Слабая концентрация

      Утро выдалось просто отвратительным.       Люмин еле заставила себя вылезть из-под одеяла — было ощущение, что в доме минусовая температура. Девушка, поджимая пальцы на ногах от холода и стуча зубами, буквально добежала до ванной на втором этаже, где минут семь грела руки под горячей водой.       Эрика спала после ночной смены, поэтому Люмин по негласному правилу предстояло приготовить завтрак на них обеих.       Пока на сковородке шкварчала яичница, девушка смотрела в окно кухни — оно выходило на задний двор, где по мокрой от росы траве стелились остатки утреннего тумана. Выглядело красиво, но холодно.       Люмин поёжилась, представляя свой получасовой путь до школы через парк и дорогу вдоль озера.       Телефон, лежащий на столе, вдруг завибрировал. Привер прочитала сообщение и простонала — ей никогда так сильно не хотелось прогулять школу.       «ambermaklaggen: У меня ночью поднялась температура так что я сегодня дома       Удачи в школе а я спать :3»       «piper_libby: блин, это из-за вчерашнего, извини       выздоравливай! и напиши мне, когда будет получше»       Эмбер не ответила, видимо, уже обратно завалившись спать. Интересно, она проснулась, только чтобы предупредить Люмин? Мило.       Привер, соскребая поджарившуюся яичницу со сковородки, думала о сегодняшнем дне. Ей было жаль подругу, ведь отчасти виной её болезни была Люмин, из-за проблем которой они пошли в «Портсайд» под проливным дождём. Но девушка могла бы воспользоваться случаем и применить тот же предлог, чтобы остаться дома. Эрика видела, какой вернулась дочь вчера с прогулки: мокрой и продрогшей.       Люмин покачала головой на свои же мысли — она не хочет обманывать мать. Кроме того, будучи патологической невруньей, девушка не могла говорить неправду в лицо, максимум — отмалчиваться, краснея. Привер со вздохом в который раз решила принять неизбежное.       Она доела завтрак, быстро переоделась в полюбившиеся чёрные джинсы и серый свитер, под которым было надето четыре слоя футболок и кофт, нацепив сверху старую мамину куртку.       Люмин выбежала из тёплого дома в утреннюю пустую свежесть улиц и полной грудью вдохнула туманный воздух.

