Слабая концентрация

      Эмбер была права: по окнам столовой барабанил дождь, льющийся стеной. Эмбер была права: Люмин не знала, как доберётся до дома. В общем, Эмбер была права во всём.       Девушки не стали стоять в огромной очереди к раздаче еды, сразу заняв столик в дальнем углу, — у каждой было что-то из дома. Люмин обрадовалась, что вчера в час ночи всё-таки догадалась сложить себе в контейнер остатки лазаньи. Холодной она, конечно, была не такой вкусной, но тоже ничего. Эмбер достала термос с чаем, сказала, что ей будет достаточно, а Мона с неприязнью смотрела на свои бутерброды, состоящие из хлебных галет и плавленого сыра. Люмин предложила разделить свой обед, видя эту печаль, но девушка гордо отказалась.       Гром с улицы перемежался с гомоном сотен старшеклассников, создавая аккомпанемент для разговора.       — О, Люмин, смотри, так и выглядит школьная иерархия, — Эмбер указала рукой на школьников, сидящих за столами.       — О чём ты? — Привер не понимала — подростки перед ней просто толпились, неся подносы с едой и садясь за столики.       — Присмотрись, — поддержала Арчер, — В самом центре — богатые детишки, капитаны спортивных команд, всё такое. Дальше уже клубы по интересам: вон там ботаники, — девушка кивнула на стол у стены, за которым сидели обычные на вид ребята: девушка с зелёными волосами в очках читала книгу, а парень со светлыми, собранными на затылке, что-то говорил ей, — А там…       — Так, стоп, — Люмин перебила, — Вы преувеличиваете. Серьёзно, сами же и создаёте эти стереотипы. Все сидят просто так, как хотят, — Привер такие суждения подруг не нравились, — Кто же мы тогда? Стол изгоев?       — Стол непонятных и отвернутых, — Эмбер отхлебнула чай.       — Стол крутышек, — улыбнулась Мона, забыв, о чём говорила секунду назад, — Девочки, в какие всё-таки клубы вступите? Я всё ещё надеюсь, что в мой!       Если честно, Люмин ещё не знала куда она хочет вступить, но точно не собиралась занимать свой досуг астрологией. А если быть ещё честнее, то ей эти клубы не были интересны от слова совсем, но колледжи высоко ценят внешкольную активность, волонтёрство, награды за спортивные мероприятия. По спорту и волонтёрству Люмин пролетала — ей одинаково не нравились как физическая активность, так и отсутствие свободного времени, занятого помощью кошечкам-собачкам. Будь её воля, Привер бы всё время сидела дома и играла в приставку (по ней, оставшейся в Нью-Йорке, она очень скучала), или же гуляла с Эмбер по Стиллуотеру, вспоминая детство.       Но у Люмин не было выбора. В последнее время у неё слишком часто не было выбора.       В любом случае, девушка хотела найти меньшее из всех зол, то есть те факультативы, на которые ей придётся затратить меньше всего усилий. Люмин думала о кружке дебатов — вряд ли там нужно что-то, кроме умения разговаривать. Но, в то же время, какой из неё спикер? Её команда будет постоянно проигрывать, потому что Привер умеет придумывать хорошие аргументы только спустя три дня размышлений. Ещё ей нравилась идея литературного клуба, но, опять же, читала она немного — ей симпатизировали только романы Кинга. В общем, Привер не знала, куда и приткнуться.       — Мы с Люмин запишемся сегодня на факультатив Карла по матанализу, — Эмбер снова отхлебнула свой чай, — Я ещё летом узнала, что он ведёт курсы, и захотела пойти. Карл преподаёт в довольно крутой и дорогой онлайн-школе, так что было бы глупо не пользоваться им бесплатно, пока есть возможность.       — В смысле «мы с Люмин»? — Привер была возмущена, — Я ни за что не буду сидеть на уроках этого человека дольше, чем положено! — Привер была твёрдо уверенна в своём решении, но, увидев скептический взгляд Маклагген над термосом, из которого она опять пила, растеряла весь запал. И когда только Эмбер успела начать так помыкать ей?       — Может, ты не слушала, но он сказал, что хорошего колледжа без его предмета не видать.       — Может, ты ещё не поняла, но доктором математических наук я точно не буду, — Люмин защищалась из последних сил.       — В любом случае, твой средний балл будет не последним фактором при сравнении тебя с другими абитуриентами. Ты же видела, какой он жёсткий — не будет тебя жалеть, будет заваливать, — Эмбер нагнетала и улыбалась немного по-злодейски, зная, что уже победила, — Ну вот и всё тогда.       — Вот и всё, — Люмин не понимала, как могла так просто сдаться, и безрадостно ковыряла лазанью.       Мона, молча жевавшая свои бутерброды всё это время, подумала: «Чем бы милые не тешились, лишь бы не бранились». Хотя Арчер было обидно, что все забыли про её астрономический клуб, поэтому она решила напомнить:       — Так что насчёт моего клуба?       — Удачи тебе с ним, — ответила Маклагген, вставая из-за стола. Звучало довольно грубо, поэтому она исправилась, — В смысле, я как-нибудь обязательно приду, чтобы ты мне погадала, — Люмин не понимала, как связаны астрология и гадание, но тоже пообещала немного расстроенной Моне, что придёт.       — Ловлю на слове, — ответила она без энтузиазма, — Вы идите, я ещё немного посижу.       Девушки собрали вещи, встали из-за стола и направились к выходу из почти опустевшей столовой.

