Легенды Карибского моря: Мстительница Мэри и её Роза ветров

Дождь пошёл так неожиданно, как только бывает на Карибских островах. Он начался с побеспокоенного шелеста листьев приближающегося издалека, а закончился первыми каплями на подставленном к небу лицу. Через мгновение всё превратилось в плотную серую стену из воды — с неба, и там, куда попадала вода, — в грязные ручейки и лужи. Мэри Лу уже и забыла, что такое возможно. Этот дождь застал их посреди улицы в самый неподходящий момент. Те, кто был поумнее, уже знал, где прятаться, и город, насколько хватало зрения, быстро стал пустеть. Ведь те, у кого есть дома, счастливые люди: они могли позволить себе запереться там и больше не выходить сегодня. — Сюда! — Тэмзин перекрикивает дождь и пытается взять руку Мэри Лу в свою. Но они уже промокшие насквозь, и пальцы напрасно выскальзывают из хватки. Тогда Мэри Лу сцепляет их в замок, надёжнее и крепче, чем любое рукопожатие, и они пускаются в бегство. Тэмзин увлекает её под ближайший козырёк. Только вместе с козырьком над ними опасно провисает вывеска: ещё немного, и она рухнет им на головы, а потом ещё и погребёт под всей той водой, скопившейся на крыше. Мэри Лу косится наверх, прижимается к Тэмзин, как будто хочет окончательно вытеснить её из укрытия, но решает ничего не говорить об этом. Пока её занимают вопросы поважнее, куда им идти теперь, как добираться с грозой и таким ливнем, Тэмзин разевает рот и таращится на светопреставлением: над морем уже сверкают молнии, а ветром таки сносит чьё-то бельё и уносит в соседний переулок. Она будто не видела ничего подобного в жизни и, кажется, правда не видела. — Почему это так красиво… — шепчет Тэмзин, и восторг написан на ней прямо от макушки и до пяток. — Что? — переспрашивает Мэри Лу, увлёкшись. — Так красиво. Красиво же? Мэри Лу переводит на неё взгляд и, недолго подумав, соглашается. Красиво. — До порта рукой подать. Может, вернёмся на корабль? — предложила Тэмзин, немного отойдя. — Трап быстрее смоет волнами, чем мы успеем забраться, об этом ты не подумала? — Правда, что ли? Неужели будет шторм? Мэри Лу посмотрела на сгущающиеся поверх сумерек тучи. Шторм уже начался: ему не нужно приглашения. — Слушай, да какая разница, мы и так мокрые… Пошли! Она еле успеет схватить Тэмзин и затащить её обратно под навес. Мэри Лу пришла к разумному выводу, что лучше руку Тэмзин вообще на всякий случай не отпускать: мало ли, какую ещё глупость ей взбредёт в голову вытворить. — Куда ты собралась, под дождём мёрзнуть? — Совсем не холодно, ты… — Да? — Мэри Лу качнула головой. — А это что? Почему ты дрожишь? Тэмзин прикусила язык. И, пока она думала, чем таким тоже колким ответить, Мэри Лу развернула её к себе спиной и стала недовольно растирать руками. Если бы Тэмзин её слушала, этого всего не произошло, начиная с того, что они попали под ливень. Тэмзин просто как всегда увязалась за ней, чтобы путаться под ногами и доставать вопросами побольше. — А когда ты заболеешь, м? — Мэри Лу тёрла её и продолжала: — Что ты будешь делать? Думаешь, я тебя стану выхаживать? Ещё чего не хватало… Так теплее? Тэмзин последний вопрос немного сбил с толку. — А должно? Мэри Лу в сердцах выругалась. — Я… я же пошутила. Ты чего… Я могу простоять тут хоть всю ночь и не замёрзнуть. Теперь ей захотелось столкнуть Тэмзин со своей самоуверенностью в ближайшую лужу — единственную, на самом деле, лужу, которая разрасталась тем шире, чем дольше шёл ливень. И что-то подсказывало Мэри Лу, что застряли они тут надолго. — Видишь? — Тэмзин закатала рукав. — Даже мурашек нет. Мэри Лу прищурилась и сама сунула руку Тэмзин под нос. — Нет, это ты не видишь. — Ой… Это не от холода! Она не стала больше спорить — только усерднее, с большим усилием, размышлять. — Мы успеем добежать до ближайшего паба? Нам ведь дадут там укрыться от дождя, ведь правда? — Тэмзин, которая не терпела молчания, настойчиво подпихнула Мэри Лу локтем. Только это давно уже с ней не работало. — И всё-таки почему бы нам не сходить в порт? Если мы попросим Томаса и Малкона спустить… — Малкольма, — поправила, не задумываясь, Мэри Лу. Голос Тэмзин подобно лепету где-то на краешке сознания: она говорит много, придумывает всякое, что Мэри Лу это уже придумала и отвергла. И как назло ничего не находится лучше, чем то, что Мэри Лу никогда бы не захотела предпринимать. Она с тревогой выглядывает из-под навеса. Вода