, но даже не смогла увидеть лица матери — всё расплывалось из-за внезапно появившихся слёз. Привер редко плакала, но сейчас на неё как будто свалилось всё то, что она отрицала столько дней, не догадываясь, что только от одного упоминания брата ей станет настолько плохо. До этого Люмин вполне сносно справлялась со своим эмоциональным состоянием, стараясь не думать о настоящих причинах своего переезда, убеждая себя в том, что она не просто сбежала от проблем, что она не скучает по Итеру. По правде говоря, это был глупый и бесполезный самообман.       Но с этими слезами, с этой истерикой, пришло принятие всего того, что произошло, того, что она совершенно одна в этом чёртовом Стиллуотере, и осознание факта, что как раньше уже никогда не будет.       Женщина, пытаясь утешить, заключила дочь в аккуратные объятия, будто боясь её сломать. Привер с восьми лет не плакала на руках у матери, забыв, как же это приятно. Может быть, Люмин и не совсем одна.       «Поэтому он словом о тебе не обмолвился». Честно, иногда ей всё же нужно закрыть свой рот.