***

      — Не стоило так с ней.       — Не переживай. Мона каждый год рассчитывает на дурачков, которые согласятся вступить, а если не согласятся, то давит на жалость, — Маклагген пожала плечами, — Схема рабочая — один год и я сидела с ней каждую пятницу после учебы и рассуждала о том, что математичка такая злая, только потому что она январский козерог.       — Ну не… — Люмин хотела возразить и как раз открывала дверь столовой, как почувствовала, что эта самая железная, но лёгкая дверь с силой врезалась во что-то, — Ой, — или в кого-то.       У Привер в голове пролетели абсолютно идиотские мысли: она подумала, что убила человека в самом начале года, потом подумала, что в тюрьме не будет факультатива по математике — даже немного обрадовалась.       Люмин быстро приоткрыла дверь ещё раз и вышла, чтобы посмотреть, что случилось. На полу кто-то валялся.       — Ах-ха… — рядом задыхались от смеха, — Ха… У него аж… Шляпка улетела… — новый приступ хохота.       Парень, на лбу которого проявлялось красное пятно, дезориентировано оглядывался и потирал ушибленное место. Рядом с ним действительно лежала кепка козырьком в сторону своего хозяина.       — Ты как? Пожалуйста, извини меня. Я правда не хотела этого, извини, — Привер на автомате протараторила что-то и протянула руку всё ещё сидящему на полу брюнету.       — Бля-я-я-я, как же больно, — он простонал, держась за голову, но, увидев руку Люмин, демонстративно поднялся сам.       Его, видимо, друг, секунду назад смеявшийся, надел поднятую кепку на брюнета, отряхнул его от пыли, как маленького.       — Поспешишь — людей насмешишь.       — Ты можешь завалить ебало уже? — парень, ненамного выше Люмин, грубо ответил приятелю, отмахиваясь от него, но вдруг посмотрел на Привер, — А ты можешь открыть глаза, когда ходишь? Или ты просто тупая? — Люмин не отвечала, — Что смотришь-то, блять? Вообще сказать нечего? Пиздец, как таких вообще Земля носит.       Люмин остолбенела — на неё из-под козырька кепки смотрели две чёрные дыры. Этот взгляд был точь-в-точь взглядом Итера, в ту ночь, когда они разговаривали в последний раз. И если чувства брата можно было как-то оправдать, то этих глаз, непонятного цвета из-за спадающей на них тени, Привер боялась — казалось, ей сейчас зубами вцепятся в шею. Люмин стало душно и страшно. Она никогда не думала, что можно так ненавидеть незнакомых людей за нелепую случайность. Но он ненавидел.       — Ты, может, глухой? Она извинилась, — Эмбер, наблюдавшая за всем этим, как кукла, наконец отмерла, — Тебе нужно научиться быть благодарным, коротышка, — Маклагген неосознанно заслонила собою подругу.       — Чт… — его реплику остановила рука того самого друга.       — Скарамуш, ты чего? Видно же, что они не специально, — он как будто держал на поводке бешеную собаку, — А вы, девочки, будьте аккуратней в следующий раз, — слащаво улыбнулся и потащил в неизвестную сторону брыкающегося брюнета. Ему явно было что ещё сказать.       Эмбер увела Люмин в противоположную сторону. У Привер дрожали руки.       — Псих, просто псих! — Эмбер сама была в гневе. Они стремительно шли по пустому коридору, точнее, Маклагген вела подругу за руку. Выглядело так, будто мать отчитывает провинившегося ребенка, — А ты говорила, что никакого разделения нет! Как же! Ты посмотри, что он себе позволяет, только потому что у него богатый папаша! Видела, как он смотрел? Чуть не кинулся на тебя с кулаками! Нужно было добить его этой дверью, — мрачно заключила Маклагген.       Они дошли до женского туалета, из которого выбежали девочки, болтавшие там, — испугались вида взбешённой Эмбер.       — Умойся, — Люмин немедленно послушалась. Полумрак комнаты сквозь небольшое окно осветила молния, через несколько секунд раздался гром.       — Мы знакомы всего ничего, а я уже вижу, какая ты бесхарактерная тряпка, — Маклагген всё не могла успокоиться, Люмин всё мыла и мыла лицо холодной водой, — Ты стояла и молча выслушивала этого… — Привер всё же подняла голову от раковины, взглянула на подругу.       Эмбер резко замолчала, поджала губы. Она подошла к Привер и обняла её.       — Извини меня, — Люмин кивнула, выдохнула в распущенные тёмные волосы, пахнущие шампунем и немного речной водой.