скапливалась в ямах и желобках и уже выплёскивалась оттуда. Так что Мэри Лу прикинула: если они выйдут прямо сейчас, воды будет по щиколотку. Сапог уже никак не оставить сухими. А потом их сушить и разнашивать по-новой загрубевшую кожу… Но только это ей, кажется, и оставалось. — Посмотри! Как мы это сразу не заметили?! Мэри Лу обернулась: Тэмзин радостно тыкала пальцем в прибитый к доске клочок бумаги. — Это же Кодекс! Вы только вчера его сдали в печать, а уже сегодня его вывешивают в городе! Что он, правда, забыл в лавке… А что тут продают? — Пошли. — Мэри Лу взяла Тэмзин за руку. — В другой раз почитаешь. И сама себе напомнила: это чтобы не потеряться и не дать ей плюхнуться в лужу. — Но я хочу сейчас! Неужели тебе самой не интересно? — Нет. Тем, кто умеет читать, это будет явно неинтересно. — Это на Тэмзин не произвело никакого впечатления, и Мэри Лу, сжалившись, добавила: — Возьми с собой, почитаем в более сухом месте. Давай, быстро! Только что ладонь Тэмзин лежала обмякшей в ладони Мэри Лу. Когда она закончила говорить, ладонь напряглась, и Тэмзин, словно очнувшись, спрыгнула вслед за ней на мокрую хлюпающую землю. Взвизгнув, она сперва попыталась заслонить лицо, но Мэри Лу уже потащила её за собой таким шагом, что Тэмзин быстро сбилась на бег. Пока Мэри Лу рассекала лужи, не обходя их, потому что сухого места найти уже было возможно, все брызги летели на Тэмзин. И она пыталась ответить тем же, обгоняя Мэри Лу и ударяя ногами по воде с ещё большей силой. Это только сначала им показалось, что находиться под открытым небом — мучение: они быстро привыкли и промокли уже даже там, где успели пообсохнуть, и вылезать уже больше не хотелось на самом-то деле. Когда они свернули в соседний переулок — это Мэри Лу упорно куда-то вела их, — поток стал значительно сильнее, и воды прибавилось. Здесь она уже перепрыгивала с камня на камень и текла по ровной земле почти так же, как по склону: как горный грязный ручей, уносящий с собой пыль и листья. Кингстон когда-то ушёл под воду, и Нассау почти мог повторить его судьбу — никто бы даже не удивился. Тэмзин вдруг упёрлась обеими ногами в землю. — Постой… Постой! Мэри Лу, подобно ей, приставляет ладонь козырьком над глазами и обводит взглядом безлюдную улицу. — Она машет нам? Может, подойдём? Да?.. И Тэмзин настойчиво потянула её в эту сторону, где женщина, высовываясь из-за приоткрытой двери, не переставала махать им рукой. И чем дольше она стояла тем, тем больше косые струи дождя попадали ей по подолу платья и заслоняли собой лицо. Мэри Лу молча подталкивает Тэмзин вперёд. Их ладони расцепляются, и Тэмзин в пару шагов пересекает улочку и вскакивает на деревянный помост. — Боже правый, вы промокли совсем! — восклицает женщина и шире распахивает дверь, которую от ветра покачивает на петлях. — Куда вы направляетесь? Заходите, заходите сюда, пока нас совсем не залило… Тэмзин, обняв себя руками, снова просяще смотрит на Мэри Лу. Та даже и не знает, что сказать. Она задерживает взгляд на доме — куда лучше построенном, чем привычные хижины бедного Нассау, — и сама медлит в нерешительности. Но ей неудобно заставлять эту женщину ждать. — Спасибо, — отвечает она коротко и пропускает Тэмзин, радующуюся в предвкушении за них двоих. Женщина поскорее запирает дверь и вытирает мокрые руки об фартук. — Вы потерялись или ещё что? Кто же ходит в такую непогоду по городу, носу не высунешь наружу… — Мы остановились в порту, — выдаёт Тэмзин до того, как за неё что-то скажет Мэри Лу. — Приплыли неделю назад. Откровенности ей было не занимать. Женщина поднесла к глазам зажжённый подсвечник. Мэри Лу тут же напряглась, в ответ смотря больше на сам подсвечник, чем на приютившую их женщину. Она обладала внешностью, больше присущей какой-нибудь кухарке, потому что жизнь изрядно потрепала её и это было заметно, но дом, в который она их пригласила, будто бы был для неё слишком большим, несоответствующим. Мало сказать, что тогда-то Мэри Лу и почувствовала себя неладно, повернувшись спиной к входной двери, уже надёжно закрытой. — Две леди, которые по своему желанию приплыли в Нассау? Ну, после того, что я повидала, не так уж и странно… — протянула она. — До порта вам далеко будет пешком, ещё в и такой дождь, несть ему концу… Не хотите остаться? — А мы… мы не помешаем никому? — спрашивает Тэмзин. Ведь только это её и беспокоит больше всего — что они могут для