***

      Зря Привер радовалась, что болезнь обошла её стороной.       На первых уроках она пыталась приткнуться к Моне, болтая с ней о всякой ерунде, но ближе к середине дня всё, на что у Люмин хватало сил — это полулежать за партой, время от времени прикладывая ледяную руку к горящему лицу.       Арчер пыталась помочь подруге: предложила вызвать такси до дома или отвести в медпункт, но ничего не соображающая Привер только отмахивалась от неё и просила оставить в покое. Мона разозлилась и оставила.       Весь день прошёл как в тумане. Люмин твёрдо решила досидеть до конца уроков, сама не зная зачем: она просто полудремала на задних партах, пропуская мимо ушей все слова учителей.       Но на истории сквозь бесконечное марево бессвязных мыслей и рассказ мисс Гуннхильдр о революции 1765 года она всё-таки вспомнила причину своего стремления к посещаемости: сегодня был последний день, когда мистер Донован принимал заявки старшеклассников на свои курсы. Люмин похолодела от этого осознания. Она ещё утром пообещала Эмбер, что запишет и её, и себя, но совершенно забыла об этом и хотела уйти сразу после окончания учебы.       Всё приобретало смысл: Карл приходит только после обеда, поэтому Привер обязана отсидеть уроки, а потом и ланч. И её совершенно не волновало, что существуют другие варианты решения этой проблемы: она могла бы попросить кого-то другого записать её с Эмбер или банально объяснить ситуацию мистеру Доновану потом, написав на рабочую электронную почту, выставленную на официальном сайте школы. Ничего из этого не пришло в больную голову Люмин, конечной целью жизни которой стало участие в семинарах по матанализу. Кто бы мог подумать.       Еле как отсидев литературу последним (сердобольная миссис Дэвис весь урок кидала на Привер полные жалости взгляды), Люмин поплелась в столовую. Она уже не помнила, что говорила Мона, около которой она сорок минут пролежала на столе в полумёртвом состоянии, но помнила, как попрощалась с ней и вышла из столовой. Вызывает ощущение дежавю.       «Я сразу уйду. Я сразу уйду. Я сразу уйду. Я сразу уйду», — как мантра билось в голове Люмин. Она хотела сделать всё как можно быстрей, пока ей не стало ещё хуже.       Пошатываясь, Привер шла по пустому коридору к кабинету математики, чтобы найти там мистера Донована. Видимо, все уже разошлись по своим клубам. Хотя сейчас у Люмин плохо работали причинно-следственные связи.       «Дойти до поворота. Коридор. И я на месте. Записаться и уйти. Уйти», — это помогало переставлять ноги. В глазах плыло, расстояние казалось бесконечным.       Коридор с уходящими рядами синих шкафчиков был как будто наполнен серым туманом с улицы. Через широкие окна светило тусклое солнце. Так чисто и спокойно. Люмин даже забыла о своей головной боли, которая нещадно терзала её несколько последних часов, ей захотелось прилечь на пляшущий перед глазами пол.       Это душевное единение нарушил шумно идущий с другого конца коридора силуэт. Мигрень вернулась. Люмин будто отрезвела — вспомнила свою цель и стала двигаться дальше.       Силуэт как-то слишком громко шагал (или Люмин только так казалось?), поэтому девушка подняла глаза с пола и сощурилась, пытаясь всмотреться. Он был похож на Слендермена — с длинными конечностями, весь в чёрном, но почему-то рыжий. В сознании сверкнул довольно осмысленный факт, который она когда-то вычитала в учебнике по биологии: люди с рыжими волосами составляют два процента от численности всего населения. Люмин нахмурилась: от неё будто что-то ускользало. Но девушка не стала слишком много думать об этом — голову словно сжимали железные тиски.       Привер, придерживаясь за стену, свернула в нужный коридор. За ней шли всё так же громко.       «Боже, молчи, ничего не говори. Ничего не говори. Молчи. Не открывай свой рот», — гремело в голове. Она иррационально боялась.       — Это же ты… вчера? — Люмин вздрогнула. Привер не поняла половины слов из-за белого шума в ушах, — Что молчишь?       Люмин ничего не ответила. Казалось, будто её преследуют все монстры из Криппипасты, по которой Привер фанатела, когда ей было тринадцать. Кабинет математики в конце коридора был единственным спасением.       — Ты вся красная. Что с тобой?       — Не приставай ко мне, — Люмин еле выдавила из себя что-то осмысленное, ускоряя шаг.       Девушку схватили за руку повыше локтя. Привер отстранённо подумала о том, насколько странные в Стиллуотере обычаи — такое происходит уже не в первый раз. Она вяло пыталась вырваться.       — Ты сейчас в обморок свалишься, — говорило расплывчатое лицо, — Я отведу тебя в медпункт.       — Слов не понимаешь? Отпусти меня, — Привер безуспешно дёргала рукой. Она злилась, — Иди отсюда.       Он и правда пошёл. Но ведя Привер под руку.       — Мне нужно записаться на курсы, — почти прохныкала девушка спустя какое-то время внутренней борьбы со страхом. В больном сознании Люмин всё выглядело так, будто её сейчас идут убивать.       — Как тебя зовут? — казалось, на слова Привер не обращают внимания. В голове зашумело.       — Да отпусти! — у них как-то вообще не складывался диалог.       Люмин остановилась посреди школьного двора. Когда они успели выйти из здания? Девушка тяжело дышала, в её висках стучало, а место повыше локтя болело.       Теперь, на свежем воздухе, когда её голову немного разжали крепкие пальцы болезни, она смогла взглянуть на серое небо над школьным двором. Холодный пар тяжело срывался с губ девушки.       Перед ней стоял парень весь в чёрном, ярким пятном были светло-рыжие волосы и бледное лицо, плывшее перед глазами Люмин. Неудивительно, что она приняла его за Слендермена.       — Я пытаюсь помочь, — по голосу было понятно, что он хмурится. Два синих глаза горели на лице.       У Люмин не было ни сил, ни желания разбираться с благородными порывами какого-то рандомного чела — она молча развернулась и пошла обратно к корпусу. У неё как будто открылось второе дыхание, но Привер чувствовала, что это ненадолго.       «Не преследуй меня. Иди, куда шёл. Отвали. Ничего не говори и отвали», — видимо, ни одной из сегодняшних молитв Люмин не суждено было сбыться.       — До корпуса с медкабинетом осталось пару шагов, — парень догнал Привер и поравнялся с довольно быстрым для такого состояния темпом ходьбы, — Хватит упрямиться.       — Мне всё равно, — Люмин крепко держала рукой лоб, будто боясь, что от ходьбы у неё растрясётся мозг.       — Успокойся ты с этими курсами. Я сам шёл туда — помогу, если что. Куда ты так несёшься? — Люмин шатнуло в сторону, но её вовремя схватили за предплечье и усадили на недалеко стоящую скамейку.       — Не только меня… — прошептала Привер, с силой сжимая переносицу: в глазах плясали светлые точки, — Эмбер.       — Что?       — Что за вопрос идиотский? Не видно, что мне плохо? — Привер злилась на эту недогадливость, хотя сама несла какой-то бред.       Слева замолчали. Люмин откинула голову на спинку скамьи, аккуратно открыла глаза — всё ещё серое.       — Видно, — ещё немного помолчали, — Как тебя зовут?       — Люмин, — она смотрела в никуда.       — Хорошо, Люмин. Я отведу тебя в медпункт, а потом запишу на факультатив. Ладно? — с ней говорили, как с человеком, у которого проблемы с развитием.       — Ладно, спасибо, — со скамейки Привер помогли подняться руки в чёрных рукавах кофты. В её голове что-то мучительно не хотело сходиться, — А тебя-то как зовут?       — Аякс.