***

      Привер и Маклагген молча сидели за столом напротив друг друга. Вместо курсов они пошли в «Портсайд» — небольшое кафе на главной улице. Можно сказать, Эмбер извинялась таким образом.       Посетителей не было: на улице бушевала непогода. Женщина средних лет — официантка, идеально вписывающаяся в антураж этого заведения, лениво предложила им меню, потом так же лениво принесла заказ. Девушки взяли только горячий какао — они обе промокли насквозь. С волос на местами протёртый стол капала вода, оставляя после себя круглые тёмные пятнышки.       — Лю…       — Сколько можно? — Люмин вздохнула, — Я уже давно простила тебя.       — Ну почему молчишь тогда? — в глазах Эмбер была паника, — Всё из-за этого шизика?       — Да, — Привер задумчиво взглянула на дождь за окном, — Ты знаешь его?       Эмбер немного удивилась, что она хочет узнать о таком неадеквате, но была рада — подруга такая немногословная не из-за её поведения. Маклагген всё ещё было стыдно за свои резкие слова.       — К сожалению, учились в одной параллели. Этот тип всегда таким был: его почти выгнали из школы за драку. Но, конечно же, родительские деньги всё решили, — она сжала руки, лежавшие на столе, в кулаки, — А чего ты интересуешься? Понравился, что ли? — Эмбер сказала, а только потом поняла то, что сказала.       — Взгляд у него жуткий очень, — Люмин не обратила внимания на неудачную шутку и только поёжилась от воспоминаний.       — Как по мне, он похож на чихуахуа — такой же маленький и злой, — Люмин сначала посмотрела на неё удивлённо, а потом широко улыбнулась, — И прозвище у него просто самое идиотское. Ты вообще слышала? — Эмбер хотелось развеселить подругу ещё сильнее, чтобы наконец забыть этот неприятный эпизод, произошедший между ними.       — Скара…? — Привер вопросительно посмотрела.       — …муш, — они смеялись долго, до слёз в глазах. Официантка, принесшая им какао, неодобрительно оглянулась — девушки отвлекали её от выпуска новостей, идущих по небольшому телевизору в углу пустого зала.       — Ха-ха, он, если честно, меньше всего похож на фаната «Квин». Сам себе придумал, что ли? — Люмин утёрла глаз от выступившей влаги.       — Да нет, у них там целая банда. Называют себя Фатуи, как мафиозники какие-то, честное слово, — Эмбер скривилась, — Надеялась, что они расформируются в старшей школе, но, видимо, нет. Тот рыжий чувак тоже оттуда. Очень подозрительные ребята.       — Какой ещё рыжий чувак? — Люмин не поняла. Эмбер странно посмотрела на неё.       — Ну, который оттащил этого шизоида от тебя, — Привер хмурилась, пытаясь вспомнить. Вода капала с её волос.       — Люмин, — Маклагген посерьёзнела, положила свою ладонь на руку Привер, лежащую на столе, посмотрела доверительно, — Не знала, что твой Альцгеймер так прогрессирует.       — Перестань чепуху нести, — Люмин хмыкнула, — Я помню, что кто-то был рядом ещё, но ни лица, ни одежды, ни тем более того, что он был рыжим — ничего. Стресс, понимаешь? Кстати, что это за Фатуи такие?       — Я сама не особо много знаю. Вроде туда входит человек пять-десять. Так скажем, сливки общества. В основном дети обеспеченных родителей, хотя вроде и спортсмены ещё есть.       — И что они делают?       — Да ничего они не делают — просто понтуются. Как бы отделяют себя от остального «бренного общества», — она драматично прислонила тыльную сторону ладони ко лбу, прикрыв глаза, — Ну и дают друг другу дурацкие прозвища.       — Значит, нам повезло встретиться с одним из них — почти сошествие ангела.       — Поблагодарим в следующий раз, — Эмбер расслабленно откинулась на стул. Она была рада, что всё снова было хорошо.       Они замолчали, каждая думая о своём. Маклагген выпила уже немного остывшее какао. Она предполагала, что серия вопросов закончилась, но у Люмин остался ещё один.       — Ты правда так думаешь? — она начала тихо, закусив губу и отведя взгляд, — Что я бесхарактерная тряпка?       От вида Привер у Эмбер в груди всё сжалось.       — О, Боже, нет! — девушке хотелось плакать, — Конечно, нет! Я злилась на ситуацию, не на тебя. Извини, что сорвалась, — Эмбер поймала взгляд Люмин. Она верила в эти слова, — Ты на самом деле робкая. Но это не недостаток, ни в коем случае, — Эмбер покачала головой из стороны в сторону, будто подтверждая свои слова, и посмотрела со всей серьёзностью, — Но тебе нужно научиться стоять за себя. Сколько ещё в жизни ты встретишь таких злых Скарамушей? Нужно быть готовой ко всему.       Люмин так же серьёзно кивнула, будто обещая подумать над словами подруги. На этом тема была закрыта, а какао выпито.       Они вышли из кафе под моросящий дождь, обсуждая, что, скорее всего, Скарамуш тоже январский козерог.