кого-нибудь стать неудобством. — Ах, даже не думайте об этом! — Женщина отмахнулась. — Сегодня здесь никого, только мы с вами. Я присматриваю за этим домом в отсутствие хозяев. Мы же им ничего не расскажем? К слову, — та подаёт Тэмзин первой мясистую руку, — меня зовут Мардж Хоуп. Она в ответ энергично её пожимает и улыбается. — Тэмзин. Спасибо большое за приглашение, миссис Хоуп! Вы даже не догадываетесь… — О да, я ещё как догадываюсь. Чего стоит одно доброе дело? Мэри Лу закатывает глаза и тоже пожимает руку. — Бесси, — небрежно представляется она и ловит на себе говорящий взгляд Тэмзин. Фантазия — её лучшее качество, и здесь не может быть никаких возражений. — Подержи-ка это, Бесси, — говорит миссис Хоуп, сперва всучив Мэри Лу подсвечник. — Похоже на то, что твоя подружка замёрзла, да? Нетрудно представить… Вот, так-то лучше? — Она набрасывает на плечи Тэмзин плед, и та в ответ аж светится от удовольствия. — Идёмте, я покажу вам комнату. Она не такая хорошая, как главная спальня, но вам наверное больше хочется полежать на чистой постели, верно? Аккуратно здесь со ступенями… Мэри Лу идёт последней, слушая стены: мало ли, кто мог прятаться сейчас за ними. — Вы проголодались? Если хотите, я могу вам поискать что-нибудь, что осталось после ужина. И это волшебные слова, действующие на Тэмзин всегда необыкновенным образом, придуманные именно для того, чтобы та, конечно, соглашалась, извинялась тысячу раз и столько же раз благодарила. Для Мэри Лу находят второй плед, и их обеих заводят в комнату на втором этаже, где начиналась крыша. Пока миссис Хоуп разговаривает с Тэмзин, она вполуха прислушивается, а сама пытается понять, насколько же добрая и наивная душа запустит двух мокрых и грязных, как она их назвала, «леди», переодетых мужчинами, в чужой дом. Мэри Лу ни за что бы на это не пошла, особенно если ей надо отвечать за чьё-то имущество. И точно не после подозрительной истории Тэмзин, которую она могла бы приукрасить и каким-нибудь другим образом. Судя по взглядам, которые бросала на Мэри Лу миссис Хоуп, она о чём-то догадывалась, но тоже молчала. Запереть за миссис Хоуп дверь — это наконец ощущалось как облегчение. Мэри Лу мечтала об этом, верно, с того момента, как проснулась сегодня утром, — это была её несбыточная мечта о том, чтобы остаться в одиночестве. И она дождалась, ведь Тэмзин её одиночеству не мешала: она так сжилась с ней, что Мэри Лу почти не замечала разницы. Страннее было бы это: остаться наедине и не слышать рядом с собой Тэмзин. Мэри Лу задвинула засов. И опробовала его рукой: если честно, то он держался так слабо, что его легко было сорвать с пары толчков. Не надо даже пытаться открыть дверь, чтобы открыть её случайно. — Бог мой… — заскулила за спиной Тэмзин и тут же сменила тон: — Видишь? А ты говорила, что мы не найдём здесь комнату! Нам её сами предложили. Хорошо, что Тэмзин это напомнила: им остаться на ночь именно что предложили. — Наверное, она собирается нас грабить. Или они. — Да? Так у нас же нет с собой ничего ценного. Ты мои последние деньги забрала. Там же хоть пару монет осталось? Надо будет отдать миссис Хоуп их утром и поблагодарить за всё. Мэри Лу всё-таки оставила дверь в покое и обернулась. — Почему ты лежишь мокрой лежишь на нашей сухой постели? Вставай! Тэмзин нехотя потянулась. — Они нас убьют, да, если не найдут, что украсть? И Мэри Лу вполне миролюбиво согласилась: — Придётся. И пускай только попробуют, сразу же подумала она про себя. Мэри Лу всегда готова к такого рода происшествиям, но лучше всё же будет, если сегодня они не побеспокоят её посреди какого-нибудь долгого отменного сна. Она стала стягивать сапоги. Но они ей не собирались поддаваться слишком легко, и Мэри Лу, присев на краешек кровати, вцепилась в сапоги обеими руками. — Что ты делаешь? — поинтересовалась Тэмзин. — То же, что будешь делать ты. Раздеваться. — Может… обойдёмся без этого? Вдруг Мэри Лу замерла и подозрительно на неё покосилась: — Ты… уже стучишь зубами, да? Раздевайся немедленно! И не спорь со мной. Твоя одежда должна сушиться отдельно от тебя, потому что на тебе она не высохнет. — Но мне нечего больше надеть… — У тебя есть плед. И это одеяло, — намекнула Мэри Лу. Тэмзин уныло стала закатывать рубаху — этого она и боялась. — Давай, я не смотрю. Куда более дурацким будет замёрзнуть и умереть в самом жарком месте на свете, какое только можно найти. Ты даже не сможешь пожалеть об этом. Угадай почему? Мертвецы по-твоему жалеют? — Кто сказал, что я умру сразу после того, как замёрзну… — пробубнила Тэмзин. Если по существу, то больше ей и нечем было ответить. Сидеть в сухом приятнее — Тэмзин должна это признать, но она не признается, так что Мэри Лу её попросту спасла. Ещё бы пару минут, и она начала бы заметно дрожать. Натянув на плечи шерстяной плед, Тэмзин хочет дать понять, что закончила, но проклятая пыль делает это за неё. Она тонким голосом чихает и прячет лицо в ладонях. Тэмзин моргает из-под них так испуганно, будто она в чём-то провинилась. — Я так и знала! Уже начинаешь заболевать? Мэри Лу торжествующе вскидывает голову. — Нет! Не смотри! Это не из-за этого… — Да чёрт тебя подери. Ты даже укрыться не можешь как следует? И кем это из тебя делает? Тэмзин возмущённо пискнула из-под пледа, когда Мэри Лу вздёрнула его до самой головы и начала вытирать её волосы. Но Тэмзин неожиданно высунула руку: — Н-не... не надо... — Тэмзн высовывает руку: — Кодекс! Я его забыла достать из кармана. Поищи его, пожалуйста. — Какой из них? — Мэри Лу вздохнула и остановилась. — Левый, наверное… Или правый… Мэри Лу отдала ей сложенный листок, не так сильно промокший в отличие от них самих, и завернула Тэмзин в плед. Удостоверившись, что теперь-то всё точно в порядке, она уже занялась собой, с чем ей хотелось разделаться как можно скорее и лечь уже на кровать. — Хочешь, чтобы я его зачитала вслух? — предложила Тэмзин. — Ты ещё не читала? Ну тогда валяй. Тэмзин стала читать, но Мэри Лу и не надо было слушать. Она развесила одежду, насколько могла, и пожалела, что их наградили всего голыми стенами и парой зажжённых огарков, которых не хватит до утра. А им так бы не помешал камин… Снаружи дождь мог лить бы сколько угодно и не затихать, если бы в камине потрескивало дерево, горел огонь, и тогда, в общем-то, на остальное было бы так всё равно. Мэри Лу соскучилась по камину. И кто знает, когда ей перепадёт ещё посидеть рядом с таким в следующий раз. — Мне всё-таки не нравится этот пункт… Он противоречит предыдущему. Она оторвала глаза от трепещущего огонька на одной из свечей. Тэмзин уже забралась с ногами на кровать, сев в изголовье, и читала оттуда с листка, разложенного на коленях. Мэри Лу подтянулась к ней поближе, сворачиваясь в кокон из пледа, и выглянула на листок из-за плеча. Но у неё даже не было надежды что-то там прочитать: самыми большими буквами — гордый заголовок со словами «Единый Устав», который Мэри Лу узнала без колебания, а дальше — шрифт всё меньше и меньше, который плыл в темноте, но оставался по-прежнему различимым и понятным для Тэмзин. Она чудо, это точно. — Какой пункт? — спросила Мэри Лу, положив голову на подушку. Та пахнет не первой свежестью, но и так сойдёт. — Тот, в котором сказано, что женщинам запрещено находиться на корабле, — пояснила ей Тэмзин. Она уже дочитала кодекс: — Притом что выше написано, что делёж добычи возможен вне зависимости от пола. — А, — только выдавила Мэри Лу и умолкла. Но потом всё-таки решила добавить: — Ну, не я настояла на этом. — Не ты? Конечно не ты. Это совместное творчество. — Мэри Лу смотрела на неё теперь очень странно: что это ещё должно значить? — Но он противоречит всему тому, что написано раньше, ты сама вдумайся. — Запрещено находиться обычным женщинам. Не пиратам. — Надо это добавить как уточнение, нет? — Надо, — согласилась она неохотно, чтобы только Тэмзин не увлекалась этим бесплодным спором и дальше. — Только уже поздно. Если всё готово, переделывать мы сейчас вряд ли что-то станет. И такая бумага будет теперь на каждом корабле, представь. — И всё? Мэри Лу наморщила лоб. — А что ты хочешь ещё увидеть? — Нет, я просто подумала… Никакие пункты нельзя добавлять? Ну, от себя? — Я не буду писать, что любые женщины имеют право разгуливать на моём корабле. — Я любая женщина, разве нет? Мне запрещено находиться там в таком случае. Мне обязательно надо стать пиратом? — Нет, тебе можно. — Мэри Лу немного смягчилась: — Ты мой лучший друг. И я могу тебя сделать своим помощником. — Помощник — это не… квартирмейстер, да? — предположила Тэмзин, вспомнив заведомо сложное для её понимания слово. — Не совсем. Боюсь, ты не того рода помощник, для этого тебе нужно научиться кое-каким навыкам. И до того, как Тэмзин даже открыла рот, Мэри Лу уже знала, что она спросит. — А что тогда