***

      Вернулась Люмин домой продрогшая, мокрая и голодная, как уличная собака. Тем не менее она была счастлива, что провела весь день в компании Эмбер и время от времени улыбалась, вспоминая прогулку.       — Так поздно пришла. Я уже звонить собиралась, — раздалось с дивана. Люмин подпрыгнула от испуга: она думала, Эрика спит, потому что та лежала с закрытыми глазами. Женщина поднялась и подошла к дочери.       — И тебе привет, мам, — Люмин улыбнулась.       — А чего это ты счастливая такая? — она прищурилась, — С кем гуляла?       — С Эмбер, с кем ещё, — Эрика узнала о новой подруге дочери из быстрого разговора перед школой и работой — в последнее время она возвращалась домой, когда Люмин уже спала. Но на столе обязательно ждал остывший ужин в тарелке. Было приятно.       — Супер, — по лицу Бейли и не скажешь, что «супер», — она очень устала, — Иди прими ванну, а то смотреть на тебя страшно, — Привер широко улыбнулась, — Не шуми только и допоздна не сиди. Я спать.       Эрика ушла, а Люмин сидела за столом на кухне, освещённой тёплым светом лампы, стоящей в углу комнаты, и пила чай, пытаясь согреться. В кармане джинсов пиликнул телефон.       «Новое сообщение: от ambermaklaggen»       Люмин улыбнулась. Они уже успели обменяться снэпчатами, а Привер уже успела посмеяться над оригинальностью Эмбер. «Эй, это выглядит презентабельно!»       Девушка ответила: уверила, что она дома, в безопасности, и пожелала спокойной ночи. Больше сообщений у неё ни от кого не было.       Люмин устало поднялась по лестнице — силы иссякли. В Нью-Йорке повседневность Привер проходила скучно, но размеренно. Кто бы мог подумать, что Стиллуотер будет так щедр на впечатления — она за два дня смеялась и плакала в несколько раз больше, чем за месяцы жизни в мегаполисе. Правда, нервные клетки она теряла тоже со скоростью света. В любом случае, Привер ни о чём не жалела, разве только о том, что не осталась сегодня с Моной в столовой подольше — все лбы были бы целы.       Люмин, несмотря на наставление матери, быстро переоделась и сразу завалилась на новую двухместную кровать, уснув почти мгновенно.