делает… этот квартирмейстер? Тэмзин не знает простых вещей. И, кажется, Мэри Лу сейчас это почти не донимает. Ей это даже начинало нравиться: не всё же Тэмзин расспрашивать посторонних или вовсе складывать собственные выводы. — Квартирмейстер в основном следит за порядком, — начинает она объяснять то, что не всегда поддаётся объяснению словами. Лучше это видеть. — Всегда участвует в абордаже. Выполняет, одним словом, всё то, за чем не успел бы уследить капитан. Его правая рука. Второе самое главное лицо на корабле. — Ясно… И ты уже решила, какого человека назначишь? Мэри Лу покривила ртом: — Не капитан назначает квартирмейстера, — объяснила она сухо. — Команда. Тэмзин о чём-то задумалась, подперев подбородок ладошкой: жди очередной беды. Свои мокрые волосы, уже собравшиеся в отдельные завитки, она убрала под голову, но Тэмзин так много ёрзала, что те всё равно вылезали оттуда с единственной целью — достать до лежащей вплотную Мэри Лу. Но она не была против. Волосы Тэмзин пахли приятно. Вроде бы как и волосы… но и как что-то ещё. И какая она всё-таки молодец, подумала Мэри Лу и допустила эту мысль всего на мгновение: Тэмзин как-то умудрилась убедить всех в том, что пиратам необходим кодекс. Пускай на этом примерно вся её вовлечённость и заканчивалась, ничего личного. Тэмзин, кажется, успокаивается, и складывает листок сначала напополам, а потом ещё раз. Для Мэри Лу это тоже знак: она прикрывает глаза и, так и не решившись, оставляете волосы Тэмзин и дальше лежать у себя на лице. Ей удалось за это время кое-что ещё: никогда в жизни Мэри Лу не смогла бы представить, что однажды она будет лежать так с кем-то в постели, чувствовать тепло и… ничего больше. Может, Тэмзин и чувствовала так же, но она точно ещё спросила не всё. — Когда мы работали сегодня утром… — начала она, сцепив пальцы, — я заметила, что ты никогда не ставишь свою подпись. Просто… своё полное имя. Мэри Лу тут же напряглась, распахнув глаза. — Когда мы работали… сегодня утром? — переспросила она. Но Мэри Лу и так всё прекрасно помнила. Добрую половину дня они провели просматривая бумаги, бортовые журналы и книги с записями счетов, оставшихся от предыдущих владельцев. И ей там пришлось заполнять много нового. Работа капитана содержала в себе… сюрпризы. Стоило только продать какую-нибудь вещь, как нужно было уже писать, сколько за неё получили монет, и тут же вычитать то, что на них куплено. И Тэмзин удобно было заставить всё это записывать, а потом ещё и читать это. Без её помощи? Без её помощи Мэри Лу не справилась бы. — А, ты об этом… — протягивает она и повторяет вслед за Тэмзин: — Подпись. Если бы я ещё знала, что это за дрянь и на что она годится. — С подписью ты бы быстрее заканчивала все эти бумажные дела. Тебе бы точно не пришлось выводить каждый раз подолгу целое «Мэри Лу Маррей»… — Тэмзин сделала в воздухе несколько живописных зигзагов рукой. Только имя Мэри Лу выглядело совсем не подобным образом. — Что думаешь? Хочешь, мы придумаем тебе подпись? У нас уже есть бумага… Мэри Лу вцепилась Тэмзин в предплечье. Больше она не могла похвастаться, что не испытывает страх: Тэмзин на неё только удивлённо посмотрела, но не стала вставать. — Не надо… Давай не сейчас. — Почему не сейчас? Потом ты уже будешь занята. — Значит, это и не надо мне совсем. Успокойся. Тебе… ты согрелась? Тэмзин не могла не жаловаться: ей было так тепло, что, наверное, одеяло даже будет лишним. — Да… Спасибо. У Мэри Лу в горле стало сухо — совсем перехотелось что-то отвечать. — По-моему, миссис Хоуп о нас забыла… Она задерживается уже слишком долго. Мэри Лу сама чуть не забыла о существовании миссис Хоуп и о том, что она обещала принести им что-нибудь поесть, если найдётся. Но в доме давно уже стало тихо. Но и шумно в нём тоже… как-то не становилось за всё это время. — Они точно собираются нас убивать. Наверняка подслушивают за дверью, — добавила Тэмзин. — Ждут, когда мы уснём, да? — Точно. — Мэри Лу хмыкнула. — Давай не засыпать, чтобы они там все передохли от злости. — Давай! Я люблю болтать. Этим я могу заниматься всю ночь и даже больше. Кто бы сомневался, подумала Мэри Лу. Хоть бы раз она предложила какое-нибудь иное времяпровождение. — Как думаешь, нас потеряли? Уже бросились на поиски? Ну, на корабле… Что ты смеёшься?! Я не говорила ничего смешного! Мэри Лу могла легко это представить — или не могла. Чтобы её потерять, потребовалось бы, наверное, хотя бы несколько дней, а не часов. Но вряд ли всё равно кто-то стал бы что-то делать. Чарльз был не самым думающим типом, Джейн — Джейн, наверное, предпочла бы тактично — насколько это было бы тактично в её случае — не ввязываться в чужие дела. Ведь, как посмотреть, Мэри Лу пропала на пару с Тэмзин — что может быть более говорящим, чем это. Что же до остальных — тут Мэри Лу не уверена, что хоть кто-то пожалеет о её пропаже. Незаменимых людей нет — это настолько же правда, насколько верно и то, что в этом мире им всем нет друг до друга никакого дела. — Нет, я просто… — Мэри Лу переводит дыхание, пытаясь придать голосу больше серьёзности. — Мы можем попробовать убежать и посмотреть, что они станут делать. — Убежать? — Тэмзин повернула к ней голову. — Ты готова всё бросить, чтобы убежать со мной? — Какие громкие слова… — Нет, правда. — Правда? Если по правде, то мне нечего и бросать. Тэмзин явно была к такому повороту не готова. — Ты хочешь сказать, что тебе нечего сейчас бросать? — ещё раз повторила она. И Мэри Лу ещё раз это осознала: бросать ей нечего. — Ты капитан огромного пиратского корабля… И ты член пиратского братства. По-моему, многие могли бы об этом только мечтать. — Это всё условно. Все эти звания не какой-то сундук с золотом, который можно унести, а можно бросить. Мэри Лу подавила зевок и потянулась. Поправив сбившийся плед, она стала шарить рукой под подушкой. — Но «Рубин королевы» в прямом смысле этого слова набит сундуками с золо… — Я, — перебила она Тэмзин, — я в жизни своей не имела при себе больше денег, чем могу оставить за раз в пабе. Так что все эти сундуки, в общем-то… и не мои особо? Понимаешь? Дай сюда руку. Мэри Лу, не дожидаясь, подвела Тэмзин за запястье и вложила ей дирк в ладонь. — Сожми пальцы на рукоятке… Ну, возьми. Как тебе? Спокойнее будет спать? Тэмзин уставилась на нож, выглядывающий остриём сначала из-под её пальцев, а потом из-под пальцев Мэри Лу, лежащих сверху. Её ладони как-то быстро вспотели. — Мне… спать с этим? И как это должно помочь? — Если кто-то приблизится к нашей кровати, — с готовностью объяснила Мэри Лу, — я разрешаю тебе пырнуть их в любое понравившееся место. Я даже помогу тебе избавиться от трупа. Глаза Тэмзин расширились. — А куда мне… пырнуть, чтобы не пришлось этого делать? — Да куда хочешь. Я же шучу. Люди такие живучие, ты даже не представляешь… — Мэри Лу легла на бок, подставив под голову руку. — О, я знала одного парня, так вот его насадили прямо на штык… Через глаз! Тэмзин неуверенно покусала губы. — И он выжил? — Ещё как! Но штык точно до половины вошёл. — До половины? Это как? — Мэри Лу продемонстрировала. — То есть… почти насквозь?! — Да-да, не меньше. Поэтому не смущайся. Главное не проткни меня случайно, ладно? Тэмзин тоже так подумала и осторожно отложила дирк в сторону: как-то раз она забрала его у Мэри Лу и, не рассчитав силы, порезала себе пальцы. А пальцы резать очень болезненно и неудобно в жизни, поэтому ей больше не хотелось это повторять. — Не проткну, — пообещала она. — Точно не случайно. — Намеренно? Неужели есть за что? У Мэри Лу не очень получалось играть саму невинность, но она хотя бы попробовала выдавить это из себя. Она была уверена, что заведя разговор о побеге, Тэмзин на самом деле вспомнила, как Мэри Лу бросила её на Ямайке. Да и не только там: за ней плелось достаточно грешков, которые она признавала. Тэмзин свела на переносице брови и тоже развернулась к ней, повторяя позу Мэри Лу: с одной рукой, подпирающей щёку, и с другой на груди, крепко держащей концы пледа. — Мне напомнить? Она точно об этом думала. И Мэри Лу тоже думала, но не испытывала больше ни чувства вины, ни сожаления. Она давно отпустила это. Это был правда скотский поступок, и она просто счастлива, что всё хорошо закончилось. Что-то тоже снисходит на Тэмзин, проясняясь. Они молчат с минуту, и Мэри Лу кажется, что сейчас она почти готова ляпнуть что-то непростительное, что бы она никогда не сказала в любой другой день. Главное пережить этот момент и не поддаться, не обещать то, что вертится у Мэри Лу в голове: она не хочет её больше предавать и бросать где-то. Она, в общем, и не хочет её оставлять. — Почему ты на меня… смотришь? — спрашивает Тэмзин нервно. — А что, ты разве нет? — И я тоже смотрю… — Тэмзин вдруг судорожно вздохнула и отвела глаза. — Мне… мне хочется спросить что-то, что, наверное, всё очень сильно испортит… Что-то очень нелепое. Мэри Лу так не хочется, чтобы она отворачивалась сейчас. Ей было бы занимательнее наблюдать за тем, как она смущается, боится и преодолевает всё это, — с прямым взглядом. — Мне теперь интересно. Придётся тебе спрашивать. А сама Мэри Лу думает: господи, неужели она и правда докатилась до этого. До того, что невыносимо хочется сделать. Тэмзин, наверное, переживает главную трагедию в своей жизни, пока Мэри Лу на другой стороне кровати теряет себя под шквалом глупостей. — Я что-то сделала не так, да? Как будто Мэри Лу сразу же должна догадаться, о чём это. — Когда? — Ночью на корабле… Перед Нассау. — И что ты не так сделала? — продолжала допытываться Мэри Лу. — Ты хочешь заставить меня произнести это?.. — Произнести что? Скажи шёпотом. Никто не услышит больше. Тэмзин убрала руку от щеки от зажмурилась. — В первый и последний раз, да? Только честно. — Честно, — повторяет Мэри Лу, а глазами спускается на её губы: ни о какой честности тут и не может быть речи. Вот сейчас она это скажет. Вот сейчас это всё можно будет закончить. Но Тэмзин говорит совсем не то, что Мэри Лу ожидает. — Когда я поцеловала тебя, — выпаливает она на одном дыхании. — И ты от меня шарахнулась, как… как от прокажённой. Я правда..? Нет, я знаю, что это плохо и мне нельзя было так делать, но… — Тэмзин замялась: — Я могу чем-то загладить свою вину? Мэри Лу на очень быстрый миг разочарована. Но ещё быстрее она приходит в себя и мысленно бьёт по лбу: тут нет ничего хорошего и ничего смешного. Тэмзин смотрит на неё с таким отчаянием. Она полагается на неё. И ей ничего лучше не приходит, кроме как наморщить лоб и задумчиво спросить: — Да? Разве ты меня поцеловала? Я думала, это сделала я. Глаза Тэмзин становятся в два раза больше обычного. А Мэри Лу так откровенно всё равно, кто это сделал, она вообще ни разу этого не хотела знать. — Нет, нет, это точно была я… — Уверена? Тэмзин шепнула: — Да. Большая тайна. И они уже перешёптываются обе: — М-м, нет, всё-таки это была я. Не убедила. — П-прекрати, я же… — Выходит, это я виновата. И я должна… Как ты сказала, загладить вину? — Я… Знаешь, я передумала. — Тэмзин подтянулась на руках и села. — Не бери в голову. Давай забудем. Тебе правда не стоит… Но Мэри Лу привстаёт вместе с ней. — Я сказала полную чушь, ладно? Я не хочу портить отношения ещё и с тобой… Она коснулась пальцами до её подбородка, и Тэмзин стихла. Вместе с ней ещё давно стих дождь, оставшись незамеченным: редкие капли теперь барабанили по крыше и срывались вниз. Мэри Лу впервые не хочется вылезать наружу — лучше остаться здесь, где их никто не знает и вряд ли кто-то уже найдёт. Но Мэри Лу права ещё и в этом: никто не станет этого делать, потому что если они решили уйти, всё так и будет. И под этим в виду скорее имелось «навсегда». Мэри Лу нравилось это чувство. Нет ничего ближе, чем это. — У меня что-то на лице или..? — лепечет слабым голосом Тэмзин, и Мэри Лу поддакивает: — Точно. Не шевелись. Я попытаюсь снять с тебя жука… Она судорожно втянула воздух от ужаса, вытаращившись на Мэри Лу. — Лучше закрой глаза. Я быстро. И Тэмзин, конечно, зажмуривается, доверившись Мэри Лу всем своим существом, вверив ей в руки спасение жизни, не догадываясь пока ещё, что та сказала это даже не просто так, в шутку, а потому что хотела как можно ближе наклониться к её лицу. И там, где Тэмзин всё ещё чувствовала прикосновения от её пальцев, к тем самым местам Мэри Лу прижалась губами. Тэмзин это не сразу поняла, но поняла всё же и чуть не задохнулась. Она помнила до сих пор про жука и не могла поверить в то, что всё это была уловка. Но она не стала ни открывать глаза, ни говорить что-то и по-настоящему обмерла. Мэри Лу дошла потом до виска, а потом до лба и оставила там поцелуй, чтобы ему тоже было не одиноко. — Так лучше? — спросила она тогда и немного отстранилась. Тэмзин смотрела на неё беспомощно, но совсем не так, будто она вот-вот готова была заплакать. — Ты такая красивая… Ты хоть знаешь это? Да наверняка знаешь, и тебе повторяли это не раз. — Мэри Лу пригладила её волосы, спрятав их обратно за ухо. — Наверное говорили… — Тэмзин разлепляет губы. — Ну вот. Зачем ты вообще тратишь на меня время? — Но я не помню, чтобы кто-то говорил это как ты... — И тут же Тэмзин осеклась, осознав разом, что она сказала. — Что всё это значит? Мэри Лу вздыхает. Но она не делает это слишком шумно и протяжно: она не хочет заставить Тэмзин думать опять, что та сказала что-то не так, как следует. — Мне показалось, ты понимала тогда, что делаешь. — Я… Наверное? У Тэмзин почти ничего не звучало как утверждение. Мэри Лу заворочалась, подтягиваясь на подушке: это всё, что она задумывала сделать, и, может быть, она рассчитывала предложить ещё Тэмзин спать, а то на утро она её не растолкает ни за что в жизни. Добавить не помешало бы ещё пару утешительных слов о том, как не стоит об этом точно больше думать и воображать, где можно было бы иначе поступить и как, потому что иначе поступить невозможно… Тэмзин порывается вперёд и вцепляется в Мэри Лу такой хваткой, какую ей однажды удалось разорвать — большой ценой. А какой именно, Мэри Лу не представляла. — Ты же не уходишь? Она удивилась: — Мы заперты в одной комнате, Тэмзин… Как ты это себе представляешь? Краем глаза Мэри Лу замечает, что одна из свечей всё же затухает. Она вспыхивает последний раз и гаснет, бросая пригоршню теней прямо на их лица. Даже если комната в конце концов погрузится в полный мрак, Мэри Лу не надо ничего вспоминать, если помнят каждый уголок и каждый выступ губы. Тэмзин чего-то хочет, она это видит: в её пытливых глазах, огромных от того, как она близко легла к ней, тоже словно вложена маленькая свеча. Они пережили сегодня за одну ночь и испуг, и смущение, и восторг пополам с досадой. Так что это читалось для неё легко, что Тэмзин на самом деле хочет. — Тебе не нужно спрашивать разрешения или ждать какого-то знака, ты это знаешь? — на всякий случай напоминает Мэри Лу. — Да? — Ты попробуй. Это совсем другая попытка. От того, что нашло Тэмзин в первый раз, совсем ничего не осталось. И на вкус это тоже было не так, а скорее с горечью от робости и неуверенности в том, что делать дальше. Это даже не совсем похоже на поцелуй: они просто лежат так ртом ко рту и считают время по каждому своему выдоху, который обжигает друг друга. Ново ли это? Мэри Лу не может вспомнить. Все тела, в отличие от них самих, разговаривают одним языком, и между ними нет большой разницы. До и после Тэмзин могут смениться десять человек и ещё десять, они могут повторить всё точь-в-точь, но Мэри Лу хоть бы что, если она всё равно запомнит именно этот. И Мэри Лу первая же это рушит, стукнувшись с Тэмзин лбами, и быстро чмокает Тэмзин в кончик носа, а потом метит в уголок улыбающихся глаз. Её смех ощущается всем телом. Тэмзин счастлива. Это Мэри Лу сделала её такой. И Мэри Лу тоже счастлива, пока ей не становится нестерпимо. Боль от чудовищной догадки ударяет её, ведь, боже, это всё, чего Тэмзин когда-либо хотела от неё. Хоть что-то хорошее: минута её внимания, немного отзывчивости, пару поддерживающих слов, которые не станут резать по всем беззащитным местам, а скорее пройдутся лаской. Мэри Лу это ей вообще давала? Проще забыть, что не все вокруг — её отражение, которое не умеет принимать близко к сердцу. — Послушай… — Мэри Лу вздыхает. Ей всё-таки нужно это сказать. — Мне очень жаль, что так вышло. В тот раз. Она порывается погладить Тэмзин по щеке, потому что каждое прикосновение наконец уместно, и она делает это — с тяжёлым сердцем. И это тоже тот редкий случай, когда Тэмзин сама слушает и не перебивает. — Не у всех так много храбрости, как у тебя… Я тоже испугалась. И решила, что лучше уйти, чем думать на месте, а думать тогда я ни о чём не могла. И знаешь почему? Это мне так нравится с тобой целоваться. Тэмзин это смешит. И ей это тоже удивительно. — А почему ты испугалась? — Потому что я не самый порядочный человек, Тэмзин. И мне не особо свойственны хорошие поступки. Если ты бы делала то, что тебе в глубине души не хотелось делать… Я бы себе этого не простила. Почему бы… — И она предложила: — Лучше будет, если ты станешь вести меня всегда, а не наоборот? Тэмзин переворачивается на спину. Она недолго блуждает там по потолку глазами. — Я бы провела все сто лет с тобой тут, — признаётся Тэмзин и сворачивает одну руку у себя на груди, а другую протягивает Мэри Лу. Теперь это точно «да, всё так и будет». Та уже ждёт, чтобы сцепить с ней пальцы, поднести их к себе и поцеловать. — Мне бы тоже хотелось так. Но нам это быстрее наскучит… — Мэри?.. То есть Бесси. Ты меня поняла... Мэри Лу уже сонно приоткрывает один глаз. И Тэмзин тихо бросает: — Что будет, если я скажу, что придумала новое имя для нашего корабля?